Отыгрыш

      С юных лет Джирайя поражала окружающих: она любила тайком подслушивать разговоры, украдкой выискивать книжечки со сказками, а потом переписывать их содержание на пошлый манер. Воспитатели в приюте, не подозревая об истинных увлечениях сиротки, считали её любознательной и мечтательной: пусть рисует, пусть сочиняет. Главное, чтоб будущая куноичи училась отлично и тренировалась. Но когда Джирайя впервые попала к библиотекарше Цуруги-сан — строгой старушке, что ведала там целым этажом книг с пометкой «Секретно», мысли девочки окончательно обрели направление. Ведь самые интересные свитки, написанные для «взрослой аудитории», были спрятаны именно там.       Став старше, Джирайя поступила в Академию ниндзя. Вот только талант её был под сомнением: она осваивала техники с тяжестью, а чакра никак не хотела поддаваться контролю. И пока её сверстники отчаянно тренировались ради возможности стать сильными шиноби, Джирайя часто замечала, что силы нужны ей, чтобы удовлетворять свои потребности.       Она выучила несколько техник превращения и иллюзии, позволяющих внезапно появляться в горячих источниках или проникать в заветные комнаты постоялых дворов. Изначально всё это было чистым экспериментом: любопытно же заглянуть, кто о чём шепчется в ночи, кто как смотрит на своего соседа или соседку за завтраком. Постепенно, из этих наблюдений, Джирайя черпала вдохновение для пошлых и грязных историй.       Окончив Академию и получив свои первые серьёзные задания, молодая куноичи начала путешествовать по странам ниндзя. Но её привлекали не только миссии, а и местные легенды о любви, ревности, подвигах и коварстве. Порой по вечерам в маленьких номерах гостиниц, отмахиваясь от фонарика со слабым мерцанием, Джирайя корпела над своими записками, придумывая различные ситуации и диалоги.       Она освоила технику теневых клонов не для того, чтобы в бою внезапно обмануть врага, а чтобы иметь возможность за считаные часы написать целую главу своего свежего романа. Вскоре накопился целый ворох свитков с набросками, большей частью нежных, но всегда чуть приправленных «перчинкой» ситуаций. В этих историях герои могли оказаться в магазине оружия, где вдруг встречали друг друга взглядом между полок с кунаями, или же запертыми во время бури в заброшенном храме. И всегда всё кончалось страстной близостью с самыми красочными деталями — ровно настолько, чтобы возбуждать любопытство читателей и рисовать в их воображении ещё более смелые сцены.       Чем дольше Джирайя странствовала, тем больше рос список её «тайных мест для наблюдений». Одно из любимых — уютный онсэн, где потоки пара скрывали лица посетителей, но всегда выдавали их заветные разговоры: вздохи, шёпоты, обещания.       Спустя несколько лет, когда о способностях Джирайи как ниндзя уже говорили в Конохе с уважением, а её мягкую, но уверенную улыбку узнавали на улицах, начали распространяться слухи и о неком загадочном авторе популярнейших «запретных романов». Страна Огня пылала интересом к пикантным книгам, где женщина-ниндзя могла сразить врага одной рукой и в то же время покорить чьё-то сердце взглядом и полупрозрачным кимоно.       Романы быстро расходились из-под полы, особенно после того, как привередливый аристократ перешёптывался, что последние главы «совсем уж откровенны». Но эти украдкой шёпотом брошенные фразы делали «Запретную сюиту» ещё более желанной. Все хотели заполучить новую главу, пропитанную игривым юмором, тонкой эротикой, а иногда и неожиданными боевыми сценами.        Один из самых известных томов «Запретной сюиты» содержал целую подборку коротких историй о разных ниндзя, объединённых тайной таверной, где все встречались, после чего ленты повествования множились и пересекались. Среди покупателей ходили легенды, что если прочитать эту книгу в одиночку, под мягкое мерцание свечи, можно было не только насладиться сюжетом, но и чуть лучше понять чужие желания и запретные мечты. А некоторые даже говорили, что в тексте зашифрованы скрытые дзюцу, посвящённые соблазну противника.       Некоторые главы «Запретной сюиты» оставались в черновиках, и говорили, что среди них есть и поистине мятежные: где героиня-куноичи оказывается между чувствами к своему давнему другу и внезапно вспыхнувшим влечением к таинственному шпиону. Или главы о запретном романе между ниндзя разных деревень, которым придётся выбирать между любовью и преданностью селу.       А что до смелости описаний, то джентльмены, успевшие прочесть рукописи, сгорали от смущения и любопытства, а дамы краснели, находя в этих историях отголосок своих собственных непроизнесённых желаний. При этом Джирайя никогда не впадала в пошлость ради пошлости: за каждой откровенной сценой всегда стояли чувства, психологические мотивы, непрочитанные недосказанности, из-за которых читатели листали страницу за страницей, стараясь проникнуть глубже в суть отношений героев.

