Gold sun, grey sky

      Хенджин лег в ванну и уперся затылком в бортик.       Он весь день рисовал картины для новой коллекции и в очередной раз довел себя до боли в шее и слезящихся глаз. Если бы не дикая усталость вкупе с нервным тремором, он бы так и продолжил сидеть перед мольбертом. Никакой ванны. Никакого сна. И уж точно никакого сна в ванной, чего он сейчас так отчаянно пытался избежать.       Ароматные масла успокаивали, а горячая вода расслабляла настолько, что держать глаза открытыми казалось непосильной задачей. Хенджин зажмурился и погрузился в свои мысли. Там образы будущих картин тянулись и извивались, плавно перетекали один в другой и смешивались. Так туманно и гипнотически. Точно узоры из дыма или таинственные фигуры в каминном пламени.       Хенджин шумно выдохнул и опустился ниже. В сознании его удерживал только мерный звук капель из подтекающего крана.       Кап. Кап. Кап.       Боже, как же он заебался… Тянущая боль в шее, общее напряжение, спутанные мысли и переутомление не дали ему сразу заметить неладное.       И потому прикосновение к бедру оказалось для него настолько внезапным, что он вздрогнул и в панике распахнул глаза. Вода, в которой он сидел, успела превратиться в черную жижу, по консистенции напоминающую мазут, и опасно колыхнулась, грозясь вылиться через край.       А дальше появились липкие пальцы. Они схватили Хенджина за талию, сжали почти до боли и без лишних церемоний утянули на дно.       Хенджин не успел вдохнуть. Он пинался и изгибался, царапал короткими ногтями по стенкам, но никак не мог за них зацепиться. Оставалось только отбиваться и мысленно кричать — если бы он открыл рот, то точно наглотался бы этой вязкой субстанции.       А потом его тело сковало страхом смерти. Перед глазами у него стремительно проносилась вся жизнь, и в голове, точно сирена, звучала одна единственная мысль — он умрет. Прямо сейчас. Мышцы вспыхнули болью, а отчаявшееся сердце разогналось до сумасшедшего ритма, било в грудную клетку и заставляло кровь шумно пульсировать в ушах.       Только в момент полной безысходности, когда он практически перестал сопротивляться, его вдруг осторожно вытолкнули из воды.       Первый же вдох оборвался удушающим кашлем. Хенджин на ощупь ухватился за чужие плечи, пока теплые руки заботливо убирали с его лица волосы и вытирали с щек влагу.       — Хенджин~а, ты же не слишком испугался, да? — этот низкий насмешливый голос был равносилен плевку в душу.       — Издеваешься? — жмурясь, прохрипел Хенджин.       — Я соскучился… Думал, ты заметишь меня раньше. Ну давай, открой глаза, — мокрые губы скользнули по скуле и остановились рядом с ухом, — если я извинюсь, поцелуешь меня?       Тело Хенджина все еще трясло от смеси адреналина и злости, и чтобы хоть немного заземлиться, он плотнее сжал пальцы.       — Ликс, ты сейчас почти добил мне остатки нервов…       — Все хорошо, они восстановятся, — мягко прозвучало в ответ, — так что? Простишь меня, м? — и, пресекая дальнейшие возмущения: — Окей, это была неудачная шутка, я осознал свою вину.       Феликс опустился на его бедра и прижался к груди. Такой навязчивый и тактильный.       Хенджин сейчас испытывал настолько сильную ярость, что только смутное понимание демонической сути удерживало его от потока бессмысленных ругательств.       Даже если он сто раз скажет Феликсу приходить через дверь, тот все равно продолжит выползать из зеркал, материализоваться в тенях или проникать через воду, просто потому что ему так нравится. А обижаться в отместку — будет самым глупым решением, которое Хенджин вздумает принять, потому что сам же соскучится первым.       — Я серьезно, предупреждай заранее, — отозвался он, моргая и пытаясь разглядеть Феликса сквозь пелену, — пожалуйста.       — Обязательно, — искренность в его голосе если и была, то явно не настоящая. Этому ласковому тону нельзя было доверять       — Я думал, что умру.       — Ты же знаешь, я бы никогда не убил тебя, — Феликс притерся к его щеке и моргнул — мокрые ресницы защекотали кожу.       — Ага, знать бы еще, что это был ты, — шмыгнув носом, Хенджин откинулся на бортик ванны. И как он докатился до такого?       Феликс меж тем отстранился и сдвинул брови. Глаза у него сейчас были такими темными, что больше напоминали черные дыры, затягивающие и опасные, но это странным образом успокаивало.       — Джинни, если еще хоть один демон посмеет подойти к тебе, ты только скажи — я отправлю его так глубоко в ад, что он не вернется. Обещаю.       — А на тебя это распространяется? — с усмешкой спросил Хенджин.       — Я же сказал «еще хоть один», мое присутствие рядом с тобой не обсуждается.       Хенджин вздохнул. И смешно и грустно. Феликс всегда был где-то рядом — пас его, чтобы первым прийти на зов, если он все же решит продать душу. И сколько бы раз Хенджин не повторял, что не расстанется с ней до самой смерти, рой демонов, ежедневно преследовавших его, не спешил редеть.       Но этого стоило ожидать. Для них на нем словно висела яркая вывеска «добро пожаловать» — что-то типа побочки от сделки. Ведь если человек однажды поддался соблазну и при этом сохранил свою душу, вероятность, что в следующий раз он заложит уже ее, была слишком высока.       Хенджин помнил свою первую встречу с демонами так четко, будто она состоялась всего час назад. На деле же прошло уже четыре года, за которые он успел получить, что хотел, и потерять то, с чем расставаться не планировал. Например, спокойствие. Или умиротворение. Радость от жизни, да и, в принципе, желание жить…       Никто не предупреждал его, что последует за сделкой. И никто не говорил, насколько горьким может оказаться осуществление собственной мечты.       — Ты все еще напуган? — произнес Феликс, поглаживая его затылок. — Хочешь, я тебя утешу?       — Нет, — Хенджин покачал головой, — просто задумался.       — О чем?       — Не важно, — Феликсу не нужно было знать, у него и без того хватало поводов предложить Хенджину новую сделку, — зачем ты пришел?       — Говорю же, соскучился. Хотел провести с тобой время. А ты? Скучал по мне?       «Безумно» — пронеслось в мыслях Хенджина.       Несмотря на все, что Феликс уже успел сделать, он чувствовал удовлетворение от его прихода. Какой-то особый вид наслаждения при виде коварного демона, который сладко улыбался ему, ерзал на его коленях и дарил теплые объятия, хотя вместо этого мог запросто убить. Просто так, от скуки. И тот факт, что они оба это понимали, добавлял трагедии комедийные нотки.       — В перерывах между работой. Знаешь, я вообще-то устаю.       Феликс фыркнул.       — Все могло бы стать куда проще.       Куда уж еще? Хенджин и так забил на краски. Раньше он тщательно следил за тем, что написано на этикетках, но в последний год смирился и начал рисовать не обращая на них внимания. Это, кстати, и дало ему ту сумасшедшую известность, ради которой он изначально ступил на скользкий путь. «Более легкий» — как ему обещали.       Покупатели и инвесторы оказались в восторге от цветового месива, которое в черно-белом фильтре превращалось в сложные картины с множеством скрытых деталей. Так что да — в какой-то степени, это было легко.       — Перестань, — отмахнулся он, — лучше иди сюда.       Феликс послушно прильнул к нему. Его горячие руки скользнули вверх по груди Хенджина, оставляя за собой липкие черные разводы.       — Что это? — Хенджин поморщился, разглядывая, как Феликс уделывает его еще больше.       — Не знаю.       — Ты притащил это из ада?       — Оно само притащилось, — пальцы Феликса добрались до его шеи и коснулись подбородка, — хочешь попробовать?       — Не особо.       Феликс усмехнулся, а потом поднял вторую руку и, хитро поглядывая на Хенджина, обхватил губами указательный палец.       — Ну и как? — с сомнением спросил Хенджин.       — Попробуешь, когда поцелуешь меня.       Феликс принялся вылизывать собственные пальцы, причмокивая и периодически показывая свой почерневший язык. Его губы посинели, а веки дрожа прикрылись.       — Я точно не буду целовать тебя.       Феликс хрипло рассмеялся и лег на него.       — Попробуй.       — Фу, нет.       Если Феликс, будучи демоном, мог есть все подряд, то Хенджину явно не стоило делать этого. Он отвернулся, но цепкие пальцы Феликса сжали его подбородок и дернули обратно.       — Скажи, в чем мне выгода тебя травить? Мне нравится, что ты живой.       — Откуда я знаю? Может, ты хочешь сделать это, чтобы на последнем издыхании я согласился на твою сделку?       — Обещаю, это не так, — голос Феликса стал выше и таким сладким-сладким, что Хенджин на секунду ослабил бдительность. Зря. Феликс в тот же момент потянул его на себя и таки получил свой поцелуй.       Хенджин сжал губы, не пуская внутрь грязный язык, но Феликс не сдавался и тихо посмеивался — явно что-то запланировал. Хенджин зажмурился и попытался оттолкнуть его, вот только силы у Феликса было предостаточно. Одной своей рукой он пригвоздил Хенджина к бортику ванны, а второй нырнул в эту жидкость, куда-то в район бедер, и…       — Блять!       …сжал его полувставший член.       Хенджин глотнул воздух ртом, прекрасно понимая, что за этим последует — Феликс не упустит возможность углубить поцелуй.       На вкус он оказался чуть сладковатым — точно разобрать было тяжело, жжение заглушало все остальные ощущения. Рот Хенджина горел, точно он съел что-то очень острое, но боли при этом не было. Сначала онемение, а потом… Это было подобно электрическому разряду, прошедшему сквозь тело — словно крошечные иголки вонзились в него и заставили все чувства вспыхнуть.       Он попытался вырваться, но Феликс плотнее вдавил его в гладкую поверхность и медленно провел ладонью по коже. Возбуждение стегануло Хенджина точно хлыст.       — Афродизиак? — выдохнул он, пытаясь сфокусироваться на Феликсе.       — Возможно… Я правда не знал, пока сам не попробовал, — ответил Феликс, — насчет побочек тоже не скажу, но, думаю, если они и есть, ты сможешь избавиться от них молитвами. Или же…       — Не говори этого, — перебил Хенджин.       — Почему? Это бы решило все твои проблемы, — Феликс замер в сантиметре от его губ и склонил голову вбок, — Джинни, ты почувствуешь разницу. Мы могли бы заключить сделку, обещаю, условия не будут жесткими.       Хенджин закусил губу и опустил взгляд. Где-то он уже слышал подобное. Может, когда ему сказали, что он может сам устанавливать правила?       — Что ты даешь в обмен? — четыре года назад спросил демон. Не Феликс.       — Кроме моей жизни, моего тела и моей души — бери, что хочешь.       Демон тогда рассмеялся, но все равно принял его предложение.       С тех пор Хенджин перестал видеть цвета. Исключением были лишь демонические глаза — они вспыхивали золотом каждый раз, когда демоны заглядывались на его душу.       — Хенджин~а, ты художник с ахроматопсией, это, должно быть, так ужасно, — продолжил меж тем Феликс, — позволь мне избавить тебя от этого.       Хенджин сделал глубокий вдох и перехватил руку, продолжающую сбивать его с мысли. В таких предложениях всегда был подвох.       — Ослепишь меня окончательно?       — Ни в коем случае, — зубы Феликса сомкнулись на мочке его уха и сжали кожу. Но не до боли, а до приятных холодящих мурашек. — Я верну тебе цвета, твое зрение станет лучше, чем было.       — В обмен на?.. — чисто ради приличия спросил Хенджин. Он и так знал ответ.       — На твою душу, — Феликс коснулся его шеи губами, — но не бойся, я дам тебе время. Десять лет. А если мало, могу даже одиннадцать. Все зависит от тебя.       Какая поразительная щедрость. Хенджин мотнул головой.       — Нет.       — Но тебе больше нечего предложить.       — Поэтому я не предлагаю, — Феликс цокнул и на секунду поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядами. Хенджин вздрогнул от всепоглощающего желания, заполнившего его глаза. — Делай уже то, зачем пришел.       — Ты такой забавный, когда пытаешься сдерживаться. Не жалеешь, что создал себе такой образ?       — Жалею, что ты не суккуб.       Феликс ухмыльнулся и высунул кончик языка, дразня его еще больше.       — Скажу по секрету — суккубы на деле болтают еще больше. Но тебе ведь нравится это. Мой голос успокаивает тебя и…       — Не сейчас, — Хенджин тяжело сглотнул, — из-за твоего дурацкого афродизиака у меня в глазах темнеет.       Его и без того угробленное зрение начало плыть, а дышать с каждой секундой становилось все тяжелее. Не помогало и то, что Феликс терся о его твердый член — это еще больше путало мысли, но Хенджин не знал, был ли у него какой-нибудь коварный план на этот вечер, поэтому из последних сил старался держать концентрацию.       — Тогда нам стоит поторопиться.       Феликс еще раз оглядел его лицо. Черные глаза сверкнули голодом, после чего он чуть ли не кинулся Хенджина с поцелуем. И Хенджин еле поспевал за тем, как он кусал его губы и посасывал его язык, как цеплялся пальцами за его плечи и прижимался бедрами.       