Предсмертный дневник Земли

***

      Прошло уже, сколько? Две недели? Три? Марс не считал. Он остался один, без спутников, без друзей, без Земли. Конечно рядом есть газовые гиганты, не менее скорбящие о потере — но они явно не те, кто сейчас нужны Марсу. Не тот, кто нужен.       А Луна, а с ним что? Он старался проводить меньше времени с Землей, чтобы отвлечься. Побыстрее отвыкнуть. И, видимо, ему этого не удалось. Иногда встречаясь взглядом с ним, в них можно было увидеть что то уже знакомое. Глубоко заглядывать — всматриваться, даже не надо, это было опустошение и тоска. Тоже, что испытывал Марс, только хуже, намного хуже. Один его пронзительный взгляд вызывал печаль. Луна часто шатался рядом с другими спутниками и от того становился на капельку счастливее, отвлекаясь от всего. Может — Марс ему даже завидовал. Ему было с кем поговорить о переживаниях, получить поддержку, а у Марса такой возможности не было. Лишь изредка к нему подходил Юпитер обговорить всë, повспоминать хорошие моменты, поскорбить и пособолезновать. Больше ничего. Солнце окончательно сошел с ума. Ему была дорога планета с жизнью, и теперь он сам же еë уничтожил. Причем он не признавал свою вину, истерил, вëл себя как ребенок, лишь бы не думать об этом. В общем, солнце почти не изменился. Марс его не ненавидел и не презирал, всë таки его можно понять? Следить за всеми восьмью планетами, сдувая с них пылинки и как бы нечаянно не так чихнуть, при этом не став поехавшим параноиком в этих ясельках было бы рекордом для еще не выросшей звезды. Но смотря на него он понимал, что он забрал у него всë. Друзей, Землю. Ты остался один. Дышать было сложно. Какая то тяжесть давила на грудь. Красная планета лежал на спине рассматривая космос, звезды, больше всë таки делать не было. Эта мысль заставляла еще больше впадать в печаль. Глаза снова предательски мокрые, щеки горят, а губы подрагивали. Закусив нижнюю губу Марс попытался не разреветься с ничего прямо сейчас. В миг звезда перед глазами Марса начала светиться ярче. Сверкая, переливаясь цветами она становилась то больше, то меньше. Старший был заинтересован этой звездочкой, одна мысль о том, что это может быть Земля, заставляла Марса улыбнуться сквозь слëзы. Да, это точно мог быть он. Яркая, привлекающая внимание, всегда хочет быть первой среди всех — качества Земли. Хотя Марс может уже и свихнулся от тоски по лучшему другу, но пребывая в эскапизме ему не хотелось думать ни о чем другом. О том, что это может показаться странным. О том, что он мог показаться психически не здоровым. И о том, что это всë тоска по Земле. Люблю. Ещë с ранней дружбы с Землей старший чувствовал к нему что то большее, что то тянуло к этому самовлюбленному эгоисту. Марс внушал себе «Пройдет». И время пройдет и симпатия уйдет. В смысле, Земля симпатичен, внешне. Да какие интрижки могут быть у планет? Хватит. Ведь сейчас весь заплаканный, сопливый Марс лежит и думает об этих моментах, когда он еще ничего не понимал, или понимал? Просто строил из себя дурачка, но был счастливым. Он отдал бы всё, лишь бы увидеть его. «Надо было извиниться перед ним» Мысли или грезы? Но это не главное. Нежданные слова проносились в голове у Марса. Когда его мозг успел переключиться на эту тему? «Надо было взять ту вещь» Новая волна слез накатила его. «Надо было только послушать его» Слезы смешались с гневом. Опять. Дыхание учащается, резкий крик сдувает все ненужные мысли, которые заполняли голову. — Если бы я только понял, если бы только не глупил! – продолжает все еще кричащий Марс. — Я бы не дал тебе уйти.. Перейдя уже на шепот было произнесенно последнее предложение. «Я должен найти тот дневник.»