Обратная сторона Изуку

Раньше у нас, преступников, была настоящая свобода. Мы делали что хотели, пока не переходили черту, за которой начиналась война с героями. Потом всё изменилось. Сначала появился Всемогущий — символ, стена, абсолютная угроза. Он ловил преступников, уничтожал банды и внушал первобытный страх, но даже он не мог быть везде. И пока герои спасали города, мы продолжали существовать в тенях: работали, выживали и ждали своего часа. Так продолжалось, пока не появился он. Четыре года назад в тёмном мире начали шептать одно короткое слово: «Бог». Я смеялся. Я видел монстров, видел настоящих психов и тех, кто мог стереть квартал с лица земли одним движением руки. Но «Бог»? Это звучало как глупая сказка для слабых. Ровно до тех пор, пока я не решил проверить всё сам. Я нашёл его быстро. Слишком быстро. Передо мной стоял малец — худой, невзрачный, с абсолютно пустым взглядом. Ему было не больше одиннадцати лет. Я замер у него за спиной: тихо, без единого звука, не оставляя следа, как делал это сотни раз. И в тот момент я понял, что совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Он заговорил, даже не оборачиваясь: «Ты слишком громко думаешь». Я впервые в жизни не смог пошевелиться. За голову этого ребёнка давали пятьдесят миллионов йен. Его звали Изуку Мидория, и он не был нормальным. Все, кто пытался его убить, умирали. Но это не было похоже на обычную драку или работу причуды. Это выглядело так, будто сама реальность отказывалась их принимать: случайности, нелепые ошибки, искажения пространства. Причина и следствие просто переставали работать так, как должны. Он не уклонялся и не защищался. Он просто решал, что атака не должна его достичь — и она не достигала. Тогда я осознал: это не сила, это нарушение всех земных правил. Его причуда ломала сам баланс мира. Но самое страшное было даже не в этом. В нём не было ни капли сомнений, ни страха, ни жалости, ни радости. Это было пугающим. Я ушёл в тот день. Впервые в карьере я просто отступил и поклялся никогда больше не пересекаться с этим мальчишкой. Но мир не любит таких, как он. Однажды он просто исчез: без следа и объяснений. И, если честно… лучше бы он так и не возвращался. Изуку встал с постели ровно в восемь утра. Первое занятие в девять, и у него был час, чтобы привести мысли в порядок. Проходя по коридорам академии, он кожей чувствовал на себе взгляды. Некоторые ученики смотрели на него как на нечто инородное, лишнее в их «идеальном» мире будущих героев. Лекции тянулись до пяти часов вечера. Весь день Изуку внешне был образцовым студентом, но внутри него шла непрерывная работа. Он анализировал вчерашний бой. Рина не просто победила — она знала расстановку сил с точностью до метра. Она знала, где будет находиться Мина, самая беззащитная единица, и нашла её в густом тумане за считанные секунды. Вывод был очевиден: в классе есть крыса. Вопрос доверия встал ребром. Он верил Аяне, Хоноко, Тайчи и Рю, но в этой школе предателем мог оказаться кто угодно. С другой стороны, Изуку понимал: этот проигрыш пойдет классу на пользу. Они не должны превращаться в паразитов, живущих только за счет его интеллекта. Он не всегда будет рядом. После занятий он провел пару часов со своими друзьями, обсуждая теорию и делая вид, что всё в порядке. Но под поздний вечер на его терминал пришло короткое сообщение о встрече. Местом оказались темные, пропахшие сыростью закоулки между учебными корпусами. Когда Изуку пришел, там было пусто, лишь эхо его собственных шагов отражалось от бетонных стен. — Мы всё знаем, Изуку, — голос донесся из густой тени. Из темноты вышли Кенджи и Мина. Лицо Кенджи искажала злобная ухмылка, а Мина прятала глаза, нервно сжимая здоровой рукой край куртки. — Рина рассказала нам, кто ты такой на самом деле, — продолжал Кенджи, подходя ближе. — «Бог» преступного мира? Убийца родителей? Нам такие в академии не нужны. Мы хотим, чтобы ты сам подал документы на исключение. Иначе завтра об этом узнают твои драгоценные друзья. Им вряд ли понравится