Приятные открытия

      Святочный бал в честь Турнира Трех Волшебников. Все с нетерпением ждут этого момента: преподаватели во всю готовятся к нему, девушки суетятся в надежде найти самое красивое платье, волнуются, надеются на то, что их пригласит тот самый парень, мальчики же старательно делают вид, что им все равно, хотя сами переживают, что им откажут в приглашении.       Гермиона Грейнджер, кажется, единственная, кто вообще не думает о предстоящем праздновании. Но это только кажется. Она, наверное, больше всех накручивает себя и нервничает, нервничает, нервничает. Рон Уизли, ее лучший друг (хотя она уже очень давно надеется, что их статус изменится), не делает никаких шагов и попыток пригласить ее на Святочный бал. Это плохо, Гермиона каждую ночь засыпает с мыслями, что вот завтра он точно додумается пригласить ее. И это точно завтра никак не наступает. Ее уже пригласил Виктор Крам. Он смущался, заикался, пытался произнести правильные слова, ему давалось это ужасно трудно из-за плохого знания языка. Но, несмотря на все усилия, которые он приложил, Гермиона не дала ему ответа. Она все еще ждет его. Надежда умирает последней. Но сегодня эта пресловутая надежда сдохнет в адских муках. — Гермиона, ты девчонка, — небрежно произносит Рон на уроке Снейпа. Гермиона усердно пишет задание, делает вид полной незаинтересованности, хотя сама еле сдерживает нервную дрожь. — Как ты догадался? — сарказм как способ защиты. — Пойдешь с нами? — спрашивает Рон, за что тут же получает книжкой от профессора. Гермиона изо всех сил сдерживает улыбку. Она дождалась. Наконец-то. — Нет, серьезно, одно дело, когда парень приходит один… А девчонка — это ужасно.       Кажется, Гермиона слышит, как захлебывается в своей крови надежда. Слышит ее последний вдох. Вот она и умерла. Поверить только, Грейнджер так долго ждала этого приглашения, но Рон все испортил. Ей хочется разреветься от досады. — Я приду не одна, — она злится. Как бы ей не нравился Рон, но это пренебрежение в его голосе заставляет ее ощетиниться. — Если хочешь знать, меня уже пригласили на бал.       Она вскакивает со своего места, берет тетрадь и относит ее профессору. Проходя мимо ребят, девушка хватает свою сумку и, резко развернувшись, кажется, задев волосами лицо Уизли, говорит: — И я сказала «да».       Она убегает из кабинета, уже не слыша слов друзей. Бежит по коридору, не видя из-за слез дороги. Самый лучший день превратился в этот кошмар. Отвратительно. Гневно смаргивая пелену перед глазами, она клянется себе, что больше не будет плакать из-за Рона. Только не из-за него.       И как же она ошибалась.

***

      Гермиона идет под руку с Виктором. Она буквально чувствует взгляды, направленные на нее. Да, сегодня она постаралась на все сто. Платье, отправленное родителями, прекрасно и само по себе, но на ней оно смотрится просто волшебно. Прическа, сделанная не без помощи магии, идеально подходит ей, собранные волосы открывают ее лицо, подчеркивая изящные черты лица. Легкий макияж не меняет ее, только делает акцент на большие карие глаза и губы, которые сейчас изогнуты в мягкой полуулыбке. Она запрещает себе смотреть в сторону Рона, хотя глаза сразу замечают в толпе рыжую макушку. Сегодня она не будет думать о нем, она насладится этим вечером.       После того как мероприятие открыли участники Турнира, Большой Зал наполняется танцующими подростками. Музыка бьет по ушам, активные танцы заставляют во всю улыбаться, Гермиона действительно счастлива. Виктор прекрасный танцор, приятный собеседник, хоть он и скуп на слова, неправильно произносит ее имя, порой его трудно понять, он все равно слушает ее, поддерживает разговор, шутит и кружит ее в танце, кружит, кружит. Несколько девочек, многие даже не с ее факультета, делают комплимент ее образу, искренне восхищаются ею. И пусть она видит надменные взгляды в ее сторону от слизеринцев, пусть она пришла на бал не с Роном, она все равно рада. Это один из лучших дней в ее жизни.       