Грязная вода брызнула на пол из-за их неосторожных действий, но Хенджину стало все равно. Наслаждаясь жаром кожи Феликса, он провел ладонью по его пояснице и опустился ниже.       — Давай, — прошептал Феликс, — я сейчас сойду с ума от этой херни.       — Никто не заставлял тебя пробовать, — ответил Хенджин, как будто его самого не вело так же сильно — одни только поцелуи заставляли пальцы на его ногах поджиматься, а член пульсировать так, что Феликс точно мог почувствовать это своим прессом.       — Ты совсем мазохист.       — Нет, это всего лишь месть тебе.       И вопреки своим словам, Хенджин наконец коснулся его сжатого колечка мышц. Реакция не заставила себя ждать — бедра Феликса дрогнули, а сам он тихо проскулил на ухо Хенджину:       — Отомсти потом, пожалуйста… Как там говорилось, про холодную месть…       — Мне больше нравится мгновенная карма.       — Хенджин, ну пожалуйста!       Продолжать бессмысленный разговор не хотелось никому. Хенджин проник в него одним пальцем, а Феликс впился зубами ему в шею — наверняка оставит после себя столько следов, что знакомые Хенджина снова решат, будто он не выходил на связь, потому что подвергался ужасным пыткам.       Но сейчас он и правда ощущал себя так, будто его пытают. Феликс над ним был таким жаждущим, так сжимался и постанывал, что Хенджин терял последние крупицы терпения.       — Не надо много, давай второй… — Феликс широко облизнул его шею и изогнулся, предоставляя ему больше доступа.       Хенджин глубоко протолкнул в него два пальца. Если бы его руки не покрывал афродизиак, и если бы Феликс не был демоном, возможно, это было бы неприятно, но Феликс так вскинулся в ответ и так жарко выдохнул, что все сомнения Хенджина улетучились.       Он согнул пальцы, попадая точно в простату, и горячее тело Феликса рухнуло ему на грудь.       — Еще… — протянул Феликс, извиваясь как змея и поддаваясь уже самостоятельно.       Хенджин никогда не видел никого прекраснее. И у него никогда не получалось нарисовать Феликса. Статичное изображение попросту не передавало ту страсть, которой светилось каждое его движение, а это было неотъемлемой частью его образа.       Капля пота стекла по виску Хенджина. По венам точно струился жидкий огонь, а воздуха катастрофически не хватало. Феликсу же явно не хватало терпения. Он оттолкнулся от Хенджина и окинул его мутным взглядом.       — Я правда готов, — его голос дрожал, но в действиях чувствовалась уверенность, — и если ты не дашь мне что-нибудь существеннее пальцев, то, отвечаю, я…       Хенджин без лишних слов обхватил его талию и поддался бедрами вверх. Головка его члена коснулась Феликса между ягодиц, от чего они оба на секунду замерли.       А потом Феликс, сопротивляясь захвату, начал медленно опускаться.       Хенджин закусил губу и выгнулся. Он уже был болезненно твердым и чувствительным, так что это практически не приносило облегчения. Скольжение казалось слишком медленным и слишком интенсивным — настолько, что на глазах у Хенджина выступили слезы.       Феликс склонился и прижался к его губам своими. Это нельзя было назвать поцелуем. Они просто касались друг друга и разделяли дыхание, но Хенджин и не думал, что сейчас смог бы сделать что-то большее. Каждый раз с Феликсом был как первый и уходил далеко за пределы воспоминаний и фантазий.       Феликс крутанул бедрами, создавая еще больше трения, и наконец уселся полностью — узкий и ошеломляющий.       — Черт… — Хенджин почувствовал себя одержимым, абсолютно пустым и одновременно переполненным — ощущения, усиленные афродизиаком, захватили его тело, грозясь вот-вот пролиться наружу. Он зажмурился, позволяя себе окончательно раствориться в жаре Феликса.       Всего было так много, что становилось дурно. Ему срочно требовалась передышка — он не знал, что будет делать, если Феликс начнет двигаться, поэтому крепко сжал его бедра, заставляя замереть.       Хриплый, умоляющий стон Феликса стал последней каплей. Хенджин двинулся вперед и поймал губами еще один.       