Fear of loss

Голоса, пока ещё громкие, доносились со всех сторон зала, едва не завладев вниманием Вайза. Он действительно чуть не переключился на окружение, почти забыв о своем друге, который удобно устроился в кресле явно с целью отдохнуть. Директор даже сначала подумал, что тот собирается вздремнуть прямо здесь, как обычно и бывает, однако стоило заставке появиться, глаза Харумасы наполнились интересом. Он выпрямился, устремив взгляд на экран, следя за происходящим. Вайз решил последовать тому же примеру, отвернув голову от сотрудника шестой секции. Парень почти пожалел, что решился на подобный жанр, потому что никогда не питал особых теплых чувств к триллерам, ужастикам и всему, что их касалось. Однако в моментах он поглядывал на Харумасу, который расслабленно следил за сюжетом, что останавливало Вайза от желания позорно убежать из зала. Разговоры чужих людей он уже не понимал — прислушивался, но все слова попросту проходили мимо, перемешиваясь между собой. Особенно громкий звук фильма на какой-то минуте, заставивший толпу с ужасом ахнуть, не дал отвлечься на постороннее. Пальцы с силой сжимают подлокотник, когда на экране появляется не самая приятная сцена, но Вайз держится, не отводит взгляд от происходящего. Пронзительные крики актеров, бегущих от монстров, которые превращаются в надрывные всхлипы, когда они теряют близких им людей. На этом моменте прокси застыл, на секунду отключившись от мира. Перед глазами наставница, падение старой столицы, младшая сестра со слезами на глазах, хватавшаяся за его рукав — воспоминания настигли так быстро, и так не вовремя. Потому он не любит фильмы ужасов, тем более основанные на реальных событиях. Не из-за леденящего страха перед сюжетом, а именно воспоминаний. Воспоминания, которые мгновенно дают о себе знать, напоминают, что это могло произойти и с ними. Брат с сестрой могли сгинуть еще тогда, но смогли выкарабкаться. Все наваждение спадает, когда в предплечье утыкается чужой палец. Вайз не позволяет себе повернуться всем телом, которое вздрогнуло от неожиданной атаки, но кивает в знак вопроса, надеясь, что его состояние осталось незамеченным. Теперь перед глазами снова фильм, снова много крови, снова ревущие монстры, а справа его верный товарищ. — Ты в порядке?— раздается вкрадчивый голос Харумасы, который он с трудом расслышал сквозь шум. И на что Вайз надеялся? Что сотрудник КУЛАКа из великой шестой секции не заметит обеспокоенности и нервозности в чужом движении? Парень одобрительно улыбается, помотав головой. Когда он встречается с недоверием во взгляде друга, то обречённо вздыхает, наклоняясь ближе. Харумаса будто хотел отпрянуть, но в последнюю секунду сообразил, как это будет выглядеть. Вайз практически дышит в его щеку, прямо около уха, выпаливая на придыхании: — Мне несколько некомфортно с подобных фильмов... Прокси ожидает смешка, ухмылки на сказанное, возможно томного вздоха, как у Белль, но по итогу обеспокоенность не пропадает с чужого выражения лица. Харумаса берет его за локоть, слегка притягивая к себе. Вайз не успевает задать вопрос, как слышит: "Тогда нам следует скорее уйти отсюда". Прокси выдает недоуменное: "Э?",— прежде чем его аккуратно тянут в сторону выхода. Они быстро прошмыгивают между сиденьями, выскальзывая наружу. Хэйли почти подпрыгивает на месте, поворачивая голову в их сторону. Асаба, явно не стеснявшийся их положения, волшебным образом достает откуда-то билеты, возвращая девушке. — У нас возникли неотложные дела,— он заговорщицки прикладывает палец к губам, очаровывая Хэйли, после чего идет на улицу, так и не отпустив чужую ладонь — наоборот, обхватил поудобнее. Оба молчат, сохраняя успокаивающую тишину, прежде чем прокси понимает их намеченный маршрут — будто вновь управляет Эосом, распределяя важные точки вблизи друг друга. Пробегают на цыпочках мимо старушки Евы, которая в любой момент могла их заболтать, мысленно извиняясь перед ней. Харумаса наконец останавливается, разворачиваясь к