А потом она ссорится с Роном, он говорит ей отвратительные вещи, грубит, насмехается. Гермиона смотрит на Гарри, ищет поддержку, но тот лишь молчит. Недавно воскресшая надежда ухмыляется и выстреливает себе в голову, добивая Гермиону. Девушка выбегает в коридор, молясь, чтобы никто не увидел ее слез. Она зареклась плакать из-за Рона, но вот она сидит на ступеньках, утирая мокрые полоски на щеках. И в очередной раз судьба насмехается над ней. Грейнджер слышит шаги в свою сторону, начинает яростнее вытирать черные от туши глаза, надеется, что кто бы это ни был он просто уйдет, не заметит ее. Ха. Как же. Гермиона замечает явно дорогие мужские туфли, поднимает глаза и видит возвышающегося над ней Драко Малфоя. «Ну, просто прекрасно, — мысленно смеется над собой девушка. — Меня решили добить окончательно.» Он никогда не упускает возможности посмеяться над ней, оскорбить, обозвать. А сейчас у него карт-бланш на все издевки, вот она, сидит вся в слезах, с потекшей тушью, морально убитая. Он не отпустит ее просто так. — Проваливай, не до тебя, — она все же делает попытку прогнать его. Надеется, что у него хорошее настроение и он просто оставит ее вариться в ненависти к себе и ко всему живому. — Вот только зубрилы с Гриффиндора мною еще не командовали, — она не смотрит на него, но слышит усмешку в его голосе. — Золотое трио распалось? Акция «купи Золотую девочку — получи двух идиотов в подарок» закончилась?       Вопреки всякой логике Гермиона фыркает, сдерживая смех и скрывая улыбку. Она точно сходит с ума, если ей смешно от оскорблений Малфоя. Но сегодня все равно все идет наперекосяк, так что почему бы и нет. — Ого, смеешься над своими вечными защитничками, — удивленно восклицает Драко. — Может, еще и дружбу начнешь водить со слизеринцами и эльфам перестанешь ночами вязать носочки? — Придурок, — отвечает девушка, но в голосе слышно веселье.       Они замолкают, но, на удивление обоих, никто не спешит уходить. Следующее действие Драко вводит Гермиону в ступор. Он перестает возвышаться над ней и присаживается рядом на ступеньку. Девушка тут же оглядывается по сторонам, боится, что их увидят, пойдут неприятные слухи. Она не понимает, почему вдруг слизеринец не боится оказаться главным героем хогвартских сплетен на пару с ней. — С каких пор слизеринские принцы сидят на грязных ступеньках с маглорожденными с Гриффиндора? — она пытается язвительностью скрыть свое удивление и любопытство. — С тех самых, как гриффиндорские принцессы начали смеяться над своими друзьями-олухами, — он хмыкает, смотрит в пол, не поднимая на нее взгляд. Услышав о друзьях, Гермиона заметно мрачнеет, хмурится, предательские слезы вновь грозят политься по щекам. Она держится изо всех сил, чтобы не начать реветь. Не в его компании. Она не даст ему такого удовольствия — посмотреть на ее истерику. — Ты что, рыдать собралась? — спрашивает Драко, Гермиона думает, что услышит злобную усмешку, но ее нет. — Тебя это вообще касаться не должно, — лучше она первая нападет на него, нападение — лучшая защита. Она закрывается от него, от всего мира. — Что ты вообще тут забыл? Иди наслаждайся весельем, танцуй с коровой Паркинсон, расскажи своим альтернативно одаренным прихвостням обо мне, посмеетесь, поплескаетесь ядом.       Гермиона заканчивает свою гневную тираду, уже стоя на ногах. Даже когда Малфой сидит, а она стоит в полный рост, Гермиона подмечает, что выше него лишь ненамного. Она громко и часто дышит, чувствуя, что лицо покраснело от бушующих эмоций. — Полегчало? — он абсолютно спокоен, ни капли эмоций на его лице. На секунду Гермионе становится стыдно, что выплеснула весь негатив на него. Трясет головой, прогоняя непрошенные мысли, думает, что он заслужил это за все года издевательств. Но, несмотря на все, понимает, что ее действительно отпустило. — Прости, — говорит она тихо-тихо, а затем вновь усаживается рядом. Немного не рассчитав, садится чересчур близко к Драко, касается его плечом и тут же отодвигается, несильно далеко, но достаточно, чтобы не чувствовать тепло его тела даже через парадную мантию. Гермиона боковым зрением видит, как он смотрит на нее, краснеет (кажется, уже в сотый раз), проводит рукой по подолу платья, смахивая невидимую грязь, лишь бы не смотреть на него. До ужаса неловкое и непривычное положение дел. Лучше бы он посмеялся над ее истерикой, оскорбил и ушел. Так было бы понятно.       