Лучшее решение

      Очередной заказ. Ничего особенного. За исключением того, что Эллиот ехал по очень неблагоприятному району. Половину домов были разрушены, и доставщик абсолютно уверен, что здесь никого нет. Как здесь может хоть кто-то жить? Единственный дом с горящими окнами, который подавал признаки жизни, находился в конце улицы. «Видимо тот адрес» — Эллиот подъехал к порогу, слез со своего скутера, сняв с себя шлем, и быстро направился к двери. Шёл сильный ливень и хотелось как можно скорее доставить последний заказ и закрыть смену. Эллиот постучал в дверь. — Вот ваша пицца. — он достал две коробки пиццы из рюкзака и начал их протягивать, привычно улыбаясь, но остановился, как только дверь открылась. За ней стоял он. Он столько раз мешал его работе. Вроде как он делал вещи и похуже, но Эллиоту хватило и того, что он сжёг пиццерию его отца. Улыбка исчезла с лица. — Нет. — Эллиот принялся разворачиваться. — П-подожди! — его схватили за руку. Доставщик повернул голову. На него жалобно смотрел Севен. Не так как пару месяцев назад. Кстати об этом. Он же пропал после того, как хорошенько поиграл на его нервах. Честно, это были самые лучшие пару месяцев для Эллиота. — Прошу тебя, я знаю, что всё ещё нахожусь в чёрном списке. И мне жаль за то, что недавно сделал. У меня есть деньги, я заплачу за пиццу, даже двойную сумму. Просто, пожалуйста, отдай мне пиц…       Он не договорил. За его спиной послышался детский плач. 007 отпустил руку Эллиота и ринулся обратно в дом, оставляя доставщика одного. Ему пришлось последовать за ним. Эллиот любопытно начал осматривать место. Куча пустых банок из-под энергетиков, мусор, валяющиеся вещи. Пыль кругом, где-то даже была паутина. Ободранные обои, диван с лежащем на нём красным младенцем, доски на окнах, посуда от еды. Стоп. КРАСНЫЙ МЛАДЕНЕЦ?! Эллиот ошарашенно смотрел на ребёнка, над которым повис 007. Встав на колени, Севен аккуратно взял малыша и начал качать его, что то напевая. Эллиот протёр глаза. Ужасный хакер, терроризирующий сервера Роблокса, взламывая аккаунты других людей и неся хаос, который смеялся над глупыми попытками Эллиота самолично потушить пожар, сейчас стоит на коленях в своём полуразрушенном доме и пытается успокоить орущего младенца. Звучит, как анекдот. И что теперь ему делать? Он ненавидит этого парня всем сердцем. И по правилам пиццерии, он должен отменить заказ человеку, находящемуся в чёрном списке. Но видя эту картину, он хочет совершить то, чего не должен. Эллиот посмотрел на Севена. Спокойное лицо, мешки под глазами. Оставлять сейчас хакера в таком состоянии было ужасно неправильно. Всё ещё не веря, что он это делает, Эллиот прошёл внутрь дома. Подойдя к дивану, он положил пиццу на журнальный столик и протянул руки к Севену. — Дай его мне. — Севена от резкого появления доставщика дёрнулся, чув приоткрыв рот, но всё же отдал ему ребёнка. Малыш был завернут в мягкую простыню, на его голове красовались двое маленьких рожек. Взяв его в руки, Эллиот начал осматривать ребёнка. Потрогал живот, проверил температуру. Чуть приоткрыл ему рот. Теперь понятно. — У тебя есть яблоко или может морковь? — Севен кивнул — Неси их сюда, у него прорезались зубы. Нужно отвлечь его от боли. Я здесь побуду. Севен быстро убежал, наверное в сторону кухни. Эллиот смотрел на красное недоразумение. Откуда он у него? Почему он такой? Ребёнок вдруг открыл глаза и тоже начал смотреть на него. Слёзы перестали идти, они просто смотрели друг на друга, пока не пришёл Севен и не отдал малышу яблоко. Тот тут же взял его и попытался откусить. Эллиот всё ещё держал его на руках. — Как ты это понял? — 007 переводил взгляд с малыша на Эллиота. — У меня есть младшая сестра, мне приходилось за ней ухаживать, когда отец задерживался на работе. — Эллиот вернул ребёнка Севену. Он заметил, как тот заметно расслабился. — Но лучше купи ему прорезыватель, он лучше помогает. Фрукты могут невзначай повредить дёсна. — Спасибо тебе большое. — 007 осторожно взял ребёнка, пока тот пытался перекусить кожуру яблока. Это не тот хакер, которого помнил Эллиот. Он не понимал почему он всё ещё здесь. Он просто смотрел на Севена с малышом на руках. Нужно было закончить работу. Если он вернётся без денег к нему будут вопросы, но. Эллиот встал и направился к двери. — Ты куда? А как же оплата? — Оставь её себе. Как я вижу тебе сейчас нужнее. Я уж, как нибудь разберусь. — он, не поворачиваясь, махнул рукой. Стоя на пороге, он посмотрел через плечо на 007. — Но это не значит, что ты теперь желанный гость в нашей пиццерии. Помни, ты всё ещё в чёрном списке. И это был единичный такой случай. Не думай, что я ещё раз на это соглашусь. — Эллиот шёл к своему байку. Быстро сев на него, он развернулся и уехал. Севен видел только отдаляющейся свет фар. Он улыбнулся.

