Не в горло, а в сердце!

Божечка, светленький мой лучик счастья, за что же ты так со мной, а? Всё дело в заваленных экзаменах? Так все студенты этим грешат и, попрошу заметить, что никого за это не собираются слопать, как шаурму. Приворотах? Мне надо было учиться. В изготовлении сорокаградусных настоек и употреблении их? Ладушки, крыть нечем. Но всё же… — Что-то ты притихла, — заметил ехидно мужчина, слегка трясанув ногой. Тон был премерзкий ещё, словно обратились как к аутистке минимум. Так и подмывало подняться, высказать всё в лицо насчёт попыток убийства людей — да-да побыть «полицией морали», — но стрёмно откровенно. Да и Люсьен посоветовал быть скрытнее. Мой амулет также неспроста среагировал ожогом, как бы говоря, что это не рыбёшка речная, а нехилая такая акула, против которой с ведьмовским ножиком не попрёшь. — Я… э-э-э, выбираю, — выдаю я. — Чем именно мне срезать тебе кожу? В очередной раз чуть не упала. Такой странный мир, он всё время пытается уложить меня на лопатки, причём в навечно обездвиженном состоянии. — Какому богу помолиться, — деловито отвечаю я, подтягивая к себе сумку одной ногой. — Думаю, всё же Иисусу, так как нам, православным, не особо рекомендовано иноверие. — Так ты фанатичка, — протянула язва маньячная. — Это многое объясняет. — Да, вот такие мы, фанатики доставучие. В любую подворотню без выпивки и антисептика, — согласно закивала я. — Можете, достать мою иконочку из сумки? Последнее желание ужина. — Сама не можешь? Или от страха руки отказали? — резко бросает он. Грубиян! Тут девушка у него в ногах сидит, а он всё зубы скалит. Впрочем, пускай лучше таким образом, чем на моей нежной шее. Мамочки, как же я хочу домой. — Если я отпущу вашу ногу, то вы точно меня сожрёте. — Резонно, — даже не стал отпираться он. Мужчина наклоняется, подхватывает мою сумку и запускает руку в неё. Я затаила дыхание, ослабляя хватку на ноге. И раз, два, три, четыре… Почувствовав дрожь, резко отпустила его ногу и откатилась в сторону. Высокий ценитель человеческой кровушки застонал, застыв в одной позе. Вот она, великая защитная магия на вещи личного пользования! А сумка ведьмы — это вообще сравнимо с телефоном, полным пьяных видео с подружками, совсем кринжовых переписок с парнями, даже нюдсами, шуток, которые только обладатель понимает и прочее. Короче говоря, та самая кробочка тайн, в которые не следует соваться. Только Люсьену это не понравится, но я не хочу погибать в самом расцвете лет. Так что промолчу. Бодренько поднялась с дороги, отряхнулась и удивлённо прощебетала: — Ой, что же это с вами такое? Так, стойте на месте, я сейчас кого-нибудь позову. Телом ощутила такую бешенную агрессию от него при «стойте на месте», что стало неловко. Да, что-то не подумала, но и моральная порка тоже никому ещё не повредила. — Ведьма, — выпюнул с ненавистью и даже брезгливостью сквозь зубы он. Ойойошечки, а это уже и плохо, и страшно. Это какие же у вампиров отношения к ведьмам здесь? Так, сейчас не об этом! Стазис исключает и способность к речи на десять минут, а это значит, что стоило ускориться и выдернуть сумку из его пальцев. Силён демонюка! А ещё я обиделась. Так как вампир, словно пытался своим «ведьма» оскорбить, а я ведь выбрала самый неболезненный способ его остановить. Потому да, стала мстить. — Вай, не очень-то вежливо, хлопчик, молодой девке такое балябать. Вам бы потренироваться по части комплиментов, — цокнула досадиво языком я, принявшись по одному отгибать длинные и довольно-таки сильные пальцы от