Seattle: React --> Response

      Джерард — гений. Все знают это. Это данность. Иногда Фрэнк думает, что знает это дольше всех кроме, наверное, Майки. Наверное. Но Майки вырос с этим знанием. Он даже не задумывался об этом.       Но не Фрэнк. Джерард был чем-то, что случилось с Фрэнком. Это «случилось» полностью изменило всю его жизнь.       Фрэнк никогда не был не влюблён в Джерарда. Ни дня. Даже когда Фрэнк ненавидел его, ненавидел даже мысль о нём. Бессмысленного гнева, который Фрэнк ощущал (Джерарда было легко винить во всём, что тогда привело к распаду группы), было недостаточно, чтобы полностью стереть его чувства, его реакцию на Джерарда. Его ответ.       Он реагирует на Джерарда на сцене: на его выходки, на его актерскую игру, на его, блядь, блестящее исполнение. Фрэнк реагирует широкой улыбкой, смехом или собственной актерской игрой.       Он отвечает Джерарду за закрытыми дверьми.

ххх

      — Я так нервничаю, меня сейчас вырвет.       — Фрэнк, это просто саундчек. Если ты так переживаешь из-за саундчека, то к завтрашнему дню у тебя будет инсульт, — Джерард рассуждает.       Они наедине в гримёрке. Лишь им двоим осталось собраться с мыслями перед последним прогоном.       — Но всё иначе, это же решающий саундчек. С костюмами и всем остальным. Фанаты уже смотрят. Весь реквизит уже расставлен. Меня просто, блядь, трясёт, — Фрэнк показывает ему, как трясётся его правая рука. Джерард берёт её и крепко держит, слегка сжимая, и останавливает дрожь. Этого достаточно, чтобы помочь Фрэнку успокоится. Он всегда спокойно себя чувствует, когда Джерард касается его. Когда они наедине.       — Как только ты выйдешь на сцену, тебе станет лучше. Как только ты начнешь играть, то будешь просто сиять, — Джерард звучит таким уверенным, это убеждает Фрэнка в том, что он, должно быть, прав. — Иди сюда.       Джерард притягивает его ближе, запускает пальцы в его волосы и кладёт руки на его плечи. Он давит именно столько, столько нужно. Столько, сколько нужно.       Разум Фрэнка возвращается на пару дней назад — они нашли часок, чтобы побыть в отеле наедине, — он вспоминает, как Джерард вжимал его в кровать, вжимался в него… Он вспоминает лишь ощущение этого, перед его глазами нет какой-либо картинки. Наверное, у него тогда просто были закрыты глаза. Его глаза закрыты и сейчас. Фрэнк открывает их и видит перед собой Джерарда, по глазам которого видно, что он уверен во всём. Фрэнк подаётся вперёд и впивается в его губы, без языка или чего-то такого. Такие поцелуи перестали быть повседневностью. Это не шутка или игра. Им и так пришлось потратить слишком много времени, чтобы вернуться хоть к какой-то близости. Повседневная близость не вписывается в их деликатный танец.       Когда он отстраняется, Джерард выглядит удивлённым, но довольным. Яркий румянец расползается по его скулам. Он широко улыбается:       — Всё хорошо?       — Всё хорошо, — Фрэнк решительно кивает и поворачивается, чтобы выйти из гримёрки, Джерард следует прямо за ним. Фрэнк мимолётом чувствует руку Джи на своей спине. Он слегка давит прямо между его лопаток. Его рука появилась и пропала за секунду. Но она там была.