спать в одной комнате с монстром. Изуку замер. В его голове пронеслась короткая мысль: «Рина нанесла еще один удар. Быстро. Эффективно. Она знает, как использовать чужую слабость». На его губах медленно появилась ледяная, пугающая улыбка. — А если я скажу, что мне всё равно? — тихо спросил Изуку. — Вы двое... вы просто никчемные тараканы, решившие, что могут плясать под дудку Рины и бросить мне вызов. Раз она рассказала вам, кто я, разве она не упомянула мою истинную причуду? Мина вздрогнула, отступая на шаг. — Если вы позволяете себе такое, — голос Изуку стал ниже, приобретая вибрирующий, потусторонний тон, — то знайте: мне достаточно лишь подумать о том, что вы никогда не рождались, чтобы реальность переписала ваше существование. Или вы думаете, я ограничусь лишь одним сломанным пальцем, Мина? Я ведь могу и вернуть его тебе... вместе с остальными костями. Кенджи и Мина напряглись. Изуку сделал шаг вперед, его глаза в темноте казались двумя бездонными провалами. — Кстати, я знаю, что вы записываете этот разговор. Можете не проверять — я позаботился о том, чтобы ваша электроника «забыла», как записывать звук. Моя причуда не любит свидетелей. — Хватит болтать! — взревел Кенджи, активируя свою стальную кожу. Он замахнулся для мощного удара, вкладывая в него всю свою злость. Изуку даже не шелохнулся. Он активировал «Искажение». Причина: Кенджи наносит удар. Следствие: Изуку получает урон. Изуку просто поменял переменные местами Следствие: Кенджи получает удар по челюсти. Раздался глухой удар и хруст костей. Кенджи, так и не коснувшись Изуку, рухнул на колени, схватившись за собственную челюсть. Удар, который он нанес, каким-то невозможным образом пришелся по нему самому. — Какого... — прохрипел он, сплевывая кровь на асфальт. — Вы вляпались, — констатировал Изуку, глядя на него сверху вниз. Мина вскрикнула и упала на колени, её охватил первобытный ужас. Она видела, как Кенджи побил сам себя, и поняла, что против Изуку нет защиты. — Не нужно! Пожалуйста! — запричитала она, по лицу потекли слезы. — Я сделаю всё, что хочешь! Всё, что угодно! Изуку медленно наклонился к ней, коснувшись пальцами её подбородка и заставляя поднять голову. Его взгляд прошивал её насквозь. — У меня была теория, что в классе есть предатель. Отвечай мне, Мина. И не смей лгать. Это ты? — Да... — выдохнула она, содрогаясь в рыданиях. — Это я. Прости меня, Изуку, молю! Я не хотела... Рина обещала дать мне 10 баллов, если я буду докладывать о каждом твоем шаге. У нас ведь не было шансов против них... — Баллы можно передавать? — прервал её Изуку, зацепившись за важную деталь. — Да... каждый может передать баллы другому, но лимит — это ноль. Они не могут уйти в минус. Это одно из секретных правил, о которых ученики должны догадаться сами. — Ясно, — Изуку выпрямился. — У Рины полный доступ к информации через директора. Она знает правила, которых не знаем мы. Он на мгновение задумался. Убивать их сейчас было бы тактически неверно — это привлечет внимание Куросавы. — Я пощажу вас. Но взамен, Мина, ты станешь моей пешкой. Ты будешь моим шпионом внутри игры Рины. Будешь скармливать ей ту ложь, которую я тебе продиктую. Затем он повернулся к Кенджи, который уже пытался встать. Изуку без предупреждения нанес резкий удар ногой в живот. Кенджи снова сложился пополам. — А ты, Кенджи... ты знаешь слишком много. Но я дам тебе шанс. Поклянись мне в верности сейчас. Если предашь — я не просто исключу тебя. Я сотру тебя из памяти этого мира. Ты уже понял, что я не шучу? — Понял... — прохрипел Кенджи, хватая ртом воздух. — Я согласен. Только не убивай. Изуку поправил рукава толстовки. На его лице не осталось и следа гнева — только привычная маска безразличия. — Ну вот и славно. А теперь мне пора. Он развернулся и пошел прочь из закоулка. Вечер выдался на редкость продуктивным. Теперь у него были глаза в лагере врага и два сломленных бойца, которые будут бояться его тени больше, чем гнева Рины. Изуку шел к общежитию, и впервые за долгое время его забавляла эта игра.