Драко никак не реагирует на ее извинения, отводит взгляд в сторону, осматривает пустой коридор. Лишь изредка из Большого зала выбегают парочки, держась за руки, не обращая на необычный дуэт никакого внимания. Они сидят в тишине, и это… Это комфортно. Никто из них в жизни в этом не признается. Это останется их общим секретом. Гермиона смотрит в окно, находящееся не так далеко от них, она убеждает себя, что лишь смотрит на падающий за окном снег, но на самом же деле краем глаза смотрит на Драко. Подмечает для себя, что, когда он не плюется ядом, не кривит губы в своей типичной ухмылке, черты его лица красивы. Сам по себе он действительно красив. И это очередное приятное открытие об однокурснике для Гермионы за этот вечер. — Это все из-за Рональда, — вдруг говорит девушка, и сама не понимает, с чего вдруг ей захотелось ему открыться. То ли, потому что у нее не так много друзей, кому можно пожаловаться, то ли его неожиданно адекватное поведение, то ли атмосфера в этом коридоре такая. Хочется на все наплевать, не думать о том, что завтра он, возможно, будет над ней издеваться, припоминая о сегодняшней ночи. — Он позвал меня на бал в самой идиотской манере и в самый последний момент, не смог найти другой вариант. Пускай так. Я отказала ему. Я пришла на бал с Виктором, все было хорошо, а потом он просто начал оскорблять меня, мол я танцую с нашим врагом, что я легкомысленная…       Драко неожиданно смеется. Не злобно. А искренне смеется. Гермиона в шоке смотрит на него, не понимая причины его смеха. — Просто представил себе его выражение лица, если он увидит нас с тобой тут, мило болтающими, — Гермиона хихикает себе в кулак, мысленно рисуя эту картину, не обращая внимания на тот факт, что сердце странно пропустило удар, услышав «нас». — Если у него такая реакция на Крама, на которого он пускает слюни, то тут его просто разорвет. — Твоя очередь, — Гермиона наклоняет голову в бок и смотрит на Драко. Он же поднимает левую бровь, не понимая, что от него хотят. — Я рассказала, почему я тут, а не наслаждаюсь танцами в Большом Зале. А что тебя привело сюда?       Гермиона немного боится, что он сейчас разозлится, наорет на нее, и приятная атмосфера между ними навсегда испарится. Ей так не хочется сейчас ругаться, возвращаться к обыденным склокам и перебранкам. Только не сегодня. Драко вздыхает, пальцами расправляя волосы, которые теперь спадают ему на лицо. — Скажем так, раз в год я выбираю день, когда не веду себя, как мудак, чтобы почистить карму, — он улыбается и поворачивается к ней, встречаясь взглядом. Она не может сдержать ответной улыбки. — Оу, так мне повезло, что сегодня именно такой день, — говорит девушка, мысленно сдерживая разочарование, что так и не получила честного ответа, хотя сама недавно разоткровенничалась. Она смотрит на большие часы, висящие над входом в Большой Зал. Время было ровно одиннадцать часов вечера. — Так мне всего остался один час до момента, когда ты превратишься в мерзкого злобного таракана. — Ауч, неприятно, — Драко притворно хватается за сердце, показывая, как его задели ее слова. Они вновь тихо смеются.       Они продолжают тихо переговариваться, обсуждая, казалось бы, все на свете и ничего одновременно. Изредка их прерывает громкая музыка, когда с танцев убегает очередная парочка, открывая двери. Гермиона и Драко не обращают на это внимания. В какой-то момент слышится приглушенная мелодия, предназначенная для медленного танца. Малфой неожиданно для гриффиндорки встает, поправляет слегка смявшуюся мантию и протягивает ей руку. Гермиона непонимающе смотрит то на протянутую ладонь, то на парня, ожидая какой-либо подвох. — Салазар, — тихо вздыхает Драко и закатывает глаза. — Мне нравится эта песня, раздели со мной танец. — А разве на вашем роду нет проклятия, например, если ты коснешься маглорожденной, твой прадед восстанет из мертвых и запустит в тебя «аваду», — Грейнджер шутит, скрывая нервозность, но все же подает ему руку и с его помощью поднимается. — Вот и все, надеюсь, палочка при тебе, сейчас придется отбиваться от моего прадеда, — ему приходится