За кулисами любви

      Полдень. Солнце сегодня светило особенно ярко, золотыми лучами пробираясь даже сквозь плотные жалюзи и освещая кабинет мягким, теплым светом. На улице стояла по-весеннему приятная погода, и контраст с тишиной отдела был особенно ощутим.       Работа шла своим чередом: Новое дело и новая логическая цепочка которая они должны были распутать. Жека, нахмурившись, листал в компьютере похожие дела, в поисках хоть какой-то зацепки; Симоненко, сидя с телефоном у уха, сдержанным тоном уточнял у администратора ресторанов детали, ища подходящий в которой была девушка, где было сделано ее последнее фото.       А Игорь… он спал. Сидел в кресле, скрестив руки на груди, чуть склонив голову набок. Лицо его выглядело усталым, но в этом сне было что-то беззащитное — словно организм сам отключился, не выдержав.       Четвертая неделя, как они с Викой стали родителями, дала о себе знать. Если сначала эйфория и счастье от новой жизни казались неиссякаемыми, то теперь вместе с ними пришла и обратная сторона — хронический недосып, усталость, постоянное напряжение. Он держался, как мог, но тело брало свое.       Резкий звук открывающейся двери нарушил спокойствие. Вошел Пряников. Его шаги были размеренными, но тяжелыми, как всегда, когда он заходил с проверкой.       — Ну что у вас? Есть зацепки? — бросил он, медленно проходя к доске.       — Ищем, товарищ подполковник, — откликнулся Жека, не поднимая головы от экрана. — Нашел пару похожих дел, но даты слишком старые. А обвиняемые до сих пор за решеткой. Вряд ли это они.       Пряников кивнул, и посмотрел на Симоненко, который все еще говорил по телефону, и только тогда его взгляд остановился на Игоре. Нахмурился и несколько секунд он молча наблюдал за ним, а затем резко рявкнул:       — Соколовский!       Игорь вздрогнул, распахнул глаза и поспешно выпрямился в кресле.       — Да, Андрей Васильевич, — голос звучал хрипло, сонно, а взгляд был затуманенным.       — Ты на работе, — тихо, но с явным предупреждением в голосе сказал Пряников.       Игорь кивнул, провел ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с себя сонливость.       — Я нашел, — подал голос Симоненко, положив трубку. — Наша жертва была в ресторане «Эда». Вышла около десяти вечера, и это совпадает по времени и месту с убийством, всего через полчаса. Думаю, наш убийца вполне может быть оттуда.       — Хорошо, — кивнул Пряников. — Тогда Симоненко и Соколовский… — Он оборвал себя на полуслове, снова посмотрев на Игоря. Тот снова закрыл глаза, несмотря на усилия не спать.       Брови Пряникова нахмурились.       — Что с ним такое? Он что, дома не спит?       — Очень мало, — вмешался Жека, поднимая взгляд. — Сами понимаете, Андрей Васильевич, ребенок только родился. Вика днем ухаживает за малышкой, а он берет ночи на себя. Вот и не спит.       Пряников вздохнул, сжал губы, будто переваривая сказанное. Потом медленно кивнул.       — Ладно. Тогда Аверьянов и Симоненко — в ресторан. Все выясните, там наверняка что-то всплывет.       — Есть, — отозвался Валера, уже поднимаясь и собирая вещи.       — А Игорь? — уточнил Жека, подойдя ближе.       Подполковник посмотрел на Соколовского еще раз. На этот раз в его взгляде не было строгости, лишь усталое понимание.       — А он пусть поспит пару часов, раз уж такое дело. Сегодня трогать не буду.       Жека едва заметно улыбнулся. Это было похоже на маленькое чудо — услышать от Пряникова такое.       — И да, — добавил тот уже на выходе, — оставьте ему записку, куда едете. Чтобы потом не носился по городу в поисках вас.       Дверь закрылась, и тишина снова воцарилась в кабинете. Жека перевел взгляд на Игоря. Тот снова уснул, склонив голову набок, и теперь выглядел так спокойно, словно хотя бы на несколько минут все тревоги ушли.       Жека покачал головой и усмехнулся про себя. Он понимал — очень скоро его ждет то же самое.

