Глава 1. Хрупкое равновесие
25 июля 2025 г., 12:09
Громкий стук за дверью в одно мгновение прервал умиротворённое посапывание. Дженни вздрогнула и инстинктивно приподняла голову с подушки, пытаясь разлепить тяжёлые веки, и лениво потянулась к тумбочке. Нащупав холодный корпус телефона, она нажала кнопку питания один раз, а затем второй, но экран оставался черным. Хмурясь, она нажала дольше, и только тогда в голове, как вспышка, мелькнуло: предупреждение матери. Сон окончательно отступил, и Дженни в панике отбросила телефон – чертова батарейка. Села.
Первый день недели не мог начаться хуже – и, пожалуй, это было единственным утешением для Ким, когда она влетела в крайний автобус, все еще дающий ей крошечную надежду успеть на первую пару. Профессор Робертон был известен своей дотошностью и хроническим ворчанием, особенно если кто-то нарушал заведённый порядок. И хоть Дженни Ким была одной из его лучших студенток, портить честно выстроенную репутацию ей совсем не хотелось. К тому же в этом университете задержаться можно было двумя способами: либо ты обладал туго набитым кошельком, либо головокружительным умом. Дженни же могла положиться только на второе.
Практически год пробыв в этом небольшом городке, она уяснила для себя два важных правила. Первое – если хочешь тихой и спокойной жизни, держись подальше от наследников голубых кровей. Второе – репутация была подобна карточному домику: даже один неловкий взгляд мог перечеркнуть все. С первым пунктом у Руби Джейн проблем не возникало (она инстинктивно сторонилась золотой молодёжи и их надменных манер), а вот со вторым всё было куда сложнее. Её несдержанный характер и обострённое чувство справедливости не раз ставили её в неудобное положение. К счастью, рядом всегда находился человек, способный вовремя её остановить.
Розанна Пак была одной из многих, с кем Дженни познакомилась после переезда, и единственной, кто стал по-настоящему близкой. Немного чудаковатая, витавшая в своём отдельном мирке, полная непредсказуемости – всё это осталось с ней и после первой встречи, только теперь Дженни не могла не умиляться этим.
– Наша мисс успеваемость в десяти минутах от ее первого выговора.
Высокая девушка с мягкими чертами и азиатской внешностью стояла, небрежно держа в руках два стаканчика кофе. Её длинные светлые волосы с розоватым оттенком спадали почти до талии, придавая образу нечто одновременно невинное и дерзкое. Массивный тёмный пиджак, строгие брюки – стиль, которого Дженни никогда до конца не понимала. Всего один или два раза ей доводилось видеть Розанну в коротком облегающем платье – и, пожалуй, это было чересчур даже для гетеронормативных взглядов самой Ким. Дженни виновато обняла свою подругу, и они поспешили к зданию, которое ко всей иронии судьбы находилось в самом конце кампуса.
Как и полагается элитному университету, каждый его угол излучал богатство и престиж. Ухоженные улицы, аккуратно подстриженные деревья, скамьи из красного дерева с изящной гравировкой и даже собственные аллеи, где студенты могли провести время между занятиями. И, казалось бы, всё это должно было вызывать восхищение, но нет – местные давно перестали замечать красоту, ставшую для них обыденностью. Рядом с одним из таких уголков – аллеей сакур – Дженни каждый раз замирала, словно возвращаясь в своё корейское детство. Это дерево напоминало ей, откуда она родом, и наполняло сердце тихой радостью. Университет, казалось, вобрал в себя культуры со всего мира и мог бы стать символом истинного равенства. На первый взгляд. Но чем дольше Дженни здесь училась, тем яснее понимала: за нарядной обёрткой прячется горькое послевкусие. Это место любило говорить о справедливости, но не спешило её воплощать. И за каждым вежливым кивком, за каждым дежурным приветствием, за каждой толерантной улыбкой нередко скрывалось всё то же старое, доброе лицемерие.
Девушки обернулись на глухой звук. Перед ними предстала до боли знакомая картина: двое с иголочки одетых парней стояли, криво ухмыляясь, над растянувшимся на земле бедолагой. Он выглядел как загнанный заяц, окружённый волками. Только в отличие от зверей, эти двое действовали вовсе не из инстинкта самосохранения, а лишь ради потехи. В ту же секунду тело Дженни напряглось, будто натянутая струна. Гнев всколыхнулся где-то глубоко внутри и моментально разлился по каждой клетке. Всё вокруг стёрлось – и кампус, в который они только что так торопились, и группа зевак, притормозивших в нерешительности. Остались только они. Два зазнайки, которым, по мнению Ким, давно пора было напомнить, что такое вежливость.