***

      Санины…       Джирайя всё ещё недоумевала, как смириться с титулом, несмотря на прожитые годы.       Цунаде воспринимала его как унижение, хотя вслух и не признавалась, но показывала всем видом. Принцесса во многом склонна считать чужие слова оскорблением. Жабья отшельница между тем ждала не дождётся, когда рухнут принципы её бывшей напарницы. Постепенно привычные рамки воспитания трещали под натиском суровой реальности.              Однажды Орочимару назвала их троицу «нарцисс, шизоид и истеричка». Джирайя долго размышляла над тем, чьё поведение к чему ближе, но, в конце концов, плюнула на это.       Санин твёрдо шагала по заросшему лесу, поглядывая на деревья, чьи ветви почти полностью заслонял небо. Лето вступило в свои права: отсутствие ветра и влажный воздух создавали гнетущее ощущение пропитанности леса влагой. Случайный луч солнца временами пробивался сквозь листву и отражался на белых волосах Джирайи. Она шла, не торопясь. Мысли витали далеко, вспоминая, как давно она не был в этой части страны Огня. Лишь чей-то смутный слух или досужая болтовня в деревне натолкнули ее на идею прогуляться по этим тропам, в надежде встретить очередную зацепку для уникального материала.       Однако на душе у нее было необычно тревожно. Сказывалось давнее предчувствие, связанное с воспоминаниями о старой подруге — Орочимару. Когда-то они оба были легендарными саннинами, вместе с Цунадэ. Те дни давно канули в прошлое, и теперь связь между ними оборвалась. Более того, Орочимару, занятая своими опасными экспериментами и стремлением к бессмертию, давно ушла по запретному пути.       Женщина заметила подозрительные следы чакры в этих краях. Хищная, змееподобная аура варила его чутьём, и душу обжигали догадки. С какой стати ей вновь появляться в стране Огня? Но Джирайя знала, что логика Орочимару всегда была причудлива, а мотивы зачастую раскрывались уже после свершения.              Вскоре лесная тропа превратилась в скальный уступ, мох с мягким, пружинистым настом возвращал ногам упругость. Где-то вдали журчал маленький водопад. И вдруг, за поворотом, поросшим мхом, Джирайя резко остановилась. Сердце ёкнуло: перед ей стояла изящная фигура женщины в тёмном, почти чёрном одеянии, с длинными, гладкими волосами, стекающими по плечам. Тонкие черты лица, чуть насмешливая улыбка на бледных губах…              — Орочимару, — тихо произнёсла Джирайя, и рука непроизвольно напряглась, готовясь к любому повороту. Женщина, наклонила голову, словно прислушиваясь к звуку своего прежнего имени. Глаза блеснули желтоватым холодом, и губы изогнулись в жуткой смеси улыбки и презрения — это было выражение, которое Джирайя помнила ещё со времён, когда они были девушками. — Ты наконец-то в женском теле?       — Мужское надоедает со временем, хоть оно и более удобное. Разница постепенно стирается.       — А как же твой «красный дракон»? Ты же так ненавидела его.       — Есть множество техник, в том числе тайных, которые позволяют контролировать подобные вещи. Но зачем ты здесь, старая подруга? Кстати, часть моих подчинённых с интересом читают твои сочинения, пришлось и мне взглянуть. Должна признать: фантазия у тебя впечатляющая.       — Я искала материал для своей фантазии… Думала, встречу молодого красавчика и научу опыту полученному годами. Нет ничего романтичнее, чем секс в лесу.       Змеинный санин засмеялась, а Джирайя не сводила глаз с неё, стараясь прочесть хоть что-то в этих холодных, змеиных глазах. Где-то в глубине души писательница проснулась, жадно впитывая детали: бледность кожи, контрастирующую с темной тканью одеяний, неестественную грацию движений, сам воздух, пропитанный влажным лесным ароматом и… чем-то еще. Чем-то опасным и манящим одновременно. «Идеальный материал для главы о роковой встрече,» — пронеслось в голове.       — Материал? — Орочимару медленно вытянула гладкий слог, как змея язык. Ее губы все так же были тронуты той же жутковатой полуулыбкой. — И рассчитывала на «молодого красавчика»? Как… предсказуемо, старая подруга. Лесные заросли действительно располагают к интимности. Влажность, тайна, шепот листвы… — она сделала шаг вперед, бесшумный, как падающая тень. Расстояние между ними сократилось. Джирайя почувствовала легкий холодок, исходящий от фигуры Орочимару, и странное покалывание чакры в воздухе. — Но разве юноша, весь в пылу неопытности, дал бы тебе настоящий материал? То, что заставляет кровь бежать быстрее не от страха перед врагом, а от… иного рода опасности? От неизвестности?       Джирайя не отступила, хотя пальцы непроизвольно сжались. Она встретила желтый взгляд. В нем читалось не вожделение, а скорее… научный интерес? Любопытство хищника, решившего поиграть с добычей? Или что-то еще, более сложное, уходящее корнями в их общее, давно утерянное прошлое?       — Опасность — отличный афродизиак, — парировала Джирайя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, с привычной ей игривой ноткой. Она позволила себе медленно, оценивающе оглядеть Орочимару с ног до головы. — А ты, Орочи… выглядишь очень опасно в этом старом обличье. И чертовски… интригующе. Гораздо интереснее любого неопытного юнца. Ты ведь знаешь, как довести до… пика? — она намеренно использовала двусмысленные слова, балансируя на грани флирта.       Орочимару тихо рассмеялась.              — Прямолинейна, как всегда, Джирайя. Твои свитки учат тому же. Но теория… — она сделала еще один шаг. Теперь их разделяло менее полуметра. Джирайя ощутила тонкий, чуть сладковатый запах трав и чего-то химического, исходящий от бывшей подруги. — …это лишь теория. Практика требует… подходящего объекта изучения. И контролируемых условий. — желтые глаза скользнули в сторону журчащего за поворотом водопада, скрытого густой листвой. — Вон там. За водопадом. Сухо. Уединенно. Пар от горячего источника смешивается с прохладой горного потока. Создает… особую атмосферу. Идеальную для… сбора материала. Или проверки гипотез.       Опасное электричество витало в воздухе. Джирайя понимала всю безумность ситуации. Это была Орочимару! Беглая преступница, чьи эксперименты леденили кровь. Но… но это был также её Орочимару. Часть её легендарного прошлого.              Азарт писательницы и любопытство женщины перевесили осторожность куноичи.       — Гипотеза номер один, — голос Джирайи слегка дрогнул, но она вложила в него всю свою игривую наглость. — Твое новое тело… так же чувствительно, как и прежние? — она сама сделала шаг навстречу, сократив дистанцию до минимума. Их груди почти соприкоснулись. — Может, проверим? Ради науки? И… ради моего следующего бестселлера, конечно.       Орочимару не отвечала словами. Ее бледная рука с нежностью коснулась щеки Джирайи. Пальцы были прохладными, но не ледяными. Прикосновение вызвало мурашки по коже. Желтые глаза изучали реакцию Джирайи с тем же вниманием, с каким она, вероятно, изучала свои пробирки.       — Гипотеза требует эмпирической проверки, — наконец прошептала Орочимару. Ее голос потерял часть своей обычной отстраненности, в нем появилась низкая, вибрирующая нотка. — После тебя.       Она слегка подтолкнула Джирайю в сторону скрытого за листвой и клубами пара уступа за водопадом. Джирайя позволила ей это сделать, сердце бешено колотясь от смеси страха и предвкушения.       Влажный воздух, смешанный с паром от скрытого источника, окутал их, как плотное покрывало, когда они шагнули за завесу из струй и мха. Шум воды заглушал все остальные звуки мира, создавая интимную, отрезанную от реальности камеру. Камни под ногами были теплыми и гладкими от постоянной влаги. Здесь, в этом маленьком гроте, освещенном лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь воду.       Орочимару повернула Джирайю к себе. Ее движения были все такими же плавными, змеиными. Холодные пальцы скользнули под воротник, касаясь ключицы. Джира вздрогнула, но не отстранилась. Она сама подняла руку, запустила пальцы в гладкие, как черный шелк, волосы Орочимару и потянула ее лицо ближе.       