В голове высветилось только одно слово — хочу. И он не знал, чего конкретно, но вряд ли простого физического удовлетворения. Оно казалось слишком незначительным. Ему хотелось Феликса целиком. Хотелось забраться ему под кожу и слиться с ним в одно целое. Чтобы дыхание одного поддерживало жизнь в другом, чтобы касания умножались на два, а мысли объединялись и приобретали объем.       «Я буду думать о том же, о чем и ты. Желать того же, гореть тем же. Никаких получать и отдавать — потому что это станет бессмысленным и невозможным».       Такая сильная связь…       Возможно, у афродизиака все же были побочные эффекты, и, возможно, потеря рассудка — один из них.       У Феликса, судя по его безумному взгляду, крыша съезжала не меньше.       — Я хочу, чтобы ты был моим, — сквозь зубы выдавил он.       — Я уже твой.       — Не так, — Хенджин на это лишь сильнее сдавил его бедра, — просто скажи «да». Ты ведь почти сказал в тот раз.       — Ты выбрал ужасный момент…       Реальность полоснула Хенджина точно нож. Их истинные желания явно не совпадали. И, серьезно, если Феликс надеялся, что афродизиак ему поможет, то… Это вполне могло стать правдой.       Хенджин знал, что демонам не нужен был контекст. Если правильно расставить ловушки в разговоре, одно слово запросто могло оказаться соглашением на контракт, даже когда не подразумевало ничего подобного.       — Пожалуйста, — Феликс всхлипнул и уткнулся ему в грудь, — Хенджин~а, я так сильно хочу этого, ты не представляешь…       Черт. Если он не перестанет, Хенджин точно сорвется. Потому что так было каждый раз — Феликс звал и умолял, торговался и пытался уговорить его, и Хенджин, по осколкам собирая свою силу воли, в самый последний момент успевал отказать. Но это всегда был риск. Что, если когда-нибудь он действительно скажет «да»? Никого не будет волновать, осознанно это было или нет, Феликс просто уничтожит его.       А сейчас, когда его эмоции были выкручены на максимум…       — Хенджин, Джинни! — острые ногти Феликса до боли вонзились в плечо. — Я почти чувствую твой вкус…       Он поднял голову, и Хенджин сдавленно простонал. И нет, не из-за долгожданного скольжения, и не из-за того, как Феликс сжался. Да даже не из-за обманчиво ласковых пальцев, которые сомкнулись на его шее.       Из золотых глаз Феликса текли слезы. Такие чистые и блестящие, они выдавали все его желание, всю беспомощную ярость, которая копилась в нем так долго, что теперь хлынула через край.       — Я так хочу этого… Если бы ты только отдал мне себя… Я бы вытянул твою душу целиком и сожрал бы прямо так, сидя на твоём члене, — дикий смех, на который он прервался, вибрацией отскочил от стен, — или… Нет-нет, подожди… Лучше было бы выпить ее медленно… О, я почти чувствую, чувствую! Она такая сладкая, Хенджин!       Хенджин схватил его за волосы и с силой дернул.       — Ликс!       Бесполезно.       — Вся моя жизнь в тебе, — Феликс наклонился, плотнее сдавливая его шею, — ты полюбишь меня и сделаешь все, что я скажу. Будешь ненавидеть меня, но все равно пойдешь до конца…       Чтобы хоть на секунду прервать этот безумный монолог, Хенджин подался вперёд и утянул Феликса в глубокий жадный поцелуй.       Его губы уже горели от укусов и давления, но это было лучше, чем смотреть в золотые глаза, наполненные злобой и эйфорией одновременно.       Ирония заключалась лишь в том, что Феликс говорил правду — Хенджин влюблялся.       Это начиналось так красиво. Тихие вечера в его квартире, когда они откровенничали друг с другом, шумные выставки в галереях, когда Феликс незримо присутствовал рядом, теплые объятия и нежный шепот, улыбки и касания — воспоминания калейдоскопом мелькали в мыслях Хенджина и разрывали его изнутри. Тогда он ещё не знал, что демоны не влюбляются в людей.       Теперь же это было понятно, но он все равно сидел в остывающей воде, сходил с ума от возбуждения и задыхался в поцелуях.       И он так старался уберечь свою душу, что напрочь забыл о сердце.       А Феликс… Феликс точно знал, как добиться своего. Прямо говорить о своих намерениях он стал совсем недавно, у Хенджина просто не было времени привыкнуть.       — Хенджин, — тихо позвал Феликс.       Его идеальные, почти женственные черты лица исказились и зарябили. Он терял контроль над собой. Хенджин ни разу не видел его истинную форму, но ему все равно стало страшно.       