Бескорыстно

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – Ты только не умирай, ладно?       Пыль разрушенных зданий не опускалась вниз: постепенно пробиралась в лёгкие и душила. Хотелось кашлять так сильно, что слёзы наворачивались на глаза. Где-то, за руинами, раздался рёв чудовища, заставив Райну на автомате подскочить и прикрыть за собой умирающего.       – Это Зевс... Беги...       На миг мир перестал существовать. Не было слышно ни выстрелов, ни разрушений, ни мужских стонов. Три слова эхом раздавались в ушах, пока осознание не ударило в голову: Зевс уже рядом и вот-вот расплющит их как букашек.       Райна испуганно отпрянула и посмотрела вдаль. Пошевелила конечностями, телом, головой... и поняла, что вряд ли сможет выжить. Не из-за травм, нет. Даже если помощь успеет подоспеть, то к ней наверняка возникнут вопросы: что она забыла в Диких Землях? Что скрытного увидела? Как пробралась в бункер?       Как правило, за это уже полагается казнь. Поэтому терять абсолютно нечего.       Не было времени на раздумья о старой жизни, о семье и друзьях. Если бы они были, оказалась бы Райна заперта в бункере? Всё может быть. Но сейчас вспоминать прошлое себе дороже – каждая секунда на счету. И для парня, и для неё. Раз самой не спастись, то почему бы не помочь другим?       Сердце обливалось кровью от одного только вида пилота, а чтобы просто взять и оставить его – надо постараться преодолеть совесть. И Райна была уверена, что если бы помнила свою жизнь, то также помогла бы умирающему человеку. Бескорыстно.       Вновь раздался рёв, а за ним – взрыв. С неба кусками посыпались кирпичи от зданий. В нескольких метрах от них приземлилась бетонная плита. Не раздумывая, Райна накрыла собой парня так, чтобы вес тела не ложился на него, а отдавался в расставленные руки. В ответ ей послышались хрипы и стоны:       – Уходи отсюда, больная.       Она понимала, что не сможет защитить его от падающих обломков: если бетон упадёт на неё, то расплющит заодно и парня. Оставалось лишь молиться божествам на спасение. И Райне хотелось думать, что это помогло: рёв Зевса постепенно отдалялся от них. От облегчения, пусть и временного, рвалось наружу воем.       Её взгляд зацепился за бледное лицо, залитое кровью. Один глаз был чуть приоткрыт, а второй, мутный и раненый, смотрел в никуда. И одновременно с этим словно проникал в нёдра души. Кровь лилась по щекам, перемешивалась с потом и заливалась в рот, отчего парень, кашляя, выплёвывал её обратно.       – Держись, слышишь? Потерпи. Ты сильный, ты выживешь. Это мне... – закусив дрожащую губу, продолжила: – мне терять нечего.       – Врёшь.       – Нет. Или да... Не знаю.       Его зрение становилось всё хуже и хуже. Мир постепенно становился залитым кровью, но в один момент всё прекратилось. Значит, второй глаз не пострадал – уже хорошо.       Райна почувствовала, как в спину прилетело что-то мелкое, но тяжёлое. С губ невольно сорвался выдох. По телу волной растекались боль, истощение; к горлу подкатывал ком, а на глаза наворачивались слёзы. Она подняла стекло шлема, пытаясь не задеть рану, и оторвала кусок рубашки...       – Не думаю, что это хорошая идея. Я... я не знаю, что делать с глазом. Как бинтовать, как прижимать! Просто приложить? – получив кивок, девушка опустила ткань на порез. Затем её край затолкала под шлем, надёжно фиксируя. – Не больно?       – А как... думаешь?       Да, глупый вопрос. Райна выдохнула и задрожала от взрыва. И, как назло, именно в этот момент глазами нашла укрытие. Тело парня пробила дрожь, а конечности свела судорога – ногти с силой впились в ладонь, оставляя отметины. Глаза налились свинцом, и он, не в силах совладать с тяжестью, закрыл их на миг...       – Нет! – голос сорвался на крик, и она несколько раз хлопнула по щекам. На третий удар он шевельнул губами и приоткрыл веко. – Нет, не здесь! Ты здесь не умрёшь, парень. Сейчас я возьму тебя за плечи, и мы поползём туда. Как зовут?       – Ксандр.       Он вдруг схватил её за руку – слабо и истощённо, так, словно пытался удержаться или поблагодарить. Радовало то, что парень шевелился: поворачивал голову, с трудом приподнимался на локтях. В ответ она слегка сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась. Через силу.       – А меня... Райна? – выпалила то, что первым крутилось на языке.       Он не чувствовал боли. Вернее, чувствовал, но она словно была на заднем плане – лишь хриплые стоны напоминали о ней. Она уже не ощущалась так, как было прежде. Ксандр с ужасом заметил, что боль сменилась холодом, пронизывающим всё тело. Это не может же быть концом?..       Каждый вдох обжигал лёгкие, пальцы беспомощно скребли землю. Уцелевший глаз пульсировал, отдаваясь в щёку. Вот уж не думал, что, не проработав и года, он разобьёт доверенный самолёт. Пусть и не по своей вине. Но сейчас перед глазами всплывало только одно слово:

ВИНОВАТ.