лямки. — Коль желаете, подсоблю, чем смогу. Помочь на самом деле могла, так как у меня в ведической школе специализация «Любовное дело». Не то, чтобы горела этим, но с моими способностями и силой, либо имеешь лицензию специалиста по делам страстным-амурным, или преподаешь дошкольное образование маленьким ведьмочкам. Детей я любила, но у тех, кто магией впервые управляют очень часты огрехи. Наша первая учительница Изольда Львовна была полностью лысой и носила доспехи. Правда и вампир не собирался на этом заканчивать. О нет, мужчина решил показать, что и в обездвиженном состояни способен навести ужас! — Я тебя найду, дрянь, — шипит зло. — Ля, какой шустрый. Пыл — это хорошо. Уважается в подобных делах. Токмо девицы тон поласковее предпочитают, — теперь уже издевалась рассерженный будущий любовный специалист, аккуратно приподнимающий свою сумку над зависнутой рукой. — Сломаю каждый твой маленький пальчик. Фалангу за фалангой, пока твои руки не станут похожи граблю, перееханную камазом. — Знамо дело, шо страсть — травмоопасная штукенция. Но ломать в таких делах предполагается исключительно стол, — наставительным тоном произнесла я, закидывая лямку сумки за шею. Низкое и словно звериное рычание заставило от него отшатнуться. Амулет вновь разогрелся, и в этот раз я решила его послушаться. — Всего хорошего. Не жрите больше людей, — проскандировала я уже без измывательств и помчалась к клубу. Не оглядываясь и не останавливаясь, бежала подальше злосчастной подворотни. Да и жутко! Только сейчас я поняла, что не видела лица того убивца, как и он моего. И не нужно, если честно. Больше шансов, что позабудет о своей странной мести. Да и вообще, с чего ему меня находить? Я же ничего плохого не совершила. Времени, похоже, слишком много, чтобы ерундой такой заниматься. Зато одно доброе дело я сделала. Парень спасён! Вот будет у него семья через пару лет, детишек полон дом и радость, что судьба ему подарила жизнь дальше. Святая метла, надо было сказать ему, как меня зовут. Может, доченьку назвали бы в честь меня даже? Это же моя мечта! Резкий разворот за локоть сбил с шага. Охнув, вернула себе концентрацию и взглянула на встревоженное лицо Люсьена. — Ты где была? — процедил парень, удерживая одной рукой мою куртку. — В туалет зашла, — хлопнула невинно глазами я. — А ты где был? Я уже подумала, что и ты меня оставил. Тяжелый вздох и поникший взгляд в асфальт. Люсьен с шумом выдыхает из себя воздух. Бинго, вампир мне поверил. Очень совестно ему врать, но и других вариантов не было. Не хотелось Люсьена расстраивать, что буквально через пару минут я нарушила его предостережение. Люсьен опустил мою руку, отдал куртку и потопал вперёд по тротуару, говоря: — Никуда не уходи без моего ведома, договорились? — Извини. Твоего номера у меня нет, — раскаивалась я, следуя за ним. — А далеко вообще идти до твоего дома? Слушай, а твои домочадцы не будут против? Мы дошли до небольшой парковки с машинами элитного класса. Совсем рядом со мной мигнул фарами потрясный серый Audi Q7. Челюсть отвисла, когда Люсьен открыл переднюю дверь и приглашающе мне кивнул. — Ехать минут двадцать, а живу я один, к счастью, — поясняет парень, но как-то совсем не радостно. После вгляделся в моё изумлённое лицо и рассмеялся. — Слушай, тебя смущает, что я приехал сюда не на маршрутке? — Настораживает. Кажется, всё-таки, с бабушкой я грешных сериалов по каналу «Россия» пересмотрела, что они начинают сбываться со мной, — последнее уже себе под нос пробубнила, залезая в машину.