Первый поцелуй был неожиданным. Не нежным, требовательным. Губы Орочимару оказались мягче, чем можно было предположить, но в поцелуе чувствовалась все та же хищная сила, тот же интерес. Джирайя ответила с жаром, смешанным с вызовом. Их языки встретились в танце. Вкус Орочимару был уникальным: сладость редких трав, горечь знаний, запретных даже для них, и что-то неуловимо металлическое, как сталь клинка. Джирайя утонула в ощущениях, мысленно фиксируя каждую деталь: пальцы Орочимару — ловкие и точные, как прохладная ладонь скользнула под тонкую ткань блузы, коснувшись горячей кожи живота; как ее собственные руки скользили по узкой спине Орочимару.       Одежда, пропитанная лесной влагой и паром, становилась уже не нужной. Она падала на теплые камни бесформенными темными пятнами. Плоскости и изгибы их тел, так непохожих — одно сильное, загорелое, с белыми, как лунный свет, волосами; другое — бледное, почти фарфоровое, с гладкой кожей и угольно-черными прядями — сливались. Шум водопада заглушал стоны, шепоты, звуки поцелуев и касаний. Пар окутывал их, скрывая от посторонних глаз, если бы таковые вдруг появились.       Джирайя обнаружила, что Орочимару, несмотря на свою холодность, знала тело и его реакции с пугающей, почти клинической точностью. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый укус был выверен, чтобы вызвать максимальный отклик. И Джирайя, откинув голову назад, чувствуя, как прохладные губы скользят по ее шее, а ловкие пальцы творят что-то невероятное ниже, осознавала, что стала заложницей рук Орочи. Собственная рука скользила по бедру Орочимару, ощущая упругую мышцу, затем выше, к лоно. Ответный вздох Орочимару, впервые лишенный насмешки и наполненный чем-то вроде… удивленияя, стал для Джирайи самой ценным материалом.       Влажный мох стал их ложем, теплые камни — опорой. Орочимару, обычно такая сдержанная, издала тихий, шипящий звук, когда Джирайя, набравшись смелости, нашла пальцами клитор. В ответ она сама почувствовала, как тонкие, но невероятно сильные пальцы Орочимару довели ее до края.       Пик настиг их почти одновременно. Джирайя вскрикнула, заглушая крик шумом водопада, ее тело выгнулось, цепляясь за Орочимару. Та, в свою очередь, лишь резко вдохнула, ее желтые глаза на мгновение закрылись, а пальцы впились в бедра Джирайи так, что остались белые отметины.       Наступила тишина, нарушаемая только их дыханием и журчанием воды. Они лежали на мху, тела все еще частично переплетенные, кожа липкая от пота, пара и влажного воздуха. П Джирайя смотрела на черные волосы Орочимару, рассыпавшиеся по ее груди, и чувствовала странную опустошенность, но каждая клеточка ее тела запоминала ощущения. Орочимару первой пришла в себя и без тени смущения она начала собирать одежду. Желтые глаза, когда она взглянула на Джирайю, все еще лежащую на спине, были непроницаемы.       — Интересно, — произнесла она наконец. — Эмпирические данные оказались… неожиданно насыщенными. Особенно твоя реакция на стимуляцию дорсального нерва. Достойно изучения.       Джирайя фыркнула.              — Напиши диссертацию, если хочешь. А я… — она лениво потянулась, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от прохладного воздуха, — …я уже вижу название новой главы. «Змея и Жаба: Танго в Пару».       На губах Орочимару мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку.       — Безвкусно… — она застегнула последнюю застежку. — …не рассчитывай на повторение опыта. Один раз — статистическая погрешность. Два раза — уже закономерность. А я… не люблю предсказуемых закономерностей.       Прежде чем Джирайя успела что-то ответить, Орочимару исчезла, как призрак. Остался лишь легкий запах трав и озона, да влажный мох под спиной, хранящий тепло их тел. Джирайя вздохнула, глядя в серый пар, затягивающий выход из грота.

