Паника

      Пасетон боится до дрожи в коленях, скручивания рук и заполошного дыхания.       Вода давит на него со всех сторон. Он чувствует себя погребённым, зажатым, скованным; ему хочется наружу, на воздух, но давление прибивает его ко дну, заставляя беспомощно барахтаться там, где для других дом, комфорт и безопасность. Тёмная морская глубина залезает ему в мысли, обосновывается в сердце и порождает кошмары, когда ему удаётся спать. Форма кита не помогает.       Пасетон живёт в абсолютной и постоянной панике.       Он – полукровка, не совсем человек, не совсем кит. Он до сдавленных рыданий боится океана; боится рыдать, чувствуя, как заканчивается воздух, и ощущая жабры на своём теле, которыми можно дышать, как-то неправильно. Он просит избавления у сестры, милости у отца, ловит жалостливые – ужасающиеся – взгляды и задыхается.       Пасетон уплывает к поверхности, выныривает и хватает воздух полной грудью.       Он захлёбывается кислородом.       На суше, среди арктических льдов, не лучше. Необъятный простор совершенной пустоты убивает его, заставляя казаться единственным в мире человеком, незначительным и беспомощным. Открытое пространство давит едва ли не хуже, чем глубина тысяч лье под водой. Пасетон смотрит и бесконечно падает в безразлично синее небо со спёртым дыханием. Вокруг него шумит воздух. Разум отвратительно пуст.       Пасетон в панике, куда бы ни подался. Необъятное и погребённый, он хочет раскрыть себе грудную клетку, чтобы вдохнуть воздуха, или спокойствия хоть на секунду своего существования...       Правда в том, что у него, полукровки, нет дома. Нет комфортной среды. Нет ничего, кроме постоянного страха.       Он так не может, но кроме всего этого он боится конца.       Пасетона постоянно трясёт, и он ничего не может с этим сделать.