это (не) пособие по воскрешению

      кейджи не зря обладал даром предвидения, он легко мог заглянуть за завесу будущего. но рассчитать, что всё так выйдет с котаро, он не смог. рыцарь вошёл в его жизнь стремительно и прочно закрепился в ней. шли дни, недели, месяцы, сменялись сезоны, а котаро не уходил. после длинного похода, после тяжёлой битвы, он всегда возвращался к ведьмаку. такая привязанность сначала веселила акааши, ведь он всё ещё не отказался от своего изначального плана: душа котаро горела ярко, манила и сводила его с ума. но со временем он привык, привык видеть подле себя надёжного и в то же время немного ребячливого юношу. он молча приходил на помощь, когда акааши в очередной раз подвергался гневу местных жителей. он подставлял плечо, когда ведьмак был совсем без сил. он дарил акааши своё тело и молча отдавал душу, будто каждая их встреча могла стать последней. он даже подружился с тобио. маленький оборотень скептически относился к регулярному появлению рыцаря в их обители, но через какое-то время даже он привязался к солнечному котаро. они проводили много времени вместе, рыцарь часто таскал заморские сладости из далёких походов для тобио, тот же придумывал новые и новые игры, в которые они играли вместе, пока не появлялся кейджи и не отчитывал тобио за то, что тот мало времени уделяет изучению магии, но даже ведьмак с нежностью наблюдал за отношениями рыцаря и оборотня.       часто вечерами они сидели у камина. кейджи лениво разваливался на большом кресле, пока котаро устраивался на мягком ковре у тепла, на коленях его по обыкновению растягивался чёрный кот. от удовольствия он прикрывал глаза, когда рыцарь тихо читал ему сказки из его любимого сборника о драконах и путешествиях в далёкие страны. иногда он останавливался и долго смотрел на яркий огонь, полностью уходя в свои мысли. тогда тобио недовольно тыкался мокрым носом в его ладонь, мол давай продолжай, хочу узнать, что было дальше. и котаро нежно чесал его за ушком и продолжал чтение. когда младший засыпал, кейджи аккуратно переносил его в комнату, а сам возвращался к рыцарю.       они подолгу сидели, сплетаясь телами у яркого огня. ведьмак устраивался между ног рыцаря, а тот приобнимал его, прижимая к своей груди. в эти моменты кейджи предпочитал не думать ни о чём, растворяться в моменте, только бесконечное «скучаю, скучаю, скучаю» билось под ребрами. он не просто привык к котаро, он привязал себя к нему железными цепями. юноша нежно касался его подбородка и щек губами, но рыцарь был не здесь. в его янтарных глазах полыхали отблески огня, а губы были поджаты в тонкую линию. кейджи знал о чём, тот думает, он же сам когда-то нашептал ему это роковое пророчество. главнокомандующий войск, свергающий взбалмошного жестокого правителя. момент вечной славы так близок, но чтобы его получить, нужно было отказаться от того, что уже имеешь. котаро всё понимал и от этого было так горько, так противно.       – я обязательно что-нибудь придумаю, – одними губами как мантру шептал рыцарь.       «дурак, ты ничего не изменишь, всё предначертано», – в ответ ныло сердце кейджи.       он выдержит, если выберут не его, но он не сможет перенести, если котаро, его свет, откажется от своей прекрасной судьбы, где нет места тьме, а значит и кейджи.       котаро будто чувствует, какие мысли обуревают его возлюбленного и разворачивает его лицом к себе. смотрит пронзительно, отчаянно.       – я люблю тебя, маг, этого вовек не изменить.       маленькая слезинка катится по подбородку акааши, он смотрит на котаро своими синими глазами и пытается запомнить его таким, запомнить их такими.       ведьмак понимает, какой выбор делает рыцарь. у тех, кто отказывается от своей судьбы, только один конец.

