San Francisco: The World Is A Vampire

      — Это было просто, блядь, великолепно! Джи, ты был великолепен! — когда они возвращаются в гримёрку, первое, что Джерард слышит, это ликование Фрэнка. Все бросаются обниматься друг с другом, и Джерард улыбается так широко, что ему кажется, что его лицо треснет.       Он знает, что их кавер на The Smashing Pumpkins удался. Они так, блядь, слаженно сыграли. Идеально попадали в каждый момент. Он знает, что его вокал был безупречен. Он ни в чём не сомневается, правда… Но он не может отрицать то, что его сердце сжимается, когда Фрэнк говорит это. Он, как и всегда, хочет, чтобы они могли провести немного времени наедине, чтобы он надоедал Фрэнку расспросами обо всех подробностях (Фрэнк всегда так хорош в подробностях), но сейчас не время для этого. Им нужно расслабиться, поговорить и прийти в себя. Они ещё успеют обсудить все подробности чуть позже.       Джерарду удаётся сохранять связь с настоящим и говорить более-менее связно весь остаток вечера. Он расслабляется, ему нравится говорить с друзьями из Сан-Франциско. Он не позволяет себе начать копаться в своих мыслях, пока не попадает в свой номер в отеле. На секунду Джерард начинает размышлять о том, было ли всё хорошо настолько, насколько он думал. В этот момент он видит сообщение от Фрэнка: «Я пиздецки тобой горжусь. Твой голос был создан для этой песни».       Это сообщение пришло целый час назад. Он понятия не имеет, когда Фрэнк мог вообще успеть его отправить. Джерард нажимает на экран, чтобы поставить реакцию — сердечко. Сейчас он большую часть времени понятия не имеет, как отвечать на сообщения Фрэнка. Как бы он не хотел написать «люблю тебя», он знает, что это будет ужасной идеей, так что воздерживается от ответа.

