За кулисами любви

      День. Солнце пряталось за облаками, и сегодня было чуть пасмурнее, чем обычно. Воздух был чуть прохладным, когда поднимался ветер.       Несмотря на начало дня, Вика уже чувствовала усталость. Особенно от постоянного шума — от людей в банке, которые требовали свои деньги, повышали голоса, перебивали друг друга, будто от этого что-то могло измениться.       Рано утром ей пришло сообщение: с ее счета списали немалую сумму за банковские комиссии. За несколько месяцев на счете накопилось достаточно — зарплата, переводы, и деньги, которые Игорь время от времени отправлял, со своим обычным: «чтобы у тебя было на все, что тебе нужно».       Но буквально за считанные секунды вся эта сумма исчезла. А следом счет и вовсе заблокировали.       Естественно, опросившись у Пряникова, Вика сразу же поехала в банк, чтобы понять, что происходит. И очень быстро выяснилось, что дело не только в ней. Та же история случилась со многими людьми, хранившими здесь свои сбережения.       А банк… объявил о банкротстве. И выплачивать деньги никому не собирался.       Благодаря удостоверению Вике удалось попасть внутрь и пыталась понять есть ли способ исправить ситуацию и сколько это займет.       Пока девушка на ресепшена говорила с управляющим по телефону узнавая детали, взгляд Вики скользил по залу, пытаясь не концентрироваться на шуме, из-за которого ее голова уже начинала болеть.       И вдруг она заметила мужчину — немолодых лет, с усталым лицом. Он поставил на пол две металлические цистерны с каким-то содержимым.       Вика напряглась почти неосознанно. Ее взгляд стал внимательным, настороженным — она следила за каждым его движением.       Мужчина открыл цистерны и вылил все содержимое на себя. Запах керосина ударил резко.       В зале повисла тишина. Люди вокруг замерли, ошеломленно глядя на происходящее.       — Сволочи, — раздраженно бросил он и поднял в руке горелку. — Сейчас я здесь все зажгу!       Вика глубоко вдохнула, заставляя себя сохранить спокойствие, пока остальные убегали прочь в панике, в криках.       Похоже, она задержится здесь гораздо дольше, чем рассчитывала…

***

      Игорь шел по коридору спокойно, без спешки, лениво перекатывая связку ключей в руке. Металл тихо звенел при каждом шаге. Он чуть припозднился из-за одной встречи в компании. Но новых дел не было и звонка от Вики или от Жеки тоже, поэтому и спешить не было смысла.       Он толкнул дверь кабинета и разговор внутри тут же прекратился. На него смотрели две пары глаз — Жека и Пряников.       Игорь остановился на пороге, чувствуя какое-то тяжелое напряжение в воздухе.       Это из-за того, что он опоздал?       — Э… прошу прощения за опоздание, — сказал он тише обычного, прикрывая за собой дверь. — Я был… на встрече.       Он сделал пару шагов вперед. Ответа не последовало.       Жека молчал. Пряников тоже. Их взгляды не отрывались от него, и это молчание было отчего-то тревожнее. Аверьянов коротко переглянулся с начальником. Пряников сжал челюсть и отвел взгляд, словно подбирал слова, которые не хотел говорить.       — Что-то случилось? — напрягаясь, спросил Игорь, и слегка нахмурился, — Я пропустил что-то важное?       Жека снова посмотрел на Пряникова. Андрей Васильевич глубоко вздохнул, будто этот вдох требовал усилий, и поднял на Игоря глаза.       — Да, — сказал он негромко. — У нас вызов, Игорь. Какой-то мужчина в банке угрожает сжечь себя, вполне может устроить взрыв. И там… — он на секунду запнулся, — заложник.       Игорь кивнул почти автоматически.       — Хорошо. Тогда поехали? — он слегка наклонил голову и уже развернулся к двери.       — Игорь!       Он остановился, обернувшись. Голос Пряникова был жестче, чем секунду назад.       — Ты только не делай необдуманных действий, ладно?       Игорь нахмурился. В груди что-то неприятно сжалось. Тревога, необъяснимая, липкая, прокралась под ребра.       Пряников убрал руки в карманы брюк, будто не знал, куда их деть. Он снова переглянулся с Жекой. Тот выглядел бледнее обычного.       — Там… — Андрей Васильевич посмотрел ему прямо в глаза. — Заложница… это Вика.       Мир будто дернулся и остановился. Уголки губ сами по себе опустились, вместе с ними ухнуло вниз и сердце. Воздух вдруг стал слишком тяжелым.       — Что?.. — выдохнул он едва слышно.