– Эй, вы! – выкрикнула она, делая стремительный шаг вперёд. Но в этот же миг из открытых дверей кампуса раздался звонок, сигнализирующий о начале пары. Дженни могла поклясться, что услышала облегчённый вздох Розанны, которая тут же перехватила её за руку.
И, возможно, её импульсивность вышла бы боком, если бы не то, что парни нехотя, но быстро свернули свою “развлекательную программу” и поспешили внутрь – по-видимому, даже у хищников было расписание.
Пока Дженни гневно провожала их взглядом, Розанна уже склонилась над всё ещё лежавшим на земле парнем, будто застывшим в оцепенении. С его мокрых тёмных прядей капли стекали по щекам, и она аккуратно промокнула его шею салфеткой, проявляя ту осторожную заботу, которую она всегда умела скрывать за ироничной маской.
– Не ушибся? – спросила Дженни, присев рядом, всё ещё не до конца справившись с возмущением. Парень еле заметно покачал головой.
– Почему ты ничего им не сказал? – продолжила она, с трудом сдерживая раздражение. – Нельзя же вечно терпеть это мерзкое высокомерие. Пока ты молчишь, это никогда не прекратится.
– Да, не прекратится, – перебил он, чуть усмехнувшись, – но и хуже не станет. – Он провёл рукой по волосам, стряхивая воду, и тем самым открыл лицо – миловидное, с мягкими чертами и чуть упрямым прищуром. – Видимо, вы тут новенькие… или достаточно наивные.
Дженни нахмурилась, не скрывая обиды на столь резкий тон, но парень уже продолжал:
– Я благодарен вам за помощь, правда. Но если хотите мой совет – не пытайтесь что-то сделать с ними. Это бесполезно. Эти выродки – не более чем пешки. Они ничего не значат в той системе, которая здесь выстроена. Если вы действительно хотите перемен… бейте не по ним.
Он замолчал на секунду, бросив на девушек внимательный, почти изучающий взгляд.
– Нужно бить по их королеве.
– Ты имеешь в виду…
– Вы поняли, о ком я говорю.
***
Раздался звонок, и профессор, не оборачиваясь, дописывал последнюю строчку на доске. Несмотря на то, что университет шагал в ногу с передовыми технологиями, некоторые преподаватели по-прежнему предпочитали старую школу – скрип мела, шелест бумажных конспектов и тяжесть толстых тетрадей. Для многих это казалось устаревшим и даже утомительным, но Дженни находила в этом особую прелесть. Всё это – запах пыли, ровные строки на клетчатой бумаге, чуть выцветшие схемы на доске – создавали ощущение устойчивости, чего-то вечного и надежного, чего так не хватало за пределами этих стен. Профессор Робертон отложил мел, обернулся к аудитории и, привычно нахмурившись, пробежался взглядом по рядам. Глаза на мгновение остановились на Дженни – и, к её облегчению, он ничего не сказал. Она опустила голову, делая вид, что углублена в конспект. Мысли все еще не отпускали утреннюю сцену: голос того парня, спокойный, почти циничный, и его взгляд – не испуганный, не сломленный, а усталый. Как будто он давно перестал бороться и выбрал путь наименьшего сопротивления, потому что знал, с чем имеет дело. Но Дженни Ким была не такой. Из размышлений её выдернул резкий, чужой голос – и лишь тогда Дженни ощутила чьё-то уверенное, почти вызывающее присутствие прямо рядом. – Итак, Пак Чеен, где обещанные конспекты? Девушка, наклонившаяся над их партой, будто нарочно заняла слишком много пространства, словно не оставляя воздуха для остальных. Высота – заслуга каблуков, внушительность – работа стилиста. Волны укладки, идеальный макияж, ногти, будто созданные для того, чтобы рвать, а не печатать на клавиатуре. Каждое движение – демонстрация статуса, каждая деталь – предупреждение. Дженни потребовалось одного лишь взгляда, чтобы определить, что представляет из себя эта особа: хищница, привыкшая к вниманию, власти и тому, чтобы все происходило по её правилам. – Я дам их тебе позже, Джейд, – ровно ответила Розанна, не поднимая глаз, аккуратно складывая тетради в сумку. – Они мне всё ещё нужны. Голос её был мягким, почти ленивым, но под этой мягкостью чувствовалась та самая непоколебимая грань, которую Розанна отказывалась переступать – даже из-за тех, кому обычно никто не смеет отказывать. Дженни