ххх

      2004       Джерард лишь вполуха слушает журналистку, разговаривающую с Майки о том, как сильно на них повлияли The Smashing Pumpkins. Они все, тесно прижавшись друг к другу, сидят на диване. Фрэнк полуобнимает Джерарда и не прекращает щекотать его подмышку, прямо как настоящий маленький засранец. Джерард не может отомстить так, чтобы остаться незамеченным. Он не прекращает уклонятся от касаний Фрэнка каждый раз, когда он снова тыкает его. Джерард, наверное, выглядит так, будто у него какие-то конвульсии, потому что Рэй смотрит на него с искренним беспокойством.       Фрэнк внезапно останавливается, когда интервьюерша задаёт вопрос Джерарду, спрашивая его о том, как он и Майки сходили на концерт The Smashing Pumpkins, когда были подростками. Он рассказывает ей о том, как пытался сделать так, чтобы его голос звучал похожим на голос Билли Коргана.       — Вы никогда не думали о том, чтобы сделать кавер на какую-нибудь из песен The Smashing Pumpkins?       Джерард качает головой:       — Не, я не знаю. Не знаю, по силам ли нам это сейчас. Может, однажды, мы сможем закаверить какую-нибудь из их песен.       Вскоре после этого интервью заканчивается. Большую его часть Джерард испепеляет взглядом Фрэнка, который усиленно делает вид, что ничего не видит. Когда они наконец находятся вне чужого поля зрения и возвращаются в автобус, ему удаётся схватить Фрэнка за пальцы, которые он скручивает, пока не слышит хруст.       Фрэнк визжит:       — Мне вообще-то ими играть надо! Чувак, что за хуйня?       Джерард лишь показывает ему средний палец и уходит.       Фрэнк хихикает, совсем не раскаиваясь.       Позже Фрэнк залезает в его кровать. Не стучится, не спрашивает, всё ли в порядке, просто залезает прямо в кровать. Джерард мог спать. Или дрочить.       Фрэнк ничего не говорит, когда оборачивает чужие конечности вокруг себя. Как только его голова оказывается на груди Джерарда, он нежно бубнит:       — Ты же больше не пытаешься менять свой голос, да?       Этот вопрос удивляет Джерарда. Он не думал, что Фрэнк обращал хоть какое-то внимание на интервью.       — Уже нет. Мне, конечно, иногда кажется, что мой голос звучит похожим на Билли, но это не специально. У меня своя манера пения, мне это нравится.       — Мы могли бы когда-нибудь закаверить The Smashing Pumpkins, — судя по тому, как звучит голос Фрэнка, он не шутит.       — Наверное, — но Джерард не совсем уверен в этом. Он представить себе не может, что у него когда-нибудь хватит уверенности, чтобы пойти на такое.       — Мы точно могли бы, — Фрэнк поднимает голову, чтобы посмотреть на него. В их глазах читается эмоция, которая типична для них во время подобных диалогов, когда он уверен, что может покорить весь мир, если проявит достаточно упорства. Джерард думает, что Фрэнк способен на всё, что только захочет, способен сделать кавер на любого исполнителя, на которого только пожелает. У него хватит на это смелости.       У Джерарда нет такой уверенности. Поэтому ему нужен Фрэнк.       — А какую из их песен ты бы хотел сыграть? — он машинально водит пальцами по руке Фрэнка.       — Не знаю, надо подумать. Может, Muzzle?       Джерард кивает:       — Она крутая. Но я думаю, что не вытяну слова в конце.       Фрэнк фыркает:       — Возможно. Но мы бы смогли её разобрать, если бы захотели.       Он берёт кисть Джерарда, которой Джерард до этого поглаживал его руку, и целует его ладонь. Фрэнк всегда делает что-то подобное. Что-то, что кажется таким интимным. Как что-то, что люди делают с партнёром, а не с… ну, кем бы они ни были друг другу. Кем-то, с кем ты флиртуешь, нежно обнимаешься и горячо целуешься. Кем-то, кому ты иногда отсасываешь.       Они это не обсуждают — лишь делают. И судя по тому, как Фрэнк начинает поцелуями спускаться по животу Джерарда, они вот-вот снова это сделают.

