Кровь древнего

Дождь стучал по крыше старого «Мустанга», превращая ночной Нью-Йорк в размытое полотно огней и теней. Нил Джостен сидел на заднем сиденье, сжав кулаки на коленях. Голод — не привычный укол, а разрывающая внутренности пустота — скручивал его изнутри. Он давно не находил подходящей крови. Кровь сородичей… редкая, опасная, но единственная, что его тело не отторгало яростными спазмами. Человеческая была для него ядом, вызывая лишь отравление. Машина принадлежала Рене, старой вампирше с сомнительными связями. Сегодня Рене везла его на «встречу» — очередную попытку найти кого-то, чья кровь не вызовет у Нила агонии. Нил с ненавистью смотрел в запотевшее стекло, словно видел в отражении не очертания своего бледного лица, а свою зависимость, свою слабость. Он был хищником, приговоренным к голодной смерти после изобилия. Резкий поворот, скрип тормозов — и вот машина остановилась у тротуара. Передняя дверь пассажира открылась, впуская порыв влажного ночного воздуха и… его. Аромат ударил в нос Нила словно кулаком, оставляя в голове звон. Вампир втянул воздух, глаза невольно расширились, а клыки выдвинулись, заставляя зачесаться набухшие дёсны. Это был не знакомый приторно-сладкий запах человеческой крови — нет, это был запах вампира, но… необыкновенный! Глубокий, сложный, как старый коньяк, с нотками темного шоколада, железа и чего-то неуловимо пряного. И всё это было пронизано дурманящей силой. Не агрессивной, а сконцентрированной — как у тигра в засаде. Кровь была насыщена жизнью и несла в себе отзвук чего-то древнего и безупречно контролируемого. Нил невольно наклонился вперед, цепляясь за спинку переднего сиденья. Его взгляд был прикован к фигуре, устроившейся на пассажирском месте. Мужчина восточной внешности. Безупречные черные волосы, зачесанные назад, не мешали рассмаотреть высокий лоб. Черная водолазка под темным кожаным пиджаком облегала стройное, но мускулистое тело. Лицо было поразительно красивым — высокие скулы, прямой нос, губы с легким естественным изгибом. Но взгляд этих почти чёрных глаз был холодным. Складывалось впечатление, что их обладатель не просто оценивает, а видит всё насквозь, словно сканер. Мужчина мельком глянул в зеркало заднего вида, встретившись глазами с Нилом на долю секунды. В них не было ни страха, ни любопытства в привычном смысле. Был холодный, аналитический интерес. Как у энтомолога, рассматривающего редкий экземпляр. — Ичиро, — представила Рене своего знакомого. — Мой… деловой партнер. Ичиро, это Нил. Ичиро Мориямо. Имя пронеслось в сознании Нила, смешиваясь с опьяняющим ароматом его крови. Ичиро слегка повернул голову, его взгляд снова упал на Нила. На этот раз он задержался дольше, скользнув по его лицу, вьющимся пепельным волосам, и неподвижному телу. — Нил, — произнес Ичиро. Голос был низким, бархатистым, с легким, едва уловимым акцентом. Он звучал как музыка, контрастирующая с ледяным выражением его глаз. — Необычное имя. Нил почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От возбуждения. От голода. От этого странного ощущения поглощённости. Он заставил себя откинуться назад, сжав челюсти, чтобы скрыть увеличенные клыки. — Достаточно обычное, — пробормотал он, отводя взгляд в окно. Но он чувствовал, как его рассматривали. Чувствовал аромат, заполнявший салон, делая воздух густым и вязкиим, как сироп. Каждая клетка его тела кричала о близости источника пищи, единственного возможного для него. Но это был не просто источник. Это был Ичиро Мориямо. И его красота, отдающая холодом и спокойствием, была так же опасна и притягательна, как его кровь. Остаток поездки прошел в напряженном молчании. Рене что-то говорила о поставках. Ичиро отвечал односложно. Нил молчал, погруженный в борьбу с инстинктом и странным, нарастающим любопытством к этому невозмутимому вампиру, чья кровь пахла как спасение и погибель одновременно. Когда они вышли у какого-то мрачноватого склада, Ичиро еще раз мельком взглянул на Нила. В его глазах промелькнуло что-то… типа интереса? Или это была игра света? — До встречи, Нил, — сказал Ичиро. Его голос прозвучал как обещание или предупреждение. Он растворился в тени здания, унося с собой свой невыносимо манящий аромат. Нил остался стоять под дождем, чувствуя, как пустота внутри него снова сжимается в тугой, болезненный узел. Но теперь к голоду примешивалось что-то новое. Жгучее желание узнать, понять, прикоснуться к источнику этого аромата. До встречи, Ичиро Мориямо. Это звучало как вызов.

