Хуй-хуй — и ты мой / dick dick fall in love

Рин просчитался. Цуруги Зантецу и Шидо Рюсэй оказались куда опаснее, чем он думал. Нет, не для его спортивных амбиций — а для его рассудка. Сколько ни прокручивай в голове, всё равно не поймёшь, как всё скатилось к этому. Однако, если спросить самого Зантецу, он, наверное, скажет, что всё из-за того, что Шидо назвал его тупым. А он к таким вещам очень чувствителен. Хотя, объективно говоря, он реально тупой. Но, должно быть, особенно неприятно слышать такое от Шидо — у которого самого хронический дефицит мозгов. И вот, судя по всему, единственный способ решить вопрос оскорблённого интеллекта Зантецу — это «Хуемер», как выразился Шидо, в своей обычной деликатной манере. Рин бы очень хотел, чтобы они подождали, пока он уйдёт — потому что теперь он насмотрелся на них обоих на всю оставшуюся жизнь. А вид их членов будет преследовать его даже в аду. Ему бы свалить отсюда, пока ещё есть шанс. — О, Рин-Рин! — нараспев тянет Шидо. Его голос вроде бы звучит безобидно, но Рин-то знает. Или, по крайней мере, должен был бы знать. Говорят, что в «Блю Локе» Гагамару — лесное существо, но Шидо больше всех смахивает на медведя. Поэтому, если Рин не шелохнётся и не будет провоцировать — Шидо его не тронет. Теоретически. Но на практике… — Чего тебе, одичалый? — бурчит Рин. Некоторых придурков не получается игнорировать. — Скажи нам, — говорит Шидо, указывая на стратегическую зону у себя и Зантецу. Рин машинально прослеживает за движением и чуть не вздрагивает от вида двух членов. — У кого пень длиннее? Рин часто моргает, будто это как-то сотрёт последние пять минут из его памяти. — У кого… что? — Пень, — повторяет Шидо. — Чё, блин, за «пень»? Шидо хмурится, будто это он должен быть смущён таким разговором. — Это сокращение от пенис. — И почему ты его так называешь? — Потому что это сокращение от пенис. Рин закатывает глаза, надеясь, что обратная сторона век поможет избавиться от образов членов его сокомандников. — Я сваливаю. — Но Рин-Рииииин, — растягивает последнюю гласную Шидо, отчаянно пытаясь показаться милым. Но ни в нём, ни в этих торчащих антеннах нет ни капельки милого вообще. — Помоги разрулить этот спор. Между нами мужчинами. — Ни один из вас сейчас… — Рин отчаянно пытается не смотреть на их пенисы: — не ведёт себя как мужчина. Зантецу выглядит крайне озадаченным. — Он хочет сказать, что мы ведём себя как дети, — поясняет Шидо. — А, понял. — Рукой, которая не держит член, Зантецу поправляет очки на переносице. Ходят слухи, что они ненастоящие вообще. Хотя Рину трудно поверить, что кто-то может быть настолько лошарой, чтобы… ладно, неважно. — Ну же, Ресничкин младший, скажи нам, — ухмыляется Шидо, — у кого членяра длиннее? — Может, вы кого-то другого попросите?.. — Рин оглядывается по раздевалке. Он ищет Нанасэ. Тот всегда горит желанием услужить старшим. Но, увы, он и вся остальная команда оказались достаточно умны, чтобы смотаться, пока была возможность. — Блять, — тихо ругается Рин. В комнате раздаётся смешок. По крайней мере, кто-то один находит повод повеселиться даже в таком положении Рина. И Рин безошибочно знает, кто. — Ты же сам этого хочешь, — дразнит Шидо. — Давай сразу кое-что проясним, — Рин скрещивает руки на груди. — Я не хочу этого делать. Если я и соглашусь судить это ваше извращённое соревнование, то только чтобы вы убрали свои члены подальше. Шидо расплывается в довольной ухмылке и пожимает плечами: — Как скажешь… Рин тяжело выдыхает. Эти опездалы, между прочим, старше него. — Просто заткнитесь и стойте спокойно. — Подойди ближе, — говорит Зантецу. — У тебя же не получится оценить это с такого расстояния. — Ой, простите, — огрызается Рин, приближаясь, — я просто давно не занимался хуеметрией. Раз уж Зантецу такой идиот, логично, что Бог хоть чем-то его одарил. А именно — объективно красивым и впечатляющим членом. Но даже при том, что вселенская справедливость на его стороне, его хер всё равно проигрывает члену Шидо, который, возможно, на сантиметрик длиннее и на капельку повнушительнее. Но Рин унесёт эту тайну с собой в могилу. Он сглатывает, пытаясь избавиться от кома в горле, и нагло врёт: — Зантецу. У него больше. Зантецу отпускает свой член и вскидывает вверх оба кулака: — Выкуси, блять! — восклицает он и тычет двумя пальцами в Шидо. — Больше не вздумай называть меня тупым! — Да ну нахуй, — рычит Шидо, заправляя хозяйство обратно в штаны. Он поворачивается к Рину, и в его взгляде — смесь ярости и предвкушения. У Рина сердце уходит в пятки. — Сказал то, что видел, — он пожимает плечами. — Соболезную. Рин разворачивается и идёт к выходу. Позади него лязгают металлические шкафчики, шуршат какие-то вещи. Зантецу всё ещё празднует, пока Рин открывает дверь. Шидо внезапно оказывается рядом. — Я знаю, что ты соврал, — цедит он сквозь зубы. Рин смотрит прямо перед собой и идёт дальше: — Когда ты ноешь из-за проигрыша в матче — это ещё куда ни шло, но вот сейчас ты просто жалок. — Ты так сильно меня ненавидишь, да, Рин-Рин? Настолько, что даже не можешь признать, что мой хуй больше? — Ты серьёзно? Конечно, ненавижу. — Он оборачивается и бросает на Шидо быстрый взгляд. — Но я не врал. — Ты отстой, — бормочет Шидо. — А тебе бы потренироваться в оскорблениях, — роняет Рин и направляется к спальням. — Можешь поплакать, если так обидно за свою самооценку.