ххх

      2010       Джерард жестом просит Фрэнка пройти за ним на улицу сквозь спорящих людей, чтобы покурить. Он немного раздражён из-за нескольких интервью, которые у них сегодня были. Они весь день общаются с ёбаной прессой. Он так устаёт из-за этого. Они едва успевают поджечь сигареты перед тем, как он выражает своё разочарование:       — Они его не понимают. Концепт, они его не понимают.       — Джи, всё нормально.       — Нет, не нормально. Я неправильно его объясняю, — они уже говорили об этом. — Или, может, я просто не знаю, как нужно объяснить его? — Джерард нервничает и чувствует, как у него начинает болеть голова. Он ничего не ел сегодня. Поэтому ему так сильно хочется покурить, чтобы успокоить желудок.       — Джи, хватит, — он кладёт руку на плечо Джерарда, слегка надавливая. — Они либо поймут, либо нет. Ты всё хорошо объясняешь. Ты и так делаешь всё, что можешь. Самое важное то, что музыка вышла пиздатой, и с этим все согласны.       — Правда?       — Конечно, Джи. Ты и так это знаешь. Это пиздец какой крутой альбом. И фанаты с ума из-за него сходят. Подожди до сегодняшнего концерта, тебе станет лучше, когда мы сыграем, я уверен.       Джерард глубоко выдыхает и достаточно успокаивается, чтобы Фрэнк убрал руку с его плеча и сделал затяжку. Джерард летит вперёд и утыкается в изгиб его шеи, тяжело вздыхая:       — Мне нравится этот альбом, Фрэнки. Мне нравится играть эти песни. Но почему я уже так сильно устал?       У Фрэнка, похоже, нет на это ответа. Он лишь крепко обнимает Джерарда, и этого достаточно.       Они докуривают свои сигареты в тишине.       .       Этим вечером Джерард выходит со сцены, замечательно себя чувствуя. Фрэнк был полностью прав: он всегда лучше себя чувствует после того, как они сыграют. Он был, блядь, в ударе. Как только они возвращаются в гримёрку, то Джерард сразу же ищет Фрэнка, но вокруг них уже куча людей, а сам Фрэнк с кем-то говорит. Джерард на мгновение раздражается из-за этого, но сразу же увлекается разговорами, прямо как и Фрэнк, не успевая даже перевести дыхание.       Они едут до отеля на разных машинах, и Джерарда раздражает даже то, что они доберутся до своего номера в разное время. Он переодевается, чистит зубы и старается поудобнее устроится на кровати. Джерард начинает злиться, когда сидит в номере уже минут двадцать, а Фрэнка всё нет и нет. Он думал, что Фрэнк едет следом за ним. Почему тогда его уже так долго нет? Джерард предполагает, что Фрэнк, наверное, разговорился с кем-то в вестибюле отеля или пошёл в чей-то номер, чтобы провести немного времени вместе, и не подумал, что следует написать об этом Джерарду.       Он листает каналы на телевизоре, и проходят ещё двадцать минут, а Фрэнка всё нет и нет. Джерард не выдерживает и отправляет ему сообщение: «где ты? ты мне нужен». Он чувствует себя мудаком, потому что Фрэнк хорошо проводит время, и ему жалко всё портить, но ему нужен его блядский парень прямо сейчас.       Спустя пять минут Джерард слышит, как проворачивается дверная ручка, и видит Фрэнка, заходящего в номер с телефоном в руках.       — Извини, я только увидел твоё сообщение, мы с ребятами играли в автоматы, я даже не заметил, как пролетело время. Что-то случилось?       Джерард чувствует себя слегка по-детски и хочет начать дуться:       — Не знаю. Ничего, наверное? — он сам не может понять, что чувствует.       Фрэнк подходит к кровати, садится на неё и берёт Джерарда за руку. Джерард вырывает её из чужих ладоней и не может не заметить, как Фрэнк закатывает глаза и снова берёт его за руку. В этот раз он не сопротивляется.       — Что такое?       — Уже так поздно, я думал мы приедем сюда вместе и к этому времени уже будем трахаться, — он выплёвывает.       — Прости, — безразличное выражение лица Фрэнка показывает, что он не раскаивается. Что справедливо, потому что он не сделал ничего плохого. — Мы можем потрахаться сейчас. Ну, или, если ты устал, то можем сейчас понежиться, а потрахаться уже утром.       Джерард вздыхает и берёт руку Фрэнка в свои, пальцами обводя краску под его кожей. Лишь спустя пару секунд он спрашивает:       — Сегодня всё прошло хорошо, да?       — Ты прикалываешься? Сегодня всё прошло чудесно! Мы были великолепны, толпа была в восторге.       — Правда?       — Конечно. Ты был в ударе. Великолепен, как и всегда. И тебе не нужно, чтобы я это говорил.       — Но мне это нужно, — он сжимает чужую руку.       — Да, хорошо, — Фрэнк сжимает руки Джерарда в ответ, — Я знаю, но ты был восхитителен.       — Почему ты терпишь мои неврозы? — вопрос срывается с губ Джерарда без его разрешения.       — Потому что я люблю тебя, — он говорит это так спокойно, будто это что-то просто до ужаса простое. — Потому что искать поддержку — нормально, — Фрэнк выглядит задумчиво, пока рассматривает лицо Джерарда. Он поднимает свободную руку и проводит пальцем по брови Джерарда, пытаясь снять его напряжение. — Я знаю, что ты всегда спросишь моё мнение, а я всегда тебе отвечу.       — Только не ври, — он перебивает. — Если всё хуево, то так мне и говори.       — Хорошо, — Фрэнк кивает. — Обещаю, что всегда буду говорить правду и не постесняюсь сказать, если у тебя что-то будет хуево получаться, — он большим пальцем гладит ладонь Джерарда, пока по его расползается игривая ухмылка. — Ну так что там насчёт секса, про который ты говорил?