***

Недели превратились в томительное ожидание. Аромат крови Ичиро преследовал Нила, как галлюцинации шизофреника. Он ловил его слабые отголоски в городе — возле элитных клубов, в дорогих ресторанах, в деловом квартале. Он начал неосознанно искать его. Не только как источник пищи, но и как загадку, которую отчаянно хотелось разгадать. Ичиро Мориямо был тенью в мире теней. Он принадлежал к старой, могущественной семье вампиров с востока, чьи корни уходили глубже, чем Марианская впадина в представлениях Нила. Он был бизнесменом, владельцем сети элитных заведений и, по слухам, обладал значительным влиянием в подпольном мире. Он пил человеческую кровь, предпочитая ее чистоту и насыщенность, и делал это с точным расчётом. Он был контролем и силой, воплощенными в безупречном костюме. И он, казалось, тоже заметил Нила. Их встречи были случайными, но слишком частыми, чтобы быть просто совпадением. Краем глаза Нил замечал его в дорогой машине на светофоре. Ичиро появлялся на другом конце зала во время редких деловых встреч Нила с Рене. Их взгляды встречались — и вкупе с напряжённым молчанием это ощущалось как взрыв. Ичиро смотрел все с тем же аналитическим интересом, но теперь в его глазах явно читалась тень… предвкушения? Вызова? Он не приближался. Не заговаривал. Он наблюдал. Как будто ставил эксперимент. Нил чувствовал себя подопытным кроликом, и это бесило. Но в то же время будоражило и возбуждало. Он ловил себя на том, что анализирует каждое движение Ичиро, каждый намек на эмоцию на его каменном лице. Его собственная кровь бурлила при каждом мимолетном контакте. Голод смешивался с неистовым влечением. Он хотел его крови. Хотел его внимания. Хотел сорвать с него маску безупречного контроля. Ичиро, казалось, играл. Он позволял Нилу видеть себя, чувствовать его присутствие, но держался на расстоянии. Как будто проверял его терпение, его силу воли. Как будто ждал, когда Нил сделает первый шаг. А Нил… Нил привык выживать. Привык убегать. Но убежать от этого… от этого магнетического притяжения, от этого обещания насыщения, которое нес в себе Ичиро, казалось невозможным. Он чувствовал, как его собственный контроль, выкованный годами страха и боли, начинает давать трещины под натиском этого странного, опасного желания.