***

Он нарочно пропускает обеденную суету. Некоторые почему-то до сих пор думают, что Рин мечтает поболтать во время еды. К тому же, Нанасэ всегда так жалобно смотрит на его стейки, что однажды Рин может не выдержать и отдать ему целый кусок. А это уже прямой путь к репутационному краху. Выход простой: дождаться, пока большинство разойдётся. Тогда столовая будет в его полном распоряжении. Без Карасу, который болтает без умолку, без Нанасэ, подрывающего его суровый имидж. И — главное — без Шидо. Только он, тишина в просторном и пустом помещении и скрежет приборов по тарелке. Но когда он дожёвывает последний кусок, в тишину вторгаются гулкие шаги. Рин морщится и сглатывает, не дождавшись, пока прожуёт как следует. От этого только хуже. — Здорóво, Ринчик. Вот тебе и «без Шидо». Рин оборачивается — и обнаруживает за спиной это исчадие. На том — лонгслив и пижамные шорты. Вместе это выглядит нелепо и асимметрично. «Медведь», — напоминает себе Рин и делает вид, что не слышит. Он один, и уже пора спать. Рин встаёт и начинает собирать посуду. Голос Шидо звучит обиженно: — Ты что, теперь со мной в молчанку играешь? — Он следует за Рином по пятам. — По идее, это я должен тебя игнорить после того, что ты со мной сделал? Рин с грохотом засовывает поднос в приёмник — в отчаянной попытке заглушить идиотскую болтовню, от которой в памяти снова всплывают события дня. Особенно те, где фигурирует член Шидо. Но даже это не помогает избавиться от главного члена с большой буквы Х. Шидо продолжает тащиться за ним, не отставая, пока Рин выходит из столовой. — Рин-Рииииин, — тянет Шидо, всё с той же надоедливой интонацией, как и в начале дня. У Рина аж скулы сводит от этого дурацкого прозвища. — Я знаю, что ты меня слышииишь. Ну уж нет. Не может же он и в душ за ним пойти только ради того, чтобы доебаться? Нужно просто не обращать внимания на Шидо, пока он не доберётся до ванной. — Рин! Он останавливается как вкопанный. Шидо всегда называет его одним из своих многочисленных глупых прозвищ. Никогда — просто Рин. Никогда — с такой силой, будто в него врезалась фура. Никогда это не было похоже на удар под дых. Рин не может дышать. Или наоборот — дышит слишком часто. Длинные пальцы обхватывают его бицепс. Обычно Рин цепляется за своё преимущество в один сантиметр роста, как за последнюю кость. Но сейчас он чувствует себя меньше и позволяет Шидо развернуть его, прижать к стене, поставить лицом к лицу. — Рин, — повторяет Шидо тем же тоном. — Ты ведь соврал сегодня. Шидо перехватывает его запястье, большим пальцем нащупывает пульс, и направляет его руку вниз — к своему паху. Рин вздрагивает, чувствуя жар ещё до того, как ладонь касается мягкой выпуклости в шортах Шидо. — Ты серьёзно считаешь, что он маленький? — Шидо отпускает его руку. Рин продолжает прикасаться к нему, массируя член Шидо и пробуждая в нём жизнь. Даже в расслабленном состоянии он выглядит угрожающе, а когда наливается кровью — и вовсе пугает до дрожи. Но Рин всё ещё держит оборону, чисто символическую — лёгкий кивок вместо настоящего ответа. Шидо фыркает, не веря ни на секунду. — Посмотрим, что ты скажешь, когда он будет внутри тебя, — По тону это звучит как обещание, но адреналин закипает в жилах Рина, словно это была угроза. — Тебе бы этого хотелось, да? Шидо поддевает его подбородок костяшками, а затем проводит большим пальцем по губам. — Я мог бы засунуть его и сюда… — ухмыляется он. — Я засуну его куда пожелаешь. Всё, что от тебя требуется — попросить. Рин сдавленно скулит, всё ещё сжимая Шидо через ткань. — Но тебе похоже и этого достаточно, — смеется Шидо. — Просто подержаться за него? Ну уж нееет. — Пожалуйста… — произносит Рин, и остатки его достоинства улетучиваются в этом жалком шёпоте. — «Пожалуйста»… что именно? Рину хочется врезаться лбом в стену и заорать, ему наплевать, если кто-то проснётся. — Пожалуйста… — Он открывает глаза и утыкается взглядом в потолок. — Трахни меня, — бормочет он и с удивлением обнаруживает, что его голос вязнет в полусне. Рин резко садится, одеяло сползает с плеч, обнажая торс утренней прохладе. Он оглядывает комнату, дрожа от холода, и видит, что все товарищи по команде мирно спят. На часах 6:38 утра. В нескольких спальных местах от него Шидо безмятежно дрыхнет в своей постели, с членом, надёжно и далеко спрятанным в шортах — подальше от рук Рина. Слава тебе, Господи. Рин валится обратно на подушку, прижимая ладонь ко лбу. Это всего лишь сон.

