Месть.

Странник ненавидит его. Всей душой и сердцем ненавидит не за то, какие иногда зверства мог себе позволить. Не за то, что он мог быть жесток, не за сомнительное поведение или идеи, не за болезненные слова и заставляющие биться в агонии действия. За то, что он внушил ему, что тогда ещё Скарамучча не живой человек и не может чувствовать. Что ему должно быть плевать на ту же боль, и физическую и моральную, что он лучше знает, что ему нужно и является единственным, к кому он должен испытывать хоть что-то. И это несчастное «хоть что-то» — быть благодарным. За хоть какую-то силу, за то, что делает его не ничтожной куклой Эи, с которой поигрались и бросили, а действительно сильным и мощным существом, что только он заинтересован в том, чтобы в итоге Скара исполнил свое прямое жизненное предназначение. Плевать Странник хотел на их огромнейшее совместное прошлое — да, этот человек неадекватен, он больной и с дурачков спроса нет, помешательство не лечится, особенно если длится сотнями лет, но… Почему он настолько долго окучивал его, внушал, накручивал, кипятил в мысли о том, что он бесчувственный, никому не нужный, перманентно брошенный и ничтожный, если Куникудзуси такое же живое существо, как и многие в Тейвате? Альбедо тоже создан искусственно и является примером такого «бесчувственного» человека, но на деле ведь это не так. Это характер, а не то, каким он «должен» быть. Инеффа — робот, но она тоже способна испытывать страдания, способна на эмоции и человеческие повадки. И таких примеров можно привести сотни, если не тысячи. Та же Сандроне, черт возьми! Кабукимоно все понимает. Он понимает жестокие эксперименты, жуткие опыты, морально неприемлемые идеи и их воплощения, он не может понять только одного — зачем нужно было травить его душу. Оказавшись в Нод-Крае Странник четко решил, что раз судьба занесла его сюда, он должен мстить. Другого выхода у него нет — то, как в груди клокочет ярость невозможно унять, не сотворив чего-либо. Последний шаг к тому, чтобы полностью отпустить прошлое — это будущее, то есть испорченные в нем планы врагов. «Незаконченные дела…» — так он выразился, прощаясь с друзьями. Даже если не до конца признает, что они «дружат», даже если это полезные знакомые, хочется внушить себе, что он способен на такие отношения с людьми и нелюдями, что он обычный и нормальный человек. В этом осознании, конечно, отлично помогли Путешественник и Нахида, что изменили его внутренне, но внешне Странник так и остался апатичным и безразличным. Он чрезвычайно горделив, самоуверен и заносчив из-за своей божественной природы, что заставляет его относиться ко всему вокруг с презрением. Несправедливо, что старающиеся помочь ему существа не могут узнать, что творится в его сердце, но его попросту нет, чтобы рассмотреть где-то эти переживания. Таким его сделали три главных предательства в жизни и один из этих предателей сейчас находится здесь, в Нод-Крае. Жаль, что лишь в единственном своем воплощении. Проработанного плана у Странника нет, но есть хорошая интуиция и знание внутренней кухни. Поскольку, благодаря, опять же, Нахиде, его память восстановлена, он отлично знает, куда идти и что искать. Остров Паха — скопление Фатуи, а если в месте, куда собирается прибыть путешественник есть Фатуи, там будет и он. Почти всегда остающийся в тени, по горячим следам идущий за всеми самыми интересными событиями в Тейвате, он спрятан в каждом уголке — от бездны до купола небосвода. Он живёт и бредит слишком долго, чтобы, будучи знакомым, не замечать его присутствие абсолютно везде, — руины, лаборатории, лагеря и отряды, — ты не видишь силуэта, но чувствуешь неведомое ощущение присутствия. Это и чувствуется на острове. Огромная конструкция на нем не зря кажется какой-то знакомой, напоминающей что-то — она вдохновлена огромными големами в чащах и пустыне Сумеру и оттого совершенно очевидно, кто стоит за технологией. Под покровом ночи Странник очередной раз разглядывает громадину, чуть задрав голову и думает, где в такое время в смысле и суток, и событий может находиться искомый им человек. Точнее не сам этот человек, а его очередная нора, в которой тот работает, скорее всего, не вылезая без крайне серьезного повода. Странник прекрасно знает, что не сможет убить, как не хотел бы, того, кто по своей силе и боевой мощи, не говоря уже об интеллекте, теоретически