Не зная, что еще сделать, он опустил руку, зачерпнул ладонью неведомую жидкость и плеснул Феликсу в лицо.       — Блять… — Феликс быстро-быстро заморгал. Черные струйки потекли с кончиков его чёлки прямо ему в глаза.       — Ты со мной? — спросил Хенджин. Его сознание снова начинало ускользать, но он все равно пытался собраться. Он позволит себе расслабиться позже. Как только убедится, что Феликс надел привычную маску «хорошего» демона.       — Да… — чуть помедлив ответил Феликс. Прошептав что-то про чертов афродизиак, он вытер с лица капли и шмыгнул носом. — Я напугал тебя?       Елейные нотки вернулись в его голос, а из глаз исчезло все золото. Хенджин фыркнул.       — Просто дай мне кончить и уходи.       Феликс усмехнулся.       — Это то, чего ты на самом деле хочешь?       — Это не сделка.       — Мой вопрос был не про это.       Блять, даже так он умудрялся загнать в угол. Потому что, конечно, Хенджин на самом деле хотел не этого. Какая-то его часть яростно желала, чтобы Феликс остался, помог ему привести себя в порядок, отвел в кровать, не давая смотреть в сторону недописанной картины, а потом тихонько перебирал его волосы, обнимал и шептал что-то приятное. Без лишнего подтекста.       — Именно.       — Я пересек черту, — Феликс понимающе кивнул, — но это ничего не изменит. Как только я уйду, ты начнёшь скучать по мне и будешь ждать моего следующего визита.       Хенджин отвернулся, всем своим видом показывая, что принимает его слова. Действие афродизиака, по крайней мере, психологическое начало спадать.       — Прекрати. Пожалуйста.       — Как скажешь. В конце концов, я немного виноват, да?       — Феликс!       Губы Феликса растянулись в полуулыбке. Он выдохнул, стиснул зубы и приподнялся, но только для того, чтобы затем снова скользнуть вниз.       Больше не было разговоров — они оба сосредоточились исключительно на удовольствии, и Хенджин неожиданно осознал, насколько на самом деле был возбужден. Его ноги, упирающиеся в бортики ванны, дрожали, а низ живота почти жгло от дикой потребности освободиться. Это уже был не жидкий огонь, а глубокая, затягивающая тьма.       Феликс больше не жалел его. Он двигался то резко, то волнообразно, постоянно менял темп, и звуки соприкосновения их тел эхом отскакивали от стен.       Хенджину тоже стало все равно. Он встречал толчки Феликса своими бедрами, направлял его, грубо сжимая в руках талию, и наслаждался тем, как мышцы его тела напрягались от усилия. Чем быстрее становились движения, тем выше и отрывистее звучали стоны Феликса.       Видеть его полузакрытые глаза, словно ослепленные кайфом, его опухшие искусанные губы, капли воды и пота, украшавшие его кожу — все казалось влажным сном. Фантазией. И Хенджин довольно отметил для себя, что это происходило на самом деле. Самый подлый из всех демонов, которых он когда-либо встречал, скакал на его члене, отчаянно пытаясь довести себя до оргазма.       Да, Феликс его не любил. Да, он просто хотел его душу и плевал на его личность с высокой колокольни, но Хенджин все равно неотрывно смотрел на него, чтобы это видение навсегда отпечаталось в памяти.       Феликс в очередной раз сжался на нем, ругаясь на неизвестном языке, и Хенджин обхватил его член, добиваясь еще более яркой реакции. Собственный оргазм надвигался на него словно стена огня — неумолимо и стремительно. Поэтому он последний раз вскинул бедра, проникая особенно глубоко, и с глухим стоном кончил.       Кажется, Феликс последовал за ним сразу после этого. Хенджин уже ничего не понимал — его голова кружилась, а усталость теперь ощущалась тяжелее, чем в начале вечера. Он обнял Феликса, не давая ему отстраниться и прикрыл глаза.       — Мне скоро нужно уходить, – хрипло произнес Феликс.       — Полежи со мной еще немного.       Хенджин сполз чуть ниже, чтобы им обоим стало удобнее, и краем глаза заметил, что вода в ванне снова стала прозрачной. Ему никогда не понять, как это все работает.       — Я побуду с тобой минут десять, не больше, — ответил Феликс, все еще пытаясь совладать со своим голосом.       — Отлично.       Большего Хенджин и не ждал. Он прикрыл глаза, прекрасно понимая, что проснется один в холодной воде, и, скорее всего, через несколько дней Феликс придет к нему снова. Но не то чтобы он когда-нибудь будет против этого.