***

«Сумерки» был не просто ночным клубом. Это был храм декаданса для избранных. Пульсирующие биты баса проникали в кости, стробоскопы выхватывали из полумрака экстравагантные наряды, разгоряченные тела и блеск бокалов, в которых плескался дорогой алкоголь. Воздух был густ от смеси духов, пота и… крови. Человеческой крови. Запах стоял в воздухе сладковато-металлическим туманом, вызывая у Нила привычное подташнивание. Он стоял у барной стойки, сжимая в руке стакан с виски без льда — просто для вида. Его цель была здесь. Он знал. Ичиро Мориямо появился как воплощение ночи. Темный, идеально сидящий костюм, хорошо выглаженная рубашка без галстука, расстегнутая на две пуговицы. Он двигался по клубу с грацией хищника, его присутствие создавало невидимый коридор даже в самой плотной толпе. Его карие глаза, обычно холодные, сегодня светились странным, приглушенным огнем. Он пил что-то темно-красное из хрустального бокала — человеческую кровь, смешанную, вероятно, с выдержанным виски. Аромат его собственной крови, чистый и мощный, пробивался сквозь клубную вонь, как свет маяка в бушующем океане. Нил почувствовал, как его клыки снова напомнили о себе. Он отпил глоток виски, пытаясь заглушить вспыхнувший голод и волну возбуждения, прокатившуюся по телу. Ичиро заметил его. Их взгляды встретились через всю длину зала. На этот раз в глазах Ичиро не было анализа. Был огонь. Открытый, вызывающий. Он слегка приподнял бокал в немом приветствии. Уголок его губ дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. Нил замер. Бежать? Остаться? Инстинкт самосохранения вопил о ловушке. Но что-то сильнее — голод, любопытство, это безумное влечение — приковало его к месту. Он кивнул, коротко, резко. Ответ на вызов. Ичиро начал продвигаться к нему. Толпа расступалась. Нил видел, как взгляд этого вампира скользит по его черной водолазке, обтягивающим джинсам, задерживается на лице. Он подошел так близко, что Нил снова утонул в его аромате. Шоколад, железо, дым, невероятная сила. — Джостен, — произнес Ичиро. Его голос был ниже, бархатистее, чем обычно. В нем слышался хриплый отзвук выпитого и… чего-то еще. — Не ожидал увидеть тебя в таком… шумном месте. — Сюрприз, — отозвался Нил, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он видел, как зрачки Ичиро расширились, уловив запах его собственного возбуждения и голода. — Ищу… что-то редкое. Ичиро усмехнулся. Коротко, беззвучно. Его взгляд потяжелел, словно придавливая Нила своим весом к месту. — Нашел? Нил не отвечал. Он просто смотрел ему в глаза, позволяя всему — голоду, желанию, вызову — читаться в своем взгляде. Он видел, как что-то сдвигается в глубине этих карих омутов. Контроль трещал по швам. — У меня есть кое-что редкое, — медленно произнес Ичиро, делая шаг еще ближе. Их груди почти соприкоснулись. Аромат Ичиро стал почти невыносимым. — Дома. Хочешь увидеть? Это было не предложение. Это было испытание. Граница, переступив которую, уже не сможешь вернуться. Нил почувствовал, как адреналин смешивается с предвкушением, заставляя кровь нестись по венам с космической скоростью. Он отпил последний глоток виски, поставил стакан на стойку. — Показывай, — сказал он, его голос звучал хрипло, но твердо. Улыбка Ичиро стала шире, от неё веяло опасностью. Он кивнул в сторону выхода. — Моя машина ждет.

***

Роскошный лексус почти бесшумно скользил по ночным улицам Палметто. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателя. Нил сидел напротив Ичиро, чувствуя, как напряжение между ними сгущается так, что, казалось, через минуту его можно будет потрогать. Воздух был пропитан ароматом Ичиро — крови, дорогого одеколона, чуть пряным запахом кожи. Алкоголь притупил острые углы страха, но обострил все остальные чувства. Каждый нерв Нила был натянут как струна, реагируя на каждое движение Ичиро, на каждый его вздох. Ичиро наблюдал за ним. Его глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, сияли в полумраке салона. В них уже не было ни холода, ни расчёта. Был жар. Нетерпение. И голод, зеркальный его собственному, но другого рода. — Почему только сородичи? — спросил Ичиро внезапно. Нил вздрогнул. Вопрос застал врасплох. Он привык скрывать свою аномалию. — Отторжение, — коротко ответил он, глядя в темное окно. — Человеческая кровь… как яд для меня. Выворачивает наизнанку. — Неудобно, — заметил Ичиро без тени сочувствия. Скорее с интересом ученого. — Ограничивает ресурсы. Делает уязвимым. — Знаю, — сквозь зубы процедил Нил. Его уязвимость зияла открытой раной. — А моя? — Ичиро наклонился чуть вперед. Его аромат усилился. — Чувствуешь отторжение? Нил закрыл глаза, вдыхая. Аромат его крови был ничем иным как призывом. Отзывался в теле не спазмом, а волной тепла, сконцентрировавшейся внизу живота. Нет. Никакого отторжения. Только желание. Дикое, первобытное. — Нет, — прошептал он. — Твоя… она другая. Ичиро замер. Нил открыл глаза и увидел, как в его взгляде вспыхнуло что-то триумфальное, почти хищное. — Интересно, — прошептал Ичиро. Лексус плавно остановился.