      Такое крошечное, но таящее в себе столько эмоций.       Райна села на корточки и поморщилась от резкой вспышки боли. Отдышавшись, она устроилась сзади Ксандра так, что обе ноги были под его мышками. Затем одной рукой обхватила его локоть, а второй начала отталкиваться. Ладонь скользила по бетону, сдиралась о разбитое стекло, оставляя за собой кровавые разводы.       Она понимала, что если бы не падающие с неба обломки – то не стала бы перетаскивать раненого. Вдруг повредит органы, открыв внутреннее кровотечение. Но случай был экстренным. Лучше перебраться в безопасное место и дождаться помощи там, чем быть расплющенным бетоном. Или Зевсом.       Гул в ушах. Темнота перед его глазами. Чуть-чуть – и он вновь потеряет сознание, либо умрёт. Страх неизвестности отразился на грудной клетке: стало трудно дышать. Звонкий голос девушки пробивался сквозь дымку, не давая провалиться в никуда...       – Были в самолете ещё пилоты!?       – Я один.       С её губ сорвался болезненный стон, когда очередной осколок глубоко вонзился в кожу. Штаны девушки были разодраны в клочья. Она чувствовала, как пыль и грязь попадали в раны. Щипало так, как никогда раньше. Лопалась кожа, в глазах сверкали искры, а сердце колотилось так, словно готовилось выпрыгнуть наружу.       Закусив губу, Райна тихо всхлипнула и прикрыла глаза, ускоряясь в разы. Думала, что наплевала на всё. И не выдержала: сначала почувствовала глазную резь, которая переросла в слёзы, а затем – в беззвучные рыдания. Неконтролируемые. Словно что-то с треском сломалось внутри.       Раненый парень, стёртая кем-то память, Зевс и взрывы... Она кусала губы, сжимала кожу зубами, но слёзы текли сами – от бессилия. От ужасной боли, от усталости. Грязь на щеках размазалась, оставляя липкий слой. Когда боль чуть притупилась, слёзы словно иссякли, и появился ком в горле. Такой удушающий, что тряслись губы и сжимались глаза.       Тыльной стороной ладони она вытерла щёки, чувствуя, как по запястью стекает кровь. Ксандр не шевелился, не стонал – просто молчал. Райна остановилась, чтобы сжать его плечо и убедиться, что тот находится в сознании. Страх сковал тело, но, услышав вопросительное мычание, она облегчённо выдохнула...       – Эй-эй, не спать, – шмыгнула носом. Он опрокинул голову назад и встретился взглядом с ней. – Расскажи что-нибудь о себе, Ксандр. Только не закрывай глаза.       – Зачем... помогаешь?       – Вижу, ты почётный работник. Пилот, каких поискать. Доверили самолёт и... Жалко тебя, в общем.       Очередной взрыв. Ударная волна подняла в воздух песок, который забился в уши и в рот. Райна вжала голову в плечи, отмахиваясь от него. Та бетонная стена, служащая будущим укрытием, выстояла. Наконец, преодолев путь, она затащила Ксандра, а затем свалилась на землю...       Струящаяся из раны кровь не утихала, и девушка наспех перебинтовала ладонь. Желудок скрутило – к горлу подкатила тошнота. От волнения, от адреналина. Сжавшись в комок, Райна подождала, пока приступ подойдёт к концу, а затем подползла на коленях к парню.       – Когда прибудет помощь, я вылезу обратно. Крикну через силу, подпрыгну… Хоть бы заметили. Послушай, – она похлопала его по плечу, не давая сомкнуть глаз. – Самолёт разбит. Они могут подумать, что пилот умер, и не тратить время и силы – просто не приехать!       – Они обязаны, – прохрипел он.       Райна попыталась унять панику, чтобы не пугать ещё больше. С выдохом опустилась на землю, садясь на ягодицы, и тут же поморщилась от боли. Осмотрела с ног до головы парня. Видимых ран на его теле не было, поэтому Райна поочерёдно сжала его руки, грудную клетку и ноги...       – Целы?       Кивок.       – Пошевели руками. И ногами.       Всё было в порядке. По крайней мере, ей так казалось. Она не была врачом – точный порядок действий не знала, как и каких-либо внутренних травм. Поэтому успокаивалась, рассуждая: если было бы совсем плохо, то Ксандр давно бы потерял сознание. Или умер. Но то, что стопроцентное зрение уже не вернуть, было ясно как божий день.       – Хорошо. Это хорошо...       