превосходит Архонтов, его планы коварнее. Он просто испортит ему хотя бы часть жизни, зная, насколько сумасшедшему учёному важны его исследования или разработки, это будет намного приятнее, чем просто убить. Если бы малая властительница Кусалани не попросила его уничтожить свои копии, то он бы выпустил пар на них, рассек бы каждую на мелкие кусочки, разорвал в щепки и так, чтобы не подлежали восстановлению. Но теперь Странник лишён удовольствия убить не только сегментов, но и самого Доктора, но нужно довольствоваться малым. Сжечь к чертовой матери какой-нибудь его архив будет вполне приятно, особенно перед самым окончанием плана по захвату гнозисов. И в одной из своих ипостасей Шестой Предвестник Фатуи знает, где искать — остров Паха ещё давным-давно обжили члены организации и он в том числе, поэтому направляется он в абсолютно конкретное место. Даже навскидку понимает сколько раз нужно будет повернуть внутри того здания и в какую дверь войти — не зря ведь Скарамучча так долго сотрудничал с Иль Дотторе. И, какое счастье, Ирминсуль стер его из истории, что позволяет оставаться таинственным незнакомцем, просто гуляющим по улицам городка в середине ночи. Забыл и Второй Предвестник, что вполне гарантирует то, что после шалости за Странником не придут. Проникнуть в научный центр поселения не составило труда, особенно с анемо способностями Странника, помогло первое попавшееся приоткрытое окно. Время, конечно, неспокойное — в регионе бардак, собрался ведьмин шабаш, Фатуи практически исполнили волю Царицы, Путешественники знают друг о друге и скрытых всю дорогу мотивах, тени Фанета подозрительно активно шевелятся… О чем он — здесь вполне может быть Марионетка, справиться с которой также может быть сложновато. С агентами и прочим «пушечным мясом» он разберётся, это даже за проблему считать нельзя, а вот любой из Предвестников или их прямых помощников тут же зазвенит в колокола тревоги. Какая разница, почему он думает об этом, если найдёт нужное место, подожжет его и, в целом, может уходить? Странник, по пути обезвредив пару агентов, добирается до возможного места назначения, на двери до сих пор прикручена небольшая табличка с самой очевидной на планете надписью «архив». Дёргает ручку, закрыто. Выбивает замок мощным потоком анемо стихии, стоя в полутемном коридоре на последнем этаже здания. Получается громковато, но не страшно — заходит и прикрывает за собой дверь, оказавшись в помещении, полном открытых стеллажей, усыпанных макулатурой. Не то чтобы он не знает, где искать нужные полки, скорее никогда не интересовался здешними делами Доктора, чтобы подробно расспрашивать. Приходится погулять — на полках находятся короткие пометки с годом и буквами алфавита, следовательно придется вспомнить хоть какой-то из последних проектов Предвестника, чтобы сориентироваться. Получается из рук вон плохо, поскольку перед операцией в Сумеру они общались крайне редко, больше времени он проводил с Омегой, самым старшим сегментом. Как же мерзко вспоминать все это… — «Ты ведь справишься для меня, да, ■■■■■■■?» — а далее самое отвратительное обращение, которое к нему когда-либо использовали. …Фраза буквально озвучивается в голове нужным голосом, с нужной интонацией, с фантомным прикосновением к плечу, от которого по нему же рассыпаются омерзительные, ледяные мурашки. Корешки сшитых листов в руках на пару секунд перестали сменяться от этого жуткого ощущения и воспоминания. Но Странник нахмурившись берет себя в руки — да, думать о нем неприятно, но сейчас он в прямом смысле согреет свою душу тем, что сделает. Как только найдет дело, связанное с этим подонком, подожжет его и отправит обратно на полку, чтобы и все окружающие документы разгорелись, а там можно разыграться и прогуляться к каждому углу комнаты, чтобы повторить процедуру. За постоянным потоком беглого чтения в полутьме Странник сначала сильно хмурится и дёргает головой, сотрясая на лбу немного мешающую челку, когда снова слышит веяние чужого голоса. Слишком уж Доктор болтливый, чтобы не въесться в голову этим особо манерным, с акцентом полиглота басом, за столько то прожитых в достаточно близком положении лет. Но когда отчётливо, со стороны и явно несвязно с потоком мыслей слышится смешок, его прошибло холодным потом. — Что же такого вы ищите, раз даже не слушаете меня, м? — навеселе спрашивает