ххх

      — Я пиздецки тобой горжусь, — Фрэнку наконец выдаётся шанс сказать это наедине.       С первого концерта прошло уже несколько дней, и он и Джерард не могли найти время, чтобы провести его вдвоём. Выходные кончились, и они начинают вновь репетировать завтра в Сан-Франциско. Не так усиленно, как перед Сиэтлом, но всё равно. Нет покоя нечестивым.       Звучит безумно, но Джерард выглядит неуверенным:       — Правда?       — Мне необязательно тебе это говорить, — Фрэнк слегка поражён.       Три дня Джерард восхищался тем, насколько безупречно они отыграли, а теперь выглядит как маленький ребёнок, ищущий одобрения. Будто он переосмысливал всё с концерта. Потому что он, разумеется, занимался этим. Фрэнк чувствует себя таким глупым из-за того, что удивился его словам. Джерард раньше всегда занимался этим во время концертов The Black Parade и даже Danger Days, особенно Danger Days. Он уходит со сцены, всё ещё полыхая, пока адреналин шумит в его висках и не даёт остановиться. Он чувствует себя королём этого мира, но потом погружается в свои мысли и начинает сомневаться во всём.       Swarm тур так не ощущался потому, что у него не было никакой темы. Не было грандиозной драмы. Весь концепт был в том, что никакого концепта не было. Ты не можешь волноваться о том, что не оправдаешь ожидания, когда никто понятия не имеет, чего стоит ожидать.       — Мне это понравилось. Мне это очень понравилось. А можно, чтобы так было каждый раз? Потому что днём я очень устал — из меня, по ощущениям, правда будто все силы высосали. Я не притворялся, когда говорил, что мне нужно пойти в номер и отдохнуть. Типа, теперь мне лучше, потому что я часик поспал, но это всё равно так тяжело, понимаешь? Я будто впадаю в другое состояние, и адреналин с эндорфинами помогают, и я уверен, что к субботе со мной всё будет хорошо, но я просто думаю и ммммффф!       В этот раз Фрэнк целует его с языком. Как в былые времена, потому что это единственный способ. Единственный способ прекратить вихрь паники Джерарда. Это всегда было единственным способом. Фрэнк не помнит, как сделал это в первый раз. Он, наверное, был недостаточно трезв, чтобы запомнить, но он всё равно знает, как делать это. Память на ощущения. Уже, скорее, даже инстинкт. Сначала этот поцелуй больше похож на наказание, даже создаётся впечатление, что после него останутся следы, но вскоре Фрэнк замедляется и не стесняется тянуть время. Он отстраняется, чтобы сделать пару вдохов, но не тратит на это достаточно времени, чтобы Джерард успел восстановить дыхание и продолжить говорить. Если Фрэнк слишком рано прекратит целовать Джерарда, то он просто продолжит поддаваться вихрю паники так, будто ничего и не происходило.       Так что Фрэнк просто продолжает целовать его. Как минимум в третий раз, когда он открывается, Джерард наконец вздыхает и прижимается к Фрэнку всем телом.       — Спасибо, — он шепчет.       Они откидываются на диван, на котором они расположились с момента, когда Джерард написал Фрэнку и попросил его подняться в его номер, если он не занят чем-то важным.       Фрэнк переплетает их руки:       — Я думаю, что это было лучшим выступлением в твоей жизни и нет абсолютно никаких причин, указывающих на то, что ты не сможешь повторять это снова и снова. Ты всё продумал, Джи. Мы всё так тщательно отрепетировали. У тебя есть время отдохнуть даже с учётом репетиций в течение нескольких следующих дней. Всё будет хорошо. Ты справишься. Мы справимся. Мы с тобой.       Джерард улыбается так мило, искренне и по-настоящему. Фрэнк этого не выдерживает. Джерард регулярно улыбается ему так в последнее время, и это в хорошем смысле пронзает его насквозь каждый раз.       — У нас нет никаких планов на ужин, — Фрэнк удивляется тому, насколько тихим звучит его голос. — Мы все свободны остаток вечера. У нас есть время, если ты хочешь…       Джерард не задумывается:       — Очень, очень хочу.

ххх

      Затем, когда они расслабляются и наслаждаются дымкой послеоргазмического блаженства, у Джерарда включается его привычная болтливость после секса:       — Я когда-нибудь рассказывал тебе о своей тревожности во время тура с Hesitant Alien?       — К большому удивлению, нет.       — Правда? — растерянность Джерарда так очаровательна.       — Мы тогда не особо разговаривали, — Фрэнк отвечает.       — Да, да, я знаю. Просто подумал, что, может, мы уже обсуждали эту тему… Хм, — он, судя по внешнему виду, на пару секунд задумывается. — Ну, в любом случае, это был мой первый тур без тебя, — Фрэнк не может не задуматься о том, что это был единственный тур Джерарда без него, и о том, может ли это что-то значить. — И я был абсолютно трезв на этих концертах. Прям на сто процентов трезв, просто как стёклышко. И тебя не было со мной.       Фрэнк лишь кивает.       Джерард хмурится:       — Нет, ты не понимаешь. Эта тревожность была практически невыносима. Не знаю, как я вообще пережил это. Наверное, старался преодолеть всё ради фанатов. Но я всё время чувствовал, как разваливаюсь на части, и у меня не было тебя, чтобы ты собрал меня обратно, — секунда тишины, — Ты всегда знал, как собрать меня по кусочкам. Даже во времена Danger Days, когда я большую часть времени вёл себя как мудак, ты всегда был рядом. Я начинал себя накручивать, лишь только оглядывался, а ты уже был рядом.       Фрэнк помнит это. Он всегда изо всех сил старался быть рядом, потому что знал, что Джерард не был в порядке. Это сильно сказалось на нём, как психически, так и физически. Это было не единственной проблемой, и никак не улучшало ситуацию. Параллельно у него была куча своих демонов, которых нужно было одолеть, но они все уходили на второй план, когда нужно было убедиться, что Джерард в порядке.       — Я тебя хоть раз поблагодарил?       — Да.       — Я серьёзно. Когда я не был в тотальном пиздеце? С тех времён я хоть раз сказал это? Не сказал.       — Джи-       — Нет, я серьёзно. Фрэнк, я принял тебя как должное. Прости.       — Эй, эй, — Фрэнк хватает руки Джерарда, когда он начинает ими размахивать. — Не надо снова впадать в отчаяние. Нам нужно ещё немного поцеловаться?       Джерард смеётся:       — Мне всегда нужно целоваться с тобой, но нет. Всё хорошо. Я просто… забыл? Наверное? — он берёт правое запястье Фрэнка и машинально начинает нежно их массировать. — Swarm тур был таким лёгким. Этот немного не такой. Я не могу не вспоминать времена The Black Parade и все разы, когда ты был рядом со мной. Ты замечательный, Фрэнки.       Фрэнк растерялся и тратит пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями:       — Джи, я был рядом, потому что хотел этого. Ты не заставлял меня поддерживать тебя, да ты даже не просил этого. Мне нравилось быть рядом с тобой. Прямо как и сейчас. Наверное, что-то не меняется со временем.       — Правда?       Фрэнк подносит левую руку ко лбу Джерарда, чтобы разгладить морщины беспокойства на нём.       — Правда. И если я начну перебарщивать, то остановлюсь. Я знаю, что теперь мне нужно заботиться о себе. Помнишь, как мы вместе решили, что больше не будем в который раз работать на износ? Не думаю, что мы с тобой снова дойдём до такого, но если это случится, то мы остановимся. Хорошо?       — Обещаешь?       Фрэнк решительно отвечает:       — Обещаю.       

