Не стоит трогать то, что не хочет быть обеспокоенным.

Сидя в кинотеатре под крики штурмовиков о том, что он такой-сякой и вообще подлиза, внутри "новичка" что-то треснуло. И звук был достаточно громким для парня, чтобы больше не казаться милым и добрым. Парень встал с опущенной вниз головой. У Скримера в голове пронеслось: вот она, победа. Но он сильно ошибся. Лололошка резко поднял голову — и тем грубым, противно громким голосом, которым он обычно говорил с идиотами, когда был комиссаром, начал говорить: — Заткнулись и сели! НЕМЕДЛЕННО, БЛЯТЬ! Шокированная публика, не осознавая того, немедленно повиновалась. Скример чуть не упал со стремянки. Впрочем, он поспешно слез сам — слишком уж испугался того Лололошки, что спускался с трибуны и наводил настоящий ужас. Спина была прямая, шаги, что всегда были почти беззвучными, вдруг стали громкими и тяжёлыми. На лице - маска холодного гнева, почти полностью лишённого эмоций. И именно это пугало сильнее всего. Челюсть была сжата, губы - сжаты в тонкую линию. Чёрные очки скрывали глаза, но даже сквозь стёкла чувствовался злобный, прожигающий взгляд, направленный прямо на Скримера - будто прицел. Кулаки были сжаты до боли: костяшки побелели, пальцы едва заметно дрожали - то ли от напряжения, то ли от ярости, не понять. Его фигура выходила на свет - не как добрый паренёк, а как самый коварный злодей во всей вселенной. И сейчас он собирался сказать то, что осквернит "героя". А публика… О, публика молчала. И овечьим взглядом провожала парня, смотря ему в спину. — О, Скример, как же ты меня уже достал. Будто не понимаешь, что я пытаюсь выстроить между нами хотя бы нейтральные отношения. А ещё вы достали называть меня новичком. Раз уж на то пошло, то называйте так и Скримера. Мы с ним в Организацию попали примерно в один и тот же момент. — Парень уже прошёл на сцену и стоял рядом с затворщиком, но ему пришлось держать того за шкирку, потому что тот предпринял попытку сбежать. Лололошка смотрел на публику. — А ещё, напомню тебе, что мы проходили инструктаж в одно и то же время. — Парень строго взглянул на коллегу. — Ты сдал его на тройку, тогда как я - на твёрдую девятку. И то только потому, что мне попался вампир, и пришлось немного сменить его локацию. Я уж не знаю, как так можно было облажаться, но это и не моя проблема. Я всё сдал на отлично. — Публика смотрела на всё это ошарашенно. Их коллега-новичок, оказывается, может быть таким... А Лололошка и не думал останавливаться. Его терпение к коллеге иссякло, и больше он не намерен был это терпеть. — Похоже, ты с тех времён мне завидуешь, потому что я опытнее и умнее. И у меня, между прочим, есть доказательства. Вы, — он резко повернулся к публике, — вы ведь доверяете нашему всеми любимому начальнику Малецкому? — Штурмовики неуверенно, но всё же кивнули. Этого было достаточно. — Чудно. Так вот, он может подтвердить эту информацию лично. Спросите у него позже, если захотите. Своего питомца я смог перенести в Синклит, потому что она уже была отвязана. Я не знаю как и почему, но тогда, в одном из моих первых заданий как члена Организации, я попросил Малецкого не убивать её. Мне хотелось побольше узнать, почему она была отвязана и как это произошло. Поэтому она осталась жива, а ветка была зачищена, там больше не было выживших. Поскольку я, будучи ещё не отвязанным, перенёс её к себе в ветку. Я забрал её в бункер и примерно 20 километров ухаживал за ней, дрессировал её и, банально, привык к ней. О, и поверьте, Луиза де Саль знала о её существовании и о том, что она у меня. А ещё, похоже, кое-кто... — парень строго посмотрел на испуганного Скримера, затем снова перевёл взгляд на публику, — затаил на моего питомца обиду. Потому что она, по вполне справедливой причине, начала его щипать. Мне еле удалось её отогнать от него. — Скример уже начал понимать, что зря полез на Лололошку. Он высокий, сильный и слишком много знает. Правда, это осознание настигло его в зажатом положении и на грани собственной истерики. А Лололошка это видел — и был доволен, ведь пословица "не рой яму другому — сам в неё упадёшь" как нельзя лучше подходила к ситуации. — Если хотите себе живого питомца, то вам придётся учитывать, что вы не сможете его настроить. Он живой, такой же, как и вы, разве что не говорит на нашем языке. Он может быть злым, добрым, его нужно будет выгуливать не для красоты, а для того, чтобы он сделал все свои дела не в вашем карманном измерении. Также, если он не дрессированный, он может выбежать из вашего карманного измерения и оказаться где угодно. Может прогрызть чужую кровать, может съесть что-то, что принадлежит не вам, может напасть на незнакомое ему существо. Вы хоть понимаете, какую ответственность я несу банально за то, что она не навредила вам? — Выпалил на одном дыхании шатен. Присутствующие поджали губы, кто-то кивнул, кто-то отвернулся, у всех была разная реакция, но никто не посмел прервать злого агента. — Нет? Так что и не каркайте в мою сторону, раз не знаете, каково это ухаживать за живым питомцем. Дальше, ты, Скример, сказал, что ко мне наведывалась Луиза де Саль. А тебе известно, по какой причине она ко мне приходила? Нет? А я тебе скажу: это было из-за моей птицы и из-за ликвидации Тадмавриэля. Поскольку я предложил способ, который помог Организации его убить - и для этого мне нужна была информация о том, что использует Организация для убийства богов. Всей информации мне не дали, но рассказали именно то, что помогло. И я смог закрыть две ветки чуть ли не подряд. А ещё, на видео чётко видны другие существа - так почему же вы не спросили у самой Луизы, зачем она ко мне пришла? — На самом деле, парень уже и не помнил, зачем конкретно приходила Луиза, но этой информации было достаточно для них. А те, кто присутствовал на видео, вжались в кресло посильнее, чувствуя разъярённый взгляд на себе. — По этому поводу тоже вопросов больше нет? Чудно. — Парень "мило" улыбнулся, но улыбка исчезла сразу же. Он дал немного переварить информацию своим коллегам, буквально на метр остановив свой монолог. — Продолжим. Скример, а каким образом тебя касается моя личная жизнь и ты что, установил камеру под стол девушки из офиса? Как тебе не стыдно. — Прозвучало это так холодно, что особо чувствительные штурмовики почувствовали, как по спине бегут мурашки. А Скример обнял себя руками и уже боялся даже смотреть на кого-либо, в особенности на того, кто держал его. — Но раз ты всё же осмелился, то должен был понять по звуку с камер, что я помог ей найти её робо-пса, что убежал. Из-за чего она пригласила меня с ней перекусить, и мы мило побеседовали о её расе. Да и какая разница вообще, что я там делал? Я, по вашему, должен сидеть у себя в кровати в свободное время и ничего не делать? Нет. Мне было интересно, как работают другие существа и чем вообще занимаются другие отделы в Организации. Я же, как вы сами говорите, новичок, так почему бы мне не интересоваться не только своим отделом? Вот я и решил поинтересоваться. Со всеми существами, что были на кадрах, я лично общаюсь и навещаю их, когда у них перерыв. Не верите - спросите их лично. — Снова пауза, чтобы штурмовики, а особенно Скример, смогли обработать информацию. Да и чтобы успокоиться самому и не прибить раздражающее существо на месте. Сделав глубокий вдох, парень продолжил защищать себя. — Дальше. — Произнес более спокойный голос шатена, в котором всё ещё были нотки злости, но не такие резкие. — В этическом отеле я был, потому что меня заинтересовало, как устроен выход на пенсию. И как вы могли заметить, и как сказал Скример, на кадре я с Малецким. Он выдал мне разрешение, и мы пошли посмотреть на процесс выхода на пенсию. Мы увидели кондуктора, он забрал существо, что уходило на пенсию, а нас отправили в наш вагон. Конец истории. — Парень потихоньку начал успокаиваться, что многих неподдельно радовало. — И вот скажи-ка мне, дорогой мой коллега, Скример, а как ты узнал, что меня пригласили в вагон совета директоров? Не потому ли, что в очередной раз вторгался в мою личную жизнь? Даже, вон как постарался - камер понаставлял! Но ты не переживай, я уже