еще была плохо знакома с этой стороной своей подруги, но в такие моменты даже ее запал спадал на нет. Джейд тоже не осталась равнодушна к отказу – она стояла, будто облитая ледяной водой. Костяшки ее пальцев побелели от того, с какой силой она сжала край стола. – Ты меня не услышала? Мне нужны конспекты прямо сейчас, – процедила Джейд, голосом, в котором сквозила хищная угроза, едва сдерживаемая за вуалью притворной вежливости. Этот шипящий, почти змеиный тон только подчёркивал её суть – натянутую до предела маску благополучия и лоска, под которой скрывалось нечто куда более ядовитое. Ни брендовая одежда, ни идеальный макияж не могли до конца замаскировать её настоящую натуру. Джейд была змеёй, медленно подбирающейся к своей жертве. И Дженни не была уверена, насколько прочна кожа у Чеен, чтобы выдержать укус. “Ты в порядке?” – спросить это было бы логичнее. Но Дженни уже ощущала, как в ней поднимается волна раздражения, переходящая в ярость. Она резко выпрямилась, развернулась к Джейд и бросила ей прямо в лицо: – Какого черта, … как там тебя? Хотя, неважно. Я понимаю, если у тебя парализованы руки и ты не можешь писать, но что, чёрт побери, мешает тебе нормально слышать? Тебе сказали – конспекта не будет. Или ты всегда добиваешься своего с помощью истерик? Аудитория замерла. Словно воздух сгустился. Джейд на мгновение растерялась, будто такого ответа не ожидала ни при каком раскладе. Но замешательство длилось всего секунду. Её лицо перекосилось от злости, и она резко наклонилась, хватая Дженни за ворот рубашки. – Послушай, ты, провинциальная… Но договорить она не успела. – Девушки, – вмешался строгий, ровный голос профессора Робертона. Он стоял у кафедры, сложив руки за спиной, и взгляд его был не менее острым, чем слова Ким. – Если вы закончили, предлагаю всем покинуть аудиторию. Или мне стоит напомнить, что дисциплина в этом классе – не предмет для обсуждений? Джейд сжала губы, бросила на Дженни последний испепеляющий взгляд и медленно отступила. Дженни, хоть и не спускала с неё глаз, краем уха услышала, как Розанна сдержанно выдохнула.***
– Что, чёрт побери, это вообще было? – выдохнула Дженни, едва за ними захлопнулась дверь аудитории. Розанна тут же дёрнула её за рукав, призывая вести себя тише. Но Ким была на взводе – в ней всё ещё бурлило, как вода в чайнике за секунду до свиста. Она резко выдохнула, словно пыталась вместе с воздухом вытолкнуть всё то, что мешало думать спокойно. – Джейд попросила у меня конспекты, и я согласилась, – с деланным спокойствием ответила Розэ, не глядя на подругу, занятая перебиранием вещей в сумке. Вид у неё был такой, будто разговор её утомлял уже на старте, и продолжать его не стоило. Но Дженни не из тех, кто так просто отступает. Её настойчивость, порой доводящая до бешенства, в этот момент становилась оружием – направленным исключительно на правду. – Хорошо, – процедила она сквозь зубы, прикрывая глаза и стараясь удержать равновесие. – Ладно. И сколько раз она просила тебя? – Пару… раз, – уклончиво сказала Розанна, будто надеясь, что этого хватит. – Чеён. Имя прозвучало жёстко, почти как приговор. Дженни прибегала к нему редко – только в те моменты, когда её терпение подходило к опасной черте. И это было именно такое мгновение. Розанна обречённо вздохнула, признавая поражение. – Год. Ну, может, чуть больше. – Год?! – Дженни едва не повысила голос, но вовремя осеклась, осознавая, что привлекает к себе взгляды. – Тише! – зашипела Розанна, как только они вошли в столовую, и тонко улыбнулась, словно всё происходящее – всего лишь оживлённый разговор подруг. – Мне не нужно, чтобы весь кампус решил, что ты готова наброситься на кого угодно с пластиковым подносом в руках. – Ну уж на кого угодно – нет, – буркнула Ким, беря поднос. – Но если в радиусе пяти метров появится Джейд, я обещать ничего не могу. Розанна фыркнула, но без обычного озорства. В её взгляде на секунду вспыхнула старая тень – та, которую Дженни слишком хорошо знала. Она появлялась всегда, когда Розэ что-то задевало по-настоящему, но она упрямо делала