ххх

      Сан-Франциско — замечательный город. Фрэнку всегда нравилось здесь играть. Он проснулся пораньше в день второго концерта этого тура и удивляется, что Джерард тоже уже не спит, когда он отвечает на сообщение Фрэнка с вопросом, не хочет ли он пойти позавтракать.       Они оказываются в небольшой кофейне в паре кварталов от отеля. Джерард ведёт себя особенно задумчиво и тихо.       — Сегодняшний концерт будет восхитительным, — Фрэнк говорит.       — Да, — Джерард кивает.       — Что случилось? — Фрэнк не собирается аккуратно подбирать выражения. Он не собирается осторожно обращаться с Джерардом, так, будто он очень чувствительный, потому что он не такой.       Спустя ещё пару секунд тишины Джерард спрашивает:       — Ты когда-нибудь мог подумать, что мы так долго продержимся?       Этот вопрос удивляет Фрэнка:       — Разумеется, да. Я всегда так думал. Даже когда группа распалась, я никогда не оставлял надежды на то, что мы снова соберёмся вместе и будем играть концерты, пока не помрём на сцене. Ты же и так это знаешь.       Джерард качает головой:       — Нет, я про нас. Про тебя и меня.       Ох. Фрэнк нервно оглядывается — они никогда не говорят о таком у кого-то на глазах, а уж тем более на публике, — но кафе по большей части пустует. Никто не обращает на них внимания. Он вздыхает:       — Если честно, нет.       На лице Джерарда на секунду мелькает тень обиды:       — Почему?       — Я просто… никогда не загадываю на настолько далёкое будущее. Это всегда казалось таким хаотичным, понимаешь? Наверное, когда я размышлял о нас, то это ощущалось чем-то вечным, а это пугает своей масштабностью, — Фрэнк замолкает, размышляя. — Было бы легче, если бы это не было бы чётко определено. Какое-то самосохранение. Наверное, я думал, что так мне будет не настолько больно, если всё рано или поздно кончится.       — Помогло?       Он хрипло смеётся:       — Ага, хуй там.       Из-за этих слов Джерард смеётся.       Фрэнк продолжает:       — Нет, мне было пиздец как больно, — он говорит тише и добавляет, — И ты тоже это знаешь.       — Да, — он соглашается, криво улыбаясь. — Да, мне тоже, — он кивает и делает несколько глотков своего кофе. Время будто застывает. — А сейчас это кажется хаотичным?       Фрэнк тратит несколько секунд, чтобы поразмышлять над этим. Кажется ли?       — Нет. Нет, не кажется. Сейчас я чувствую, как всё хорошо. Надёжно.       — Да, — Джерард снова кивает. — Да, я тоже это чувствую, — ещё несколько секунд тишины заставляют мурашки бегать по коже Фрэнка, потому что они обычно не так говорят о своих отношениях. Что происходит? — Так что ты думаешь? — Джерард наконец спрашивает.       — Что я думаю о чём?       — Что ты думаешь о нас? О вечности?       Фрэнк пожимает плечами:       — Я же говорю, я никогда особо не задумывался об этом.       — Теперь у нас есть время на это. Ну, не прям сейчас, я про весь тур. Тур длиною в год. У нас есть время, чтобы подумать об этом.       Фрэнк смотрит вниз, на интерьер кафе, в окно, куда угодно, лишь бы не на Джерарда. Это неизвестная территория. Под столом Джерард берёт его правую руку в свою.       — Ты подумаешь об этом? — он спрашивает так тихо, что Фрэнк его едва слышит из-за громкой и нежной музыки, играющей в кофейне.       Он напрягает разум, но не может придумать ни один аргумент против предложения Джерарда. Он соглашается:       — Да. Я подумаю об этом.       Джерард улыбается ему, и эта улыбка такая искренняя. Такая, блядь, настоящая.       Фрэнк улыбается в ответ.