***

— Вирине-е-ея-я-я! Подскочив на кровати, сонно огляделась по сторонам. На мгновение не поняла, где нахожусь. Даже подумала, что это новый сон наложенный поверх прошлого сна. Так как в моей комнате не было панорамных окон, необъятной кровати, застеленной шёлковым шоколадным постельным бельём, плазменного телевизора в пол стены и лоска, с которым была выполнена спальня. Но ещё точно в моей комнате не наблюдалось напольного зеркала, из которого подбоченившись взирала злющая статная ведьма в строгом красном платье в пол и золотой брошью на груди метлы в круге, намекающая на статус посла. В тон платья шляпка с черной вуалью съехала набок, высокая причёска иссиня-чёрных волосы поистрепалась. Завернувшись в покрывало, прошлёпала босыми ногами к зеркалу, выдавив потрясённое: — Мама? — Проснулася значица, бессовестная? — ехидно вопросила родительница, испепеляя меня взглядом чёрных глаз. По говору поняла, что она сейчас была в Прави. Ну да, мама в таком виде в человеческом мире не ходит. В шоке кивнула. — Вот и славно. — И тут как начала орать: — Ты где, твою берёзу, шаркаешься, ребёнок?! Мы с папой усю ночь тебя искали! Усю полицию на уши поставили, морги обошли, твои девчонки зовут и зовут, а без толку! — Мам, я… — Молчать, когда мать психует! — прикрикнула она на меня. А после по её белым щекам покатились крупные слёзы. — У меня же чуть сердце, котёнок, не остановилось, когда я тебя не почувствовала ни в Прави, ни в Яви. Но Прасковья сказала, что жива ты, потому стала искать уже в Межмирье… Где же ты, Вирюсь? Скажи мамуле сейч… — Что за крики? Мама замолкла, немигающим взором глядя, как ко мне подходит Люсьен… без рубашки, в одних брюках и полотенцем за шеей. Я почувствовала, как начинаю краснеть. Спать в платье неудобно, поэтому на мне сейчас было нижнее белье, закрытое только покрывалом. Мама и оценила сразу картину. И я уже знала, что будет. Мы, ведьмы, глубоко нравственный народ. — Та-а-ак, — недобро протягивает она, подхватывая угрожающе шикарную чёрную метлу, — то есть, пока мы места себе не находим, ты тама с мужичонками развратничаешь. Эй, ты, собака по пояс облезлая, соблазнил мою кровиночку, а? Надкусил плод невинный? Шо глазами похабными лупаешь? Ух, ну я тебе задам, крысёныш! При жизни сгною, понял?! Метлой гнать буду до страны твоей кобельей, кишка гулящая! Я продолжала краснеть, искренне радуясь, что Люсьен не понимает того потока брани, лившегося обильно на него. Ну, не надо ему знать и всё. — Это кто? — спросил вампир, указывая кивком головы на костерящую его на чём свет стоит маму. — На меня смотри, пока я с тобой разговариваю, блуд глистоногий! — вызверилась мама, когда парень не испытал должных мук совести. — Она это мне? — начал догадываться вампир. — Что она говорит? — Ничего, радуется так. Мам, прекрати! — воскликнула я, прерывая её пламенную речь о том, в каком котле она будет варить растлителей поганых. Она замолчала, сдув напряженно прядь с лица. Люсьен сложил руки на груди, с улыбкой перебрасывая взгляд с меня на неё. — Я нахожусь в доме этого парня. Он — вампир, — произношу я. Родительница выронила метлу и схватилась за сердце, побледнев. — Не пугайся, в этом мире другие вампиры и, похоже, ведьмы тоже. И ничего у нас не было, платье у меня грязное, так что пришлось спать в нижнем белье. — Ну-ка, расскажи. И я начала рассказывать о том, как попала в этот мир и при каких обстоятельствах познакомилась с Люсьеном, что решил удалиться. Мама выслушала в молчании, но, как оказалось, не была удивлена. — Это был проводник, — серьёзно произносит мама. — Вы их должны были изучать через года четыре так. В особенности, девочки, учащиеся на специальностях дипломатов и времяходцев. Только проводники выбирают ведьмочек для миссий в Межмирье. Когда миссия закончится, то ведьма возвращается обратно домой. — То есть мне надо найти проблему, ради которой я была послана, решить её и снова домой? — обрадовалась я. — Сколько нужно времени? Пара дней? Мама сочувствующе на