***

Таунхаус Ичиро был образцом минимализма и скрытой роскоши. Высокие потолки, гладкие бетонные стены, дорогая, но не вычурная мебель. Все говорило о контроле, порядке, власти. Воздух был прохладным и чистым, пахнущим кожей и чем-то едва уловимо экзотическим — сандалом или пачулями. И везде — сладковатая, манящая нотка крови хозяина. Ичиро сбросил пиджак на диван, не сводя с Нила глаз. — Виски? — спросил он, направляясь к бару. — Нет, — ответил Нил. Алкогольное опьянение начало рассеиваться, оставляя лишь обостренное восприятие и жгучую нервозность. Он стоял посреди огромной гостиной, чувствуя себя чужим. И одновременно — на своём месте. Ичиро налил себе что-то темное, сделал глоток. Потом поставил бокал и медленно пошел к Нилу. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине. Нил не отступал. Его сердце колотилось так, что, казалось, его было слышно. Ичиро остановился в сантиметре от Нила. Они стояли так близко, что Нил чувствовал исходящее от него тепло, слышал его ровное дыхание. Аромат крови был теперь всепоглощающим. Он видел пульсирующую венку на шее Ичиро. Его собственные клыки выдвинулись полностью, жаждущие впиться. — Ты пахнешь… — начал Ичиро, его голос был хриплым шепотом. Он поднял руку, медленно, давая Нилу время отпрянуть. Нил замер. Холодные пальцы коснулись его щеки, скользнули к виску, вцепились в пепельные пряди волос. — …опасностью. И голодом. Нил резко втянул воздух, когда пальцы Ичиро коснулись его губ, нащупали острие клыка. Электрический разряд прошел по всему телу. — А ты… — Нил с трудом выдавил слова, его собственные руки нерешительно поднялись, коснулись безупречно гладкой ткани водолазки Ичиро на груди. Он почувствовал твердые мышцы, бешеный ритм сердца под ними. — …пахнешь властью. И обещанием. Их губы встретились внезапно, но не яростно. Это был первый контакт — медленный, исследующий, невероятно нежный. Губы Ичиро были прохладными, мягкими, с едва уловимым привкусом крови и виски. Нил ответил на поцелуй, открываясь ему, позволяя себе утонуть в ощущениях. Голод отступил на мгновение, уступив место чистой, ослепительно яркой чувственности. Руки Ичиро скользнули ему на шею, в волосы, притягивая ближе. Руки Нила обвили его талию, ощущая гибкую силу его спины. Они целовались долго, стоя посреди гостиной, теряя ощущение времени и пространства. Каждый поцелуй был глубже предыдущего, каждое следующее прикосновение — смелее. Языки встретились, сплетаясь в медленном, сладостном танце. Нил почувствовал, как тело Ичиро отвечает на его прикосновения — напрягается, выгибается навстречу. Его собственное тело горело, под кожей в местах соприкосновения словно взрывались фейерверки. Ичиро начал расстегивать пуговицы на рубашке Нила. Его пальцы были удивительно ловкими, несмотря на прежнюю неторопливость. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, заставив Нила вздрогнуть. Ичиро отстранился на мгновение, его темные глаза скользнули по обнаженной груди, плоскому животу. В его взгляде было восхищение и неутолимый голод. Он наклонился, его губы коснулись ключицы Нила, затем медленно поползли вниз, оставляя влажный, горячий след. Нил вскрикнул, когда Ичиро сомкнул губы на его соске, лаская языком. Волна удовольствия накрыла его с головой. Он перешёл к ответным действиям, стягивая с Ичиро водолазку. Тело под ней было совершенным — гладкая кожа цвета слоновой кости, рельефные мышцы пресса, узкая талия. Нил прижался губами к его шее, прямо над пульсирующей веной. Аромат крови ударил в голову с новой силой. Он вдохнул глубже, чувствуя, как клыки чешутся от желания вонзиться. Но он сдержался. Это было не то. Еще не то. Их одежда медленно падала на пол, образуя темные островки на светлом паркете. Прикосновения становились более настойчивыми, исследование — более интимным. Руки скользили по спинам, бедрам, ягодицам, проходясь по каждой выпуклости, каждой впадине. Поцелуи перемежались с легкими укусами, не оставляющими следов, но вызывающими мурашки и тихие стоны. Ичиро повел Нила назад, к широкому дивану. Затем уложил его на мягкую кожу, прижимаясь к телу Нила своим. Нил обвил его ногами, притягивая ближе, чувствуя возбуждение Ичиро, горячее и твердое, прижатое к его бедру. Его собственное ответило пульсирующей волной желания. — Ты уверен? — прошептал Ичиро, его губы коснулись мочки уха Нила, заставив его содрогнуться. Нил не ответил словами. Он поймал его губы в поцелуй, глубокий, влажный, полный немого обещания и согласия. Его руки скользнули вниз, по сильной спине Ичиро, к упругим ягодицам, прижимая его еще ближе, позволяя ему почувствовать всю силу его желания.