другу. Кладет ладонь на лопатки, пододвигая к перилам. Перед глазами — уходящее солнце, мимо плывущая яхта, район Януса. Если приглядеться, можно заметить некоторые большие вывески, но для человека, полжизни работающего с электроникой, подобное является роскошью. Вайз вдыхает влажный воздух с нотками морского бриза, но пусть на несколько мгновений он отвлекся на окружение, этого недостаточно для успокоения. Отнюдь, как только они вышли на улицу, воспоминания нахлынули с новой силой, теперь не сдерживаемые страхом от какого-то фильма. Старший прокси всегда славился своими рациональностью и спокойностью, а как иначе — он ведь старший. Ко всему прочему — брат. Ужасы, которые он пережил, не отразились на нем кардинально, однако с тех пор страшилки он невзлюбил. У Белль с этим гораздо лучше — как младшему ребенку, Вайз делал ей поблажки, не говоря и половины того, с чем они столкнулись по молодости. И вот теперь, когда брат с сестрой научились работать в безопасности, то снова стали попадать в разные неприятности. То, как Белль пропала в каверне до сих пор неприятно отзывается в его сердце. Вайз думал, что отпустил все это. Уверял себя, что то — лишь определенные моменты жизни, о которых стоит забыть. — Вайз... Выдохни,— и вот знакомый голос вновь возвращает его в суровую реальность. Прокси сначала не понимает, что от него требуют.— Ты задержал дыхание. Выдохни. Наконец прокси среди потока слов слышит нужные слова, выпуская накопленный воздух. Стало не совсем легче, но по крайней мере он больше не думает о фильме. Нет. О прошлом. — Правильно,— утешающе говорит Харумаса, взяв в руку окостенелые пальцы. Разве на улице так холодно?— А теперь вновь задержи дыхание на четыре секунды. Я буду считать. Раз. Вайз наполняет лёгкие воздухом, закрывая рот. Жмурит глаза, стараясь ни о чем не думать. Отпустить себя, вспомнить о чем-то приятном. Два. Охладевшая кожа остро ощущает горячие прикосновения чужой ладони, пуская по всему телу мурашки, едва не сбивая настрой. О чем-то приятном... Три. Лёгкие начинает жечь, тем не менее заставляя плохие мысли отступить. Вайз не видит, но уверен, что Харумаса улыбается. Приятно улыбается. Асаба сам по себе приятный человек. — Четыре,— раздается где-то у лица, прежде чем прокси резко вдыхает кислорода. Глаза распахиваются в странном умиротворении и встречаются с другими — обычно желтыми, но сейчас, при закате солнца, они будто переняли его свет. Горящий, изливающий тепло, смотрящий мягко-мягко, но только до тех пор, пока ты не переходишь черту. Харумаса действительно встречает Вайза с улыбкой, но не отпускает его ладонь, всё ещё сжимая в своей и пытаясь согреть. — Лучше?— мягко спрашивает сотрудник шестой секции, наклонив голову. Прокси кивает, запоздало понимая, что следует и сказать что-нибудь. — Да... Да, спасибо,— Вайз радуется, что голос в норме и не выдал хриплый набор звуков.— Стоило сразу сказать насчёт фильмов,— а потом мыкает, едва выдавливая из себя,— прошу прощения. И сам не посмотрел фильм, и Харумасе не дал, еще и убежали в самый разгар сюжета. Белль его казнит на пороге проката. — Брось,— хмурится Асаба, лишь сильнее сжимая пальцы на его ладони и следя, что это не оставит следов.— Твои желания превыше всего. В голове уже не противная пустота, на лице ни капли сомнения, лишь аккуратная благодарственная улыбка. Вайз и сам не знает, за что хочет поблагодарить — наверное, за все сразу: за присутствие, за утешение, за понимание. — А можно мне еще одно желание поставить выше всего?