ххх

      Настоящее время       Найти время, чтобы Фрэнк пришёл в гости и они могли вместе провести время перед концертом в Лос-Анджелесе оказалось для Джерарда сложнее, чем он представлял. Фрэнк был занят. Он видится с людьми. Люди видятся с ним. Он снова решает дела в Лос-Анджелесе перед тем, как они поедут на восточное побережье. Джерард забывает, что время, которое Фрэнк проводит в Калифорнии для него, скорее, как удлинённый отпуск, потому что он не живёт здесь. Калифорния не является для него домом («и никогда им не будет», — горюет его внутренний голос).       Для Джерарда это ощущается не так, потому что эта неделя — всего лишь время дома для него. Это просто обычная неделя, и обычно он отшельничает большую часть времени. У него нет каких-то других проектов в процессе, которыми он бы мог себя занять. Джерард полностью сконцентрировал своё внимание и мысли лишь на MCR, так что у него есть свободное время и он хочет увидеть Фрэнка. У них не было возможности увидеться после концерта в Сан-Франциско, они практически не переписывались последнее время, и Джерард начинает нервничать. Фрэнк позвал его провести время вместе с несколькими из их общих друзей, но у него нет настроения для этого. Ему нужно время, чтобы восстановиться, и он хочет восстановиться рядом с Фрэнком.       До их концерта в Лос-Анджелесе остаётся два дня, когда Джерард получает от него сообщение: «Скучал по тебе всю неделю. Я свободен днём, какие у тебя планы?»       Джерард думает, что «ждать тебя» — слишком жалкий ответ, пусть и правдивый. Вместо этого он набирает: «Никаких, приходи ко мне».       Фрэнк приходит после обеда и начинает рассказывать о том, что он только что пообедал в своей любимой закусочной, куда он вернётся нескоро, и как он будет по ней скучать даже несмотря на то, что закусочные в Джерси лучше. Джерард сразу же затыкает его поцелуем.       Поцелуй был трепетным и довольно нежным. Джерард сначала не собирался быть нежным, но поцелуй всё равно таким получился. Когда они отстраняются друг от друга, Фрэнк говорит:       — Эй, привет. Так вот оно как, позвал меня только ради секса? — он озорно улыбается и, похоже, совсем не против этого предложения.       Джерард не думает, что позвал Фрэнка только ради секса, но, может, так и есть? В последнее время ему иногда кажется, что секс — единственный способ быть по-настоящему близким с Фрэнком. Они, конечно, постоянно разговаривают, но это всё ещё иногда так, нахуй, сложно делать, когда они наедине, и это не имеет абсолютно никакого смысла. Прошли годы с того, как они снова начали это. Всё должно становиться легче, правда ведь? Фрэнка, похоже, устраивает, когда всё так, как есть. Джерарду тяжело признавать, что он хочет большего, но он правда так сильно хочет этого.       — На самом деле, я хотел просто провести время вместе, — в голову Джерарда приходит идея. — Послушать Black Sabbath.       Его сердце начинает биться быстрее, когда он наблюдает за тем, как выражения лица Фрэнка меняется с кокетливого на удивлённое, а затем на до ужаса счастливое.       — Блядь, да, мы просто обязаны их послушать. Охуительное предложение. Я так, нахуй, забегался на этой неделе, а это звучит просто потрясающе.       Так что Джерард даёт ему холодную колу без сахара, и они направляются в комнату, где хранятся его драгоценные пластинки. Они поудобнее устраиваются у проигрывателя в гостиной и просто слушают музыку. Они ещё немного говорят о гениальных структурах песен и о воспоминаниях о том, как они слушали Оззи, когда были детьми. Они даже слегка затрагивают тему скорби и смерти.       Это прекрасно. Это безупречно. Они не трахаются и это именно то, что Джерарду было нужно.