***

Ичиро достал тюбик из ящика столика рядом с диваном. Жидкость внутри была прозрачной. Его движения были неторопливыми, полными сосредоточенной нежности. Он согревал лубрикант в ладонях, его взгляд не отрывался от Нила, лежащего под ним. Его дыхание было прерывистым, глаза — огромными, полными доверия и нетерпения. Пальцы Ичиро, скользкие от смазки и невероятно осторожные, коснулись его самого интимного места. Первое прикосновение вызвало у Нила резкий вдох. Не от боли — от неожиданности, от интенсивности ощущения. Ичиро замер, давая ему привыкнуть. Его губы снова нашли губы Нила, поцелуй был долгим, успокаивающим, отвлекающим. — Расслабься, — прошептал он ему в губы. — Я здесь. Нил кивнул, пытаясь сделать глубокий вдох. Пальцы Ичиро двигались с бесконечным терпением — сначала легкие круговые поглаживания, затем нежное, постепенное проникновение одного пальца. Было тесно, непривычно, но не больно. Ичиро следил за каждым его малейшим движением, за каждым изменением дыхания, подстраиваясь под него. Он добавлял лубрикант, согревая его в своих руках, его движения оставались плавными, неспешными, как танец в замедленной съемке. Почувствовав расслабленность, Ичиро ввел второй палец. Натяжение усилилось, стало глубже. Нил застонал, вцепившись в плечи Ичиро. Но это не была боль. Это было растяжение, освоение новой территории, странное и захватывающее. Ичиро продолжал целовать его — губы, шею, грудь — отвлекая, лаская, подбадривая. Его пальцы внутри двигались, осторожно разминая, готовя, находя чувствительные точки. Когда он нашел одну, Нил выгнулся с тихим полувздохом-полустоном, неожиданная волна удовольствия прокатилась по нему. — Вот… — прошептал Ичиро, его голос был хриплым от сдерживаемого возбуждения. — Нашёл. Он продолжал ласкать это место, заставляя Нила стонать, извиваться под ним, теряя остатки контроля. Тело Нила открывалось ему, доверчиво и жадно. Когда Ичиро осторожно вынул пальцы, Нил почувствовал пустоту и жгучее желание ее заполнить. Ичиро взял еще лубриканта, смазал себя. Его член был твердым, горячим, идеальным в своей напряженной готовности. Он снова наклонился к Нилу, их лбы соприкоснулись. — Смотри на меня, — прошептал он. — Не отводи взгляд. Нил кивнул и безвозвратно утонул в бездонных чёрных глазах Ичиро. Он почувствовал тупое давление, совсем иное, чем от пальцев. Большее. Реальное. Он вдохнул, пытаясь расслабиться, сосредоточившись на глазах Ичиро, на его дыхании, на его руке, нежно лежащей у него на бедре. Ичиро двигался с чудовищной медлительностью, миллиметр за миллиметром, давая телу Нила адаптироваться. Было тесно. Было непривычно. Было ощущение заполненности. Нил