***

— Я вернулся. — открывая двери пиццерии, прокричал Эллиот. — С возращением сынок. Давай закроем смену. Вот оно, этот нежеланный момент. — Насчёт этого, тут такое дело… — пока он ехал назад он так и не придумал, как объяснить отцу отсутствие наличных. Придётся оставить в кассе часть своих накоплений. Побрали бы этого хакера и излишную доброту к нему. Вдруг его телефон завибрировал. Эллиот быстро достал его, на экране высветилось уведомление. «Перевод суммы 10,20$ от номера *** Подпись: Спасибо тебе что помог.» Этот тупица откуда то взял его номер. Эллиот похлопал глазами пару раз прежде чем ответить: — Дело в том, что клиент отправил деньги на мой номер, завтра я сниму их. Подходя к Эллиоту, мистер Билдер похлопал сына по голове. — Оставь их себе, ты хорошо постарался в этом месяце. Поехали домой, твоя сестра наверное уже соскучилась по тебе. Эллиот кивнул и они вместе отправились к машине. По пути к машине он вспоминал 007 и малыша. И то, где они сейчас находились. Пришла одна мысль, которую он старался игнорировать. Ночью он тоже её игнорирует. И на следующий день. Через два дня она заела в голове. Через три мысль стала слишком громкой. Через неделю игнорировать её он больше не мог.

***

— Собирайся. Мы едем ко мне. — без предупреждения Эллиот появляется на пороге 007. Открывший ему дверь Севен стоял, непонимающее уставившись на него. Он открыл рот, хотя что то сказать — Ребёнок не может жить в таких условиях, так что ты идёшь со мной. Я не приму отрицательного ответа. Севен неуверенно кивнул и начал быстро собирать свои вещи. Их было не так уж и много. Пару футболок, джинс, больше всего было детских вещей. Ноутбук ну и самое главное. 007 взял малыша на руки и они вышли из дома. Теперь этот район точно не кем не заселён. Возле дома стояла машина. Элиот сел за руль и нажал на газ. Всю дорогу Севен молчал. Да и вообще старался издавать меньше звуков. Как будто если что-то сделает, то его тут вышвырнут из машины. Может нужно разбавить обстановку? — Так, откуда он у тебя? — Эллиот пытался вести себя непринуждённо,но получилось слишком громко. Севен дёрнулся от резкого вопроса, но всё же ответил. — Я нашёл его под своей дверью. Он лежал в коробке, видимо кто-то подкинул его в надежде избавиться.- 007 сделал паузу — Я забрал его к себе и назвал Кулкидом. Думаю это имя ему подходит. — он слегка улыбнулся. — Не думал, что ты способен на такое. — слова вырвались сами. Эллиот ляпнул не подумав. Он услышал горький смешок, стало очень стыдно. — Прости, я не это имел ввиду. — Всё хорошо. Не извиняйся. Я понимаю, почему ты так думаешь. Сам не ожидал от себя такого. — он снова замолчал и уставился на ребёнка. Кулкид с интересом разглядывал улицы за окном машины, прислоняя ладошки к стеклу. В одной из рук у его был красный прорезыватель. Эллиот невольно улыбнулся. — Ты живёшь один? — Отец с сестрой живут в отдельном доме. Этот мне подарили на моё восемнадцатилетие. — и снова тишина. Ну а о чём им ещё разговаривать? О том, как им пришлось восстанавливать пиццерию после пожара, и если бы не пожертвования людей, они бы вряд ли это сделали? Не лучшая тема для разговора, честно. Машина остановилась, они приехали. Эллиот принялся разбирать вещи, 007 хотел ему помочь, но тому сказали идти в дом. А точно ли он правильно поступает? Может, сейчас Севен выдаст какую-нибудь вещь, скажет, что ребёнка на самом деле нет и весь этот спектакль он устроил, чтобы посмотреть на реакцию Эллиота. Или его дом вдруг исчезнет или, ещё хуже, сбежит и оставит ребёнка ему. С этими мыслями он не заметил, как закончил с вещами. Вопреки его ожиданиям, 007 спокойно сидел на диване и игрался с малышом. Заметив, что Эллиот зашёл внутрь, Севен нервно ему улыбался. — Ладно давай разберёмся. — начал Эллиот, подходя к 007 — Весь дом в твоём распоряжении, холодильник тоже, спишь ты на диване, следишь за своим ребёнка сам. Живёшь у меня до тех пор пока не найдёшь жильё. — Эллиот наклонился к его лицу- Всё понятно? Севен робко кивнул. На том и порешали. Каждый жил по своему. Эллиот продолжал ходить на работу, 007 заботился о ребёнка и старался не мешаться под ногами.       Так прошло два месяца. Эллиот возвращался домой. Был полный завал на работе, и ему пришлось задержаться до двенадцати (А ВЕДЬ ЕМУ ЗА ЭТО НЕДОПЛАЧИВАЮТ!). Глаза слипались от усталости, хотелось приехать и просто завалиться в кровать. Он тихо открыл дверь, в комнате горел тусклый свет от кухонной лампы. Севен уже спал, Кулкид лежал рядом с ним. Сначала они купили ему кроватку, но он отказывался спать без своего "папы", так что от этой идеи пришлось отказаться. Эллиот прошёл вглубь дома, желая поскорее добраться до своей комнаты. Проходя мимо кухни, он зашёл в неё, чтобы выключить свет, и увидел тарелку с супом и записку рядом с ней. Он взял её в руки. «Я приготовил поесть. Надеюсь, вкус не слишком ужасен. 