— прокси сам не знает, что говорит, но тот самый рациональный "он" в голове утверждает, что все правильно. В конце концов, Фаэтон всегда находят выход, потому, если последствия будут плохими, Вайз найдет решение. Брови Харумасы выгибаются в удивлении, и выглядит это настолько комично, что прокси едва сдерживает смех. Сотрудник шестой секции пожимает плечами, явно соглашаясь с ним, после чего затихает и ждет дальнейшего развития событий. Вайз последний раз громко вздыхает, подходит ближе, оказываясь почти вплотную. Асаба не дергается, даже не вздрагивает, продолжая стоять на том же месте. Вайз вытягивает руку, чтобы нежно коснуться щеки Харумасы. Его пальцы слегка дрожат, но он старается не показывать свою нервозность. Тот не отстраняется, лишь замер и задержал дыхание, будто боясь спугнуть. Прокси, с профессиональной стороны, подмечает чуть расширившиеся глаза, едва приоткрывшийся рот, улыбаясь своему открытию. Застал врасплох. — Ты действительно хочешь этого? — тихо спрашивает Харумаса, явно прикладывая усилия, чтобы его голос звучал спокойно и уверено. Вайз кивает, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. Он делает шаг ближе, вытягивает руки и обнимает Харумасу. Обхватывает друга, под пальцами ощущая гладкую и мягкую ткань. Асаба вновь замирает, явно не понимая, куда деть свои собственные руки. Прокси ожидает, что они лягут на плечи и оттянут его, однако этого не происходит. И тут он едва не взрывается — ощущает ответные прикосновения к спине и, наконец, движения Харумасы. Парень прижимается, оставляет руки на спине, после чего умещает подбородок прокси на плечо. — Всё будет хорошо, — шепчет Харумаса, его дыхание касается уха Вайза. — Ты справишься. А потом еле слышно добавляет: "Мы справимся". Вайз закрывает глаза, наслаждаясь моментом. Он чувствует, как его тело расслабляется, и все плохие мысли уходят прочь. Все еще помнит о наставнице, но если раньше ее лицо смотрело на него укоризненно, то теперь она оттаяла. Глядит так нежно, по-матерински, гладит его по голове, после чего с легкостью на сердце пропадает из плохих воспоминаний. Наконец, Вайз отстраняется, но не отпускает Харумасу полностью. Он смотрит в глаза другу и улыбается. — Спасибо, — наконец говорит он с энтузиазмом. — Ты всегда знаешь, что говорить и делать. Харумаса улыбается в ответ, его глаза сияют теплотой и пониманием. — Ну не прям всегда... Скорее только для близких мне людей,— озадаченно заявляет Асаба.— Мы друзья, — выдает он. — И друзья всегда поддерживают друг друга, ведь так? Парень подмигивает на свои слова, чуть посмеиваясь. Да, друзья из них что надо. Они стоят, глядя на почти ушедшее солнце, почти скрывшееся за стенами высот, и Вайз чувствует, что мир снова стал ярким и полным возможностей, пусть на город и опустилась тьма. Прокси знает, что, несмотря на все трудности, у него есть люди, на которых он может положиться. И это самое главное. А Харумаса... Харумаса с ним полностью согласен. Соглашается, аккуратно проводя ладонью по спине, разглаживая складки жилета.

***

— Трусишка!— звонко растягивает Белль, едва ли не тыкая пальцем, как в детстве, когда дразнила старшего брата.— Это ведь даже не самый страшный фильм! — Пусть это будет хоть самый смешной ужастик из всех возможных,— лишь мотает головой Вайз, не собираясь сдаваться, с намерением доказать сестре, что дело в ней, в ужастиках, во всем Нью-Эриду, но не в нем. Харумаса следит за этой перепалкой, поглядывая то на сестру, то на брата. Встревать он пока не намерен, иначе рискует попасться под горячую руку. Лайтер говорил, что у Белль рука не то что горячая — тяжелая. Девушка фырчит, щурит глаза, но почти заметная улыбка выдает, что она дурачится. Это позволяет Харумасе влезть в их разговор. — Госпожа Фаэтон, вы хотели отправиться за кассетами,— тактично напоминает он, подмахивая пальцем под свои слова. Оба Фаэтона сразу вспоминают о нем, уставившись в четыре глаза. Взгляд Вайза так и выражал "Ты меня предал", в то время как Белль, напротив, была чрезмерно рада его присутствию. — Прости, Вайз, но ты нужен здесь,— притворно дует губы Харумаса, опираясь лицом на руки.— Ты задолжал мне фильм. И пусть Белль теперь довольная поедет сама выбирать интересные ей кассеты, пусть Асаба уснет прямо на кровати во время просмотра неинтересной мелодрамы... Вайз теперь знает, что может в любой момент высказать о своих желаниях. А желание поцеловать наглого сотрудника шестой секции так и не пропало.