мужчина, стоя в дверях. Ступор — первое, что случается со Странником. Он стоит на месте, перебирая варианты происходящего — он сбрендил, у него галлюцинации, это какие-то флешбеки, влияние магии Нахиды или Ирминсуля от сильного наплыва воспоминаний и эмоций снова посылает ему фрагменты из памяти, заставляя потеряться в реальности. Медленно, с очевидным шоком и ужасом на лице поворачивает голову в сторону, смотря в темный проход к коридору. Светлые пряди обрамляют лицо, наполовину скрытое плавным уколом клюва маски, это чёртово жабо на шее, белый халат, твою мать, да он буквально чувствует его ткань под пальцами, он знает, какой он на ощупь. Иль Дотторе стоит в проходе, оперевшись плечом о косяк и сложив руки в карманы, улыбается так, что распознать его эмоции невозможно. Как и всегда. У Странника моментально закипает кровь — нет, он сейчас убьет его. Мокрого места не оставит, сотрёт эту тварь с лица земли, также, как стерся он сам, он, блять, будет издеваться над его трупом до того момента, пока не почувствует полного удовлетворения. Порвет ему клыкастую пасть от уха до уха, чтобы больше не иметь возможности даже представить эту улыбку. Выдавит глаза, чтобы не чувствовать на себе взгляд сквозь маску и не знать, что глаза эти кроваво красные не только из-за цвета радужки, но и из-за вечно лопнувших капилляров на белке. Он вырвет ему сердце и запихнет в коробку, которую отправит прямиком к Пьеро, чтобы вернуть должок за далёкое, ужасающе болезненное и сломавшее его прошлое. Сразу использует взрыв стихии, сжимает атмосферу в одной точке и создает вакуум, направляя урон в Предвестника. Раздается грохот и отчетливый треск, что не удивительно, раз навык используется в помещении — дверь вынесло на раз, по стене пошла мелкая рябь трещин, а сам проход пуст. — Вы еще и пользуетесь этой позорной безделушкой? Имейте совесть, вы находитесь в подконтрольной Фатуи зоне, — с наигранным расстройством и глубоким осуждением произносит Доктор, громко цокая каблуком при размеренной ходьбе. Странник выходит во внешний коридор из узенького между стеллажами, остервенело оглядывается и ловит взглядом нужную фигуру, переместился в архив, значит. Поднимается в воздух и наносит череду режущих ударов ветра, что создают звук свиста — противник налегке уворачивается от всех шести ударов, в прошлом Сказитель знает, как он это делает, они дрались и не один раз. Именно поэтому повторно нанесенные удары практически попадают по скользящему в миллиметрах над полом ученому, которому для боя больше подходят открытые пространства, где можно разгуляться. «Руки из карманов не вынимает, значит не серьезен» — про себя язвительно замечает Странник, после чего хочет использовать заряженную атаку, но цель исчезает. Он моментально падает на пол, поднимает голову и потоком анемо толкает себя в сторону — его собирались ударить со спины, база Иль Дотторе, твари. Предвестник, поскольку и от его простенькой атаки увернулись, падает на землю, выпрямляется, вполне ожидая такого. — Так значит ты всё-таки перенял мой стиль ведения боя?* — ровным, холодным и низким тоном произносит Второй, уже не скрывая, что прекрасно знает, кто перед ним. Вторая волна ступора, непонимания и абсолютного шока накрывают Странника — что? Его стиль ведения боя? Перенял? «Ты»? До него не сразу дошло, о чем говорит Доктор, потому что он не сразу осознал, что в целом происходит. Долгие секунды, пока к нему в своей манере вальяжно медленно подходят понадобились, чтобы понять — он помнит его. На него не сработали силы Ирминсуля. На Прайма, оригинала, Зандика не сработало полное очищение памяти о том, кто такой Кабукимоно, тот, с кем он познакомился более трехсот лет назад. Как? Он ведь из этого мира, какого черта он все помнит?! Сильные эмоции захлестывают моментально, у парня тупо включается инстинкт, — слышал бы эту гадость Док, — самосохранения, бьёт не раздумывая. Наотмашь сыплет анемо атаками и между ними вынимает из кармана захваченную заранее зажигалку, поджигает, раздувает огонь элементом, рождая всполохи пламени, что цепляются за бумагу тлением в ближайшем проходе полок. Зажигалку в итоге бросает туда же, после чего снова поднимается в воздух и стратегически меняет положение ближе к выходу, быстро и тут же приземляется на пол, несколько сантиметров проехавшись по нему подошвой. Развернулся на ходу, а