007.» Эллиот смотрел на остывшую еду, которую Севен специально оставил для него. А может даже и приготовил специально для него. Как мило с его стороны. Эллиоту не пришло ничего лучше, чем просто съесть холодный суп. Даже не подогрел. Закончив трапезу, он положил тарелку в раковину и наконец-то поднялся к себе. Зачем нужно было это делать? Какой был шанс того, что Эллиот бы просто прошёл мимо и не заметил эту тарелку? Или, может, он специально оставил свет включённым? Думая об этом, Эллиот рухнул на кровать, желая поскорее уснуть. И всё же мысль о Севене не выходила из головы, что-то зацепило его в этом небольшом поступке. Особенно со стороны него. А раньше вообще происходило что-то подобное, что вообще на него нашло? Может, Эллиот себя накручивает, но он правда себя накручивает. Почему он думает о Севене вместо того, чтобы смотреть свой заслуженный сон? Почему ему кажется, что это не первая его такая выходка? Севен был последним, кого Эллиот хотел узнавать поближе, с его-то поступками. По крайней мере, до этого момента он так и думал. И сейчас этот мужчина спит в его доме, на его диване и даже не подозревает, какие огромные изменения повлёк за собой. Блондин протяжно вздохнул и наконец смог заснуть. После этого Эллиот начал наблюдать за своим соседом, примечая ранее незаметные детали. Севен никогда ничего не просил, будь это снова плачущий малыш или его собственное состояние. Не докучал ему, почти не задавал вопросов, вообще как будто его и не было. Но стоило Эллиоту заикнуться о своих проблемах, даже если это были просто мысли вслух, 007 сразу старался ему чем-то помочь. Иногда он покупал для Эллиота разные вещи. Например, как-то раз Эллиот пожаловался, что снова потерял резинку для волос, Севен взял и купил ему целый набор. Закончился шампунь? 007 незаметно купит новый. Да и вообще, Севен, оказывается, часто готовил. Это были простые блюда типа печенья или макарон с сыром, которые он оставлял блондину, если тот снова задерживался. Все эти маленькие действия начали умилять Эллиота. Его это пугало, с каждым разом скрывать это становилось всё труднее. И ненавидеть за прошлое 007 тоже. Вся его злость, которая хранилась с тех пор, как этот хакер впервые переступил порог его работы, внезапно стала такой… ненужной. Будто все его выступающие слёзы от вида горящей пиццерии были потрачены впустую, будто Севен давно искупил свою вину, когда решил поиграть в любящего отца. Это раздражало, бесило и в то же время заставляло задуматься. Кто они теперь друг для друга? Эллиот считал его врагом до поры до времени, но с новыми мыслями это было невозможно.       Сидя у себя в комнате и перебирая счета за электричество и воду, Эллиот вдруг понял, что они не особо-то и изменились. Да, может, цена чуть-чуть повысилась, но не слишком критично. Севен вообще пользуется ванной? Вставая с кровати, Эллиот направился вниз, решая задать вопрос: «А точно ли он живёт не один?». Спускаясь по лестнице, он увидел, как Севен упорно пытается накормить Кулкида, который то и дело уворачивается от ложки. До чего же капризный рабёнок. Даже хвалёная тактика с самолётиком не работала. Вздохнув, Эллиот подошёл к 007 и тронул его за плечо, привлекая внимание. — Давай помогу. Севен дёрнулся от его внезапного появления, но в этот раз он смог выдавить из себя улыбку. Он передал Эллиоту детское питание, которое он купил из его советов. Доставщик посмотрел на Кулкида, Кулкид посмотрел на него. Он потянул ложку, на что младенец привычно отвернулся. Эллиот готов покляться, что этот ребёнок специально корчит эту рожу. Поэтому решил прибегнуть не к самому гуманному методу. Дать щелбан маленькому мальчику. Конечно, он не был сильным, но достаточным, чтобы Кулкид начал плакать. Пока он открывал рот, Эллиот быстро засунул ему в рот ложку с детским питанием. И на удивление, это сработало, малыш сразу перестал плакать и начал более охотно есть то, что ему дают. Пока Эллиот занимался кормлением не его ребёнка, Севен внезапно начал говорить. — Спасибо тебе... За всё.-Севен смотрел в сторону, будто если взглянет в глаза Эллиоту, его тут же распепелят. — Я столько всего натворил, и так гробил тебе жизнь..,а ты решил помочь мне. Позволил остаться, помогаешь мне с Кулкидом. Я очень благодарен тебе за это. Спасибо большое. Он повернул к нему голову и улыбнулся так, какую улыбку Эллиот ещё ни разу в своей жизни не видел. Мягкая, без издёвки или наигранной радости. Настоящая. Эллиот настолько был шокирован, что в моменте замер, так и не положив очередную ложку в рот Кулкиду, наоборот, сам чуть приоткрыл рот. Кулкиду явно не понравилось, что его еда так до него так и не дошла, поэтому он начал махать руками, заставив ложку упасть с рук Эллиота и испачкать его. По кухне пронёсся недовольный стон, злобный смех и другой, более тихий. И как бы Эллиота сейчас не раздражал этот ребёнок, ему было весело, в какой-то степени. И явно он и Севен наладили контакт, от которого, он уверен, им обоим будет хорошо. Даже если его тихая мирная жизнь закончилась с приходом этой красной бестии. Кулкид неразборчиво что-то прокричал и показал язык Эллиоту. Доставщик потыкал пальцем ему в лоб, раздражённо смеясь. — Мы с тобой точно не подружимся.