***

      Звук мотора ревел, срываясь на крутых оборотах с каждым нажатием на педаль газа. Игорь мчался на машине, не сбрасывая скорости, обгоняя поток, будто дорога перед ним должна была расступиться.       — …в банке «МаякКредит», на счетах которого сегодня был наложен арест… — ровным, почти безличным голосом говорило радио. — Один из вкладчиков, бизнесмен Анатолий Лентин, угрожает совершить самосожжение в главном офисе банка. В помещении находится заложница, сотрудница полиции Виктория Радионова.       Игорь сжал руль так сильно, что костяшки побелели и вдавил педаль в пол, ускорившись.       Какого черта она там делает? Почему именно сейчас? Почему она не вышла?       Мысли накладывались одна на другую, сбивались, путались, не давая сосредоточиться. Сердце колотилось глухо и тяжело, будто пыталось вырваться из груди. Он проскочил мимо скорой, даже не взглянув в сторону, свернул во двор банка и с визгом колес остановился почти у самого входа.       Дверь распахнулась — и он вылетел из машины.       — Игорь! — донесся голос Пряникова, тоже выбравшегося из автомобиля.       Но он уже не слушал, бросаясь к входу.       Внутри банка пахло горючим. Запах был плотным, удушающим, словно обжигал легкие. В зале стояла напряженная тишина. Симоненко уже был внутри — стоял напротив мужчины с горелкой, говорил что-то спокойным, уговаривающим тоном.       — Назад! Стой! — резко окрикнул мужчина, заметив Игоря.       — Соколовский, стой! — приказала Вика.       Он остановился, подняв ладони в мирном жесте, заставляя себя дышать ровно.       — Спокойно… спокойно, — негромко сказал он, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения. — Мы просто заберем девушку, а дальше делай все, что хочешь.       Он посмотрел на Вику. Она стояла прямо, напряженная, собранная, будто происходящее ее не пугало. Взгляд — внимательный, цепкий. Игорь сделал шаг вперед и протянул к ней руку.       — Вик, иди сюда.       Она бросила на него короткий взгляд — но не двинулась с места.       — Я лишь хочу, чтобы мне вернули мои деньги! — резко сказал Лентин. — А женщину я не держу!       — Вика, идем, — выдохнул Игорь, с облегчением, которое тут же оборвалось.       — Я разберусь, — коротко сказала она.       — Вика, не сходи с ума! — вырвалось у Симоненко.       — Я разберусь! — повторила она уже жестче.       — Вика… — Игорь нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается раздражение вперемешку со страхом.       — Я сказала — уходите оба!       Мужчина напротив них сжимал рубашку на груди, дыхание у него сбивалось.       — Мне не надо чужого! Я не вор и не убийца!       — Я знаю, что вы не убийца — спокойно ответила Вика, мягко, почти тихо. — Вы просто человек, попавший в тяжелую ситуацию. Но поймите, банку нужно время. Это очень большая сумма.       Лентин замер. Его взгляд задержался на ней, будто он впервые услышал, что к нему обращаются не как к преступнику.       — Поставьте горелку, — попросила она. — Я буду с вами как гарантия вашей безопасности.       Игорь на мгновение прикрыл глаза. Внутри все кипело.       Что она несет?..       — Я даю вам честное слово, вам помогут, — продолжала она. — Поставьте горелку на землю…       — Значит так, — перебил мужчина. — Пока я не получу свои деньги, прошу сюда не соваться. Попробуете обмануть — я все сожгу!       — Хорошо, — Игорь медленно кивнул, поднимая руку. — Хорошо. Но давай только… я останусь вместо нее.       Он указал на Вику.       — Я тоже из полиции. У тебя будет твоя гарантия. Но позволь выйти беременной женщине, а я клянусь не буду сопротивляться, ничего не сделаю. Обещаю.       Вика резко посмотрела на него.       — Я сама справлюсь.       — Вика, подумай о ребенке, — процедил он сквозь зубы, раздражаясь все больше из-за ее упрямства. — Ты хочешь сгореть здесь?       — Никто не сгорит, — твердо сказала она, бросив короткий взгляд на Лентина, имея ввиду и его. — Я справлюсь. А у тебя будет больше возможностей помочь, чем у меня.       Игорь сжал губы в тонкую линию.       — Ты серьезно сейчас… — начал он, теряя терпение.       — Уходите! — рявкнул Лентин, направляя горелку на них. — Она остается со мной!       Игорь тяжело вздохнул, сжимая руку в кулак.       — Соколовский! Симоненко! — раздался голос Пряникова у входа. — Ко мне. Быстро!       Игорь в последний раз посмотрел на Вику. Она коротко кивнула. Сжав зубы, ему пришлось уйти.       Снаружи Пряников быстро начал отдавать распоряжения, распределяя задачи и отправил Игоря по адресу мужчины, узнать все что может помочь.       — Но Вика там… — он повернулся в сторону банка.       — Я ее не оставлю, — твердо сказал Андрей Васильевич, и сжал его плечо. — Посмотри на меня.       Игорь перевел взгляд на начальника.       — С ней все будет хорошо. — твердо продолжил он, — Мы не позволим чтобы что-то с ней случилось. А ты сейчас можешь помочь вытащить ее оттуда. Едь по адресу и узнай все что можешь.       Он замер, дыхание сбивалось, а взгляд снова тянулся к дверям к Вике. Но, сейчас он не мог заставить ее выйти оттуда. А значит, нужно решить первоначальную проблему.       Он сжал руку в кулак и кивнул.       — Вот и хорошо. Теперь пошел.       Игорь побежал к машине. Завел мотор. И, бросив последний взгляд на Вику, выехал из двора.       Он сделает все, что в его силах. И даже больше.

***

      Картина наконец сложилась.       Все обрывки, которые Игорь собирал по дороге — прошлое Анатолия, попытки наладить жизнь, разговоры о детях из детского дома, почти купленная квартира, сорвавшаяся сделка из-за банка — сошлись в одно.       Дело было не в деньгах. Дело было в семье.       В человеке, который слишком поздно понял, чего на самом деле хотел, и теперь хватался за последний шанс так, будто от этого зависело все его существование.       Поэтому они с Валерой снова поехали к его дочке.       Дверь отворилась с щелчком замка — и девушка открыла, даже не поднимая взгляда до конца. Лицо уставшее, напряженное. Плечи слегка сгорблены, будто она заранее готовилась защищаться.       — Я же уже все сказала, — произнесла она устало, почти без интонации.       Игорь нахмурился.       — Вам правда все равно, что случится с вашим отцом?       Она подняла на него взгляд — холодный, отстраненный.       — Полагаю, так же, как ему было все равно до меня.       — И вас не будет мучить совесть, — жестко добавил Валера, — если он сожжет себя и взорвет банк, навредив другим людям?       Ее губы сжались в тонкую линию. Девушка дернулась, собираясь закрыть дверь, но Игорь успел упереться ладонью в косяк. Не резко — скорее отчаянно.       — Вы знаете, что он хотел взять двух детей из детского дома?       Она замерла, ее брови чуть сошлись.       — Он не был хорошим отцом для вас, — тихо продолжил Игорь, делая шаг ближе, — но он пытался стать им для двух детей, у которых недавно умерла мать. Он ведь не бросал попытки стать лучше? Тогда почему вы не можете дать ему шанс для этого?       Девушка сжала пальцы, опуская взгляд. Плечи напряглись сильнее, будто внутри шла борьба.       — У нас почти не осталось времени, — осторожно вмешался Симоненко. — Скоро он сожжет себя. Эти дети останутся ни с чем. Он пообещал им, что заберет их, и идет на крайние меры, чтобы сдержать это слово.       Он сделал паузу.       — Единственная, кто может его остановить, — это вы.       Она молчала. Долго. Брови были сведены, дыхание неровное. Обиды было слишком много, чтобы отпустить ее сразу.       И Игорь понимал это очень хорошо.       — Я понимаю, что вы чувствуете, — тихо сказал он. — У меня тоже были обиды на отца.       