меня посмотрела. — Пара недель? Месяц? — уже слабым голосом спросила я. — Если проблема глобальная, то появляется ведьма. С её появлением начинают меняться силовые потоки и система мира. Ты сама знаешь, что мы не можем пройти мимо боли и чужих страданий. Всё в себя впитаем, не оставив другим и капли. Не в нашей сущности оставлять неправильное без внимания, — зашептала мама, притрагиваясь к зеркалу, будто пытаясь до глотающей слёзы меня дотянуться. Да и сама она тоже тихонько плакала. — А так долго это, Вирюсик, долго. Изменения — вообще долгий процесс. Господи, как же хотелось нырнуть сейчас в родные объятия, но от слов мамы — появилось и иное чувство. Ответственность. Если я была выбрана для этого мира, то именно у меня есть нечто такое, с помощью которого нужно решить некий местный кризис. Надо подумать. Другие же ведьмы не сдаются. — Место выбрано не случайно, да? — спросила я. — Да, — подтвердила с улыбкой она. — Значит, что-то не так именно в Новом Орлеане, малышка. Я знаю многих ведьм, которым довелось попадать в такие миссии. Подумай хорошенько и прикинь, что тебе сразу не понравилось в новом месте. О, я знала ответ на этот вопрос! Политика на безнаказанные убийства со стороны вампиров. Вот у нас вампиры получали кровь от доноров с их письменного согласия и денежной компенсацией от потребителей. Может, я здесь для подобной реформы в местном мистик-мире? Вдруг тот же труп значил, что, вот, Виринея, проблема у тебя под носом, действуй? — Вижу по твоим глазкам, что загорелась, — рассмеялась она. — Ладно, милая, мне пора на заседание. И папу надо успокоить, а то он прокурора терроризирует уже. Вскоре девочки с тобой свяжутся. — Пока, мамуль, — вздыхаю я. Высокая точёная фигура было повернулась ко мне спиной, а потом развернулась в пол оборота. Окатив строгим взглядом, мама прочеканила: — И никакого разврата. Не хватало ещё, чтобы ты вернулась с подарочком в подоле. А тот вампирчик красив больно, значит точно кобелюка! Ежели смертным хватает пары минут, шоб дитятко заделать, то этим резвым мертвякам и пары секунд достаточно. — Да не буду я здесь Амстердам устраивать. Хватит уже! — возмущенно вскричала я, едва не выронив с себя покрывало. Рассмеявшись, мама послала воздушный поцелуй. Изображение её начало медленно блёкнуть, пока вскоре полностью не исчезло. Я уныло взглянула на себя, а после двинулась в ванную комнату, где должно быть в сушилке моё платье и носки. Переодевшись и сделав макияж, прошла дальше по коридору в гостевую, совмещенную с баром. Ночью я не успела рассмотреть квартиру парня. На самом деле правда красиво: со стильными гладкими полами, высокими потолком, обстановкой в стиле лофт… и всё же совершенно не по-домашнему. Здесь не хотелось ходить в носках и пижаме, а восседать на кожаном диване в роскошном платье и на шпильках. — Поговорила? — полюбопытствовал Люсьен, наливая себе в стакан янтарную жидкость из графина. — Кстати, еду скоро привезут. Он всё также оставался без рубашки. Да, некоторым мужчинам и одежда не нужна, чтобы выглядеть привлекательно. А тут гладкая накачанная грудь, и рельефный торс улётный, и всё это в сочетание с дерзким прищуром. Кажется, я начинаю понимать, что имела в виду мама. Как сказала бы Вика, такому не стыдо отдаться. Да, мы за нравы, но, елки-палки, обсудить подобные вопросы страсть как любим тоже. Желудок заурчал, отвлекая от любования парнем и не самых приличных мыслей. Есть правда хотелось. А этому дому точно не хватает аромата домашней еды! — У тебя плиты нет? — произношу я решительно. Люсьен вопросительно приподнял бровь, делая глоток своего напитка, а затем небрежно указал на самый дальний угол, где прибилась одиноко черная матовая плита. Уже что-то. Я быстро проскочила мимо него, включила подсветку над раковиной — тоже чёрной — и подобралась к холодильнику. На моё удивление, тот был набит продуктами. Не самыми свежими по виду, но вполне ещё годными для употребления. — Неделю назад умерла моя ведьма. Это было для неё, — с