***

      Эллиот стоял на кухне. Прошло, наверное, полгода с начала их совместного проживания, время текло незаметно, будто дома всегда было трое. Для Эллиота эти полгода были наверное ещё лучше, чем те четыре месяца. А когда помидорка с рожками, так назвал его Эллиот, научилась говорить свои первые буквы, то вообще настала песня. Буквально каждое утро Кулкид пел песню из детской передачи, сон как рукой снимает. Поначалу это жутко бесило, но вскоре так приелось, что от звука обычного будильника Эллиот поднимался, как в трансе, а не с привычным «Брысь с комнаты!», киданием подушки в дверь и хихиканьем чертёнка. И присматривать за Кулкидом бывало даже неплохо, конечно, доставать его с люстры приходилось чуть ли не метлой, но веселья в жизнь он точно приносил. Особенно приятно было делать это с Севеном. Они гуляли вместе по выходным и учили его алфавиту. Эллиот готовил пиццу и часто давал уроки кулинарии 007, чему тот был несказанно рад, а Кулкид всегда крутился под ногами. Будто и правда семья. Когда Кулкид сказал своё первое слово «Папа!», он обнял Севена, а после указал на Эллиота с тем же «Папа!». Не нужно говорить, как торопливо и с румянцем на лице 007 начал объяснять ему, что Эллиота не нужно так называть. Ребёнок ничего не понял, так что в следующий месяц обращался и к брюнету, и блондину только так. Отчего иногда на одну и ту же просьбу Кулкида отзывались сразу двое, заставляя двух мужчин смущённо отворачиваться и возвращаться к своим делам. Да и с Севеном они начали проводить больше времени. Вечерние тихие разговоры на кухне после работы стали некой традицией, если у обоих хватало сил на них. И, честно, Эллиот узнал много нового о своём прошлом враге. Например, он огромный сладкоежка, если не добавляет три ложки сахара в чай, то обязательно достанет какую-нибудь сладость. Он любил подолгу смотреть в c00lgui, но так и не набрать какой-нибудь код, будто его всегда что-то останавливало. Ещё он был хорошим слушателем, да, был не многословен, как когда-то, но точно проявлял заинтересованность. С ним было приятно разговаривать и смотреть на него тоже. Севен внешне почти не изменился, только чуть прибавил вес в силу своего возраста, но не сказать, что стал хуже выглядеть. Даже наоборот, он стал привлекательнее. Будто за этим массивным телом не страшны никакие катаклизмы и другие проблемы. Думая про это, Эллиот начинал кусать внутреннюю часть щеки, чтобы закончить странный поток мыслей. Но помимо внешности, 007 изменился и внутренне. Он стал увереннее и больше не чувствовал дискомфорта рядом с Эллиотом. Больше не дёргался от каждого слова или прикосновения. Иногда подкалывал, а мог и вовсе усмехнуться. Но заметные последствия прихода в этот момент Эллиот лицезрел на одной из посиделок на кухне. Они болтали о какой-то ерунде, о стажёрах в пиццерии, о свадьбе двух админов и внезапному дуэту мафии и владельца казино. Смеясь, Севен подпёр рукой лицо и, смотря на Эллиота сонными глазами, как непризнанную истину, произнёс: — У тебя красивые волосы. Хочешь я заплету тебе косичку? Получив такое предложение, Эллиот сперва даже не понял смысл этой фразы, тупо уставившись на 007, что с мягким взглядом смотрел на него. Или так казалось Эллиоту? Пару раз моргнув, он приоткрыл рот и удивлённо смотрел на мужчину перед собой. Блондин помнит, как сбежал к себе в комнату под предлогом, что ему завтра рано вставать и всё такое, и как зарылся в подушку, крепко зажмурившись, стараясь забыть, что только что увидел и услышал. Но, к сожалению или к счастью, этот вечер надолго отпечатался у него в памяти. Они жили прямо как семья, делили бытовые обязанности, играли с Кулкидом, заботились о нём. Каждое утро начиналось с подбадривающих слов, день проходил в суматохе, а ночью лились откровения. И Эллиот чувствует себя эгоистом, потому что он хочет большего. Он и сам не знает, чего именно, но, может, если они сегодня снова будут сидеть допоздна, и Эллиот вновь заглянет в его глаза, он всё поймёт? Лазанья почти готова, осталось поставить в духовку, и можно отдохнуть. Так он и сделал, запустил таймер и закрыл дверцу, оставляя тесто пропекаться. Эллиот потянулся, разминая руки, и повернулся к дивану, на котором сидел 007 и что-то делал в своём ноутбуке. Снимая с себя фартук, блондин на цыпочках начал подкрадываться к своей ничего не подозревающей жертве. Подойдя достаточно близко к спинке, Эллиот резко схватился за плечи Севена и что-то громко прикрикнул. Эксплоитер