наклонить голову вниз, чтобы посмотреть на нее. Она смотрит в ответ и смеется, улыбаясь ему. Взгляд Драко неосознанно падает на ее растянувшиеся в широкой улыбке губы, накрашенные блеском. Он краснеет, что отчетливо видно на его бледном лице, и он молится Мерлину и Моргане, чтобы она не заметила этого. Гермиона кладет руку ему на плечо, он же кладет свою на ее талию и начинает вести танец. Они абсолютно одни в этом коридоре, музыка еле слышна за закрытыми дверьми, но им так все равно. Драко обхватывает ее обеими руками за талию и поднимает над собой, кружа. И вновь Малфой не может оторвать своего взгляда от ее лица: от карих глаз, от нежной улыбки и ямочек на щеках. Он подумает об этом позже. Не сейчас. Сейчас они наслаждаются компанией друг друга.       Драко возвращает Гермиону на пол, продолжая танцевать, и, не сумев сдержать этот порыв, говорит: — Ты красивая.       Малфой чувствует, как легкая дрожь проходит по телу Гермионы, как она ее ладонь крепче сжимается на его плече. — Мне не нужны комплименты. Я не поддамся желанию общества превратить девушек в неврастеничек, которые начинают судорожно мять подол при первом лестном замечании, — на одном дыхании проговаривает Грейнджер, стараясь смотреть куда угодно, только не на партнера по танцу, подавляя желание действительно потянуться к подолу своего платья.       Драко улыбается лишь одним краем губ и чуть наклоняется к девушке, говорит еле слышно, будто если произнесет эти слова громче, то это будет что-то значить (будто это еще ничего не значит): — А я все равно думаю, что ты прекрасна.       Гермиона поднимает голову, чтобы посмотреть ему в глаза, хочет увидеть в них мотив его действий, почему он так себя ведет, почему так говорит. Его действия и слова пугают, но еще больше пугает ее реакция на все это. Их лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. На миг, лишь на миг ей кажется, что он сейчас поцелует ее. С ужасом она осознает, что не против, а, наоборот, хочет этого. Так хочет, что неосознанно становится на носочки, чтобы быть ближе.       Драко теряется в ее глазах, в ее запахе, хватка на талии усиливается, будто он не верит, что это все наяву, а не во сне. Если он не поцелует ее сейчас, то умрет. Он почему-то уверен в этом. И только он наклоняется еще ниже к ней, как краем глаз замечает открывающуюся дверь Большого Зала. Как по щелчку пальцев они оказываются на приличном расстоянии друг от друга, старательно делая вид, что они вообще-то не собирались целоваться. Не-а. Что за глупость. Просто два школьных врага решили постоять в коридоре. Всего-то.       Малфой видит, что к ним приближается Тео Нотт, и тут же слышится звон часов, оповещающих о полночи. День закончился. Когда Драко отводит взгляд от однокурсника и возвращает его туда, где несколько секунд назад стояла Грейнджер, замечает, что ее уже там нет. Оглядывается, видит, что она направляется к лестнице, видимо, собираясь уйти в свою гостиную. Она оборачивается, задерживаясь на мгновение, улыбается ему. — Спокойной ночи, Драко, — тихо говорит она, но в пустом коридоре это слышится четко. Малфой старательно не обращает внимание, как тепло разливается по груди от его имени, произнесенного ее устами. — Спокойной ночи, — в ответ произносит он, но Гермиона уже скрылась в темноте.       Он стоит, будто пораженные «петрификусом», не способный пошевелиться и лишь смотрит, смотрит, смотрит ей вслед, забыв о присутствии Тео. — Дружище, мне нужен твой совет, — Нотт кладет руку на плечо Драко, где некоторое время назад покоилась маленькая ладошка Грейнджер. — Что? — невпопад интересуется Драко, будто не в силах оторвать взгляд от лестницы, по которой ушла Гермиона, будто надеясь увидеть ее вновь. — В любовных делах, — ухмыляется Тео, но Малфой не видит этого. — Как ты понял, что влюблен в Грейнджер?       Драко молчит, перед глазами видя лишь улыбку Гермионы, слыша лишь ее тихий смех, чувствуя покалывание пальцев, которыми касался ее. Несколько секунд проходит, прежде чем до него доходит смысл сказанного. Он чертыхается и, наконец, обращает свой взгляд на друга. — Я влюблен в Грейнджер? — Бесповоротно, друг мой. Бесповоротно.