потому видит, что Иль Дотторе стоит к нему спиной и, видимо, наблюдает за тем, что бывший коллега устроил пожар. Теперь его очередь бить в спину, — заряжает сжатый воздух в ладонях, направляет атаку, — хрясь! — жуткой силы удар в грудь, заставляющий спиной врезаться в высокие стеллажи с документами, так жёстко, что полки за ним треснули, а конструкция крупно пошатнулась. Да так, что в итоге завалилась на другую, благо хоть не на самого Странника — с кошмарным грохотом мебель повалилась как домино, останавливаясь лишь ударив о стену. Бумага посыпалась и зашелестела, распространяющийся огонь освещает творящийся вокруг бардак разрушений, дополняя звуками треска. Странник успел сгруппироваться и как только звуки падений и столкновений предметов чуть поутихли щурясь открыл глаза, хотел упереться в пол, чтобы встать, но замер. Иль Дотторе стоит перед ним с отставленной в сторону правой рукой, согнутой в локте, сложил пальцы так, будто собирается щелкнуть ими. И будучи Шестым Предвестником, зная человека перед собой, он знает, что предвещает этот глухой из-за перчаток шорох щелчка. — Как забавно иронична наша встреча… — начинает Доктор все с той же легкой улыбкой, но теперь в его словах чувствуется не наигранность и веселье, а ощущается некоторое спокойствие, грусть даже, ностальгическая печаль скорее. — Побережье, огонь, ты в плохом настроении, — чуть наклоняет голову к плечу, улыбаясь капельку шире, пока Странник стаскивает зубы — издевается, мразь, припоминает ему один из эпизодов прошлого еще до вступления в Фатуи. — Соскучился? — шутливо исказив голос спрашивает, а собеседник взрывается гневом. — Я не к тебе пришел, тварь! — рявкнул парень, дернувшись на месте от бешенства, распирающего грудь и от которого постепенно начинает потряхивать. — Тогда к кому же? — усмехается, видя вполне обычное для Сказителя поведение. — Уж явно не к Пьеро и не к Царице, чтобы принести извинения и полезные вести, — а также знает, что его дорогой бывший товарищ понимает, что лоб прошьет живой порчей, стоит ему сделать лишнее движение. Поэтому позволяет себе вольности и болтает, что вздумается. — Не твое дело, — злобно огрызается, игнорируя слова о главнокомандующем и Архонте, под чьим крылом находился огромное количество времени. — Иди и разберись с пожаром, это будет намного полезнее, чем нести чушь, — отвечает издевкой на издевку, на самом деле правда не совсем догадываясь, зачем Дотторе вести с ним беседы, если давно мог убить его или вызвать подмогу, чтобы весь архив не успел сгореть. — Смешно слышать что-то о полезности действий от того, кто ничего «полезного» в своей жизни сделать не смог, — начинается… Доктор делает мелкий шаг к Страннику, отчего тот сильно напрягается. — Тогда, может, хочешь извиниться хотя бы передо мной? — Омега виноват в том, что твоих копий больше, — начало реплики на повышенных тонах прервал негромкий, но стальной тон, от которого у парня снова прокатились мурашки по спине — он знает его, знает состояние, при котором Второй разговаривает так. Тихо, надменно, презрительно. — За то, какое ты ничтожество, — улыбка испарилась, сменившись нейтральным выражением неполного лица, также, как и общее настроение мужчины резко переменилось. — Бесполезная и совершенно тупая игрушка, — речь тоже изменилась, поскольку Доктор полностью перестал фильтровать то, что льется из его рта. — С которой стоило поиграться и выкинуть, также, как это сделала твоя никчемная создательница, — подходит так, чтобы стоять близко и совершенно четко видеть сидящего перед ним человека, наблюдать, как желваки заходили от сдерживаемой злости, между ног оказалось колено парня, вот настолько он близко. — За то, что я раскрыл твоей потенциал и сделал даже сильнее, чем ты должен был быть, сильнее нынешних перерождений Архонтов, — слышно, как Предвестник нагнетает давлением, как его раздражает эта мелочь, эта грязь, ни на что не способная и передавшая Царицу, Фатуи и его. — А ты не был в состоянии сделать элементарное — забрать гнозис, просто убить их всех и растоптать, чтобы не мешать мне, — не контролирует, как стал говорить громче и агрессивнее, как сильно напряг правую, атакующую руку от желания не продырявить голову, а ударить, в пальцах сдавить так, чтобы череп лопнул. — Чтобы не остаться такой же бесполезной и бездарной немощью, какой являешься всю свою бестолковую, ни