дёрнулся, но тут же рассмеялся, подобные выходки от доставщика не были редкостью, но никто не был против. Эллиот обнял руками шею Севена и прижался к нему, вдыхая запах шампуня и булочек с корицей, которые он так любил. — 30 минут и еда готова. — он глянул в ноутбук, который лежал на коленях 007 — Что делаешь? — Да так, ищу дом в который мы с Кулкидом могли бы переехать. — не отрываясь от экрана проговорил Севен. И всё остановилось для Эллиота. Не слышно было ни передачи с телевизора, ни Кулкида, который вновь носился по дому. Замер и сам Эллиот, вцепившись мёртвой хваткой в 007, и даже не осмеливался двинуться. Он забыл об этом условии уже давно, да Спавн, он даже не напоминал ему об этом. И всё же это произошло. Не хочет, не отпустит, не может. — Как думаешь этот сойдёт? -Севен повернулся к Эллиоту, показывая дом, который он выбрал, но увидел лишь пустые и приоткрывшиеся глаза второго. Он прикоснулся к руке блондина, взяв её в свою и с тревожностью заговорил — Ты чего? Эллиот, как от тока, отдёрнул свою руку и, выпрямившись, уставился на Севена. Рот остался приоткрытым, он хотел кричать, метаться, плакать, но слова застревали в горле. Тут уже напрягся 007, он начал было вставать, но его прервали. — Ах, я.. Я тут вспомнил мне нужно в душ. Таймер поставлен, так что.. Ты и сам без меня справишься. Как пуля выскочив из гостиной и поднявшись на второй этаж, Эллиот заперся в ванной, не дожидаясь пока Севен что либо скажет. Он медленно подошёл к раковине и, уперевшись об неё, посмотрел на себя в зеркале. Это была его идея и его условия. Он сам их поставил. И в начале даже был бы рад, если бы Севен добровольно ушёл, лишь бы не видеть его рожу, и вот он уходит. Как он и хотел. Так почему же Эллиот сейчас так зол? Кто он такой, чтобы насильно держать здесь 007, если он сам того не хочет. Подумаешь, полгода, небольшая разница, он оклемается. Как-то же он до этого жил, он просто вернётся в прежнее русло. Без дополнительных счетов, головной боли от приевшейся песни, звонкого смеха красной нечести, милой улыбки, тёплых разговоров. Краем глаза он заметил стакан с тремя зубными щетками, представляя, как он опустеет, внутри всё будто кололо от боли. Почему он решил, что сможет это спокойно принять? Севен натворил дел в этом городе, останься он здесь, его не возьмут ни на одну работу, все будут его пугаться, и в целом жизнь никак не изменится. Так что логично, что он переедет подальше отсюда, подальше от Эллиота. И вряд ли они больше увидятся. Эта мысль давала под дых больнее всего, так сильно, что дышать было тяжело.       Вся последующая неделя прошла будто в замедленной съёмке. Разговоры с риэлторами, сборы, долгие пропажи Севена и его приход только ближе к десяти. Будто часы, отбивающие скорый отъезд 007 далеко и надолго. Таймер, что бил по вискам и грудной клетке Эллиота. Он старался вести себя как обычно, играл с Кулкидом, готовил вместе с Севеном, оставался на ночные чаепития. Но на третьем дне он сдался, перестал игнорировать факт приближающегося одиночества и сразу после работы уходил к себе, проваливаясь в сон. Севен хотел с ним поговорить, но тот, как упёртый баран, игнорировал его, отнекивался и закрывался у себя. Все их разговоры были короткими и неловкими. В особенности для Севена. Может, он и не любил лезть не в своё дело, и часто не замечал очевидного, но тупым он точно не был. Не заметить странное поведение владельца дома было невозможно. В глубине души он понимал, что это из-за него, но собственная неуверенность не позволяла сделать точный вывод, списывая на усталость блондина. Но бесконечно прикрываться усталостью невозможно, и рано или поздно эта теория пойдём по швам после лишь одного момента, когда Эллиот вдруг схватит его на пороге и в немой мольбе, будет просить не уходить. Попросит взглядом, руками, но ни как не скажет прямо. Просто отпустит, желая хорошего дня. Будто день будет хорошим после этого. Не хотелось его допытывать, особенно после отношений, которые они наладили, но по-другому 007 не может. Потому что если так продолжится, он сойдёт с ума.       