знаю, что написать в этический отдел, чтобы ты больше такого не вытворял. Потому что, а вдруг я принимал душ и ходил бы полуголый по своему карманному измерению, ты бы и эти кадры вставил, правильно я понимаю? — На этом моменте тот, к кому обращались, не выдержал и попытался убежать, и ему позволили это сделать. Всё же Лололошка - не такой уж и жестокий. Но он мог бы признать честно: смотреть на то, как Скример убегает в слезах, он бы мог вечно. Правда, после позорного побега парня Лололошка полностью переключился на, теперь уже точно, свою публику. — Луиза де Саль узнала о том, что я интересовался у Малецки вагоном совета директоров. Мы, по сути, оказались счастливчиками - нас пригласили в такой загадочный и интересный вагон. Я не знаю, разрешат ли ещё кому-то попасть в вагон совета директоров, но вы можете спросить об этом у самой Луизы де Саль. — Шатен тяжело и опечаленно выдохнул, сложив руки на груди. Теперь он уже не выглядел злым, скорее, он напоминал оскорблённого эльфа. Уши были опущены, улыбка - разочарованная, а от штурмовиков он отвернулся и уставился туда, куда убежал Скример. — Мой бой с Реджинальдом не был постановочным. Моя кровать находится над его кроватью, а на видео, что показал Скример, отчётливо видно, что кадры склеены. В тот момент я встал со своей кровати, и меня кто-то толкнул - я упал и случайно залез в кровать Реджинальда. Он не был рад такому событию, даже чуть не прибил меня, но меня благополучно спас наш начальник. На кадрах, когда он встаёт с кровати, видно его недовольное лицо. Из какого момента Скример взял кадр, где я смеюсь с Малецки, я не знаю — такое происходило часто. И из-за этого не могу сказать точно. — Парень всё же повернулся к публике лицом, даже очки снял и начал крутить их в правой руке, пока левая всё ещё обиженно прикрывала грудь. Но спасти сердце от боли ей не удалось. — Я признаю честно. Я не только зол, я ещё и разочарован... Я-то думал, что многих из вас могу называть друзьями, но вы так слепо повелись на провокацию Скримера и начали меня обвинять... Даже не спросив с меня никаких объяснений. — Лололошка вернул очки на нос и сошёл со сцены. — Поэтому вынужден попросить вас не беспокоить меня в каком бы то ни было виде. — Монолог был закончен, сцена опустела, а публика была разочарована не меньше обвиняемого, который с печальным лицом побрёл к себе в кровать. Парень вымотался от такого монолога, даже голос охрип. Поэтому ему хотелось поскорее вернуться к себе, искупаться и лечь спать. Но на выходе из кинотеатра он встретил Олли, который необъяснимым для парня образом поднял ему настроение в мгновение ока. Они мило побеседовали о том, почему учёный оказался здесь, а старшему коллеге было в радость рассказать о своих экспериментах. Лололошка, несмотря на усталость, проявил интерес к микроорганизмам, которые исследовал Олли. Оказалось, что ему, как ночной ящерице, здесь нравилось больше - темно и уютно. Мироходец с этим согласился, и они решили, что как-нибудь учёный напишет парню, и они вместе проведут пару экспериментов здесь. А ещё Лололошка попросил, чтобы Олли написал ему, когда у него будет перерыв. Парень хотел обсудить кое-что в более приватной обстановке. Но шатен честно предупредил, что если не ответит, как обычно быстро, то, вероятно, просто спит. Олли это не слишком волновало — он лишь тихо и по-доброму хихикнул и согласился. После чего они попрощались и разошлись, кто куда. *** Шатен, наконец-то оказавшись в своём бункере, поплёлся проверять все возможные места на наличие камер. Несколько штук он всё же нашёл и, аккуратно убрав их в тумбочку, сделал из них вещдоки для отдела этики. После этого он принял душ и, наконец-то, лёг в кровать, немного расслабившись. Гусыня же, буквально почувствовав, что её хозяину плохо, пошла к нему, настойчиво крякая и не давая заснуть. Лололошка добродушно рассмеялся и стал ждать птицу на кровати. Та, забравшись к нему под одеяло, удобно устроилась рядом. Мироходца это порадовало - он улыбнулся своей птице, погладил её, и они вместе легли спать.