***

Облегчение Рина длится недолго. Ну разумеется, с такой-то командой он должен был это предугадать. Первым звоночком становится чей-то смех — чужая радость ещё никогда не делала Рина счастливее. И, конечно же, стоит ему только выйти на поле, как утро официально катится к чёрту. — Рин, глянь! — орёт Карасу, указывая куда-то одной рукой, а второй держась за живот от смеха. И вот тогда Рин это видит. И вот тогда ему хочется сдохнуть. — Это ж каким надо быть криворуким, чтобы запороть стирку, и твои вещи сели вот так?! — надрывается Карасу. Шидо Рюсэй стоит в форме, которая так обтягивает его тело, что не оставляет шансов воображению. Рин про себя прикидывает: у него сейчас десять очков. Хватит, чтобы обменять их на сохранение психики. Одно дуновение ветра — и, кажется, член Шидо прорвёт ткань в паху. Рин ненавидит себя — у него аж слюна потекла от одной только мысли. — Рин? — спрашивает Нанасэ. — Ты в порядке? Вид у тебя какой-то болезненный. А всё потому, что Рин болен. Или, точнее, заражён. Этот мутант с антеннами отравляет ему сны. А теперь ещё и тут, прямо перед ним, — выглядит так, будто вот-вот перережет последнюю нитку, на которой держится самообладание Рина. Но крошечный мозг Нанасэ просто не способен это понять, так что… — Я в норме, — грубо отвечает Рин и отталкивает его плечом с дороги, направляясь в центр поля, где Шидо безмятежно набивает мяч, абсолютно не парясь и даже не врубается, что творит. Рин хватает свой мяч и пытается делать то же самое. Только вот если Шидо — расслаблен до невозможности, то Рин весь на взводе. — Штаны порвёшь, придурок, — сквозь зубы бросает он. — Как мило, Рин-тян, что ты так беспокоишься, — отвечает Шидо, подкидывая мяч в воздух. Тот летит по дуге над его головой, и он ловит его сзади другой ногой. — Я тебе первому покажу, если это случится. — Нет! — вскрикивает Рин, и щёки тут же заливает жаром. Он прочищает горло. — Фу. Шидо хихикает и уносится вперёд по полю, ведя мяч. Ткань его штанов буквально борется за жизнь в попытках обтянуть задницу и бёдра. Но главное сражение ведёт Рин — против собственной похоти. И он, похоже, проигрывает. — Осторожно! Рин дёргается, будто его застукали, и оборачивается на голос. Чёрно-белое пятно с шестигранниками мелькает в поле зрения… и вот он уже лежит на спине, а травинки царапают сквозь футболку. Он моргает, пытаясь прийти в себя; прожекторы поля обжигают его роговицу, словно в солярии. Что-то тёплое, с металлическим привкусом, стекает ему в рот, а весь нос — от переносицы до самых ноздрей — пульсирует в такт сердцу. Над ним склоняется Нанасэ, а рядом трясётся Токимицу, которого, похоже, уже начинает колбасить от ужаса. — Ты в порядке?! — выпаливает Нанасэ. Рин трогает нос и показывает ему окровавленные пальцы: — Это по-твоему «в порядке»? — Рин приподнимается и сплёвывает на землю, забрызгивая зелёные травинки алым. — Кто это пнул? Ответом служит лицо Токимицу: он выглядит так, будто готов обосраться. Так ему и надо, блядь! — Ты от меня ещё огребёшь, червяк, — шипит Рин. Токимицу взвизгивает от страха и срывается с места со скоростью света. Нанасэ вздыхает и бежит за ним, бормоча себе под нос, что надо было всё-таки выбрать «Уберс». Рин больше на них не смотрит. Вместо этого он поворачивается в сторону, куда ушёл Шидо, и видит, как тот раскачивается на перекладине ворот, спиной к полю, и совершенно не подозревает, что Рин расквасил себе нос по его милости. Хотя альтернативой могло быть и то, что Шидо видел бы всё происходящее. Так что, может, Рину стоит не злиться, а, наоборот, поблагодарить судьбу. Когда Локи наконец появляется, он отправляет Рина к медсестре. Та накладывает бан на тренировки. И пусть на деле она говорит: «В твоём состоянии играть не стóит. Отдохни денёк». Но для Рина это звучит как приговор. В какой бы форме это ни сказали — суть та же: ему запретили играть. А это злит его ровно так же, как если бы его прямым текстом выгнали с поля. Плюс из всего этого: визуальное насилие по имени Шидо, в обтягивающей форме, наконец закончилось. Минус: всё это возвращается, стоит только Рину прикрыть глаза.