Он снова вернулся поздно, в этот раз он лично ездил в соседний город, чтобы воочию увидеть этот дом. На часах стрелки отбивали двенадцатый час, и лишь один из трёх жителей дома спал сейчас на диване, тихо посасывая и прижимая к себе плюшевого динозавра. Дверь хлопнула, и Севен зашёл внутрь. На кухне под тусклым светом стоял Эллиот и пускал дым в открытое окно. Хах, как давно он не курил. Наверное, со времён студенческой жизни. Отвратные были времена. Прям как сейчас. — Как всегда поздно. — тихо сказал Эллиот, чтобы не разбудить Кулкида, приближающимся шагам. Севен напрягся, сам не знает от чего. Может от внешнего вида блондина, может от его реакции,но ему стало не по себе. — Что с тобой? — обеспокоенно произнёс 007, подходя ближе, их плечи соприкоснулись. Курящий дёрнулся и всё же не отодвинулся. — А что со мной? — с напускным равнодушием отозвался Эллиот, выпуская дым в окно. Луна освещала профиль его лица. Такого красивого, но слишком мучительного, для кого то вроде Эллиота. — Ты в последнее время… Напряженный. — Севен суетливо подбирал слова, внешне оставаясь спокойным. Повисла тяжелая тишина, которую можно было собирать ложками. За окном проезжали машины, шумели колеса, свет мелькал у магистрали. — Очень наблюдательный вывод. — сказал Эллиот, усмехнувшись, пряча за этим горечь. — Мы же… уедем скоро. Ты из-за этого переживаешь? — осторожно предположил 007, коснувшись его предплечья. Эллиот вздрогнул, крепко сжимая челюсти, его глаза вспыхнули чем-то опасным и взволнованным, невыразимым словами, он отстранился. — Почему это волнует тебя так сильно? — не отступал 007, в голосе слышалось отчётливое, ярое замешательство, смешанное с… издёвкой? Словно он подтрунивал его? Может, это и не так, но блондин не может услышать что-то другое. Эллиот выкинул сигарету в окно. Он потерял контроль над той хладнокровной стеной, которую выстраивал. Потерял самообладание. — Волнует! — выкрикнул он, тут же закрыв рот и пошатнувшись. Ладони крепко сжимали подоконник до побелевших костяшек. В следующих словах, сказанных почти шёпотом, пробивалось искреннее отчаяние и признание, вывернутое из глубин души: — Это было моё худшее решение. Когда волна схлынула, он медленно поднял голову, в опустошенном взгляде читалось облегчение, что правда стала явью, но и пронзительный стыд за слабость. — Худшее решение? — повторил Севен, словно эхо, его брови свелись к переносице, и уловил ели слышимую правду, которую так пытались скрыть. Эллиот опустил руки, и усталыми глазами посмотрел на 007. — Позволить вам уехать. Эллиот отвёл взгляд, не желая смотреть на реакцию собеседника. Или, может, просто не хотел показывать ещё большую слабость. С души упал камень,после откровения, точно балласт, но боль так и не прошла, лишь затупилась под взглядом объекта проблем. И оба молчали, никто не решался разбавлять гнетущую тишину, прямо как в тот раз. На глазах выступили слёзы от собственной беспомощности, по кухне раздались тихие всхлипы. Почему бы и нет? Хоть сейчас он может разреветься, даже если при нём. Даже если произойдёт нечто подобное. Его лицо схватили и притянули к себе, чужие губы с силой впились в губы Эллиота, но с такой нежностью, будто всю жизнь готовились к этому. От неожиданности Эллиот приоткрыл рот, делая поцелуй более глубоким и чувственным. Напряжение как рукой снесло, уступая место расслаблению, да такому, что ноги стали ватными и ели как держали на месте, грозясь совсем исчезнуть землю и свалиться. Севен продолжал целовать, прикрыв глаза, настойчиво, прямо. И Эллиот принял, ответил на этот поцелуй с такой же силой и напором, даже сильнее прежнего. Солёная вода продолжала литься, попадая в рот, отчего и без того сбитое дыхание совсем прекращалось. Но было плевать и на слёзы, и на нехватку воздуха. Эллиот проигнорирует это всё, лишь бы остаться в этом мгновении. Пальцы Севена нежно поглаживали его кожу, вытирая слёзы, и насколько это было ласково, настолько хотелось отплатить тем же. Но к его сожалению. они отстранились, глубоко дыша и смотря на друг друга, вновь не решались сказать что либо. 007 крепко обнял его, тихо шепча: — Я искал дом, только потому что не хотел обременять тебя ещё больше. Желания уезжать отсюда я не имел и никогда не буду иметь. И вот, стоя в тишине, но уже не такой напряжённой, один признавался, а второй, из-за которого всё это и началось, лишь прижимался к родному телу, которого не хотел отпускать. Стоит ли ещё что-нибудь говорить? Севен гладил Эллиота по спине, на что другой вжался в его плечо, пряча в них слёзы. 007 взял его одной рукой, их взгляды встретились, один из которых надолго застрял на чужих губах. Эллиоту хотелось ещё и оба это понимали. Их лица начали сближаться. — А папы целуются! — внезапно выкрикнул Кулкид из-за дивана показывая на них пальцем. Двое мужчин переглянулись и тихо рассмеялись.