Она подняла на него взгляд.       — Он пытался стать лучше, но у него не получалось. А я злился. Не хотел слышать. Даже когда ему было больно — мне было все равно. Я винил его во всем.       Игорь на секунду опустил глаза, сжав руку в кулак.       — А потом я понял, что это были обстоятельства. Что он не мог ничего изменить. Но понял я это слишком поздно. У меня не было времени попросить прощения. Дать ему шанс.       Он поднял взгляд снова.       — Потому что через несколько часов я узнал, что он погиб.       Тишина повисла густая, тяжелая.       — Сейчас в том здании, — продолжил Игорь, — кроме вашего отца, моя жена. С моим ребенком.       Валера бросил на него короткий взгляд.       — Моя дочь еще даже не родилась, — твердо сказал Игорь, — но я хочу быть для нее лучшим отцом, чем были мне. И сейчас все это висит на волоске, потому что ваш отец не верит, что у него может быть такой же шанс.       Он сделал шаг назад, давая ей пространство.       — Подумайте. Вы правда не будете жалеть об этом решении?       Девушка глубоко вдохнула. Опустила взгляд. Несколько секунд стояла неподвижно, будто решалась на что-то. Потом подняла глаза и кивнула.       — Хорошо… — выдохнула она. — Я поеду с вами.       Игорь и Валера облегченно выдохнули одновременно. В этот момент зазвонил телефон. Он ответил сразу.       — Да, Андрей Васильевич.       — Игорь, у вас осталось двадцать минут. После… будет работать группа захвата.       — Понял.       Он убрал телефон и посмотрел на Симоненко.       — У нас двадцать минут. Потом пойдет группа захвата. Ты едешь с ней. Я поеду раньше. Попробую потянуть время, если что.       Валера кивнул. Игорь сорвался с места, сбегая по лестнице.       Он должен успеть. Иначе — никак.

***

      Игорь гнал по дороге, не сбрасывая скорости. Машина дергалась на поворотах, он обгонял всех подряд, не обращая внимания ни на сигналы, ни на красный свет светофоров. Сердце глухо билось в ушах, заглушая все остальное. Он то и дело бросал взгляд на часы — стрелки двигались слишком быстро, безжалостно приближая конец двух часов.       Он свернул во двор банка резко, почти с визгом колес.       Группа захвата уже была на месте. По обе стороны входа.       И это заметил не только он. Лентев дернулся, озираясь, и терпение у него начало рушиться прямо на глазах. Он резко выкрутил горелку на максимум, пламя стало сильнее, опаснее.       Вика инстинктивно отступила на шаг, когда контроль стремительно ускользать будто сквозь пальцы.       Сердце пропустило удар. Он сорвался с места и побежал.       — Стой! Стой! — он встал перед ним, подняв руку, дыхание сбивалось. — А дети? Что с детьми будет?       Лентев замер. Горелка зависла в воздухе.       Игорь выдохнул, сжав руку в кулак.       — Тебе дети Лизы не простят, — глухо сказал он. — Ты что своей Лизе из Тольятти обещал? Что оформишь опеку над детьми.       Вика нахмурилась, бросив на него быстрый взгляд, пытаясь понять, о чем речь.       — Я все узнал, — продолжил Игорь, не отрывая взгляда от мужчины. — Как она болела. Как умирала. Как вы договорились обо всем. Тебе отказали в опеке, потому что у тебя не было квартиры. А сегодня в полдень ты должен был принести документы на покупку. Так?       Лентев усмехнулся криво, с презрением.       — Все узнал? Ну отлично, — он медленно поднял горелку, и Игорь напрягся всем телом. — Когда же вы настоящих жуликов ловить будете, а? Менты…       И тут он обернулся. В дверях банка стояли Симоненко и его дочь, подходя к ним.       Игорь выдохнул, переглянувшись с Валерой. Тишина повисла тяжелая, почти осязаемая. Лентев медленно осознавал происходящее, будто не веря глазам.       — Положи, — почти шепотом сказал Игорь, указывая на горелку.       — Уберите ее… — глухо сказал мужчина.       — Ты сначала выслушай, — Игорь посмотрел на девушку. — Давай.       Она сделала шаг вперед.       — Пап… я… — голос дрогнул, но она собралась. — Я пропишу вас всех у себя. Тебя и детей.       Лентев моргнул, нахмурился, словно услышал что-то невозможное.       — Это вы? — он посмотрел на парней. — Вы ее подговорили так сказать?       — Нет, — тихо сказала она. — Это мое решение.       Мужчина покачал головой.       — Если у меня не будет своей квартиры, мне не оформят опеку…       — Мы связались с органами опеки, — выступил вперед Симоненко. — Их устраивает такой вариант. Так что вы сдержите свое обещание. Сразу после разбирательств.       Лентев переводил взгляд с одного на другого, не веря.       — Вы же меня… закроете.       — Условно. За хулиганство, — медленно сказал Игорь, бросив короткий взгляд на Вику.       — Юля… — мужчина посмотрел на дочь. — Ты ведь меня терпеть не можешь. И ты хочешь чтобы мы… все жили у тебя?       Ее губы дрогнули, но она не отводила взгляда.       — Я хочу дать тебе шанс, — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы ты… стал лучшим отцом для этих детей, чем… был для меня.       Лентев зажмурился. Глубоко вдохнул. Потом выключил горелку и бросил ее на пол.       Только когда его увели, Игорь смог выдохнуть. Он закрыл глаза на пару секунд, провел ладонью по лицу, по волосам, и посмотрел на Вику. Она тоже выдохнула, будто только теперь позволила себе дышать.       — Ты как? — подошел Валера.       — Все в порядке, — спокойно сказала она, словно только что не стояла на грани.       Она слегка улыбнулась Игорю.       — Я же говорила, ты справишься лучше меня.       Он резко посмотрел на нее. Гнев, рожденный страхом, вспыхнул в его глазах. Челюсть была сжата так, будто он с трудом удерживал слова.       Улыбка тут же исчезла с ее лица. Вика неосознанно замерла.       Такой взгляд она видела впервые, направленный на нее, а не на других.       Она опустила глаза, чувствуя острый укол вины. Она знала, из-за чего он злится. Знала — и все равно ничего не могла с этим сделать.       — Это что такое вообще было? — глухо спросил он, нахмурившись. — Что ты здесь делала?!       — Я пришла узнать по поводу счета, — тихо сказала она. — Списали все деньги, заблокировали. Я хотела понять, что происходит и можно ли что-то вернуть.       Он молчал, сжимая кулак до побеления костяшек. Из-за такой ерунды…       — Ты… — начал он и остановился.       Игорь понял, что если скажет хоть слово — его прорвет. Поэтому закрыл рот, гневно выдохнув через нос.       — Пошли.       Он развернулся и пошел к выходу, не дожидаясь ее. Вика медленно пошла следом, не поднимая взгляда.       На улице их встретил Пряников.       — Ты в порядке? — сразу спросил он, осматривая ее.       — Да, товарищ подполковник, — ответила она ровно.       Андрей Васильевич сжал челюсть, подавляя поток слов.       — Ты чем вообще думала? — прошипел он, наклонившись ближе. — Почему не вышла, когда был шанс?       — Тогда бы его ничто не остановило, — тихо сказала она. — Я думала, что смогу его убедить сдаться.       Пряников тяжело выдохнул, сложив руки по бокам и покачал головой.       — Чтобы такого больше не повторялось, Радионова.       — Есть.       Вика подняла взгляд и заметила Игоря у машины. Он держал пассажирскую дверь открытой, но взгляд оставался тем же. Холодным. Отстраненным.       Похоже, ее ждал не один выговор. А большие проблемы.       Жека и Пряников тоже это заметили.       — Мне пора, — тихо сказала она.       — Удачи, — выдохнул Жека.       Вика отметила про себя, что удача ей сейчас не помешала бы.       Она медленно подошла и села в машину. Игорь захлопнул дверь чуть сильнее, чем нужно, обошел автомобиль и сел за руль. Завел мотор, смотря только вперед. И тронулся с места.