горечью пояснил Люсьен, когда я начала принюхиваться к молоку. В сердце словно булавку, как в игольницу. Прикрыв крышкой бутылку, с сочувствием на него посмотрела. — Соболезную. Как это случилось? — Её убили. — Люсьен пристально посмотрел на меня. С этого короткого ответа, поняла кое-что ещё. Помощь в этом мире всё-таки не имеет бескорыстных намерений. — Тебе нужна новая ведьма? — печально улыбнулась я. — Да, помощь бы пригодилась, — кивнул он, прислонившись плечом к холодильнику. — Но с тем прикрытием, что я тебе предложил. Просто пойми, в этом городе идёт что-то типа войны. И все средства хороши. Если откажешься, то я сниму тебе квартиру и оставлю в покое. Поставив бутылку молока, задумчиво пожевала губу. Конечно, мало приятного, когда тебя называют «средством», но не будет Люсьена, так появится другой. А за сутки я уже двух вампиров встретила, к одному даже чуть на тарелку в виде десерта не угодила. Люсьен объективно добр ко мне, так почему бы и не продолжить ему помогать, раз начала? Протянув руку ему, говорю: — Я согласна тебе помогать, но с условием, что правда буду жить раздельно. Он пожал руку, с лёгким недоверием смотря мне в лицо. — Тебе снять квартиру в моём доме? — Нет, мне просто нужен небольшой домик в лесу. Мне здесь всё чуждо, а на природе — станет гораздо лучше. — Там оборотни, Вир. Да и вообще небезопасно, — нахмурился вампир. Я тихонько рассмеялась. Лес — это второй дом многих сказочных народов. Как он может угрожать? Нет места безопаснее для ведьмы, где жизнь в каждой травинке, капельке росы и движении воздуха. Бабушка со стороны мамы только в лесу и живёт последние тридцать лет. А там леса кишат не толькое перевёртышами, но и лешими, карачунами и чертями. — Всё будет хорошо. Я установлю у тебя дома маячок, так что при серьёзной опасности — прыг — и сразу к тебе перемещусь, — заверила мягко его я, заправляя волосы за уши. — Хм, а я могу так? — заинтересовался он. — Да, стоит только поставить несколько маячков, активировать на твою ауру, затем позвонить мне и я тебя перемещу, — кивнула, а затем танцующей походкой направилась к шкафам — искать миску. — Странная у вас магия, — заметил Люсьен, усевшись на стул. — Так что твоя мама сказала? Почему-то возникло чувство, будто она была зла именно на меня. — Нет, она просто очень эмоциональная. Благодарила тебя она, — быстренько сказала я. — А так сказала, что постарается меня вытащить и всё. Не стала говорить Люсьену о миссии. Вдруг он тот, кто может мне помешать решить её? Тем более, навряд ли, ему понравится, что я решительно настроена бороться с их варварским отношением к людям, вот так!

***

Прошла неделя с моего пребывания в новом мире. Мы с Люсьеном выбрали место в лесу, где поставить сразу дом, приобрели мебель, подключили электричество и даже водоснабжение. На этом наши встречи обрывались, так как парень постоянно куда-то уезжал, а я творила сеть заклинания. Да, вы не ослышались. Масштабную, окутывающую каждый закоулок города. Пришлось даже карту купить. На меньшую половину города уже натянула, а ходить пришлось очень много. Новый Орлеан оказался большим городом. Из семидесяти трёх районов — только двадвать семь были под колдовским контролем. Возвращалась я в пентхаус Люсьена поздно ночью и выжатая, как лимон. Зато, когда сеть будет закончена — у кровососов настанут очень тяжёлые времена. Потому и творилась она и легко, и с пакостной улыбочкой на губах. Ай да я! За такую разработку мне бы магистр Мегера точно поставила высший балл. Сегодня ещё был особенный день тем, что я переезжала в свой дом. И если бы не остановка Люсьена у какого-то старинного нехилого дома в знаменитом Французском квартале, то уже бы гуляла по лесу. — Не выходи из машины, — бросил мне вампир единственное, прежде чем ретироваться за массивными деревянными воротами. Зуб даю, что и не собиралась покидать транспорта. Сидела смирно минут пятнадцать, а потом заметила его. Домового! Волшебное создание размером с метр, меланхолично расхаживало