***

Теперь Рин ест в самый час пик. Выслушивать жалостливые страдания Карасу по некоему Хиори Йо — плата, которую он готов понести, лишь бы его сны не стали реальностью. Даже если сейчас ему кажется, будто он платит втридорога. — Да поцелуй ты его уже и заткнись. Он вообще не должен был это выслушивать — особенно когда он хочет того же, что и любой нападающий здесь: как можно меньше пересекаться с Шидо Рюсэем. Карасу замирает, будто внезапно стал знаменитостью, и Рин как будто ест рядом с его картонной фигурой: обомлевшей от стыда. За столом воцаряется тишина, все пялятся на Рина. У него что, снова кровь из носа пошла? Тот до сих пор пульсирует после того случая. — Чего? — Рин откладывает палочки и пробегает глазами по лицам остальных. — О, так мы тут дружно прикидываемся, что Карасу не тащится по этому мелкому сопляку? — Дело не в этом, — первым отзывается Нанасэ, — мы просто не ожидали, что ты это заметишь. — Чё за хуйня? — хмурится Рин. — По-вашему, Зантецу заметил, а я — нет? — Может мне и не хватает эмоционального интеллекта, зато я компенсирую его обычным, — невозмутимо отвечает Зантецу. Нанасэ отклоняется в сторону и шепчет: — Наоборот. Рин закатывает глаза и возвращается к еде: — Сделай хоть что-нибудь и не еби всем мозги, — ворчит он, глядя на Карасу. — Хиори то, Хиори сё… Хватит уже выхиориваться и честно признайся ему. — Ха! Забавная шутка! — радостно вякает Токимицу из-за спины Нанасэ. — Заткнись. Ты для меня по-прежнему мёртв, хорёк. Токимицу жалобно всхлипывает, и Нанасэ успокаивающе похлопывает его по плечу. Тем временем к Карасу наконец возвращается дар речи: — Я не собирался ничем таким заниматься с Хиори! — А я уже перерос твои девчачьи страдания по крашу. Может, и тебе пора повзрослеть? — Рин поднимает миску и сгребает в рот последние зёрна риса, поглядывая через край, как Карасу пыхтит, краснея до самых ушей. Рин уже сыт по ресницы этой компанией. Три дня за столом вместе с ними проверили его терпение на прочность сильнее, чем унылый семейный отдых где-нибудь в горах. Он со стуком кидает палочки на поднос и относит остатки ужина в мусорное ведро. На выходе из столовой он оборачивается в поисках Шидо. Того нигде нет — всё по плану. И всё же в глубине черепушки Рин ловит себя на мыслях: где он сейчас, чем может быть занят, и — тьфу ты, блять — во что он одет? Этот еблан упорно таскается на тренировки в своей сраной микроскопической форме. Ни Эго, ни Анри ничего не сказали по этому поводу, будто нарочно хотят поиздеваться над Рином. Он уже почти готов сам заказать этому демону новую форму, но тогда это будет считаться подарком — а он никаких подарков Шидо делать не собирается. К тому же, он даже не знает его размер. Вероятно, большой. Невероятно большой. Блять! Он трясёт головой, пытаясь вышвырнуть этот образ, но тот лишь сильнее скачет в черепной коробке, как долбаный мяч. А раз уж речь зашла о мячах и всяких больших штуках — после того инцидента у него теперь знатный фингал вокруг глаз через всю переносицу. Каждый раз, глядя в зеркало, он видит там какого-то мультяшного грабителя из детского мультика, который пробрался в «Блю Лок». Может, заодно этот воришка прихватит и идиотские шмотки Шидо? Хотя нет, стоп… Тогда тот придёт на тренировку раздетым. Прекрасно. Теперь Рин представляет голого Шидо Рюсэя. И ведь даже не в первый раз.

