spirit hunting.

      Телефон, прежде спокойно лежавший на тумбочке около кровати, разрывается противным писком будильника, вибрируя по столу так, что ещё немного и он упадет на пол. Чонгук разлепляет глаза, хмурится, осматривает комнату, пытаясь вспомнить, где он и что он, оглядывает телефон пустыми глазами, и спустя секунду, когда флер блаженной неосознанности проходит, громко стонет и выключает будильник, проверив время. 15:47. Выходит, он проспал около семи часов, но из-за нечеловеческого режима и, как следствие, недостатка мелатонина, они ощущаются как два часа крайне неспокойного сна. Хотя нужно признать, сегодня сон Чонгука был достаточно мирный. Возможно, причиной тому стала адская усталость; возможно, умиротворяющие звуки ливня за окном; возможно хороший день ночь на работе.       Но на пространные рассуждения об этом, как бы не хотелось, нет времени: ему нужно ещё немного поработать, прежде чем наконец насладиться своим заслуженным выходным. Чонгук немного неудачно встречается с косяком по пути на кухню, где включает кофемашину, умывается, чистит зубы, слегка укладывает волосы, одевается, и к моменту, когда его кружка наполнена кофе, он уже стоит на кухне во всём своём великолепии – в одной из своих любимых черных компрессионных футболок и околоспортивных штанах. Юноша наспех делает себе сэндвич, переливает кофе в термокружку и, прихватив телефон и свою рабочую сумку, выходит из своего двухэтажного дома. Пару лет назад, только начав работать, он взял в кредит недавно построенный частный дом с небольшим участком в пригороде, потому сейчас наслаждается не только первым – и самым вкусным! – глотком кофе за день, но и пением птиц, стоя под тёплыми лучами солнца и слыша аромат мокрой травы.       Чонгук садится в припаркованную к дому машину, которую смог позволить примерно тогда же, когда и дом, и медленно выезжает, успевая поедать свой «завтрак» во время вождения. Совсем скоро он окажется на шоссе, ведущем в столицу, и попивать кофе, наслаждаясь музыкой, там не выйдет.       Чонгук успевает прослушать почти половину альбома «Spirit Phone» от Lemon Demon, когда его кроссовер подъезжает к многоэтажному офисному зданию. Солнце слепит и без того уставшие глаза, поэтому, прихватив сумку, он поспешно выходит из машины и скрывается в карусельных дверях.       Вообще-то Чонгуку вовсе необязательно появляться в офисе в принципе. Его менеджер или другой стафф компании всегда может отправить ему все заявки по почте. Однако на такой работе начинаешь ценить любой диалог с людьми, начинаешь тянуться к всякому проявлению «нормальности» в своей жизни. Первые годы Чонгук пробовал делать бумажную часть работы дистанционно, но в какой-то момент обнаружил себя сходящим с ума: его стали мучать сонные параличи, панические атаки и постоянное чувство страха и тревоги. С тех пор он запретил присылать ему заявки на почту, теперь он ездит в офис компании каждый рабочий день без необходимости. Но это действительно заземляет, и проблемы с ментальным здоровьем его больше не беспокоят. Хотя никто не отменял издержки профессии.       Чонгук поднимается на один из верхних этажей и идет через просторный коридор в светло-серых тонах, пару раз с улыбкой кивая мимо проходящим коллегам (на самом деле он даже не уверен, что верно помнит их имена). Дверь в кабинет его менеджера – Ким Сокджина открыта, поэтому он ещё на подходе к ней слышит, как его коллега и друг по совместительству с кем-то переговаривается.       – Мы не предоставляем экзорцистов, даже если вы предложите нам четыре миллиона! – негодует Сокджин, сидящий за большим столом в гладко-выглаженной белой рубашке. Он недовольно хмурится, явно ссорясь с кем-то на той стороне провода, и лишь слегка улыбается, когда Чонгук входит в комнату, прикрывая за собой дверь.       – Послушайте… – устало выдыхает, прикрывая глаза на пару секунд. Чонгук тем временем садится напротив и начинает поверхностно изучать бумаги, которые лежат прямо напротив. – Вам стоило позвонить в психологическую службу, а не охотникам на нечисть. – Сокджин расплывается в гордой улыбке и быстро скидывает трубку.       Чонгук ненадолго останавливает на своём менеджере недоуменный взгляд и разражается громким смехом.       – Что ты смеешься? Я только что избавил тебя от танца с бубном вокруг «одержимого древним демоном мальчика». – Сокджин изо всех сил старается выглядеть оскорбленным, но Чонгук точно знает, что в глубине души он тоже забавляется.       – За миллион я был готов даже колоратку надеть. – с улыбкой отвечает Чонгук, когда прекращает смеяться и достаёт планшет.       Сегодня ему досталась самая лёгкая, но, пожалуй, самая утомительная часть его работы: нужно изучить все заявки, отобранные Сокджином, и внести их в свой график на предстоящей неделе, беря в расчет сложность и срочность работы, которую ему предстоит сделать. При необходимости, Чонгук также может отказаться от кейса или написать клиенту уточняющие вопросы, если не удается точно определить вид нечисти. Но поступает он так крайне редко.       Он раскидывает по дням недели кейсы с полтергейстами, пугающими людей призраками, духами, которых «случайно» призвали дети, но вдруг тормозит на одном листке, с подозрительно небольшим количеством текста.       «Имя заказчика: Пак Чимин. Номер телефона: +42хххххх. Адрес: хххххххх. Вид нечисти: инкуб. Срочность заказа: чрезвычайная. Характерные черты нечисти: - Оплата: 2 миллиона вон.»       Чонгук сводит брови к переносице и поднимает недоуменный взгляд на Сокджина, который всё это время что-то увлеченно печатал в ноутбуке.       – Как ты допустил такой заказ? – спрашивает Чонгук, заставляя менеджера оторваться от экрана и опустить взгляд на листок перед ним.       – …Он говорил крайне уверенно. Сказал, что «инкуб проявляет себя, как любой другой агрессивный инкуб», и что ему нужна помощь сегодня же. – Сокджин пожимает плечами, – Я специально проверил, инкубы значатся в списке «компетенций» наших охотников. – и едва заметно улыбается, мол, я свою часть работы выполнил, с меня взятки гладки.       – Да, как и Иттаммомэн, но что-то я не помню, чтобы ты брал мне заказы на убийство белой ткани.       – А они относятся к самым опасным. – Сокджин вновь поддевает Чонгука и возвращает внимание на ноутбук, указывая, что их мини-спор окончен.       Охотник вздыхает и ещё раз глядит в текст заказа, думая, что с ним делать. Да, безусловно, существование суккубов и инкубов признаётся во многих более-менее авторитетных источниках. Но за всё своё обучение и, непосредственно, работу, Чонгук никогда не сталкивался с ними. Даже его знакомые охотники и коллеги никогда не рассказывали про истребление демона похоти. Однако, нужно признать, и цену заказчик поставил красивую… Либо Чонгуку придется впервые столкнуться с сексуально-озабоченным демоном, либо заказчик, что часто бывает, неверно его классифицировал, и это просто какой-то неупокоенный.       Охотник убирает этот листок к себе в сумку, решая написать завтра этому Пак Чимину, и переходит на оставшиеся заказы.       Когда вся следующая неделя в планнере на планшете заполнена текстом, а непрочитанных листочков не остаётся, Чонгук потягивается и откидывается на спинку стула, поднимая взгляд на всё ещё работающего Сокджина.       – Ты пойдёшь сегодня с нами в клуб?       Менеджер резко поднимает взгляд на охотника, будто забыв, что он всё это время сидел прямо напротив и мгновения молчит, осмысливая вопрос.       – Эмм… Нет. Дома ждут. – Сокджин слегка извиняющееся улыбается и забирает больше ненужные Чонгуку бумаги.       Раньше Сокджин часто ходил с Чонгуком и их общими друзьями в бар или клуб по выходным. Они разговаривали до самого утра, выпивали, курили, прогуливались по ночному городу – в общем весело проводили время, но последние месяцы они практически не собирались вместе. Должно быть, это каноничное событие. Они ведь оба уже не молодые парни. Сокджин год назад женился, теперь всё чаще отказывается, предпочитая провести выходные с женой.       Чонгук ловит себя на лёгкой тоске. Завидует. Ему так и не удалось столкнуться с этим «дома ждут». Единственные его серьёзные отношения закончились потому, что девушке было сложно каждую ночь ждать Чонгука с работы с мыслями о том, что он вполне может не вернуться сегодня. И охотник прекрасно понимает её решение. Ему тоже было тяжело рисковать каждую ночь собой, зная, что единственное его неверное решение может привести к ужасным последствиям для него и, как следствие, огромной боли для неё.       Да, возможно, он просто бежит от ответственности, эгоистично боится обратной стороны любых отношений, но сейчас Чонгук выбирает для себя избегать этого. Не влюбляться. Не привязываться. Не заставлять никого волноваться. Его родители, друзья давно привыкли и приняли его профессию, его призвание, но партнер – это совершенно другой уровень взаимоотношений.       – Тогда увидимся завтра, домосед. – Чонгук встаёт со стула, берёт свою сумку, и ворует стаканчик полуостывшего кофе Сокджина, выходя из комнаты.       

***

       Как только Чонгук заходит в шумное помещение одного из популярнейших клубов столицы, его глаза слепит от фиолетовых неоновых вывесок, которые впотьмах становятся в четыре раза ярче. Но тяга к эскапизму, жажда приключений и экстраверт внутри не позволяют ему тормозить перед лицом запоминающейся ночи. Поэтому охотник плавно подходит к бару, пялится в доску, на которой мелом написаны названия коктейлей, но всё равно заказывает чисто наугад, сразу оплачивая. Темноволосая девушка с пятью пирсингами (и это только те, что Чонгук успел заметить) тут же начинает замешивать его напиток. Охотник тем временем поворачивается к залу, рассматривая людей вокруг на предмет своих друзей, и с радостью отмечает для себя, что диджей сет сегодня качественный. Именно то, под что ему хотелось хорошенько оторваться.       Клуб этот, хоть и крайне популярен, не особо впечатляет своим интерьером. Неоновые вывески со всякими цитатами, пальмами и прочим привлекают на себя всё внимание, и посетитель не сразу замечает потолок, испещренный всякими трубами и светомузыкой, трещины тёмно-серой краски и заляпанные чем-то древесные вставки на стенах. Лофт, безусловно, один из популярнейших стилей, но здесь он выглядит несколько дешево.       Чонгук сразу же замечает неказисто, но крайне уверенно танцующего Тэхёна и сидящего за ближайшим от него столиком Намджуна, который медленно пьёт что-то из стеклянного стакана и следит за сомнительными (возможно, опасными) танцами друга. Они расположились в самом конце танцпола, там, где начинается зона со столиками, специально пододвинули побольше стульев к их столу. Чонгук даже не удивляется, заметив именно их. У Намджуна пунктик на пунктуальность, а Тэхён ждёт их выходных встреч едва ли не с понедельника, Юнги со своей девушкой – и, конечно же, их общей подругой – Соён умудряются опоздать, даже если начинают собираться за три часа до выхода, а Сокджин, как уже известно, не придёт.       Никто даже не спрашивает Чонгука об отсутствии их друга, когда он, уже со своим коктейлем, подходит к Тэхёну и Намджуну.       – Наверное, скоро мы начнём собираться не в таких местах, а в каких-то ресторанах или гольф клубах. – отшучивается Намджун. – Готов поспорить, скоро Юнги с Соён объявят нам, что больше не смогут проводить с нами выходные.       Тэхён, увидев Чонгука, прекращает свои попытки в покорение танцпола (но только на какой-то период времени) и садится вместе с ним за столик к Намджуну.       – Ты что, думаешь… Соён беременна? – голос Тэхёна на этом вопросе скачет вверх от нескрываемого удивления. До него всегда поразительно долго доходят такие вещи. Как-то раз он целый месяц не замечал, что Чонгук проколол уши и сбрил бровь.       – Нет, Тэхён, я думаю, она правда вот так внезапно решила просто по приколу взять аскезу на алкоголь. Кто из нас так не делал, правда? – насмешливо отвечает Намджун и для большего эффекта отпивает свой явно не безалкогольный напиток из стакана.       Тэхён округляет глаза, пораженный, и поворачивается к Чонгуку, который до этого наблюдал за ними со стороны и тихо смеялся с Тэхёна в свой стакан с, как оказалось, вполне приятной смесью из мартини и апельсинового сока.       – Ты знал?       – Об этом правда было нетрудно догадаться. – говорит Чонгук извиняющимся тоном, всё ещё пытаясь сдержать смех. Тэхён щурится, не выглядя слишком убежденным. – Мы будем изображать удивление, когда они нам скажут?       – Наверняка они опять придумают какой-то оригинальный способ сообщить нам об этом. – с досадой в голосе говорит Намджун. Тэхён и Чонгук синхронно вздыхают, заранее кринжуя. Тэхён – потому что не умеет врать, Чонгук – потому что кроссворд с «мы женимся» в серединке, если честно, не принёс ему большого удовольствия.       Беседа за их столиком внезапно затихает. Все втроём они пытаются осознать, тот факт, что их лучшие друзья скоро обзаведутся… ребёнком. И по этому молчанию и некоторому смущению становится сразу понятно, что даже не смотря на все их препирательства, они все искренне рады. За Юнги с Соён. За Сокджина и его счастливую семейную жизнь.       Чонгук водит пальцем по бортикам стакана, теряясь в мыслях о том, как же быстро всё меняется. Совсем недавно они все были студентами одного университета, но совершенно разных направлений. Они все однажды увидели объявление об открывшемся по инициативе некого Ким Тэхёна книжном клубе, все однажды решили просто сходить разбавить свои студенческие будни разговорами о каких-то книгах. И все однажды обрели новую семью друг в друге. Такие разные, они сошлись за обсуждением произведений Харуки Мураками, шутками над книгами, выбранными просто посмеяться, и за спорами из-за детективов (если бы Агата Кристи знала сколько криков Тэхёна она вызвала когда-то…).       Время, как это водится, всё изменило. Всех их изменило. Такие противоречащие друг другу Соён и Юнги, на удивление всей компании, сошлись. Намджун завёл роман с писателем, произведениями которого когда-то восхищался. Сокджин женился на близкой подруге Соён. Тэхён похоронил свои чувства к Намджуну, пытаясь сублимировать их в искусстве, что крайне положительно повлияло на его карьеру художника.       А Чонгук просто… работал. Пока его друзья строили свою жизнь, путешествовали, меняли работы, развивались и просто жили. И, безусловно, со стороны Чонгука было бы крайне незрело злиться на них за это. Он сам выбрал для себя этот путь. Никто не заставлял его, и никто не мешает ему идти искать любовь всей его жизни хоть прямо сейчас. Охотник никогда не позволял себе сетовать на несправедливость, обвинять судьбу или что-то ещё. Но иногда это просто… удручает.       Но сейчас совсем не время думать об этом. Тэхён быстро вспоминает, что они сюда не размышлять пришли, и тянет их на танцпол. Чонгук фокусируется на радости за друзей и настраивается на тотальный отдых от работы.       