//

      война была кровопролитной. ни одно из воюющих королевств не могло представить себе масштабы бедствия в которое было втянуто. акааши всё чаще вглядывался в серое тревожное небо, ожидая весточки от его рыцаря, командира королевской гвардии, состоящей из элитных воинов, которые резали человеческие тела без разбору. где-то там на полях сражений котаро боролся за их будущее. когда кейджи думал об этом, ощущение насколько это было неправильно пронизывало всё его тело.       когда в почти опустошенную деревню пришла весть о победе, праздновать было некому. те немногие выжившие были озлоблены на правителя когда-то процветающих земель. боль, страх, опустошение обуревало народ и армию. путеводной звездой восстания против короны стал самый выдающийся воин из королевской гвардии.       кейджи было строго наказано не вмешиваться в ход восстания, и он полностью доверял его предводителю. лишь изредка он принимал у себя особенно сильно пострадавших, помогая кого-то выходить с помощью своей магии, а кого-то отправить в последний путь. он привык к этому, привык к помощи людям и совсем себя не жалел. работая на износ, он перестал забирать людские души, руки его огрубели, а взгляд стал ещё более холодным, из юноши он превратился в зрелого мужчину.       никто не знал, что стало с беглецом, отрёкшимся от власти. его нужно было поймать и наказать, так считал котаро. дела в столице требовали его постоянного контроля, поэтому с кейджи они почти не виделись. и эта тоска сжирала мага.       пасмурный день вытягивал абсолютно любые силы из уже впавшего в уныние ведьмака, он практиковал очередное несложное заклинание, чтобы поддерживать себя в форме, когда в дверь постучали.       от любимого давно не было вестей и кейджи просто ждал, видения путались, он не мог чётко видеть, но чувствовал, что встреча вот-вот случится, поэтому маг рванул к двери. это точно он.       – кота..!       радостный крик оборвался, когда живот ведьмака пронзила невыносимая боль. он поднял глаза и увидел перед собой его. глаза бывшего правителя горели безумством, он навалился на акааши, всаживая клинок всё глубже в его плоть. ведьмак сделал шаг назад и вытянул руку, готовясь нашёптывать заклинание, но слова никак не хотели становится в стройный ряд заклятья, он в растерянности посмотрел на кинжал и узнал его. «убийца ведьм», артефакт созданный могущественным заклинателем против своих же, ранит точно и блокирует магию противника.       «и где только этот неудачник смог его достать?»       мысли в голове акааши неслись потоком, пока он пытался сосредоточиться на враге. старик не шелохнулся, даже когда парень сжал его руку и приложил нечеловеческие усилия, чтобы вытащить оружие. другую руку он занёс для удара, но чёртова магия в кинжале не позволяла ему свободно двигаться. бывший правитель же не медлил, он резким движением достал лезвие и отбросил кинжал. боль застелила глаза кейджи, он больше не мог держаться на ногах. кровь хлынула потоком. ведьмак медленно опустился на пол и с ненавистью посмотрел на нападавшего. тот брезгливо осмотрел лужу крови, успевшую скопиться у ног ведьмака и отступил.       – что, мерзкое отродье, уже не так весело тебе живётся? – низкий скрипучий голос нарушил тишину.       старик скинул старый дорожный плащ и пнул акааши в бок. ведьмак прикусил губу от невыносимой боли. лечить такую рану придётся долго с его запасом сил, а если так продолжится, то безумец просто до смерти его изобьёт.       «тобио, пожалуйста, надеюсь ты недалеко, срочно найти котаро».       остаётся надеяться, что телепатия сработала и оборотень услышал его, а пока нужно потянуть время. он тихонько прошептал обезболивающее заклинание и сосредоточился на отражении бесконечных ударов, сыпавшихся на его голову и тело.       – молчишь?       ещё удар и кейджи просто морщится, он вытерпит.       – это же всё ты! ты и твои предсказания, которые в точности сбываются.       видимо удовлетворившись нанесёнными увечьями, старик потянул обессилевшего акааши за волосы, заставив смотреть ему в глаза. глаза безумного человека, у которого отобрали всё.       – это же твоих рук дело, котаро снюхался с тобой и обрёл силу, чтобы отобрать у меня... всё! ха-ха-ха!       дико захохотав он задрал голову, а после потянулся за кинжалом, приставив его к шее акааши. ведьмак почувствовал холодное лезвие у шеи и спокойно взглянул на своего мучителя. глупый человек, который привёл своё государство в упадок, втянул в бессмысленную войну, вынудил котаро и его людей замарать свои руки никому не нужными жертвами. и виновен во всём предсказатель?       – ха.. действительно, – ведьмак улыбнулся, обнажив зубы, – это всё я.       он вцепился ладонью в остриё кинжала, её обожгла боль, но он с силой сжал лезвие и отодвинул на безопасное расстояние от своего горла, а потом нанёс удар другой рукой, в которой уже было готово заклинание.       старый король не ожидал какого-либо сопротивления от мага и поздно среагировал на удар. ударной волной его снесло на другой конец комнаты. он упал, ударившись о книжный шкаф. а тем временем окровавленный ведьмак, собрав последние силы, пошатываясь уже направлялся к нему.       – значит я, – как в бреду шептал акааши, – тогда я возьму ответственность.       он сделал несколько тяжёлых шагов к дезориентированному мужчине и одним точным движением всадил кинжал в его грудь с силой провернув. ещё раз, и ещё, и ещё.       некогда уютный дом ведьмака утопал в криках боли и крови. когда старик перестал дёргаться, акааши выронил кинжал и отшатнулся. его потухший взгляд бездумно бродил по помещению. силы начали покидать его стремительней, а боль пронзила всё тело. заклинания, поддерживающие его, начали развеиваться. силы остались только на последнее, заклятье перерождения. акааши не был уверен, что сработает, однако других вариантов у него не осталось. он раскинул руки и выпустил магию: несколько слов на древнем наречии сквозь невыносимую боль.       «скорее бы котаро пришёл и обнял меня», – подумал акааши, теряя связь с реальностью.