***

Поразительно, сколько способов есть у Шидо Рюсэя, чтобы выебать Рину мозги. На днях подсознание Рина заставило Шидо оттрахать его прямо у тех самых шкафчиков, где они с Зантецу стояли с голыми членами. А сегодня Рин просыпается с воспоминанием о том, как Шидо вколачивается в него прямо на тренировочном поле — так жёстко, что он уверен: у них обоих на одежде остались следы от травы. Теперь это стало частью его рутины: видеть Шидо во снах, хочет он того или нет. Так же естественно, как почистить утром зубы. За исключением сегодняшнего дня, разве что. Он просто хотел начать день с банальной гигиены полости рта. Нет причин, по которым такая простая задача должна быть такой сложной. А вот фигушки. Нихуя. Как назло, стоит Рину зайти в ванную, как он натыкается на Шидо — тот весь мокрый и в одном-единственном полотенце на бёдрах. Вроде бы обычное дело после душа — вот только Шидо слишком крупный для казённых полотенец «Блю Лок». По крайней мере, он закрепил его достаточно туго, так что риск, что оно свалится и обнажит тот самый хер, который Рин никак не может выкинуть из головы уже целую неделю, равен нулю. Хотя… может, слишком туго? Потому что Рин с лёгкостью различает каждую впадинку и изгиб нижней части его тела. Дешёвые нитки «блюлоковского» полотенца отчаянно держат последний рубеж при каждом напряжении бёдер Шидо. Рин почти слышит, как они орут от натуги — и пялится, как дебил, вместо того чтобы просто чистить зубы. Где-то в коридоре раздаётся чей-то смех. Это ощущается, будто сама Вселенная наслаждается агонией Рина… На самом деле, это всего лишь ранние пташки из «PXG», радостно встречающие шесть утра, как полные психи. Даже в лучшие дни, пробуждение у Рина вызывает… ну, максимум — равнодушие. Но прямо сейчас он искренне жалеет, что мяч Токимицу не вогнал его в кому. А раз уж речь пошла о том, что могло бы вырубить Рина… Ноги Шидо тоже вполне могли бы отправить его в нокаут. Когда-то Рюсэй лихо поднял одну из них, готовый нанести удар. И если бы Эго не долбанул Шидо током, как таракана — кем, в принципе, он и является, — возможно, всё закончилось бы красиво: Рин умер бы, уставившись в последний раз на загорелую кожу и напряжённую заднюю поверхность бедра. Так что если уж и винить кого-то в происходящем, то всё по цепочке ведёт к Эго Джинпачи. Это он не дал Шидо прикончить Рина, когда была возможность. Это он затащил Рина в эту чёртову дыру под названием «Блю Лок». — Ты так и будешь стоять и сосать эту зубную щётку? Может, мне теперь тебя звать не Ресничкин, а Щетинкин Рин, а? И правда, щётка торчит у него изо рта — зажата между губами так крепко, что он вынужден признать (но только себе): да, это и правда можно назвать «сосанием». Но даже если Шидо теперь стал главным героем его эротических снов, это ещё не повод отказываться от их привычной вражды и сдавать позиции. — Хватит уже прозвищ! Никто никогда не давал ему прозвищ — он просто не подпускал людей настолько близко. И уж точно не позволит Шидо Рюсэю стать первым. — Щетинкин Рин — это не прозвище, — нараспев произносит Шидо. — Это наблюдение. У Рина уже наготове ответ — что-то про зрение насекомых и сенсорные возможности усиков, но слова застывают на языке, когда он понимает — с растущим и крепнущим — осознанием, что ему пора сваливать. Срочно! Эти влажные сны про Шидо уже выработали у него условный рефлекс: стоит им остаться наедине — у него тут же встаёт. — Идиот, — рычит Рин. И да, он имеет в виду себя и свой слишком отзывчивый член. Но если Шидо решит, что это про него — тоже сойдёт. Отличный повод сбежать из ванной, даже не почистив зубы. По пути в спальню он проходит мимо Зантецу. К счастью, тот настолько занят великим делом — идти вперёд и по прямой, — что не замечает более чем очевидной «палатки» в пижамных штанах Рина. Эта фирменная синяя ткань «Блю Лок» вообще ничего не скрывает — подчёркивает всё, до последней складки. Рин выдыхает с облегчением — и вместе с этим вырывается сдавленный рык раздражения, застрявший у него в горле. Когда он захлопывает за собой дверь, — там, слава всем богам, никого нет. Не то чтобы он был фанатом индивидуальных тренировок, но с такой гирей в штанах грех не поставить новый рекорд правой руки. Ему нужно уладить это, пока кто-нибудь из соседей не нагрянул. Он только делает шаг к своей койке, как дверь за спиной распахивается и сносит его с ног, словно кеглю. — Рин-Рин! — раздаётся проклятый голос Шидо. — Ты забыл свою зубную пасту! Рин переворачивается, чтобы бросить злобный взгляд на занозу в заднице — в прямом и переносном смысле. Он быстро понимает, что это была ошибка. Но не быстрее, чем взгляд Шидо опускается на его пах. На долю секунды Шидо выглядит застигнутым врасплох. И Рин, наверное, почти рад, что его застали с торчащим членом. Он ещё ни разу не видел Шидо таким ошарашенным. Но стоит ему моргнуть — и тот уже возвращает свой привычный, раздражающе самодовольный облик. — О-хо-хо, что это у тебя там, Ринчик? — насмешливо тянет он, скрещивая руки на груди так, что грудные мышцы теперь больше похожи на сиськи. Рин даже не пытается сопротивляться эффекту, который они оказывают на него, падая на спину и обречённо вздыхая. — Пожалуйста, уходи, — сипит он. — Мне нужно… — Он делает характерное движение рукой, будто дрочит себе на живот. Тишина. И это пугает Рина. А если Шидо сейчас вызовется помочь? Потому что, будь так, Рин бы согласился. А затем ему бы понравилось. Слишком сильно, чтобы потом можно было сделать вид, что всё осталось по-прежнему. Но вместо этого, в неожиданном акте учтивости, Шидо выполняет просьбу Рина и уходит. Когда дверь со щелчком закрывается, рука Рина оказывается в штанах в ту же секунду. Блять, он настолько мокрый от предэякулята, что, наверняка, пятно на штанах было видно с другого конца комнаты. Он задаётся вопросом: заметил ли Шидо? Или, может быть, надеется, что заметил. Пустая затея — притворяться, что он не представляет себе Шидо, с каплями воды на коже после горячего душа… или, может, холодного, если тот тоже проснулся сегодня с утренним стояком. Ведь с этого всё и началось — с члена Шидо. Рин почти уверен: он слишком большой, чтобы вставать как у нормальных людей. Скорее, просто тяжело висит между бёдрами. О, эти бёдра. Рин сворачивается калачиком, издавая тихий стон. Дрочка в позе эмбриона — не то, о чём он мечтал с утра. Но если честно, он не может думать ни о чём, кроме хуя Шидо — как тот выглядит, как бы он ощущался в руке, заполнял рот, трахал его в задницу. Рин вздрагивает. Этого достаточно. Он судорожно кончает себе в ладонь.