***

      Соён и Юнги в этот раз превосходят сами себя, заставляя их всех играть в бирпонг (У Соён вместо пива, конечно же сок). На под одним из стаканчиков, вместо задания, Чонгук находит записку «у нас будет ребёнок». Тэхён очень старается убедительно сыграть удивление, но слишком быстро бегает глазами по лицам Чонгука и Намджуна, и Соён сразу всё понимает.       Они уже готовятся сменить локацию с клуба на любимейший бар, когда уши начинают побаливать от громкой музыки. Чонгук замечает, что щёки Тэхёна подозрительно ярко горят красным, а походка слишком неустойчивая. Охотник усаживает слабо сопротивляющегося друга на один из мягких диванов, а сам направляется к бару, но в этот раз не за очередной порцией алкоголя, а за бутылкой воды. Он с досадой обращает внимание на то, что его собственные ноги немного путаются, а язык какой-то чересчур расслабленный, чтобы выговорить «одну бутылку воды, пожалуйста» с первого раза. Возможно, именно поэтому он не сразу замечает, как к нему со стороны дверей плавно двигается какой-то незнакомый парень.        Светло-каштановые волосы спадают на чуть прищуренные голубые глаза (Чонгук уверен, что это линзы, но от этого незнакомец не становится менее чарующим). Затем охотник замечает кольцо в нижней губе, несколько серёжек в мочке одного уха, кучу ожерелий и подвесок на шее, из которых особенно выделяется одна с полумесяцем. Светлую водолазку, заправленную в достаточно узкие для парня чёрные брюки, а на запястьях множество браслетов с различными камнями и ещё какими-то украшениями, которые Чонгук не успевает рассмотреть, потому что незнакомец стремительно оказывается рядом.        – Вы Чон Чонгук? – спрашивает, смотря прямо в глаза и ничуть не смущаясь той обстановки, в которой оказался.         Чонгук теряется. Он рассчитывал, что этот красавец – обычный посетитель клуба, готовился купить ему пару коктейлей и очаровать его приятными беседами.       Но обычно люди не подцепляют своих потенциальных партнёров на ночь, обращаясь так официально. Да и выглядит парень слишком серьёзно: челюсти напряжены, взгляд тяжёлый. Он будто не рассчитывал оказаться этой ночью в клубе.        – Эмм… Да, это я. А вы…? – сознание всё ещё замутненное из-за всех этих коктейлей, из-за чего пауза между вопросом и ответом затянулась, должно быть, на целую минуту, но незнакомца это, кажется, ничуть не смутило. Он всё это время не отводил взгляда от Чонгука, внимательно рассматривая.        – Меня зовут Пак Чимин. Мне сказали, вы видели мою заявку.        Ладно, вот это замутненное сознание. Чонгуку приходится несколько раз прокрутить в голове имя и последующие слова этого парня, чтобы вычленить из них какой-то смысл. Что за чертовщина? Почему потенциальный клиент Чонгука здесь? Может он просто нашёл по имени профиль Чонгука в инстаграме, решил отдохнуть в клубе и вдруг, узнав в одном из посетителей охотника, подошёл познакомиться, напомнить о своём заказе? Да, звучит вполне логично, должно быть всё именно так.        – Я попросил отнести её к срочным, но вы, должно быть, не смогли понять срочность заказа по паре слов, что я там оставил.        А нет, не так. Чонгук чувствует, как опьянение и очарование этим, безусловно, красивым парнем медленно отступает под шоком и некоторым раздражением, которое он начинает испытывать от сложившейся ситуации. Неужели этот… Чимин правда ожидает, что Чонгук всё бросит и побежит убивать того инкуба? Это просто смешно.        – К чему вы клоните, Пак Чимин? – охотник даже не пытается скрыть раздражение в голосе. Он берёт бутылку воды, что уже давно поставил перед ним официант, показывая, что в любой момент готов уйти от разговора. Чимина это, однако, тоже ни капли не смущает, его лицо и поза остаются такими же невозмутимо спокойными.        – Я прошу вас разобраться с инкубом сегодня же ночью. – Чимин смотрит в глаза пристально, но Чонгук не находит во взгляде ни капли мольбы или просьбы. – По телефону мне сказали, что вы не отклонили мою заявку. Только вы сегодня работаете. К тому же, ваш рейтинг на сайте выше других охотников. Мне стыдно лишать вас отдыха, – Чимин, кажется, только сейчас замечает, где он, и в каком-то замешательстве оглядывает клуб. – Но это вопрос жизни многих людей.        – Инкубы не убивают. – Чонгук только через пару секунд понимает, что это сказал он. Услышав ошибочное суждение, охотник просто не смог удержать себя от поправки. Особенно в таком состоянии. Но пока они не начали обсуждать такую глупую, в данных обстоятельствах, тему, он заставляет себя продолжить. – Послушайте, у меня сегодня выходной. Я не намерен ехать работать. Только если десять инкубов не терроризируют детский приют. – пытается отшутиться Чонгук, чтобы немного разрядить обстановку.        Какого его удивление, когда Чимин начинает заливисто смеяться, прикрывая рот рукой.        – А вы, охотники, действительно не так просты, как кажется. – Чимин заканчивает смеяться, продолжая тем не менее сохранять широкую улыбку. – Как вы угадали? – смотрит с прищуром и нескрываемым любопытством во взгляде.        Чонгук уже второй раз за время их короткого разговора стоит в ступоре, не зная, что сказать.        – Вы серьёзно?... Инкубы… в приюте? – глаза Чонгука расширены в недоумении, а нижняя челюсть, кажется, вот-вот встретиться с полом. Улыбка Чимина слегка меркнет.         – Ну, он, конечно, один и не прямо в приюте… – Чимин опускает взгляд в пол. В его тоне слышится вина, он будто оправдывается. – Но он уже ранил пару человек, и я бы не был так уверен, что он не способен убить…        – Вы точно уверены, что это инкуб?        Чимин кивает, смотря на Чонгука с пониманием.        – Я тоже сначала сомневался, думал, это просто какой-то призрак, но все признаки указывают именно на инкуба. – немного подумав, будто сомневаясь стоит ли говорить, он продолжает. – К тому же обстоятельства его появления довольно… – нервно цепляется зубами за кольцо в губе, подбирая слова. – красноречиво говорят именно о нём.        – Что за обстоятельства? – Чонгук чувствует то самое, из-за чего он работает охотником: как адреналин и любопытство перед опасным заставляет его сердце биться быстрее. Он будто смотрит фильм ужасов и прямо сейчас напряжение нарастает, заставляя его сгорать от нетерпения и интереса. Но Чимин решает обломать ему весь кайф, и Чонгук почти уверен, что парень очень этим доволен.        – Мне неудобно перекрикивать музыку всё время. Мы можем поговорить на улице?        Чонгук просит его немного подождать и относит наконец бутылку с водой Тэхёну. У него по-прежнему нет никакого желания ехать на работу в такой час, поэтому он обещает ребятам вернуться через пятнадцать минут максимум. Каким бы красивым Чимин ни был, где бы там его инкубы не завелись – это его выходной, а дураков готовых лететь по первому зову работы можно в другом месте поискать.       Улица встречает их звенящей тишиной и каким-то кристально-свежим воздухом. Город, кажется, спит. Если игнорировать клуб за спиной. Это даже забавно. Этакий островок жизни в океане сна. Но эту магию тишины и спокойствия развеют первые же лучи солнца, пробуждающие не только город, но и несчастных, которым на работу к шести.       Чонгук удивляется несвойственному ему лиричному ходу своих мыслей и поворачивается к своему визави, оглядывая его теперь уже в желтом свете уличного фонаря, а не светомузыки. Чимин выглядит всё также красиво, но теперь уже кажется вполне реальным человеком, а не каким-то мифическим созданием. Охотник вновь рассматривает его образ и внезапно узнаёт очень знакомые рисунки на украшениях его браслетов.       – Это что руны? – усмехается Чонгук, кивком указывая на запястья Чимина.       – Да. Защитные. – Чимин взглядом проходится по охотнику снизу вверх. (Чонгук мысленно хвалит себя за то, что решил всё же надеть утром эту обтягивающую футболку). – А ты… Не носишь руны?       Его удивление настолько очевидно, что Чонгук не сдерживает легкого смешка. Увидеть охотника на нечисть без защитных рун, должно быть, действительно странно. Наверное, это можно назвать прямым самоубийством.       