Доступен для усмирения.

      Академия Омег встретила Мо Жаня запахом дезинфекции и тишины. Не той тишины, что бывает в библиотеках, а той, когда сотни людей специально приглушают феромоны, чтобы не привлекать внимание. Воздух здесь был стерильным, как в операционной, и от этого хотелось чихнуть или разбить что-нибудь к чёртовой матери. Он даже представил, как его ботинок впечатывается в пластиковую панель, и на секунду стало легче.       Он пришёл один. Без охраны, без помощников. Слишком рискованно тащить с собой людей – этот омега, Чу Ваньнин, был как призрак: ни в одном реестре, ни в одной базе. Даже фотографии не существовало в открытом доступе – только смазанный кадр с камеры наблюдения да сухие строчки в старом досье. Мо Жань знал о нём больше, чем Совет: имя, возраст, феромонный профиль, то, что он из проекта «Серая клетка». Но этого было мало. Ему нужно было увидеть его вживую. Понять, почему этот омега семь лет прячется в Академии, почему его данные стёрты, почему он до сих пор жив, когда всех «нулевых» давно отправили в расход. И при чём тут его собственное тело, которое начало сходить с ума, стоило ему переступить порог.       Досье давало факты, но не ответы. Где он прячется? Под какой легендой? Информатор восполнил пробелы: лаборатория 3-Б, третий этаж, юго-восточное крыло. В штате Академии он не числится – преподаёт как внештатный консультант. Студенты его боятся, коллеги не замечают, начальство делает вид, что его нет. Слишком удобная тень для человека, которого не должно существовать. Мо Жань усмехнулся про себя: идеальный кандидат, чтобы задать пару вопросов.       Он поднялся по лестнице – лифты громкие, да и охрана там сидит. На площадке третьего этажа он остановился, прислушиваясь. Где-то далеко хлопнула дверь, зашумела вентиляция. Запах дезинфекции здесь был слабее – перебивался чем-то кисловатым, химическим. Блокаторы. Много блокаторов.       Дверь в лабораторию оказалась приоткрыта. Он толкнул её бесшумно и шагнул внутрь.       Внутри было полутемно – горели только экраны приборов и одна лампа над столом. В воздухе пахло нагретым металлом и чем-то ещё. Чем-то живым, что пытались спрятать под слоем синтетики. Мо Жань втянул носом воздух – и по позвоночнику пробежал холодок. Не страх. Предвкушение.       Чу Ваньнин стоял у дальней стены, спиной к двери, и возился с каким-то анализатором. На нём был белый халат, из-под которого виднелась серая водолазка. Волосы тёмные, длинные, собраны в низкий хвост на затылке – несколько прядей выбились и падали на воротник белого халата. Плечи узкие, но спина прямая – ни сутулости, ни расслабленности. Как у человека, который всегда готов бежать или бить.       – Посетителей я не принимаю, – сказал Чу Ваньнин, не оборачиваясь. Голос низкий, ровный, без эмоций. – Кто бы вы ни были, у вас есть десять секунд, чтобы закрыть дверь снаружи.       Мо Жань не двинулся. Он прислонился плечом к косяку и сложил руки на груди.       – А если я не посетитель? – спросил он. – Если я, скажем, инвестор, который хочет вложить деньги в ваши исследования?       Чу Ваньнин замер. Потом медленно повернулся.       И Мо Жань впервые увидел его лицо.       Он ожидал чего угодно – испуганного омегу с большими глазами, затравленного зверька, зануду в очках. Но перед ним стоял мужчина лет под тридцать с лицом, которое могло принадлежать аскету или убийце. Резкие скулы, тонкие губы, тёмные глаза – и в них ни капли страха. Только холодная оценка. Как будто Чу Ваньнин уже просчитал все варианты развития событий и нашёл их скучными.       – Инвесторы обычно звонят заранее, – сказал он. – И у них есть документы. Покажите.       – Забыл в машине.       – Тогда идите за ними.       – Лень.       Чу Ваньнин чуть прищурился. Это было единственное движение – едва заметное, но Мо Жань его поймал. И внутри у него что-то ёкнуло. Не от угрозы. От того, как чужое тело напряглось, как запах в комнате вдруг стал гуще. Под слоем блокаторов, там, где химия бессильна, пробивалось что-то горьковатое, терпкое. Как зелёные яблоки, если их раздавить пальцами и оставить гнить. Он вдохнул глубже и во рту пересохло.       