Ключи

Дверь спортзала отворилась с тихим скрипом. Первое, что ударило Макса – волна истеричного, срывающегося на визг смеха. Он замер на пороге, ключи впились глубоко в ладонь. На синем татами, под мертвенным светом ламп, Алина, его сводная сестра, была растянута в руках трех девушек. Катя, рыжая силачка с россыпью веснушек, села верхом на ее бедра, пригвождая таз к мату. Оля, блондинка с пшеничной косой до пояса - у плеч, ее мощные руки заломили запястья Алины за голову, прижимая к резине. А Яна, с коротким колючим ежиком волос, расположилась у ног, ее сильные бедра как тиски сжали голени Алины. Пальцы Яны, все десять, с бешеной скоростью и жестокой точностью щекотали, царапали и терзали подошвы маленьких, розовых от напряжения стоп. Алина безуспешно пыталась поджать пальцы ног, вырваться, но это лишь вызывало новый взрыв смеха и визга. "А-а-а-ай! Дуры! Отпустите! Щекотно, реально щекотно! Кать, сволочь, слезь! Оля, отпусти руку! Яна, хватит! А-а-а! Не так сильно!" – Алина хохотала, но в смехе уже звеняла нота паники и бессилия. Ее спортивный рашгард съехал, обнажив нижнюю часть груди и плоский живот. "Люююди! Хватит! Я щас как дам!.. Ой! Нет, не там!.." "Терпи, принцесса!" – фыркнула Катя, ее пальцы впились в чувствительный бок под ребрами. Алина взвизгнула, выгнувшись дугой. "Выносливость тренируем! Для соревнований!" "Отвалите, маньячки! Серьезно!" – голос Алины сорвался. Она попыталась дернуться, но Оля всей тяжестью навалилась на ее руки, прижимая запястья еще сильнее. "Ой! Блин! Кать, ну хватит!.. МММФФ!" Ладонь Оли намертво прилипла ко рту Алины, заглушая следующий крик в глухое, захлебывающееся бульканье. Смех оборвался. В глазах Алины мелькнуло что-то – не слезы сразу, а шок, растерянность, быстро переходящая в панику. Яна лишь усмехнулась, ее пальцы удвоили усилия на сводах стоп, ногти царапали нежную кожу. Макс стоял, наблюдая. Сначала это казалось просто очень грубой, перешедшей все границы возней. Странной, диковатой игрой подруг. Алина визжала, но визжала как-то... по-игровому? Он не решался войти, завороженный этой картиной силы и беспомощности, темным эхом отзывающейся в его собственных тайных фантазиях о сестре. Катя усмехнулась, глядя, как тело Алины бессильно дергается под ладонью Оли и пыткой Яны. Ее свободная рука скользнула по оголенному животу Алины. Не щипать. Не щекотать. Она накрыла ладонью нижнюю, вывалившуюся из-под рашгарда грудь Алины. И сжала. Не игриво. Властно, оценивающе, как будто проверяя упругость. Алина аж подпрыгнула под ней, издав под ладонью Оли новый, заглушенный визг – уже без тени смеха. Чистая боль и унижение. Макс почувствовал, как сжалось его собственное горло. Игра? Это уже не было игрой. Пальцы Кати не остановились. Они скользнули вниз, к сползшим шортам. Без колебаний. Без тени сомнения. Залезли под резинку. Макс увидел, как все мышцы Алины напряглись до предела, как ее глаза закатились в немом, животном ужасе. Катины пальцы двигались под тканью шорт, не щекоча, а ощупывая, щипая кожу внутренней поверхности бедра, неумолимо приближаясь к паху. Алина забилась в настоящих судорогах, издавая под ладонью Оли хриплые, клокочущие звуки отчаяния. Девушки лишь сильнее прижали ее, их дыхание стало ровнее, сосредоточеннее. Холодный профессионализм насилия. Потом Катя сделала это. Ее рука под шортами дернулась резко вниз. Пальцы скользнули под тонкую ткань трусиков Алины. Намеренно. Уверенно. И не просто коснулись. Макс увидел, как пальцы Кати задвигались там – ритмичные, властные толчки внутрь. Быстро. Целенаправленно. Не щекотка. Не случайность. Алина ахнула под ладонью Оли так, что звук прорвался сквозь пальцы – хриплый, надорванный, нечеловеческий. Ее тело выгнулось в дугу, неестественную и страшную, все мышцы окаменели. Она замерла на секунду в этой дуге, дрожа мелкой дрожью, глаза закатились так, что видны были только белки. Потом вырвался стон. Низкий, глубокий, вибрирующий. От унижения. От невозможности сопротивляться. От чего-то