по поручню балкона. Вид уставший, ухоженная рыжая борода заплетена в косички и то выглядела поникшей, как и голубые глаза. Но одет был дорого и ярко. Фиолетовая кожаная курточка, золотая рубашка, брюки чёрные и удобные сапожки до коленей. Даже цилиндр небольшой на голове, укашенный фиалками и разноцветными бусинками. И тут домовой встретился взглядом со мной: сбился с шагу, присел на поручень и что-то произнёс. Через секунду он исчез, а ещё через одну в окно прилетел камешек. Я повернула голову в сторону входа и увидела домового, выглядывающего из-за щели ворот и махнувшего мне. А в глазах радости-то сколько! Я же как была счастлива. Наконец-то, кто-то родной моему сердцу. Отстегнув ремень безопасности, я поспешила ко входу, огляделась по сторонам и скрылась за воротами. Пару секунд мы с представителем тайного народца жадно смотрели друг на друга. Я опустилась на колени перед домовым, ощущая, как сердце наполняется теплотой. — Луи, — представился мягким голосом домовой. — Виринея. Мира вашему дому, хозяин, — сказала я стандартное приветствие домовых. — Правда ведьмочка из мира Трёхъявого! — воодушевлённый крик, а после меня сжали в удивление сильных объятиях. И я обняла его, вдыхая аромат терпкого вишнёвого ликёра. — Рад, рад, красавица! Только, что ты здесь забыла, голубушка? Нельзя тебе здесь быть. Злой этот мир. Возвращайся скорее домой, покудова совсем не пропала! — Так, подождите, — прервала я встревоженную речь Луи, хватая его за узкие плечи. — Что же здесь опасного, дяденька Луи? Скажите, пожалуйста. Я здесь на задании неделю, а ничего ещё толком не знаю. — Ах, милочка, так ты и не ведаешь, что здесь за зло живёт? — со скорбью прошептал он, прикасаясь пальцами к моему виску. Ох, лучше бы я не знала! Стоило тёплым пальцам прижаться крепче к коже, а глазам закатиться, как в голове зазвенели крики и рык. Мороз продрал кожу, когда перед глазами начали проноситься отлетающие тела с прокусанными шеями, оторванными конечностями или просто напрочь упавшие сломанными куклами на землю. И кровь… сколько же крови! Я словно ощущала её тяжёлый запах в носу. А ещё пугали взгляды людей — бессмысленные, пустые… мёртвые. Я затряслась, горькие слёзы подступили к глазам. Так много боли и смертей. А потом картинки замедлились. На том самом месте, где сейчас сидела я, происходила настоящая бойня. Толпа людей с совершенно нечеловеческими лицами с сумасшедшей скоростью нападали и избивали мужчину, связаного по рукам цепями. Но вот только всем естеством ощущала, что он был хуже всех их вместе взятых. Потому, когда раздалось глухое рычание, от которого душа унеслась в пятки, то не выдержала. — Хватит! Распахнув глаза, встала на ноги, оглядываясь в панике. Мы находились в небольшом бетонном коридоре, где и происходил этот кровопролитный ужас. Шмыгнув носом, приобняла себя за плечи, чтобы унять дрожь. Дядя Луи прав, стоит отсюда быстрее выбираться. — Вот такие дела здесь происходят, — грустно подытожил домовой, потрепав ободряюще меня по колену. — Ты не первая ведьмочка из вашего мира, Вирочка. Только той уже почитай нет восемьдесят лет, так что не лезь в дела местные и домой постарайся вернуться — целее будешь. Стоп, здесь была ещё одна ведьма из моего мира? И она не вернулась? — Кто была та ведьма? — спросила я, немного успокоившись. Домовой было открыл рот, а после испуганно съежился и вбежал в стену, кинув напоследок «идут». — Зайчонок, что-то случилось? — растёкся позади елейный голос Люсьена. Вытерев мокрые уголки глаз, поправила светло-зелёное платье и повернулась лицом к парню. Да, несмотря на мягкий тон — взгляд Люсьена стал суров. — А… просто скучно стало, — неловко проговорила я. — Ты закончил свои дела? — Так это твоя очередная игрушка? — усмехается нахально медленно шагающий к нам мужчина. Амулет вдруг раскалился и жег даже сквозь ткань платья, как тогда неделю назад… Это был он, тот маньяк! Не успела даже придумать достойный ответ, как колючий взгляд вонзился в готовящуюся начать