***

Как ни странно, дрочить, представляя Шидо Рюсэя, никак не помогло решить проблемы Рина. Эротические сны не прекращаются. Более того — они стали ещё хуже. Во время послеполуденного сна ему приснилось, что Шидо поднял его за бёдра и трахнул прямо у двери в родительскую спальню. Да, именно. Всё это становится серьёзнее. Но хотя бы Шидо снова носит одежду по размеру. Правда, уже слишком поздно. Рин уже видел эти прелести — и теперь они намертво въелись в память. Единственное утешение Рина в том, что сексуальная неудовлетворённость отлично трансформируется в футбольную ярость. Что может быть лучше, чем пнуть по мячу, чтобы хоть на время утолить желание заорать, потому что хуй Шидо Рюсэя разрушил его жизнь? Если через десять лет он начнёт серийно кастрировать незнакомцев — считайте, это его история становления злодеем. — Фу, — ворчит он, отодвигая тарелку. Сарделька уже не кажется такой аппетитной. Токимицу и Нанасэ смотрят на него щенячьими глазками. Рин закатывает глаза и кивает. Те моментально набрасываются на остатки его еды. Что ж, есть вещи, которые не меняются. Как, например, Карасу, который всё ещё мается со своей сердечной проблемой. Нанасэ, Зантецу и Токимицу упорно изображают из себя его «любовных докторов». Вот только доктора лечат, а советы этих троих, если вообще можно назвать их советами, скорее вредят. Не то чтобы Рин сам мог предложить что-то дельное, но даже без диплома понятно: флешмоб-признание от Зантецу — катастрофа мирового уровня, пикап-подкаты Нанасэ — чистейший бред, а стратегия Токимицу «изображать недотрогу» плохо работает, когда Карасу и без того не сказать чтобы горячий товар. Нет-нет. Рин не собирается влезать в это больше, чем уже влез. У него и своих проблем хватает. Не сердечных, к счастью. Упаси боже! Просто обычная, заурядная проблема с членом. Кстати, о нём… — Мои бедные, глупенькие тиммейты… Рин сразу напрягается. Что Шидо делает здесь? Он же должен был прийти позже. Рин всё рассчитал. Но, конечно, стоило догадаться: график приёмов пищи у Шидо, как и всё остальное в нём, непредсказуем. — Лучший способ подбить клинья к Голубчику, — произносит Шидо у него за спиной, — просто взять да честно признаться ему. Карасу роняет голову на руки и стонет: — Рин сказал то же самое. — О? — Ладонь Шидо ложится ему на плечо, и Рин чувствует, как тот прожигает его взглядом. — И что Рин-Рин понимает в честности? Рин дёргает плечом, сбрасывая его руку. Разворачивается и зло смотрит снизу вверх: — Закрой рот, насекомое. Шидо продолжает, словно Рин и слова не сказал: — Вы разве не в курсе? Меня безжалостно обокрали — и всё потому, что он соврал! Первым реагирует Зантецу: — Рин! Да как ты мог?! — Тупица, — отзывается Рин. — Ты что, не врубаешься? Он же про ваш хуемер. — А, ну тогда ладно. — Зантецу невозмутимо поправляет очки. — Считаю, что Рин — весьма честный парень. Рин уверен, что у него уже сотрясение мозга от того, как часто он закатывал глаза с тех самых пор, как оказался в этой команде. — Не верю, что ты всё ещё это мусолишь, — лицемерно бормочет Рин. — Просто забей уже. Вместо того чтобы послушать совета Рина, Шидо наваливается на него сзади, обвивая плечи руками, и разыгрывает драму: — Не могу-у-у! — воет он, словно волк на луну. — Ты смертельно меня ранил! Его грудь, упругая, с отчётливым биением сердца, прижимается к спине Рина. Грудь Шидо. Да-да. Он прекрасно помнит, как она выглядит: загорелая, рельефная… влажная. Конечно же, после душа. Он пока не может представить её сухой. — Рин-Рин такой жестокий со мной! — продолжает Шидо, опускаясь на колени и, скорее всего, закатывая целый спектакль — Рин не уверен. Его мысли вообще о другом. Например, о руках Шидо, скользнувших вниз по его телу и остановившихся на груди — прямо на сердце, которое колотится так, будто вот-вот вырвется из-под рёбер. — Свали, — рычит он. Разумеется, у Шидо в одно ухо влетело — из другого вылетело. Зато Рин хотя бы для себя сказал это вслух. Даже если «свали» — последнее, о чём ему стоило бы думать, пока Шидо в буквальном смысле прилип к нему и чуть ли не дышит в ухо. Он щипает себя в надежде, что это всего лишь сон.

***

Нет, это не сон. Впрочем, он и не рассчитывал — с каких это пор подсознание вообще хоть раз вставало на его сторону? Сам факт, что ему удалось выскочить из столовой, не повторив позорной сцены (которую он теперь зовёт исключительно «Инцидентом в Ванной»), — уже, мать его, настоящее чудо. Если так дальше пойдёт, ему придётся свалить из «Блю Лока». Но он не может. Его нога уже стоит на этой ступеньке: назад дороги нет. В конце концов, он же нападающий. Его работа — пинать по шарам, а не подставлять свои. (Хотя, если быть честным, проблема скорее в стволе, чем в самих яйцах.) Поэтому он идёт на вечернюю тренировку. Вроде бы всё нормально — если не считать, что там Шидо, который, похоже, посвятил свою жизнь разрушению Рина одним своим присутствием. Во время перерыва на воду Рин впервые с начала всех этих тяжких испытаний серьёзно задумывается: что, чёрт возьми, такого есть в Шидо Рюсэе, что тело Рина буквально пылает от похоти? Прошёл почти год с тех пор, как он перерос свою гормональную фазу «новоиспечённого гея», когда каждый встречный мужик казался ему привлекательным. А тут «Блю Лок» — пни мяч, и попадёшь в качка с рельефными ляжками и торсом, как из рекламного постера. На этом фоне Шидо уж точно не какое-то там чудо природы. И всё же… Рин замечает его. Шидо, как всегда, жонглирует мячом в центре поля в любую свободную минуту. Локи тщетно пытается заставить этого дегенерата глотнуть хоть немного воды. Но Шидо лишь отмахивается: «нахрен мне это дерьмо». С этим парнем явно что-то не так. Начиная с его презрения к воде и заканчивая тем, что он умудряется заставить Рина хватать ртом воздух, просто подкинув мяч коленом и поймав его грудью. Не может быть, чтобы Рина реально тянуло к личности Шидо. Они не разговаривают — только обмениваются колкостями и унизительно-ласкательными прозвищами. Но при всём этом Шидо будто переполнен жизнью. Нет, взрывается ей, если использовать его же словарный запас. Он просто счастлив находиться на поле и играть — почти так же, как когда-то сам Рин. Может, Рин и сейчас такой же. Где-то глубоко внутри.