вид, что всё хорошо. И именно в этот момент Дженни поняла: дело было вовсе не только в конспектах. Но это была та граница, за которой не стоит давить дальше – не сегодня. – Ладно-ладно, – с привычной лёгкостью отозвалась Розанна, резко разрезая неловкое молчание. – Мы будем дальше разбирать повадки этой змеи, или ты наконец расскажешь мне, кто такой твой Лимарио? Дженни чуть не подавилась. Уши моментально вспыхнули жаром, и она едва проглотила кусок, когда Розэ уже протягивала ей бутылку с водой с самым невинным видом. – Во-первых, он не мой, – отозвалась Дженни, вытирая губы и бросая на подругу укоризненный взгляд. – А во-вторых… это не твое дело. Я просто убиваю время. – Ах, вот оно как? – театрально вздохнула Розанна, хватаясь за сердце и откидываясь назад, будто вот-вот упадёт на пол прямо со стула. – Не начинай, – буркнула Дженни, закатывая глаза. – Я не знаю, что могу рассказать, потому что и сама особо много не знаю. – Я просто пытаюсь понять, о чём вы вообще разговариваете. Потому что девять раз из десяти, как ты смотришь в экран, на твоём лице появляется вот эта жуткая влюблённая лыба. – Неправда, – отмахнулась Ким, снова закатив глаза. – Ты хоть уверена, что это вообще парень? Я имею в виду, это даже на имя не похоже. Дженни задумалась. Пальцы автоматически крутили крышку от бутылки, взгляд стал рассеянным. – Ну… я так думаю, – неуверенно протянула она. – И вообще, мне не нужно знать, как его… – …или её, – вставила Розэ, едва сдерживая усмешку. – …зовут. Я знаю, что у него есть доберман. Что он умеет смотреть на мир как художник и делиться этим через свои фото. Что он мечтает стать хореографом и однажды поставить номер, который покажут на… – Стоп! Всё! Хватит! – перебила Розанна, вскидывая руки. – Ты сейчас устроишь мне сольный роман на полчаса. Мы договаривались – максимум одна поэтическая цитата на день! – И вообще, не тебе меня судить, – сказала Дженни, прищурившись. – Напомнить тебе, сколько лет ты сохнешь по той своей Ким и сколько раз осмелилась к ней заговорить? – Эй! Я делилась с тобой своими страданиями не для того, чтобы ими потом швырялись в лицо! – Три года, Пак Чеен. Три. И ноль. Слов. Даже "привет". Я молчу про что-то большее. – Знаешь что, ты ужасна, – с достоинством произнесла Розанна, беря поднос и театрально вставая, будто уходила в закат. – Ты первая начала, засранка! – крикнула Дженни ей вслед и, усмехнувшись, вернулась к завтраку, чувствуя, как внутри, несмотря на утренние волнения, становится немного теплее.***
Студенческий кампус остался позади – с его идеально белыми стенами, шумными коридорами, перегруженными аудиториями и кофе из автоматов, от которого можно было ослепнуть. Дженни Ким пересекала вечерний город в маршрутке, забитой так, что, казалось, воздух нужно было вдыхать по очереди. Она еще не успела переварить разговор с Розанной, как за окном начали меняться пейзажи: облупленные здания сменялись стеклянными фасадами, вывески – логотипами, а дешевые закусочные – бутиками и галереями. Всё это было не её – чужое, глянцевое, пахнущее деньгами и кондиционером. Ресторан Aurum утопал в мягком, золотистом свете. Узкие стеклянные двери сдержанно отразили её отражение – усталую, с рюкзаком за плечами, в простых кроссовках и джинсовке. Привратник у входа вежливо кивнул. Здесь никто не задавал лишних вопросов – пока ты вовремя, в форме и не нарушаешь иллюзию идеальности, можешь быть хоть кем угодно. Переодевалка была почти пустой. Она до сих пор не верила, что её вообще взяли: без связей, без опыта в заведениях такого уровня – просто по чистой случайности, как будто кто-то там наверху на минуту потерял концентрацию. Форму она держала аккуратно сложенной: чёрная рубашка, облегающая талию, гладкий тёмно-серый фартук с золотистой вышивкой логотипа и обязательная резинка для волос. Всё выглядело так безупречно, что даже дышать в этом было немного неловко. Пока она переодевалась, экран телефона коротко вспыхнул – сообщение от Лимарио. Улыбка появилась сама собой, как всегда. «Как день прошёл?» Она фыркнула, накидывая фартук, и ответила, не