на что негодную жизнь, которая и жизнью то не является, потому что ни целей, ни стремлений, ни желаний у тебя нет, — со злости в итоге всё-таки разжимает пальцы, наклоняется и берет Странника за волосы, немного подтянув вперед. — Ты был, есть и останешься тупорылой и пустой, теперь лишней в этом мире оболочкой другого человека, у тебя никогда не будет «себя», потому что личности и индивидуальности в тебе просто не предусмотрено, — практически кричит, тараторит и за потоком слов, брани почти не вдыхает, вываливая все одним потоком перманентной неприязни и разочарования. — Тебя создали, выходили и обложили в смыслы другие люди, пока ты методично портил абсолютно все, во что ввязывался, потому что слабовольный и, блять, безмозглый, — больно дернув за волосы при толчке отпустил, с дрожью вдохнул полную грудь едкого из-за дыма воздуха, встал ровно, кулаки сжал так, что ткань перчаток на костяшках натянулась, совсем слабо просвечивая. — Мне ужасно жаль всего того времени, что потратил на тебя, Куколка, — при обращении хмыкнул с иронией, произнес так, будто выплюнул, как оскорбление, коим теперь ласковое прозвище и является. Странник, когда его отпустили, молча и не мигая уставился в стену, а когда тирада Иль Дотторе завершилась почувствовал, что его просто выключило из реальности и того, что сейчас происходит… …А происходит очередная Дотторовская фигня — Сказитель весь вздрагивает от того, что его обняли за шею со спины, пока стоял и читал документ, медицинские термины в котором понимал только исходя из общего смысла написанного. На него ещё и перевели приличную часть веса, заставив немного согнуться в спине, Зандик-то в целом больше, весит дай бог меньше чем в два раза больше него. — Кто разрешал копаться в столе? — игриво спрашивает, опираясь подбородком о темную макушку, пока от той уже слышится что-то недовольное. — Уйди ты от меня! — вот умеет же Док, когда хочет, подбираться бесшумно и пугать каждым таким тихим появлением. Скарамучча опирается о подлокотник кресла и стол, чтобы не согнуться в коленях от того, что на него окончательно навалились. — Сколько ж ты весишь, гнида, — кряхтит, вполне шутливо изображая, что с минуты на минуту окочурится, слышит за затылком смех и, благо, ученый все же встал ровно. Но руки с него не убрал. — Отвали, — отмахивается, слыша теперь совершенно коварное хихиканье. — Как я могу, мое милое, маленькое пёрышко, — кладет ладони на щеки Сказителя, задирает его голову так, чтобы посмотреть в лицо. Обоим совершенно очевидно, что они просто дурачатся, но Скара не мог не посмотреть с раздражением при упоминании пера, болезненной детали его судьбы. — Отпустить тебя, если ты без ведома роешься на столе Предвестника, выше по рангу. — Мне в стену смотреть, пока жду тебя? — с сарказмом спрашивает, шатается назад, чтобы опереться о него спиной и заодно в отместку толкнуть, оба слабо качнулись на месте. Небрежно кладет бумаги на стол, пока руки с его плеч опускаются и навязчиво протискиваются под плечи. — Так значит ждал? — наигранно удивлённо, пока обнимает уже в области груди, разрешая о себя опираться. — Фантастика, мои нежные чувства наконец-то хоть кто-то принял, — совсем немного наклоняется, поворачивает голову, чтобы далее услышать еще более раздраженное, чем ранее шипение от того, что он легонько прикусил Куникудзуси за ухо, из-за маски получается криво. — Пошел ты и твои чувства подальше, — и снова оба предельно явно понимают, что такая реакция парня — защитная, на деле он только слегка поджал плечи, уворачиваться от прикосновений даже не пытается. — Использовать не равно, — перед произнесением слова вслух запинается, помня прошлые их разговоры на эту тему. — Любить, — уже знает, что ему ответят и заранее закатывает глаза. — А я и не люблю тебя, мой хороший, — начинается. — Ты — моя муза, мое вдохновение, недостающая деталь в каждой моей идее и задумке, ключ к тому, чтобы изменить мир, — гладится щекой о щеку Шестого, слышно, что в своем перманентно шизофреническом потоке мыслей ощущает себя возвышенно и приятно, а потому умалчивать о чем-то, что лезет в дурную голову просто не может. — Хочу изучать тебя по новой каждый божий день, залезть под кожу, наизусть знать абсолютно всё, что есть у тебя внутри, разглядеть каждый сантиметр в сотый раз, спать и видеть это по кругу каждую ночь, — почти переходит