чувствовал каждое движение внутри себя. Он глубоко застонал, когда Ичиро полностью вошел в него. Ощущение было ошеломляющим — охватывающим с головы до ног, невероятно интимным, погранично болезненным, но в основном — неожиданно правильным. Как будто паззл наконец-то сложился. Они замерли на мгновение, слившись воедино. Дыхание Нила было прерывистым, он чувствовал пульсацию внутри себя, пульсацию Ичиро. Он был наполнен им. Ичиро склонился, его губы коснулись губ Нила, поцелуй был беззвучным обещанием. — Хорошо? — прошептал он. — Да, — выдохнул Нил. — Продолжай. Ичиро начал двигаться. Медленно. Плавно. Каждый толчок был выверенным, нежным, но несущим в себе невероятную силу. Он не торопился, наслаждаясь каждым сантиметром пути, каждым микродвижением мышц Нила в ответ. Его бедра двигались в определённом ритме, и это имело гипнотический эффект. Взгляд Ичиро не отрывался от Нила, замечая каждую эмоцию на его лице. Нил откинул голову, закрыв глаза, погружаясь в ощущения. Теснота сменялась легкостью, а затем возвращалось ощущение почти разрывающей изнутри заполненности. Ичиро находил ту чувствительную точку снова и снова, и каждый раз волна удовольствия накрывала Нила с головой, заставляя его стонать, цепляться за плечи Ичиро. Он чувствовал, как его собственное возбуждение, зажатое между их животами, пульсирует в такт движениям Ичиро. Темп оставался неспешным, почти медитативным. Не было яростных толчков, громких криков. Были тихие стоны, сливающиеся в единую мелодию, прерывистое дыхание, шорох от трения кожи о кожу. Руки Ичиро скользили по телу Нила — по бокам, по бедрам, одна рука опустилась между ними, обхватив возбуждение Нила. Его пальцы сомкнулись вокруг него и начали двигаться в унисон с движениями бедер. Нил вскрикнул, но этот крик превратился в хриплый стон, когда двойная стимуляция — внутри и снаружи — отправила его за грань. Волна оргазма накрыла его, яркая, ослепительная, вырывая из груди сдавленный выдох. Его тело сжалось вокруг Ичиро, волны удовольствия сотрясали его. Ичиро застонал глубже, его движения стали чуть быстрее, менее контролируемыми. Он впился пальцами в бедра Нила, его тело напряглось в последнем, мощном толчке. Нил почувствовал, как его заполняет тепло, пульсирующее в такт его собственному угасающему экстазу. Ичиро обрушился на него всем весом, его лицо уткнулось в шею Нила, дыхание горячее и прерывистое. Они лежали так, наслаждаясь ощущением тяжести и усталости. Тишину нарушали лишь их учащенное дыхание и далекий гул города за окнами. Мир сузился до точек соприкосновения их тел, до запаха их смешанного пота, крови и секса. До тепла, разливающегося там, где они были соединены.