сокровенного и вывернутого наружу. Звук, от которого кровь стыла в жилах. Насилие. Мысль ударила Макса, как обухом. Настоящее. Сексуальное. Здесь. Сейчас. Его сестра. Ворваться? Заорать? Но паника перекрыла все: Он стоит. Смотрит. Уже так долго. Видел, как сжимали грудь, как лазили под шорты... и вот ЭТО. Войти СЕЙЧАС – значит признаться в подглядывании! Стыд сжег все остальное. Расчетливость победила. Он отступил в коридор, притворил дверь. Сердце колотилось. Два шага до тяжелой двери на улицу. Схватил ручку. Грохнул ею о косяк. Звон оглушил тишину. Выждал. Вдох. Толчок двери в зал – и он вошел, изображая легкую одышку. Картина сдвинулась. Алина была уже на ногах. Он мельком увидел лишь ее спину, промелькнувшую в дверном проеме душевой. Хлопок захлопнувшейся кабинки – вот и все, что он успел заметить. Ни слез, ни лица – только исчезающая тень. На татами Катя, Яна и Оля стояли, образуя тесный круг. Они быстро перешли в "обычный" режим. Катя вытирала руки о лосины, но на лице – широкая, беззаботная улыбка. Яна потягивалась, ее острый взгляд скользнул по Максу без особой глубины. Оля болтала что-то, смеясь. Вид – как после обычной тренировки. Только воздух казался чуть гуще, наэлектризованнее. "Привет, Максимка!" – весело крикнула Катя, первой заметив его. "За Алиной?" "Ключи," – выдавил Макс, чувствуя, как горит лицо. Он протянул связку, не глядя на них. "Она забыла." "О, точно!" – Оля легко подскочила, ее пальцы коснулись его руки, когда она забирала ключи. Прикосновение было быстрым, не несущим угрозы, но от него по спине пробежал холодок. "Спасибо! Передадим нашей мокрой курочке!" "Она только что в душ рванула, вся взмыленная," – добавила Яна, ее улыбка была чуть тоньше, глаза чуть внимательнее, чем у других. В них мелькнуло что-то оценивающее, но не враждебное. Просто... знание. "Да уж, тренировка выдалась!" – Катя рассмеялась, потирая руки. "Энергичная!" Они стояли, улыбаясь, глядя на него. Веселые. Приветливые. Обычные девчонки. Но Макс чувствовал напряжение под этой оболочкой. Видел, как они переглядываются уголками глаз. Как стоят чуть ближе, чем нужно. Как их позы, расслабленные, все же хранят следы недавней силы. Он вдруг с ужасной ясностью представил, как эти улыбки могут смениться сосредоточенной жестокостью в мгновение ока. Как их руки могут схватить его, повалить на этот же синий мат. Как щекотка сменится щипками, а затем... Его дыхание перехватило. "Ну, мы тут еще... приберемся," – сказала Катя, ее взгляд скользнул в сторону душевых. Легкий намек. "А тебе, парню, тут особо делать нечего. Алина скоро, но... знаешь, девчонки, душ... не одетая..." "Точно!" – подхватила Оля, игриво подталкивая его к выходу. Ее толчок был легким, но неотвратимым. "Беги, мальчик, погуляй пока! Ключи передадим!" Их давление было мягким, веселым, но неумолимым. Макс позволил себе быть выпровоженным. Он вышел в коридор. Дверь спортзала мягко прикрылась за его спиной. И тут же – четкий, громкий щелчок поворачиваемого изнутри ключа в замке. Закрыто. Он прислонился к холодной стене. В ушах – тот унизительный стон Алины. Перед глазами – ее выгнутое в дуге тело. И звук этого щелчка замка. Он представил, что там, за закрытой дверью, происходит сейчас. Девушки подходят к душевой. Слышен плеск воды. Катя стучит по мокрой двери кабинки. Алина что-то кричит из-за струй – испуганно, сердито. Дверь распахивается. Пар. Голые, мокрые тела. Вскрик, заглушенный шлепком ладони по мокрой коже. Сильные руки впиваются в мокрые плечи, прижимают к холодной кафельной стене под струями воды. Пальцы скользят по животу, вниз, туда, куда он только что видел, как они лезут... Новый стон, смешанный с плеском воды. Громче. Отчаяннее. Им никто не помешает. Дверь закрыта на ключ. И ему, стоящему снаружи, почему-то дико, постыдно хочется заглянуть в замочную скважину. Увидеть продолжение. Услышать больше. Фантазия, рожденная стыдом и ужасом, пылала в нем ярче любого кошмара, подпитываясь звуком щелчка замка и шумом воды из-за стен.