на шепот, как тот, кому нашептывают кладет ладонь ему на лицо и отворачивает от себя. — Прекрати, у меня уже мурашки от тебя, — да у него не то что гусиная кожа образовалась от бредовой болтовни на ухо, у него волосы зашевелились и в животе странно-приятно скрутило. — Что у тебя опять с настроением? — подобные потоки чужого сознания приходится слушать не то чтобы часто, оттого и бурная реакция. — Не знаю, — легкомысленно отвечает, убирает от Скарамуччи руки и отходит в другой конец помещения, подмахивая за собой ладонью, призывает пойти следом. — Возможно, ты слишком нарушаешь мое итак шаткое душевное равновесие своим присутствием, Куколка, — через плечо оборачивается, как всегда улыбаясь и отлично представляя себе то, чем они займутся, чтобы это душевное равновесие восстановить… …Странник несколько раз моргает, пока воспоминание прокрутилось в голове всего за секунду реального времени, после чего не думая снова использует свою самую сильную атаку — «Кегэн: Пять церемониальных актов». Доктор просчитался в том, что очередной раз дал волю эмоциям около него, а потому от резкого и мощного взрыва стихии был вынужден ретироваться. В это время Странник бегом рванул на выход — он выполнил то, что хотел, архив горит и плюсом к этому разгромлен, делать здесь больше нечего. Выходит из комнаты, с ходу поворачивает налево, бежит до конца коридора и используя заряженную атаку разбивает окно, ещё до боя заметив, что оно там присутствует. Встаёт на оконную раму, а после использует способность к полету, чтобы приземление на землю было мягким. Только сейчас поправляет шляпу, которая не свалилась только из-за завязок и тяжело вздыхает, через пару секунд стояния на месте обернувшись и устремив взгляд вверх, вслед. Убить не убил, но месть, поданная даже в горячем от огня виде на вкус слаще нектара самых редких фруктов. Он снова довел его до истерики. Еще раньше сделал ему больно, раз смог довести только своим присутствием. Потерпеть унижения стоило только ради того, чтобы услышать прорезавшийся высокий тон и то, как он психует, как злится, не произнес этого, но ненавидит, как обижен предательством. Это было… Приятной встречей, даже с учётом сказанного и сделанного. Иль Дотторе выходит из архива, договаривает команду солдатам, зажав кнопку на маске и прикладывает ворот халата обратно к дыхательным путям. Осматривается — отлично, ещё и окно разбил. Идёт в сторону торчащих из рамы осколков стекла, в которых отражается лунный свет, поблескивает на острых изгибах завораживающе, разрушительно красиво. Сзади него разливается уже теплый, бесконтрольный и вьющийся языками пламени свет, никогда не одинаковый и непостоянный. Они ещё встретятся. Не физически, но тоже в момент, когда все вокруг будет полыхать адским пламенем, которое в этот раз зажжет Зандик.

***

Путешественник с Паймон не по своей воле постоянно встречаются с представителями фракции Фатуи, находясь в Нод-Крае. И зная, что кое-кто состоял в их рядах при встрече решили спросить, знает ли он что-то о нахождении здесь Предвестников. — Я немного подпортил ему жизнь… — с загадочной улыбкой отвечает Странник, когда речь заходит об Иль Дотторе и слухах о его нахождении в автономном округе Снежной. — Не важно. Да, возможно, совсем скоро вы встретитесь, — добавляет, видя на лицах Итэра/Люмин и Паймон непонимание и желание пояснений.

***

Холодный зал резиденции эхом сообщает присутствующим послание от Второго Предвестника, после чего он заканчивает доклад Пьеро, присаживаясь на место и готовясь со скучающим видом отсидеть еще сорок минут собрания, слушая коллег. Не успел он расслабиться в кресле, как к нему слегка наклоняется Регратор, с которым они не виделись все время, которое Доктор провел в Нод-Крае. — Ты серьезно просто упустил его из вида? — только не давясь от смеха, чтобы еще полнее показать свое отношение к сложившейся некоторое время назад ситуации, спрашивает. Конечно же, ученый доложил о пожаре. — Я не каждый день вижу наглецов, пытающихся с ходу драться со мной, — отмазывается, с неприязнью ведет плечом, сложив руки на груди. — Надеюсь, это доставило ему мстительное удовольствие, — поскольку никто из товарищей не помнит того, кто занимал место Шестого и не знает, кто зачинщик беспредела, следующие слова остаются непонятны Панталоне, а Дотторе игнорирует его ожидающий объяснений взгляд.