Обращать внимания на крики, выстрелы, взрывы уже не было сил. Райна, отрывая очередной кусок ткани, попыталась завязать беседу, чтобы скоротать время ожидания...       – Ты когда-нибудь видел Зевса? Не сейчас, а раньше.       – Мельком.       – И что, на такую работу совсем не страшно вернуться? Опять в Дикие Земли, в лапы к Колоссам. Особенно после того, как тебя пытались сбить. Но ты не подумай, что я отговариваю...       – Работы уже нет.       – Почему?       – Ты... смеёшься? Я угробил самолёт, потерял... глаз, – медленно процедил он. – Очень ценный разведчик.       Райна аккуратно сняла его шлем под ворчание. Молясь, чтобы стекло не посыпалось внутрь. Приподняла голову и обмотала ткань вокруг неё, не давя на глаз – просто прикладывая. Ксандр выдохнул и оттянул воротник, под которым сверкнул жетон с фотографией.       Краем глаза она заметила улыбающуюся женщину, которая держала в руках цветы. А позади – теплица, полная красных роз. И совсем рядом, под локтём, стоял маленький мальчик с машинкой. Насупив брови, он приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать. Выражение лица было такое же, как у Ксандра. Поэтому сомнений не оставалось...       – Это твоя мама?       – М-м? – он проследил за её взглядом и усмехнулся, прикосаясь к фотографии. – Что, так сильно похожи?       – По внешности уж точно, а по характеру... Не знаю. Очень красивая.       Ксандр убрал жетон под одежду и посмотрел на Райну. Он чувствовал, как боль постепенно накатывает волной. С новой, с ещё большей силой. Состояние шока тормозило её, а сейчас, когда всё более менее пришло в привычный ритм, она возвращалась – острая, словно рвущая плоть на куски.       – Характером я пошёл в отца. Говорят... что такой же мерзкий и отвратный. Заноза в заднице. Я привык, что меня сравнивают с ним, и терпеть не могу это. Поэтому... с матерью больше лажу, – выдохнул он. – Хрен знает, зачем рассказываю.       Райна прищурилась, представляя Ксандра в обыденной обстановке. Сосед, друг, родственник – без разницы. Она хотела представить его настоящий характер, сама не понимая зачем. Как он ворчит, надоедает, стоит над душой. За этим наблюдать было бы всяко лучше, чем за его страданиями.       Но в будущем она точно пожалеет.       – Хорошо помнить и дорожить близкими. Наверное, я бы всё отдала за это чувство, – пожала плечами Райна, перекатываясь на бок. – Опасная работа. Мать была против?       – А вот это не твоё дело, – резко дёрнулся он и сморщился от боли. – Райна, да? Спасибо за... помощь. Искренне. Но обсуждать семью с незнакомкой я не буду.       Его голос стал совсем хриплым. Вновь из раны хлынула кровь, по телу пробежала судорога – началось то, чего он так боялся. Ксандр прерывисто задышал, чувствуя, словно кости выламываются изнутри, а глаза разрезает на части. На лбу появилась испарина. Райна подскочила к нему и прикоснулась к щеке:       – Возвращается?       – Да...       – И разве нет с собой никакого обезболивающего? В потайных карманах, в капсулах. Да без разницы! Не всегда же на состояние шока полагаться, – здоровой ладонью она обхватила его руку. – Тогда сожми и не отпускай.       Ксандр сжал. Сжал так крепко, что остались белые следы. Облегчило ли это? Он хотел думать, что да. Липкие пальцы перебинтованной ладони перебирали его волосы, накручивали прядь – так, чтобы успокоить и отвлечь от боли. Пелена постепенно застилала его глаза, трещины на бетонной стене выкручивались в разные стороны, а силуэт девушки становился нечётким. Размытым, потерянным.       Челюсть свело в сторону – хрустнули зубы. Казалось, что рот заполнился кровавой крошкой, но это было ничто по сравнению с глазной болью. Импульсы пробегали с ног до головы, словно выжигая участки кожи раскалёнными углями. Он ощущал, как повреждённую половину лица пронзало иголками вплоть до мозга...       – Держись.       Райна склонилась над ним и, не отпуская руку, поправила повязку. Сердце сжалось в комок от побледневшего лица: она ощутила резкое желание обнять его. Ксандр хотел зашипеть, но вместо этого вырвалось... ничего. Губы приоткрылись, так и не издав звук. Сил кричать, говорить или стонать уже не было. Всё, что он мог, – это слабо биться головой о землю, держась за виски...       – Скоро закончится.       Потерпи.       Ему хотелось верить, но получалось с трудом. Знал же, что не закончится, максимум – уменьшится. Сухожилия на шее натянулись как струны. Боль уже не была ощущением – она стала всем. Хотелось умолять об обезболивающих, да понимал – их нет. Хаотичные вспышки ослепляли, и сквозь них он видел Райну.       – Давай... давай я что-нибудь расскажу. А ты внимательно слушай. Только не закрывай глаза! – она не знала, как помочь, поэтому сделала то, что первое пришло на ум. – Представляешь, я не помню свою жизнь. Вообще ничего...       Нервно усмехнулась.       – Я очнулась в бункере. Еле как выбралась, потеряла сознание, а когда очнулась, то увидела самолёт. Не помню, как подползла... А там ты. Живой, в рубахе рождённый. Считай, это твоё второе день рождения...       Так и просидели они. Райна – склонившись над мужчиной, а Ксандр – смотря в потолок. Время уже не имело значения. Он был на грани, но из последних сил держался на плаву. Слушал, какую неразбериху шепчет девушка, изо всех сил хотел улыбнуться, но понимал: не получится.       –...но знаешь, с другой стороны, удобно жизнь не помнить. Долги, кредиты, а тут раз – и другим человеком становишься! Начинаешь с чистого листа и всё такое...       Райна вдруг замолчала, думая над тем, что будет дальше. Многочасовой допрос, тюрьма, а затем – казнь. Она понимала, что они не поверят в её сказку: как очнулась без памяти, целая и невредимая, так ещё и в закрытом бункере. Если, конечно, она какой-нибудь подопытный закрытых лабораторий – то тогда её вернут обратно. Но от абсурда хотелось смеяться.       Так что же случилось?..       Неприятный холодок обдал тело. Девушке безумно хотелось узнать, как она оказалась в Диких Землях. Как выжила там без воды и еды, при этом чувствуя себя нормально. Хотелось узнать о своей жизни: о родителях, о друзьях, о настоящем имене. Где работала, где училась, где жила...       Вопросов было много.       – Погоди, – прошептала Райна и высвободила свою руку. Всё ещё не веря своим ушам, она медленно подползла к выходу из убежища и улыбнулась, мягко и беззаботно. Так, словно приняла судьбу. Поднялась с колен, держась за стену, и махнула кому-то рукой. Ноги не держали.       Ксандр услышал отдалённый вой сирен – и вдруг облегчение пронеслось по телу. Сначала он даже не понял, что произошло. Сделал глубокий вдох, и лёгкие заполонило воздухом, а не болью. Она испарилась, будто её и не было, оставив за собой жжение. Казалось, что это обман – и всё вернётся на круги своя. Мощнее и резвее.       Но Ксандр верил в лучшее. Молил, чтобы помощь успела подойти быстрее, чем вновь начнётся агония. Рыдания подкатывали к горлу от осознания, что всё прекратилось – на секунду, на минуту или навсегда... Было без разницы. Тело становилось ватным, голова закружилась, а в ней ощущалась странная лёгкость, как перед потерей сознания...       – Они уже тут.       Темнота сгущалась, но звонкий голос пробивался сквозь шум в ушах. Чёткий, как удар сердца, но почему-то такой далёкий – как в туннеле. Ксандр пытался зацепиться за слова, но постепенно они теряли смысл и форму. Боясь потеряться, он попытался схватить её за ладонь и вновь сжать...       –...слышишь? глаза не закрывай!.. рядом... эй... смотри на... а потом... понял?..       И не понимал, где реальность, а где – галлюцинации. Граница была тонкой, как лезвие, и с треском сломалась. Он чувствовал на себе липкие пальцы, удары по щекам и дыхание. Чувствовал, как на грудь упала её голова, чтобы проверить сердцебиение. Он пытался проморгаться, различить силуэт в темноте, но не мог.       –...ради матери дер...       Шепот оборвался на слове, оставив его висеть в воздухе – недоговорённым, рваным. От обиды Ксандру хотелось рвать и метать, потому что цепляться больше не за кого. Не было ни разноцветных узоров, ни размытого лица. Только монотонное тиканье в голове, как часы.       «Всё», – промелькнуло в мыслях.       А затем... наступила тишина.