***

— Эй. Шипованная бутса ударяет по его собственной. Рин перестаёт развязывать шнурки и поднимает взгляд, чтобы увидеть, как Шидо пускает в ход свою коронную тактику запугивания: вторгается в личное пространство. Он садится на корточки и наклоняется к Рину так близко, что их носы почти соприкасаются. Рина это никогда не смущало. Ну… до недавнего времени. — Давай отработаем комбинацию, которую только что показал Локи, — заявляет Шидо. Рин выдыхает, сам не заметив, что задерживал дыхание, и отталкивает его ладонью в грудь. — Не буду. Изо рта Шидо срывается какой-то нечленораздельный возмущённый звук. — Что значит «не буду»? — Это значит, что я не хочу тренироваться. Особенно с тобой, — спокойно отвечает Рин, усаживаясь на землю и скидывая бутсы прямо на газон. С каких это пор Шидо Рюсэя вообще тянет что-то отрабатывать? Шидо подбирает бутсы и протягивает их обратно ему: — Почему нет? Не отвечая, Рин вскакивает на ноги и топает с поля. Шидо, естественно, не понимает намёка и тащится за ним к выходу, шипы громко цокают по полу коридора. — Ты что-то слишком расслабился, номер один, — тянет Шидо, пока Рин продолжает упорно молчать. — Если ты перестанешь усердно работать, Исаги Йоичи мигом оттяпает твоё место. Рин прекрасно понимает, что происходит. С Шидо всегда одно и то же: этот псих ищет повод зацепить. И по последней реплике ясно, что он прекрасно знает, на какие кнопки давить. Всегда знал. Но Рин не собирается играть по его правилам. — Я так просто ему не уступлю. — А как же твой брат? — не отстаёт Шидо. — Разве ты не мечтаешь стать нападающим, который реально достоин его пасов? Эта попытка заставляет Рина остановиться. — Ты-то что понимаешь в том, чтобы быть достойным его пасов? — бросает он через плечо злой взгляд. — Ты даже матч с ними выиграть не смог. — Зато я был достаточно хорош, чтобы он скинул мне свой номер, — Шидо лениво пожимает плечами. — Может, написать ему? Рассказать, что его мелкий братишка забил на тренировки? Ну вот и всё. Шидо замахнулся — и наконец задел за живое. Рин роняет бутсы, резко хватает его за футболку — и со всей силы вжимает в стену. Когда красная пелена спадает с глаз, он видит: Шидо смотрит снизу вверх и улыбается. — Ринчик сегодня весь день лапает мою грудь, — дразнит он. — Может, мне стоило с Зантецу замутить битву сисек? Как думаешь, я бы тогда победил? — Заткнись, — цедит Рин. Шидо поднимает руки в притворной капитуляции и смеётся: — Ладно, сдаюсь. — Он тянется и похлопывает Рина по голове. — Я просто хотел обсудить то, что было на днях. Одного выражения лица хватает, чтобы Рин понял о чём тот говорит. У него отвисает челюсть, он отводит взгляд, щёки пылают, грудь горит — всё тело горит. — У меня был утренний стояк. Тут нечего обсуждать. — Чушь собачья. Я видел, как ты зашёл, Рин-Рин. — Его слащавая ухмылка расползается до ушей, белые зубы готовы разорвать Рина, будто добычу. — Стояка там и близко не было. Рин судорожно втягивает воздух, пока еще может дышать: — Что значит — «видел»? — Это значит, что я смотрел. — Пользуясь тем, что Рин теряет бдительность, Шидо разжимает его руки, вцепившиеся в футболку. К собственному удивлению, Рин переплетает с ним пальцы. — Ты смотрел? Шидо кивает. Ухмылка гаснет, и лицо становится серьёзным. — Я всегда смотрю. — На мой хер? Шидо качает головой: — На всего тебя целиком. Эта честность работает как сыворотка правды, и Рин вынужден ответить тем же. — Мне снятся сны про тебя. Во второй раз за всё это время он умудряется застать Шидо врасплох. Но тот быстро берёт себя в руки и фыркает: — Откуда вдруг такая романтика, Ринчик? — Я имею в виду секс-сны, дебил. — Рин выдёргивает руки и прячет румянец, выступивший на его щеках. Шидо сокращает расстояние между ними. — Вот это мне нравится слышать, — шепчет он в самое ухо. — Возбудился, когда увидел меня после душа? Его тёплое дыхание обжигает Рина жарким стыдом. Он прикусывает губу, пытаясь сдержать эмоции, но они прорываются, когда он поворачивает голову и чувствует губы Шидо — в каких-то миллиметрах от своих. Рин выдаёт себя: взгляд невольно соскальзывает вниз. — Но ты ведь мечтал обо мне ещё до этого, да? — Руки обвивают его за талию. Шидо всегда умел заставить Рина чувствовать себя маленьким. Рин кивает в подтверждение — но это больше напоминает поклон покорности. — Не смей сейчас подчиняться, Итоши Рин, — Шидо приподнимает его подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. — Я с куда большим удовольствием подчиню тебя сам. Рин фыркает: — Тут в паре дверей отсюда есть комната для совещаний. Пустая. — Ты предлагаешь устроить… — Шидо нарочито делает паузу, — командное совещание? — Я