особо задумываясь: «Как у любой студентки, окружённой высокомерными уродами, которым срочно нужна терапия или парочка пощёчин. В общем – весело» Ответ не заставил себя ждать. «Что случилось?» Дженни ненадолго застыла, вспоминая утреннюю сцену, а потом в двух словах напечатала сообщение о том, что произошло между Розанной и Джейд. «Может, твоей подруге стоит уже прямо сказать об этом?» «Пробовала. Она считает, что у неё всё под контролем. Ага, уже год как» Наступила короткая пауза, в которой Дженни поспешно спрятала телефон в карман – в зале уже звенели бокалы, и смена вот-вот должна была начаться. Она успела лишь бросить напоследок: «Ладно, мне пора. Удачи на твоей загадочной встрече» Ответ пришёл почти сразу: «И тебе – выживи там, официантка года» Дженни усмехнулась, расправила воротник и уже собиралась выйти – туда, где мягкий свет свечей, идеальные скатерти и самые притязательные клиенты города. Но дверь служебной комнаты отворилась, и внутрь зашла администратор – собранная девушка в безупречном пиджаке с планшетом в руках. – Отлично, Дженни, ты уже тут. Мне нужно, чтобы ты заменила Хоуп за столиком сто десять. – Но... он же для VIP-гостей? – нерешительно уточнила Дженни. Первый месяц, и уже такая ответственность? – Да, прости. Просто ты – лучший вариант из всех, кто у меня есть. Ты справишься? Она кивнула, почти автоматически, и пошла следом. С каждым шагом внутри всё сжималось – она была напряжена и нервничала сильнее, чем когда-либо. Администратор это заметила. Мягко остановив Дженни, она положила руку ей на плечо. – Джен, я видела, как ты работала во время стажировки. Просто делай то же самое. Ты умеешь. – Ты мне скажешь, кто эти гости? – Чтобы ты разнервничалась и всё испортила? Не-а. Просто будь собой. Этого достаточно. Дженни глубоко вдохнула и пошла вперёд. Через стеклянную перегородку уже был виден балкон.***
Чёрный седан мягко затормозил у входа. Из него вышла девушка – элегантная, безупречно собранная, в минималистичном, но дорогом чёрном платье. Волны волос ложились на плечи так, будто каждую прядь укладывал стилист. Её взгляд был спокоен, но отстранён. – Ты свободен на ближайший час, – бросила она водителю, даже не оборачиваясь. – Будь поблизости. Я напишу. Когда она вошла в ресторан, в зале на секунду стало тише. Несколько гостей обернулись – кто-то шепнул соседу имя. Но девушка-администратор, стоящая у стойки, не теряла самообладания. Она улыбнулась с той лёгкой предупредительностью, что бывает только у людей, привыкших обслуживать избранных. – Добрый вечер, мисс Манобан. Вас уже ждут. Прошу, следуйте за мной. Она провела Лалису через основной зал, минуя занятые столики, мимо полумрака свечей и лёгкого гомона, и вывела на уединённый балкон с панорамным видом на ночной город. Там, у сервированного стола, встал мужчина в идеально сидящем костюме. – Лалиса, – он тепло улыбнулся и, не дожидаясь, поднёс её руку к губам. – Ты выглядишь великолепно. Она едва заметно кивнула, сохранив вежливую улыбку. Театральность жестов уже не раздражала – скорее утомляла. Он отодвинул ей стул, затем налил красного вина в тонкие бокалы. – Надеюсь, я угадал с выбором. – Я больше по виски, – спокойно, почти отстранённо отозвалась Лалиса. И в этот момент к ним подошла официантка. На подносе стояли блюда, заказанные заранее, и Лалиса подняла глаза – чтобы встретиться с другими глазами. Несколько секунд – будто провал. Взгляд – уверенный, внимательный, собранный. Имя на бейджике она прочитала сразу. Дженни. На мгновение лицо Лалисы застыло, и только через секунду она заставила себя отвести глаза. – Тогда… Дженни, – сказал мужчина, оборачиваясь к официантке. – Не могла бы ты принести один из самых элитных виски, что у вас есть? – Не нужно, – перебила его Лалиса, снова посмотрев на Дженни. – Вино меня устроит. Сказано мягко. Но так, что возразить не хотелось. – Спасибо. Можешь идти. Их взгляды пересеклись ещё раз – едва уловимый ток в воздухе, момент, слишком короткий, чтобы что-то значить, но слишком ощутимый, чтобы его не заметить. Дженни кивнула и бесшумно ушла в зал.