паниковать и психовать меня. Но неожиданно для себя застыла на месте, словно громом поражённая, ощущая, как пространство замедлилось и заглохло. Всего на одно мгновение — краткое, как взмах крыла птицы. И вовсе не от страха. Мужчина остановился в метре от Люсьена и склонил голову набок, рассматривая меня уже без прежней агрессии. Скорее, как кот, готовящийся проглотить мышь. А он точно был хищником. Это выдавали и взгляд темно-голубых глаз сверху-вниз, и печать высокомерия на породистом лице, и королевская грация, с которой он держался. Всё в нём говорило о какой-то жути жутейской. — Хм, — один уголок полных губ приподнялся вверх, — кажется, мы встречались. — Нет! — поспешно воскликнула я, мотая из стороны в сторону головой. — То есть не имею чести вас знать, да и не хочется... Э-э-э, вернее, я бы запомнила. Появившийся надменный тип хмыкнул, а после направился вперёд ко мне. Взглянул на мою кожаную сиреневую сумку с кривой насмешкой, останавливаясь в тридцати сантиметрах от меня. Я скукожилась под прищуренным взглядом. Невольно подумалось, что висеть на ноге было не так страшно, чем стоять перед ним в полный рост. Ладно, подумала, но посмотрела на его ногу точно зря! Мужчина сразу засёк взгляд, улыбаясь шире. — Вот я тебя и нашёл, красотуля, — тихо протянул он, проводя костяшками по моей щеке. — И что же нам с тобой делать? Не дашь совет? Тогда ночью ты была очень разговорчива. В ужасе отшатнувшись от него, продолжала смотреть на мужчину широко распахнутыми глазами и бледнеть. На что эта помесь Декстера и Дракулы намекает? Мне ему сказать, чем мне артериальную вену вспороть? К чёртовой свекрови этот мир с его обитателями! Всё, я передумала быть двигателем прогресса для этого мира. — Клаус, это моя девушка, так что держи руки при себе, — предупреждающе бросает Люсьен, оказываясь рядом. Мой герой! Я тут же юркнула за широкую и надежную спину вампира. И плевать, что Клаус проводил это трусливое действие глумливой ухмылочкой, жить захочется и не только за спину спрячешься, но и за маленький булыжник. — Девушка? — словно смакуя слово, проговорил Клаус. — Не знал, что ты стал сторонником постоянных отношений. А как же великое чувство к Авроре? Я почувствовала, как спина Люсьена дрогнула, будто от удара. Следуя интуиции, обняла за туловище парня, прижимаясь щекой к спине и скрещивая руки на груди. Та слегка приподнимается и опускается на выдохе. Теплая ладонь накрывает мои. Не знаю, мне просто хотелось Люсьена успокоить и поддержать. — А при чем здесь она? — уже со знакомыми дерзкими нотками спрашивает Люсьен. — В конце концов, подбирать из-под тебя мусор — такая себе идея, Ник. — Даже так? Ты забыл свое место. Да и тебе в таком случае пора вспомнить, что все тобой желаемое — с лёгкостью достаётся мне, — с угрозой парирует Клаус. — Вот скотина кособокая! Не сразу поняла в образовавшейся тишине, что последняя реплика принадлежала одной очень переживающей ведьмочке. Просто стало так обидно за Люсьена… Да и почему этот Клаус так себя ведёт, будто царь какой-то? Тоже мне, барин фигой мазанный. — Ой, дурёха. Кажись, и эта ведьма сгинет, — раздалось внизу сокрушённое от дядюшки Луи и, видимо, слышимое только мне. Мягко вывернувшись из моих объятий, Люсьен с улыбкой на меня взглянул и повернулся к потемневшему лицом Клаусу. — Склонен согласиться с высказыванием моей девочки. Пойдем, Вирюсь, я закончил, — нежно произнес Люсьен, утягивая меня за собой к воротам. Только у самого выхода я всё равно обернулась. Именно в тот момент во мне и появилось твердое решение быстрее закончить с сетью, провернуть реформу и вернуться домой. Ибо взгляд Клауса был вовсе не испепеляющий или просто злой. О нет, долгий, задумчивый и пылающий чёрным огнем. Как у гроссмейстера, глядящего на шахматную доску перед партией. Мироздание, миленькое, пускай будет так, что всё-таки проблема этого мира в беспорядочных убийствах, а не в этом страшном мужике. Потому что есть сомнения, что цель моя может оказаться ложной.