//

      тобио развеял последние песчинки праха над морем, когда небо окрасили закатные лучи. волны тихо бились о берег, даже ветер успокоился, оставив скорбящих в покое. молодой оборотень в сердцах пнул камень у себя под ногами. сегодня они наконец отпустили душу мага акааши кейджи.       когда они прибыли на место, в доме уже стояла оглушительная тишина. казалось, даже время замерло в этом месте. отвратительный удушающий запах смерти сковал оборотня. не веря своим глазам, он осматривал тело его наставника. измученный, бледный, с ужасными ранами, но всё равно с улыбкой, замершей на красивом лице. в этом был весь акааши. хотелось потрясти его за плечо и надуться из-за дурной шутки-смерти, но реальность была жестока. как пережил этот момент котаро, тобио даже представить не мог.       рыцарь упал на колени и молча потянулся к телу любимого. будто убаюкивая ведьмака, котаро качал его тело на руках что-то тихо шепча. тобио боялся шелохнуться, когда на него посмотрели пустые глаза всегда солнечного котаро. он давно уже был не мальчиком, сильный, жесткий командир повстанцев, будущий правитель выглядел так несчастно, что тобио не мог поверить, что перед ним котаро. он ни проронил ни слезинки. но боль от потери навек отразилась на его лице.       последствия того дня были ужасны. тобио больше не узнавал котаро, тот ожесточился и окончательно потерял контроль. убив всех, кто был связан со старым королём, он расправился и с магом, который передал тому «убийцу ведьм». руки котаро тонули в лужах крови, он перестал отличать друзей от врагов и полностью закрылся от мира в своём горе. шли дни, недели, месяцы, сменялись сезоны. котаро не успокаивался, он искал способ вернуть кейджи любой ценой, но даже самые могущественные маги разводили руками. тобио умолял захоронить тело наставника и по прошествии года, котаро наконец сдался.       юноша взглядом провожал последние лучи солнца на небе. он повернулся, чтобы оглядеть своего спутника. больно было видеть в кого превратился котаро. будто холодное изваяние без эмоций оказалось на месте когда-то дорогого для тобио человека. он и сам носил в груди невыносимую тоску по акааши, но в случае котаро эта тоска грозила убить.       – завтра я ухожу в поход, – безэмоционально произнёс котаро, – в случае чего выполни мою просьбу.       тобио кивнул и последний раз взглянул на котаро, пытаясь сохранить его образ у себя в сердце. у него не было дара предвидения, но он всё прекрасно понимал.

//

      снова шёл дождь. тобио недовольно стряхнул с плаща надоедливые капли. он терпеть не мог такую погоду: во-первых, особо не полетаешь, во-вторых, именно в дождь не стало двух его самых родных людей.       на высоком холме на пустыре подданные и преданные друзья самого храброго рыцаря воздвигли величественный склеп. кто-то говорил, что в конце жизни он лишился рассудка, а умереть и вовсе хотел, ввязывался в очень опасные авантюры. но он никогда не сделал ничего, что заставило бы его королевство пострадать. люди могли по-разному относиться к котаро, только правду о его жизни знал и мог рассказать только один человек, который подолгу стоял у его могилы.       юноша ещё раз посмотрел на серое, хмурое небо.       – можно ли найти там покой? – выдохнул тобио.       в кармане его плаща лежала записка, которую он нашёл накануне. глупая шутка, подумал бы он, если бы не увидел подпись «акааши кейджи». видимо он припрятал её ещё при жизни и с помощью магии запечатал до определённого момента. письмо было кратким:       «мой дорогой тобио, не злись на меня и не печалься почём зря. я знаю, что тебе больно терять нас обоих, но я обещаю тебе, мы обязательно снова встретимся, только дождись. а за это время выполни одну мою маленькую просьбу: проследи за тем, чтобы котаро меня дождался, а ещё не рассказывай новому мне всё сразу, боюсь, тогда он не сможет понять в виду отсутствия у него моего сознания. твой наставник, акааши кейджи».       – как же, акааши, конечно встретимся, – горько усмехнулся оборотень.       очень сильно повезёт если акааши когда-нибудь сможет возродиться, для мага с его репутацией это будет непросто, только если он не захочет снова поиграть с судьбой.       в этот момент тобио вспомнил о странном следе заклинания, который он почуял, когда они нашли тело мага и всё встало на свои места.       – он серьёзно собрался это провернуть? ненормальный…       придётся поддерживать скрывающее склеп заклинание, а ещё ждать. правда сколько, ему неизвестно. тобио постоял ещё немного в задумчивости у последней обители его друга, отдавая дань памяти самому храброму рыцарю. и обернувшись вороном, улетел в дождливое небо.