***

      Ночь уже давно вступила в свои права. Город жил, как ни в чем не бывало — потоки машин тянулись по дорогам, фары светились красным в темноте, светофоры сменяли цвета, будто этот день был самым обычным.       В салоне машины было тихо. Радио не играло. Даже фоново. И эта гнетущая тишина давила сильнее всего.       Вика украдкой смотрела на Игоря, словно пыталась определить, насколько глубоко он зашел в своем гневе.       И ничего утешительного она не видела…       Челюсть сжата, скулы резко очерчены, брови сведены. Руки крепко держали руль — так, что побелели костяшки. Взгляд не отрывался от дороги. И она старалась не думать о том, что, возможно, он просто не хочет на нее смотреть.       Вика тихо вздохнула, собираясь с мыслями. Нужно было что-то сказать. Как-то начать разговор.       Она понимала — его злость родилась из страха. За нее. За ребенка. За то, что она осталась там, хотя могла уйти.       Но это не делало ее менее страшной.       Игорь стоял на светофоре. Пальцы машинально отсчитывали секунды до зеленого. Как только загорелся сигнал, он первым рванул вперед — быстрее, чем нужно. Вика заметила, как стрелка спидометра иногда перескакивает допустимую отметку. Машина постоянно меняла полосу, Игорь обгонял одну за другой.       Слишком быстро.       На одном из обгонов машину чуть повело, и Вика невольно сжала руки.       — Не гони… — тихо попросила она.       На пару секунд ей показалось, что он не услышал. Или не захотел услышать.       Но после скорость чуть снизилась. Машина осталась в одной полосе.       Вика выдохнула и опустила взгляд. Вина грызла изнутри, заставляя сжимать пальцы сильнее.       — Игорь… — тихо сказала она, снова посмотрев на него. — Мы можем… поговорить?       — О чем? — бросил он, не глядя, и раздражение все еще звучало в голосе.       Она замялась. Обычно она всегда знала, что сказать. Знала, как его успокоить, когда он был раздражен: прикоснуться, посмотреть в глаза, подобрать правильные слова. И буря утихала мгновенно.       Но сейчас… его гнев был направлен на нее. И она не помнила ни одного раза, за все время их знакомства, чтобы он так сильно злился на нее. И… она действительно не знала что сказать чтобы не напороться на еще бóльшие шипы.       — Ну… о том, что произошло? — неуверенно произнесла она.       Игорь сжал руль еще сильнее. Скулы свелись.       — О том, что ты подставила себя под огонь и могла погибнуть в любой момент? — сказал он с трудом сдерживаясь.       Вика опустила взгляд.       — У меня… все было под контролем.       — О да, я видел, — с сарказмом ответил он. — Если бы я не успел приехать и привести его дочь — что бы ты сделала? Когда он был готов спалить все и тебя вместе с банком. Что бы ты сделала?       Его голос терял сдержанность.       — Он бы не сделал этого, если бы не увидел спецгруппу, — тихо сказала она.       — Это ничего не меняет! — резко повысил он голос, и Вика невольно вздрогнула.       Игорь остановился позади машины, и раздраженно выдохнул замечая очередь. Пробка.       — Черт… — не сдержавшись, он ударил по рулю и провел рукой по лбу, нервно потирая виски.       Некоторое время они сидели в тишине. Тяжелой. Давящей.       Потом Вика медленно протянула руку и осторожно обхватила его пальцы — так, будто он мог отдернуть руку в любую секунду.       Но Игорь не шевельнулся. Он смотрел вперед, опершись лбом о ладонь.       — Прости… — едва слышно сказала она. — Я подумала, что так будет лучше.       — Для кого? — он повернулся к ней.       Гнев все еще был в его глазах. Но под ним отчетливо проступал страх.       — Для тебя? Когда ты могла погибнуть? Для ребенка, о котором ты, видимо, забыла?       Вика покачала головой, собираясь ответить, но он не дал ей вставить слово.       — Или для меня? Пока я носился по всему городу, копаясь в прошлом этого человека, зная, что в любую секунду могу потерять тебя?       Она сжала его руку крепче.       Игорь повернулся к ней полностью.       — Ты говоришь мне быть осторожным. Говоришь, что я не учитываю риски, что я зациклен на защите тебя. А что в это время делаешь ты? — он нахмурился. — Ты могла выйти, но осталась, подставляя не только себя, но и ребенка. Ты беременна, Вика. Ты вообще помнишь, что бережешь еще одну жизнь?       — Конечно, я помню… — тихо выдохнула она.       — Тогда как ты могла остаться в одном здании с человеком, который мог все взорвать?!       Его слова эхом отдавались в салоне. Тишина повисла между ними — густая, напряженная.       Слышно было только тяжелое дыхание Игоря. Напряжение было таким, что его можно было резать ножом.       