***

Солнечный свет пробирался сквозь шторы, будя единственного жителя комнаты. Эллиот сонно перевернулся на другой бок, смотря на пустующее место. Улыбка появилась на лице от осознания, что скоро он не будет просыпаться один. Сегодня пятница, ещё и начало отпуска Эллиота, ещё и Севен переезжает к нему в комнату, так что настроение лучше некуда. И на протяжении дня оно всё росло, и когда его мягко поцеловали в лоб, стоило ему спуститься на первый, и когда Кулкид напросился в парк, и когда они с Севеном гуляли по аллее, держась за руки. Касания больше не были такими неловкими, а слова любви были уверенными и без страха. Никуда он не уехал, отменил всё, это не могло не радовать. Теперь они официально живут вместе, даже документы подписали. С родителями знакомить пока рано, всё же его выбор не поймут, но это дело времени. Куда более важно, что всё правда наладилось. И даже лучше. Эллиот теперь точно понимает, чего он хочет, и что стопроцентно может получить. Севен оказался намного милее, как только они утвердили статус пары, что ещё больше подогревало желание блондина. И он его воплотит в явь.       Они укладывали Кулкида спать, комнаты пока нет, так что красная нечисть всё ещё спит в гостиной, но уже не боится делать это без своего папы. Севен погладил его по голове и обнял, желая спокойной ночи. Услышав точно такое же пожелание в ответ, мужчины направились в комнату Эллиота, в новое для 007 место. Было странно и необычно вот так заходить на ранее недоступную территорию, но, наплевав на это, Севен, глубоко вздохнув, следовал за Эллиотом, приближающимся к своей спальне. Он не знал как себя вести, пусть и сам так сказать заварил всю эту историю. И его одним рывком за воротник тут же затащили в комнату, прижав к двери. Севен успел только пискнуть, как Эллиот жадно впился в его губы, не упуская момента просунуть через зубы язык. Он прикусывал нижнюю губу, заставляя второго вздыхать, раскрывая рот ещё больше. Если бы мог, то, наверное, съел его живьём, не оставив ни кусочка. Но на такую прерогативу он не согласен. Скользя руками по рубашке Севена, Эллиот прощупывал его грудь, задержавшись на ней, а потом переходил на спину, пальцем ведя вверх-вниз от шеи до поясницы. Столько времени, столько чувств, и всё окупилось. Севен, не ожидавший такого, мог лишь отвечать на поцелуй, положив руки на талию блондину. Брови были сведены к переносице, а глаза закрыты, чтобы всеми красками можно было ощутить этот момент. Оторвавшись наконец от Севена, Эллиот прильнул к шее папаши, буквально впиваясь, как пиявка, слегка покусывая кожу. Севен издал тихий стон, который так хотел услышать Эллиот. Он был для него как мёд, сладкий и такой манящий, как и сам владелец. — Эл.. - всё так же тихо проговорил Севен, привлекая к себе внимание и заставляя провокатора отстраниться, чему тот был не рад. Но вид раскрасневшегося и запыхавшегося с чуть приоткрытым ртом 007 ему непристойно нравился. Интересно, что все выборы в жизни вели к тому, чтобы сейчас наслаждаться стонами бывшего врага, пока его приёмный сын спокойно спит в гостиной. Эллиот хихикнул, чем крайне озадачил Севена. От его реакции стало ещё смешнее, и всё же он продолжил, взяв его ладонь в свою. — Пойдём. Эллиот повёл его к кровати. Приблизившись достаточно близко к ней, он повалил Севена на подушки, нависая над ним. Наблюдая сверху, Эллиот представлял, как избавиться от этих дурацких очков, желательно, если при этом одежда тоже исчезнет. Ну так, оптом. Он сел на него, несильно придавив своим весом, и начал осыпать шею лёгкими поцелуями, попутно расстёгивая пуговицы с рубашки Севена и опускаясь всё ниже. Каждое его действие словно оттачивалось годами ради этого момента нежности и тепла, и Эллиот гордится, что может подарить эти мгновения Севену. Закончив со всеми, он отдёрнул концы в разные стороны, представляя тело Севена во всей его, мать, красе. Будет ли он жалеть о том, что собирается приласкать его? Вот уж нет. Эллиот наклонился ниже к распаханной груди и почти невесомо дотронулся языком к одному из сосков. Он поднял глаза на Севена, желая увидеть его реакцию. Тот будто с замиранием сердца смотрел на него, глаза глупо моргали, не веря в происходящее. Эллиот улыбнулся и полностью взял сосок в рот, обводя языком ареол. Севен застонал, прикрыв рот рукой, и Эллиот будет