Он не мог понять, откуда это идёт. Из воздуха? От приборов? От этого человека?       Пульс участился. Обычно он контролировал своё тело: дыхание, сердцебиение, всё, что могло выдать эмоции. Но сейчас внутри, в груди, в животе, начало разливаться странное тепло. Не жар. Напряжение. Как перед дракой, когда мышцы сами собой наливаются силой, а кровь стучит в висках: «внимание, опасность, внимание».       Он сжал пальцы в кармане в кулак, заставляя себя оставаться спокойным.       – Слушай, Чу Ваньнин, – сказал он, отталкиваясь от косяка и делая шаг в комнату. Голос звучал спокойно, но внутри всё вибрировало. – Я пришёл по делу. У меня есть один человек. Нужна консультация.       Чу Ваньнин не отступил. Он стоял, чуть склонив голову, и в этом жесте было что-то птичье – хищное, настороженное.       – Какой человек?       – Один из моих… сотрудников. Альфа. У него проблемы с феромонами. Стабильность хромает, люди рядом чувствуют себя хреново. Блокаторы не помогают. Врачи разводят руками.       – У вас есть его анализы?       – Нет.       – Тогда чем я могу помочь?       – Ты же специалист, – Мо Жань развёл руками. – Я слышал, ты шаришь в этой теме лучше всех в городе. Может, посоветуешь что-то в общих чертах? Направление, в котором копать?       Чу Ваньнин смотрел на него несколько секунд. Потом снял очки – тонкую металлическую оправу, которую Мо Жань только сейчас заметил, – и положил на стол.       – Вы пришли без документов, без анализов, без направления. Вы даже не знаете, что именно у вашего «сотрудника» болит. – Голос Чу Ваньнина был сухим, как песок. – И хотите, чтобы я дал совет?       – А что, без анализов никак?       – Без анализов – только гадание на кофейной гуще. Я не гадалка.       – А кто? Экстрасенс? Я прошу совет, а не пророчество.       Мо Жань усмехнулся. Ему нравился этот тон – колючий, без привычного подобострастия. Но внутри, в груди, напряжение не спадало. Наоборот – оно росло с каждым словом, с каждым движением этого типа.       И он заметил: Чу Ваньнин тоже не расслаблен. Его плечи – да, прямая спина, но в кистях рук, которые он опустил в карманы халата, чувствовалась дрожь. Едва заметная. Или Мо Жаню показалось?       – А ты всегда такой дружелюбный? – он отлепился от косяка и сделал шаг вперёд, неспешно, как сытый кот, которому некуда спешить. – Или только с теми, кто выше тебя на голову и шире в плечах?       Чу Ваньнин поднял на него глаза. В них мелькнуло что-то похожее на раздражение – быстро, как вспышка.       – Вы не выше. И не шире. Вы просто громче.       – Хорошо, – хмыкнул Мо Жань, делая шаг в сторону, чтобы не стоять прямо напротив. Расстояние между ними сейчас было метра полтора – безопасное, нейтральное. Но воздух всё равно казался плотным, как перед грозой. – Тогда скажи хотя бы в общих чертах. Что может вызывать нестабильность у альфы? Если блокаторы не работают, если он становится опасен для окружающих?       Чу Ваньнин прошёлся вдоль стола, касаясь пальцами колб и проводов – движение машинальное, будто он проверял, всё ли на месте. Мо Жань следил за его руками. Тонкие пальцы, длинные. Без колец.       – Причин много, – сказал Чу Ваньнин, останавливаясь у окна. – Отравление феромонами. Генная мутация. Психосоматика. Или…       – Или?       – Или его организм ищет пару.       Чу Ваньнин повернулся к нему лицом, и в этот момент Мо Жань снова почувствовал это. Тот самый – горьковато-сладкий – оттенок под слоем блокаторов. Он ударил в ноздри, и у Мо Жаня на секунду затуманилось зрение. Пришлось моргнуть, чтобы прогнать наваждение.       – Иногда феромоны альфы нестабильны не потому, что он болен, а потому что он долгое время находится рядом с совместимым омегой – или наоборот, слишком далеко от него, – продолжал Чу Ваньнин, не замечая – или делая вид, что не замечает – состояния Мо Жаня. – Это как ломка. Тело требует, а получить не может.       – И что делать в таком случае? – спросил Мо Жань. Он старался говорить ровно, но в горле пересохло настолько, что каждое слово давалось с трудом.       – Найти омегу. Или привыкнуть к тому, что со временем станет только хуже.       – А если альфа не хочет никого искать?       – Тогда он дурак, – Чу Ваньнин пожал плечами. – Но это не медицинский вопрос.       Мо Жань хмыкнул. Он чувствовал, как в пальцах пульсирует кровь, как ладони стали влажными.       – А ты сам? – спросил он, глядя прямо в глаза. – У тебя есть пара?       Чу Ваньнин замер. Его лицо стало ещё более непроницаемым, если такое вообще возможно.       – Это не относится к делу.       – А я просто интересуюсь.       – Не интересовались бы.       Мо Жань сделал шаг вперёд. Не осознанно – тело двинулось само, будто его тянуло магнитом. Он тут же остановился, заставил себя зафиксировать ноги на месте. Но расстояние уже сократилось до метра. И запах – блять, этот запах – стал почти осязаемым.       Он заметил, как дёрнулась жилка на шее Чу Ваньнина. Как чуть расширились его зрачки. Как на секунду сбилось дыхание – всего на один вдох, но Мо Жань услышал.       Чу Ваньнин тоже что-то чувствовал.       – Вы слишком близко, – сказал Чу Ваньнин, и в его голосе впервые прорезалось предупреждение. Холодное, чёткое. – Отойдите.       Мо Жань сглотнул. В горле пересохло окончательно.       – А что будет? – спросил он, и его собственный голос показался ему чужим – хриплым, низким.       – Я вызову охрану.       – Не вызовешь.       – Почему это?       – Потому что тогда придётся объяснять, кто ты такой на самом деле, – Мо Жань с трудом заставил себя сделать шаг назад. Один шаг. Потом второй. Третий. – А ты не хочешь объяснять. Ты хочешь, чтобы тебя никто не трогал. Я прав?       Чу Ваньнин молчал. Только жилка на шее билась чаще.       Мо Жань прислонился спиной к столу – подальше от него. Положил руки на столешницу, сжал пальцами край. Холодный пластик помог немного прийти в себя.       – Ладно, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. – Я уйду. Но мне нужен ответ. Как мне с тобой связаться, если у меня будут анализы?       Чу Ваньнин медленно выдохнул – Мо Жань видел, как опустились его плечи.       – Оставьте номер на столе. Я напишу.       – Напишешь?       – Если у меня будет время.       Мо Жань достал из кармана визитку – простую, без имени, только номер телефона – и положил на край стола. Пальцы чуть дрожали, и он убрал руку в карман, чтобы Чу Ваньнин не заметил.       – Ладно, – сказал он. – Не заставляй меня ждать долго.       Он развернулся и вышел в коридор, не оглядываясь.       За дверью он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза.       Сердце колотилось где-то в горле. В висках стучало. В носу всё ещё стоял тот самый запах – горьковато-сладкий, терпкий, от которого внутри всё переворачивалось.       – Твою мать, – выдохнул Мо Жань в пустоту.       Он достал телефон, набрал номер Хуайцзуя.       – Слушай, – голос сел, пришлось откашляться. – Тот преподаватель. Чу Ваньнин.       – Да?       – Подготовь отряд. Завтра ночью.       – А как же консультация?       – Какая, нахуй, консультация, – Мо Жань провёл ладонью по лицу. – Его запах… он через блокаторы пробивается. Я чувствую его до сих пор. У меня в носу, в горле, под кожей. Будто я обоссался этим гребаным феромоном.       В трубке помолчали.       – Совместимость?       – Понятия не имею. Но если я не получу его в ближайшие сутки, то, боюсь, сделаю какую-нибудь херню. – Мо Жань открыл глаза, посмотрел на белую стену напротив. – Так что готовь отряд. И тихо. Чтобы никто не узнал.       – Понял.       Он сбросил вызов, сунул телефон в карман и пошёл к выходу.       

***

      В лаборатории, за закрытой дверью, Чу Ваньнин всё ещё стоял у окна.       Его руки дрожали. Он медленно поднёс запястье к носу, вдохнул.       Блокаторы работали. Химия была в порядке.       Но запах Мо Жаня – табачный дым, пот, опасность – впитался в кожу, и его собственные феромоны откликались. Пульсировали в такт сердцу. Внизу живота разрасталось тупое, тянущее тепло.