Поэтому оба вздрогнули, когда сзади раздался резкий сигнал. Машины тронулись.       Игорь выдохнул, повернулся к дороге и нажал на педаль. Но уже через пару десятков метров им снова пришлось остановиться. Впереди шли дорожные работы — три полосы перекрыты, оставалась всего одна. Машины выстроились в длинную, утомленную очередь.       Игорь тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Он чувствовал ее взгляд — тихий, осторожный, будто она боялась спугнуть хрупкое равновесие.       — Ты вообще подумала обо мне, Вик? — сказал он тише.       В голосе уже не было гнева. Только боль. Та, что остается, когда злость выгорает дотла.       — Ты представляла, что я чувствовал все это время, пока ты была там? — он покачал головой. — Я мог потерять все, понимаешь? Если бы с тобой что-то случилось… с вами… — он запнулся на мгновение, — Чтобы я делал?       Он перевел взгляд на нее, замечая слезы в уголках ее глаз. Его сердце болезненно сжалось.       — Как же ты не понимаешь, что весь мой мир заключен в тебе. Я не знаю другого. И не хочу представлять себя без тебя. Без вас.       Вика глубоко вздохнула, часто моргая, стараясь удержать слезы. Но они все равно предательски выступили. Она сжала его руку обеими своими — крепко, как могла.       — Мне очень жаль, что я тебя так напугала, — прошептала она дрожащим голосом. — Мне правда жаль. Прости меня.       Слезы сорвались.       Игорь тут же смягчился. Поднял руку и осторожно стер капли с ее щеки, большим пальцем, так бережно, будто она могла рассыпаться.       — Я… — Вика вдохнула, собирая мысли. — Я знала, что ты успеешь. Что ты… справишься с этим делом лучше чем я. Если бы я ушла, его бы ничего не остановило. Я могла выиграть вам время. Понять причину, попробовать уладить это. По крайней мере до того как прошли бы эти два часа…       Она говорила, опустив взгляд, и голос дрожал все сильнее.       — А если бы ты остался вместо меня… — она сглотнула. — Я не была уверена, что смогла бы вытащить тебя оттуда вовремя, прежде чем… случилось бы не поправимое. Я знаю тебя. Ты всегда успеваешь разобраться и найти выход. Ты делал это и раньше. Поэтому… я была так уверена. Я была уверена в тебе.       Она подняла на него глаза.       — Я не делала это нам-меренно, чтобы ранить т-тебя, я действительно… думала, что так будет луч-чше всего. — ее голос сорвался окончательно.       Игорь вздохнул и наклонился к ней, обняв за плечи и притянув к себе настолько, насколько позволял салон машины.       — Ну все, — тихо сказал он, чувствуя, как она дрожит. — Все-все. Не плачь. Все уже хорошо. Мы в порядке.       Вика всхлипнула, пытаясь восстановить дыхание, и обняла его за шею, прижавшись сильнее.       — Ты… не злишься?       — Нет, — он покачал головой и поцеловал ее в висок. — Я больше не злюсь. Прости меня. Прости, что сорвался. Я не хотел.       Она закрыла глаза, прижавшись к нему, впитывая его тепло.       На сигналы машин сзади они больше не реагировали. Игорь не отпускал ее до тех пор, пока дрожь не ушла из ее плеч, медленно гладя ее по спине. И только потом чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Ты в порядке?       Вика слабо улыбнулась и провела пальцами по щекам, стирая остатки слез.       — Да. Думаю… это все же гормоны.       Игорь тихо вздохнул, наклонился и поцеловал ее щеки, медленно, бережно, стирая последние следы слез. Потом коснулся губ — мягко, не торопясь, словно проверяя, здесь ли она, с ним ли. Вика подалась ближе, отвечая на поцелуй, сжав его предплечье, будто якорь.       Он отстранился, прижавшись лбом к ее лбу, глядя в голубые глаза.       — Но все же я хочу, чтобы ты пообещала мне больше так не делать. Если, конечно, не хочешь сократить мои нервные клетки до нуля.       Вика усмехнулась и погладила его щеку.       — Хорошо. Обещаю.       Игорь удовлетворенно кивнул и отстранился. Только теперь шум машин сзади снова пробился в сознание. Он усмехнулся и тронулся с места. Вряд ли кто-то осудит его за слабость к своей женщине.       На этот раз он сам взял ее ладонь, переплетая пальцы. Вика улыбнулась, откинувшись на спинку сиденья, смотря на него.       — Думаю, мы заслужили заказать что-нибудь на ужин, — мягко сказал он.       — Абсолютно согласна.       — Итальянская кухня или французская?       Вика задумалась на секунду, вспоминая блюда, что они ели не так давно.       — А можно… обе сразу?       — Отличная идея, — усмехнулся Игорь и поднес ее руку к губам, целуя пальцы.       Несмотря на все обстоятельства, они были друг у друга. И это все, что имело значения.