дуться на Кулкида, что его драгоценный сон прерывает блондина от наслаждения таких сладких звуков. Отлипнув от одного, он перешёл к другому с такими же движениями, но поместив одну ладонь на грудь, массируя её. Грудь Севена высоко поднималась, и было слышно его тяжёлое дыхание. Как жаль, что ему приходится сдерживаться. Закончив, Эллиот с причмокивающим звуком отпустил набухший от внимания сосок и вновь прильнул к губам. Так хорошо, как сейчас, Эллиот не чувствовал себя никогда, и он хотел подарить это чувство и 007. Да хоть всего себя готов был отдать, настолько сейчас он его любит. От мыслей его прервала внезапно появившаяся выпуклость между ног. Ещё бы она не появилась от его-то действий. Эллиот отстранился от губ, опускаясь ниже к джинсам. Он ловко справился с ремнём, откидывая джинсы куда-то на пол, оставляя только боксеры. Севен наблюдал за этим с замиранием сердца, ему было неловко за своё положение, но и не имел ничего против, ожидая, пока Эллиот предпримет что-нибудь. Но Эллиот не спешил прощаться и с боксерами, специально сначала двигаясь взад-вперёд для пущего эффекта. И только после протяжного стона он поднял глаза с победной улыбкой. — Блять, Эл.. — прерывисто с мольбой проскулил Севен — Не мучай прошу. — Что-то ты так не думал, пока мучал меня этот год. — усмехаясь, Эллиот принялся расстёгивать собственный ремень, встречаясь с почему-то напуганным взглядом — Ты же не думал, что всё вкусное достанется тебе верно? Отбросив штаны туда же, где были джинсы, Эллиот наконец-то приспустил чужие боксеры, позволяя члену встать в полный рост. Он даже присвистнул от его размеров, желая поскорей прикоснуться к желанному. Сначала водил рукой вверх-вниз, размазывая предэякулят по всей длине, постепенно прибавляя темп. Под этими ласками Севен буквально таял, прикрыв глаза. Его руки сжимали простынь, а голова откинулась назад, и так было ясно, что он был на пределе, но Эллиот обидится на самого себя, если не сделает то, что хотел. Он остановил свою руку, убирая ладонь с возбуждённого члена. Севен открыл глаза, гадая, почему тот остановился, и только через пару секунд понял, что задумал Эллиот. Без предупреждения, как-то незаметно избавившись от своего низа, полностью и резко насадился на 007, выдавив из себя стон боли, смешанный с похотью. На глазах выступили слёзки, а тело покрылось мелкой дрожью от ощущений. — Тебе не обязательно..- его громко прервали, моментально снизив голос. — Нет! Дай привыкнуть. Было узко, ужасно узко. Эллиот хватал ртом воздух, стараясь привыкнуть. Хотелось доставить удовольствие и себе, и Севену, но он явно переоценил свои возможности, оставалось только ёрзать на месте, ища более удобную точку. Его руку, которая упиралась в грудь Севену, взяли и поднесли к губам, побуждая голову Эллиота подняться и посмотреть вперёд. Севен аккуратно целовал костяшки пальцев, будто пытаясь облегчить боль. Эллиот не сдержался, чтобы не наклониться и не поцеловать его шею, шепча на ухо слова любви. Кто из них в этот момент сходил с ума больше, Эллиот от чрезмерной нежности или Севен от такого сюрприза? Наверное, оба. Перед тем как снова встать, Эллиот поцеловал мочку уха, возвращаясь в прежнее положение, и медленно начал двигаться, растягивая себя. С каждым новым толчком темп становился быстрее. Руки Севена легли ему на бёдра, придерживая его, и теперь он двигался в такт ему. Слабо, боясь сделать ему больно. Опять Эллиот брал контроль над всей ситуацией, чувствуя, что скоро упадёт без сил. Сделав последний толчок, Севен кончил внутрь, а вместе с ним и Эллиот, заполняя комнату тихими стонами. — Люблю.. — последнее, что проговорил Эл, прежде чем упасть на кровать. Он устало улёгся на Севена, расположившись у него на груди. Его обхватили руками, крепко прижимая к себе. Руками Севен зарылся в его волосы, пропуская сквозь пальцы жёлтые локоны.Тяжело дыша и переводя дух, они лежали в обнимку, слушая сердцебиение друг друга. — Эллиот, надо бы в ванну сходить. На что сам Эллиот лениво махнул рукой, переворачиваясь на бок и укрывая их одеялом, которое, наверное, точно было грязное. Плевать, потом с этим разберётся. — Завтра. Я не хочу сейчас. Останемся здесь. Прижавшись Севену в ключицу, Эллиот начинает засыпать, чувствуя как его гладят по спине, а после целуют в макушку. — Как скажешь, любовь моя.