***

      Бонус       — Игорь, просыпайся! Игорь! — Жека осторожно тряхнул его за плечо, но его голова лишь чуть качнулась и снова безвольно опустилась на руки.       — Да он вообще как будто вырубился, — пробормотал он и обернулся к Симоненко, — Что делать будем? Может водой окатить?       Симоненко уже открыл рот, собираясь ответить, как дверь скрипнула, и в кабинет зашел Пряников. Его шаги отозвались в тишине кабинета.       — У меня для вас хорошие новости, — сухо начал он, поправляя рубашку, — По ориентировке, что вы дали, уже задержали одного. Вроде похож, но пока молчит. Симоненко, допрос на вас.       — Понял, — коротко кивнул тот.       Андрей Васильевич только тогда заметил Игоря. Тот сидел, склонившись над столом, будто школьник, уснувший на уроке. Щеки слегка прижаты к рукавам, дыхание ровное, губы едва шевелятся во сне.       — Он что, до сих пор спит? — в голосе Пряникова прозвучало удивление.       — Ага, — отозвался Жека, — И, если честно, мы уже битый час пытаемся его растолкать. Будто в отключке.       Пряников прищурился и подошел ближе.       — Соколовский! — рявкнул он так, что двое чуть поморщились от звука. Обычно от такого голоса подскакивали все живые существа в радиусе пяти метров.       Но Игорь даже не шелохнулся.       Пряников нахмурился. Его густые брови свелись вместе, он чуть склонился над парнем, словно пытался вглядеться глубже, найти хоть малейший признак реакции.       — Соколовский, просыпайся! Слышишь?! — он сказал еще резче, но и это не дало результата.       Жека переглянулся с Симоненко.       — Он точно спит? — Пряников выпрямился и бросил взгляд на обоих.       — Ну, похоже, да, — неуверенно ответил Жека, — но слишком уж крепко. Мы его трясли — как каменный.       Симоненко кивнул, но взгляд его оставался внимательным, сосредоченным.       — Может Вике позвонить? — нерешительно предложил Жека, — Она наверное сможет его расшевелить.       Пряников вздохнул, недовольно дернув подбородком.       — Не надо. — отозвался Симоненко. — У меня есть другая идея.       Он достал телефон, набирая что-то в поисковике.       Жека вскинул брови.       — Ты что задумал?       — Сейчас узнаешь, — тихо ответил тот.       Пряников скрестил руки на груди, наблюдая, как Симоненко пролистал что-то в телефоне и, найдя нужное, нажал «воспроизвести». Громкость он заранее выкрутил на максимум, протянув ближе к уху Игоря.       В тишине кабинета резко прорезался плач ребенка — пронзительный, требовательный, с каждой секундой будто становился ближе и громче.       Трое мужчин одновременно посмотрели на Игоря.       Сначала — ничего. Соколовский сидел так же, склонившись над руками, дыхание ровное. Но вот плечи его чуть дрогнули, словно от удара. Он тяжело вздохнул, будто невидимый груз навалился на грудь. Еще несколько секунд — и вдруг что-то изменилось: плач прорвался сквозь сонную дымку прямо в сознание.       Игорь резко дернулся, зажмурился и попытался подняться на руках.       — Встаю… я встаю, Вик, — пробормотал он хриплым голосом, едва разлепив веки. Свет, падающий в кабинет сквозь жалюзи, ударил по глазам, и он невольно прикрыл их рукой.       Симоненко выключил запись. Тишина вернулась, и она прозвучала особенно густо.       — Да уж, — покачал головой Пряников, — дела, видно, совсем плохи.       Игорь сидел, моргая, еще не до конца понимая, где он. Взгляд его был растерянным, мутным, будто он еще не проснулся. Он недоуменно огляделся, явно ища глазами колыбель или источник плача, который только что рвал сердце.       — Соколовский, — голос Пряникова смягчился, но остался снисходительно строгим, — ты на работе.       Только тогда до Игоря дошло, что он кабинете. Он шумно выдохнул, потер лицо ладонями и ссутулился, словно сам себя придавил.       — Простите, Андрей Васильевич, я… — начал он виновато.       — Не надо, — мягко перебил его начальник. — Я и так все понял. Даже слишком наглядно.       Пряников задержал на нем взгляд, потом что-то обдумал, и выражение его лица изменилось — строгая линия губ чуть смягчилась.       Он шагнул ближе и положил ладонь на плечо Соколовскому. Тот чуть вздрогнул, поднимая глаза.       — Знаешь что… ты и правда на пределе. Поэтому иди домой. И не на денек, а на недельку. Так уж и быть — отпуск тебе дам. А то если уже до того дошло, что разбудить не можем, значит, пора тормозить.       Игорь моргнул, словно не верил собственным ушам.       — Вы… серьезно сейчас?       — Серьезно, — кивнул Пряников, привычно пряча руки в карманы. — От тебя сейчас толку все равно мало. Только здоровье угробишь — а нам это зачем? Так что марш домой. Отоспись, по-человечески. И заявление напиши. Подпишу сразу.       В глазах Игоря мелькнула благодарность, губы сами собой дрогнули в едва заметной улыбке.       — Спасибо, Андрей Васильевич, — сказал он уже тверже, с искренностью, которую редко удавалось услышать.       — Да ладно, — махнул рукой начальник, будто это пустяк. — Я все понимаю.       Его взгляд скользнул к Жеке.       — Проследи за ним. А то еще рухнет посреди коридора.       — Есть, — с улыбкой кивнул тот.       Пряников вздохнул и направился к двери. На ходу поправил галстук, как делал это всегда, когда пытался скрыть лишние эмоции. Уже у выхода задержался, бросив последний взгляд на Соколовского.       Этот парень… когда-то он был только занозой, а теперь вдруг стал напоминанием, что и у самых отчаянных есть предел.       «С годами, похоже, становишься сентиментальным», — отметил про себя Пряников.       И, что странно, это его больше не пугало.