предлагаю быстро перепихнуться. — Я знаю, просто решил подыгра… Боже. У Шидо талант болтать без умолку. Рин затыкает его первым же способом, который приходит на ум: своим ртом. Но что-то он, чёрт возьми, делает не так. Всё сухо, совсем не похоже на то, что он видел в видосах. Где опьянение? Где этот чёртов голод? Вместо этого он слишком отчётливо осознаёт, что коридор наверняка под камерами. Вряд ли Эго реально уставится на них как извращенец… но прокомментировать — точно может. Рин уже готов услышать щелчок громкой связи и пронзительный голос Эго, высмеивающий его технику. — Ты его, что, на кодовый замок закрыл? — отстраняется Шидо и тыкает пальцем в ямочку над губой Рина. — Пусти меня внутрь. — Не здесь, — шепчет Рин и шарит глазами в поисках камер. — Застеснялся, да? — довольно замечает Шидо, будто его эта мысль только подзадоривает. — Вовсе нет, — огрызается Рин и затаскивает его в ближайшую комнату. Он захлопывает за ними дверь и тут же припечатывает Шидо к ней. В ответ Шидо лишь расплывается в той же оскаленной, дикой ухмылке. — Значит, собственник? Рин не отвечает. Он наклоняется и крадёт ещё один поцелуй. На этот раз Шидо высовывает язык и медленно проводит им по губам Рина. Тёплое, влажное чувство. Рину слишком нравится это ощущение, чтобы успеть понять, что происходит, — пока большой палец Шидо не вынуждает его приоткрыть рот. — Целоваться ты не умеешь, — шепчет Шидо, и его горячее дыхание пробирается до самого горла. — Похоже, нельзя быть номером один во всём, да? Рин сильнее вцепляется в его плечо. — Заткнись. Мой рот вообще-то куда лучше в других вещах. Наглая ложь: он ещё никогда не был близко к члену. Похоже, Шидо это тоже подозревает. — Готов спорить, ты будешь ужасен там внизу. — И всё же: — Бля, пожалуйста… Отсоси мне. Шидо снова запечатывает их губы, язык скользит уверенно, будто Рин далеко не первый, кого он так изучает. И Рин вдруг ловит себя на мысли: а может, он всё-таки и правда немного собственник. Что-то твёрдое упирается ему в бедро. Он нащупывает это рукой, и Шидо подаётся навстречу прикосновению. Ну и бесстыдник! Рин почти забывает, ради чего вообще притащил их сюда. Почти. Язык Шидо, скользящий в его рот и обратно, — слишком наглое напоминание. Это приятно. Но ведь могло бы быть ещё приятнее. Он отстраняется и тянет за собой тонкую ниточку слюны. Его слюны и слюны Шидо — вместе. Она начинается с Рина и заканчивается на языке Шидо, высунутом между губ. Фу, ну и гадость. И в то же время дико заводит. Куда круче того жалкого школьного поцелуйчика, которым он наградил Шидо в коридоре. — Снимай, — шепчет он. Ниточка рвётся. Рин дёргает за край его шорт. — Снимай-снимай. Язык Шидо прячется за зубами, и он послушно скидывает шорты вниз. Рин следует за ними и опускается на колени, ладонями скользя по его ляжкам. На этом уровне его взгляд сразу упирается в член Шидо, вырвавшийся из оков одежды. Но Рина сбивает с курса загорелая кожа и рельефные мышцы, и он наклоняется с новой целью: прижать рот к его бёдрам. Они влажные от пота и солоноватые на вкус, от них щиплет трещинки на пересохших губах Рина. Он отвечает по-своему — мстит укусом. Рука Шидо, ласкающая его голову, словно извиняется за всё. — А может, ты и правда в этом неплох, — бормочет Шидо, его ладонь скользит вниз к челюсти Рина. Жест выходит чересчур нежным для того, чем они заняты. Рин поднимает глаза и встречается взглядом с Шидо, осознавая, что рискует быть посаженным на кол — и решает, что эту мысль стоит отложить до другого раза. Тем более есть кое-что, ради чего он готов рискнуть насадиться уже сейчас.

***

У Рина уже третий день болит горло. Каждое утро на тренировке Шидо спрашивает, как он себя чувствует, и с каким-то извращённым удовольствием слушает, как Рин отвечает: «Всё ещё больно». — Да заткнись ты уже, — шипит Рин, наконец не выдерживая. — Твой хер огромный, вот и болит. Так что перестань так палиться, пока все не узнали. Но вместо того чтобы заткнуться (и на что Рин вообще надеялся?), Шидо подпрыгивает в воздух, закидывая одну ногу выше головы. — Да! — орёт он, приземлившись на ноги. А потом объявляет на весь стадион: — Рин-Рин сказал, что у меня гигантский писюн! Все — даже Локи, который давно выработал иммунитет к… своеобразности этой команды — поворачиваются в его сторону. Рин слишком занят тем, что кипит от ярости, чтобы обращать внимание на их взгляды. Шидо, вприпрыжку лавируя между игроками, останавливается рядом с Локи и обнимает его: — Ты гордишься мной, хозяин? Рин закрывает лицо руками. Он до сих пор не верит, что реально отсосал этому идиоту. А ещё больше — в то, что, скорее всего, снова отсосёт. И снова. И снова.