***

      Глава «Змея и Жаба: Танго в пару» вышел из-под кисти Джирайи. Написанная в одну бессонную ночь в душном номере придорожной гостиницы, она сохранял жар и влажность, опасность и нежность. Джирайя отправила его своему самому надежному и дорогостоящему распространителю с наказом: «Пусть пылает».       И Страна Огня запылала.       Ажиотаж вокруг нового тома «Запретной сюиты» превзошел все ожидания. Слухи о «невероятной откровенности» и «опасной страсти» между героинями-ниндзя, чьи прототипы угадывались в легендарных санинах. Книгу скупали за баснословные суммы.       Аристократы шептались в салонах, краснели, но листали тайком. Молодые шиноби читали украдкой, пряча свитки под тренировочными жилетами. Цунаде, случайно услышав обрывки сплетен о новой «скандальной главе», хмыкнула и бросила через плечо: «Хах! Значит, Жаба наконец-то нашла кого-то, кто выдержит ее россказни? Хотя… «Змея»? Сомнительный вкус, Джирайя. Очень сомнительный».       Джирайя купалась в успехе. Звон монет в кошельке был приятен, но гораздо слаще было чувство, что она взорвала воображение целой страны. Она подслушивала разговоры на рынке, ловила восхищенные или шокированные взгляды.       Однажды утром, вернувшись в свою скромную комнатку после сбора «материала», она обнаружила на подоконнике небольшой, изящно завязанный сверток. Ни записки, ни следов чакры — только легкий, почти неуловимый запах…       Сердце Джирайи ёкнуло. Она знала кого почуяла.       Развязав шелковый шнурок, она нашла внутри не взрывную печать и не отравленную иглу, а… небольшой пузырек из темного стекла с золотой пробкой и крошечный, аккуратно свернутый свиток. В пузырьке плескалась густая, мерцающая перламутром жидкость. Она переливалась всеми цветами, напоминая одновременно масляную пленку на воде и… отблеск чешуи.       Свиток содержал не текст, а лишь несколько загадочных символов, выведенных острым, безошибочно узнаваемым почерком. Это был не шифр Конохи. Джирайя долго разглядывала символы, потом пузырек. И вдруг засмеялась. Тихо, но от души. Конечно. Это был подарок от самого ненадежного, опасного и единственного в своем роде существа.       Джирайя поставила пузырек на полку рядом с чернильницей. Она тронула пробку пальцем, ощущая прохладу стекла.       — Спасибо, подруга, — прошептала она в пустоту комнаты, глядя на символы на свитке.       Внизу, под ее окном, двое молодых ниндзя, явно только что купивших книгу.              — Говорю тебе, этот момент с контролем чакры — чистая правда! Я слышал, Орочимару так может! Это же её стиль!       — Бред! Но вот сцена… это же гениально!       Джирайя прикрыла глаза, наслаждаясь солнцем и сладким звуком похвалы, рожденной из любопытства в нечто большее.