***

Постепенно дыхание выровнялось. Ичиро осторожно приподнялся, отделяясь от Нила с мягким, влажным звуком. Он опустился рядом, его рука легла на грудь Нила, в которой бешено билось сердце. Они лежали молча, погруженные в послесвечение близости. Физическая связь ослабла, но что-то другое — более глубокое, более опасное — висело в воздухе между ними. Нил чувствовал опустошение, приятную тяжесть в мышцах и… нарастающий голод. Аромат крови Ичиро, всегда присутствующий, теперь казался невыносимо концентрированным, смешиваясь с запахом их соития. Его клыки снова выдвинулись, требуя насыщения. Он повернул голову, его взгляд упал на шею Ичиро, на пульсирующую вену под гладкой кожей. Ичиро почувствовал этот взгляд. Он не отпрянул. Наоборот, он слегка повернулся к Нилу, подставляя шею. Его глаза были полуприкрыты, в них читалось усталое удовлетворение и… разрешение. — Ты можешь, — прошептал он. Голос звучал хрипло, но твердо. — Если хочешь. Это было больше, чем предложение. Это был акт глубочайшего доверия. Искушение. Нил замер. Он никогда не пил кровь таким образом — не для выживания, не в ярости, а из… желания. Из близости. От этого осознания сердце пропустило удар. Он медленно приподнялся на локте. Его рука дрожала, когда он коснулся шеи Ичиро. Кожа была гладкой, теплой. Он почувствовал пульс под подушечками пальцев — сильный, живой ритм. Он наклонился. Его губы коснулись места, где билась жизнь Ичиро. Он почувствовал, как тот вздрогнул, но не отстранился. Нил вонзил клыки. Ощущение было не похожим ни на что. Это не была просто физиологическая потребность. Это было… слияние. Первый глоток отдался эхом по всему телу. Вкус был сложным, насыщенным — сила, контроль, древность, пряная теплота. Он пил медленно, маленькими глотками, чувствуя, как жизненная сила Ичиро наполняет его, согревает изнутри, рассеивая остатки усталости и голода, заменяя их эйфорической сытостью и странной, глубокой связью. Он слышал тихий стон Ичиро, чувствовал, как его рука сжимает его плечо — не отталкивая, а держась. Это длилось недолго. Нил вовремя остановился, инстинкт самосохранения и уважение к дару не позволили ему взять больше. Он отстранился, облизнул губы, чувствуя, как капли крови оставляют на них медный привкус. Ранки на шее Ичиро были маленькими, аккуратными и уже начали стягиваться благодаря вампирской регенерации. Ичиро открыл глаза. Они были темными, бездонными. Он поднял руку, провел пальцем по своей шее, затем по губам Нила, стирая след крови. Его взгляд был нечитаемым. — Нравится? — спросил он тихо. Нил не мог ответить. Он все еще был пьян от вкуса, от ощущения близости, которая теперь казалась не только физической, но и… кровной. Он кивнул, его глаза не отрывались от Ичиро. Ичиро улыбнулся. На этот раз улыбка достигла его глаз, смягчив их холодность на мгновение. Он потянулся, обнял Нила, притянул его к себе. Нил уткнулся лицом в его шею, вдыхая знакомый аромат, теперь смешанный с его собственным запахом и едва уловимым запахом крови. Сытость и усталость накрыли его, словно одеяло. Он чувствовал руку Ичиро на своей спине, нежные, ритмичные поглаживания. Они не говорили. Слова были лишними. В тишине роскошного таунхауса, в бледном свете луны, пробивающемся сквозь огромные окна, Нил Джостен, вампир-изгой, нашел не только источник жизни. Он нашел нечто гораздо более сложное и опасное. Связь. С Ичиро Мориямо, вампиром, который пил человеческую кровь, но чья собственная кровь стала для Нила необходимым для жизни наркотиком. Он закрыл глаза, слушая ровное дыхание Ичиро рядом. Будущее было туманным, полным неизвестности и опасностей, подстерегающих за углом. Но здесь и сейчас, в этой тишине, после этого нежного, тихого секса и этого интимного акта кормления, Нил чувствовал себя сытым. И неодиноким. Впервые за очень долгое время.