Чимин даже, сам того не заметив, перешёл на «ты». Что же, Чонгук с радостью поддержит эту его вольность.       – О, не переживай, мои руны всегда со мной, – И растягивает губы в дразнящей усмешке. – Посмотришь? – тянется руками к краю футболки, намереваясь её поднять.       Чимин с искренним непониманием наблюдает за действиями Чонгука, но, когда замечает на открывшейся его взору коже, прямо на рёбрах, татуировки с изображением рун, опоминается и спешит прекратить это.       – Давай вернёмся к теме нашего разговора. – ладонь Чимина мягко ложится на руки Чонгука, как бы останавливая его от ещё большего оголения. Охотник готов поклясться, что прикосновение Чимина к коже ударило его током. А ещё готов поклясться, что щеки Чимина тем не менее слегка покраснели. (Чонгук снова мысленно хвалит себя, но теперь уже за то, что исправно посещал зал последнее время).       Чимин прочищает горло, убирая руку и садясь на лавочку недалеко от входа в клуб. Чонгук ловит его серьёзный настрой и опирается спиной на стену клуба, вставая лицом к Чимину.       – В общем… – Чимин опускает взгляд в пол явно думая с чего начать. – Я – ведьмак.       Чонгук неконтролируемо поднимает одну бровь в неверии. Окей, об этом можно было догадаться. Чимин выглядит именно как ведьмак, со всеми его подвесками, пирсингом, неспешностью и догадливостью. Чонгук, безусловно, не является каким-то скептиком. Когда ты почти каждый день упокаиваешь призраков или убиваешь демонов, сложно не поверить, что человек что-то может. Но именно люди, возомнившие себя ведающими, часто оказываются теми, кто из-за неопытности или незнания призывает этих самых демонов или призраков, подвергая себя и других опасности. Чонгук просто надеется, что Чимин не этот тип ведьм.       – Мой младший брат, Хосок, очень сильно влюбился в одного парня, но считал, что это невзаимно. Он умолял меня сделать приворот, но я принципиально не занимаюсь таким. Поэтому он… – Чимин досадливо вздыхает, пряча глаза. – украл одну из моих книг и нашел там только обряд объединения душ через секс с помощью «демона похоти». Думаю, ты понимаешь, что случилось дальше…       – Инкуб привязался к твоему брату, питаясь его энергией? – догадался Чонгук, не скрывая сожаления в голосе. Он мало знает о демонах похоти. Вернее, выучив базовую информацию о них для экзамена, он был счастлив забыть всё за неимением необходимости её использовать. Но такая схема работает почти с каждым видом нечисти. Призывая их, человек навсегда приобретает себе паразита, высасывающего жизненную энергию.       – Да. – Чимин кивает, поднимая взгляд на охотника. – Но я довольно быстро почувствовал что-то неладное. Думал, это лярва или ещё кто-то, поставил ему базовую защиту. И тогда с людьми в его ближайшем окружении начало происходить неладное. Сначала все коллеги Хосока слегли с разными заболеваниями.       Чонгук ни на секунду не разрывал зрительный контакт, сочувствующе глядя Чимину прямо в глаза, и это, кажется, заставляло его рассказывать всё с большим и большим запалом.       – Хосок и этот Ханыль пару дней назад начали встречаться. Брат, само собой, был на седьмом небе от счастья. Вскоре он стал чаще пропадать и выглядел как-то странно… – Чимин поджимает губы, отводя взгляд. Кажется, они переходили к самой неприятной части рассказа. – Вчера он пожаловался мне, что Ханыль требует от него постоянного внимания. Не может решить ничего без Хосока. Ещё вчера наш отец попал в аварию. – Голос ведьмака становится тише, Чонгуку теперь приходится напрягать слух, чтобы расслышать каждое слово. – При очень странных обстоятельствах: он ехал в город и резко свернул в кювет. Полиция, предполагает, что на дорогу перед ним резко выскочил олень или белка, но в округе от того места совсем нет лесов. Он сейчас в реанимации…       Чимин будто выдыхается, замолкая. Чонгук задумчиво смотрит на другую сторону улицы, сопоставляя все факты.       – Хосок работает в детском приюте?       – Подрабатывает, да. Он студент. – Чимин вновь смотрит на Чонгука, будто ожидая приговора от судьи.       – Вы живете с родителями?       Чимин мотает головой, поясняя: – Мы живём вдвоём, но часто навещаем родителей.       Ладно, хоть одна более-менее хорошая новость. Значит, опасность в большей степени угрожает Хосоку, Ханылю и Чимину. Но из-за защиты Чимина, инкубу остаётся питаться энергией ближайших к Хосоку людей.       – Дома происходили какие-то странные вещи? Может, вещи резко падали с полок или вам виделись какие-то неясные тени?       Чимин громко сглатывает, тянет с ответом. Чонгуку это очень не нравится.       – Падали, да. С того момента, как Хосок приворожил Ханыля, у нас с ним сонные параличи. Позавчера он вдруг начал задыхаться во сне, сказал, его душил какой-то демон. – Чонгук снова поднимает одну бровь, неверующе глядя на Чимина, но тот выглядит слишком уверенным. Охотник теперь понимает Сокджина. – Вчера мы вдвоём решили не спать, но это не особо помогло.       Чимин оттягивает воротник водолазки, и в глаза сразу бросаются яркие синяки, будто кто-то со всей силы душил его.       Чонгук задумчиво осматривает его шею и кивает. Чаще всего в таких случаях люди просто мучаются от сонных параличей, и демоны тут не при чем. Безусловно, в различных культурах множество упоминаний «демонов, душащих во сне», вроде славянских мар. Но нечисти не совсем выгодно таким заниматься. Им выгоднее медленно запугивать людей, сталкивая предметы с полок, издавая звуки, включая технику. Так они смогут долгое время наслаждаться растущим страхом человека. Удушье во сне скорее приведет к тому, что человек съедет к кому-то от испуга, или перестанет спать ночью. Это может говорить только о том, что инкуб уже очень голоден. А такие явные вещественные проявления, вроде синяков, указывают на то, что он успел набраться сил, скорее всего высосав всё из Ханыля и отца Чимина, и теперь вполне способен убить кого-то.       Должно быть, Чимин тоже это понимает, поэтому ему нужна помощь так срочно.       – Это всегда происходит в ведьмин час. – Чимин достаёт телефон, проверяя время. – Поэтому нам нужно торопиться. Если ты, конечно… всё же хочешь помочь.       Чонгук смотрит на небо, видимо, пытаясь найти решение где-то среди звёзд, взвешивает все «за» и «против». Осталось около трёх часов до того, как инкуб проявит себя вновь. Неясно, кто его следующая цель. И Чонгук, честно говоря, очень плохо помнит, как убивать демонов похоти. У него с собой ни сумки со всем необходимым, ни машины, ни трезвого ума, но что-то в словах Чимина его тронуло. Ведьмак никак не успеет сейчас найти и ввести в курс дела другого охотника. А риск чьей-то смерти действительно реальный.       Чонгук тихо матерится под нос и отталкивается от стены, спрашивая на машине ли Чимин, чем вызывает у ведьмака неподдельную радость и облегчение. Теперь охотнику придётся очень постараться, чтобы оправдать ожидания.       

***

      Чимин оказывается водителем серебряного лексуса, чему Чонгук, честно говоря, не особо удивляется. В его машине пахнет какими-то благовониями, а ещё руны и прочие символы висят практически везде. Но охотник, нужно признать, чувствует себя достаточно уютно.       – Нужно заехать ко мне домой. Заберём всё оборудование и книги, где может быть что-то о инкубах. По пути к вам изучу всё.       – Ты не знаешь, как убивать инкубов? – удивляется Чимин, недоверчиво скосив глаза на Чонгука.       – Не смотри на меня так. Инкубы сейчас не так популярны, как полтергейсты и духи рода. – Чонгук вспоминает о друзьях, которые, наверное, всё ещё в клубе, и быстро отписывает им, что уехал и объяснит всё позже. В групповом чате все уже начинают желать ему жаркой ночи, когда он блокирует телефон и возвращает внимание на Чимина. – Как ты вообще решил, что это он?       – Дома ещё было всякое, кроме того, о чём я тебе рассказал… – Чимин как-то тушуется, чем подогревает интерес Чонгука. – Сам увидишь. Да и к тому же, в «Молоте ведьм» они упоминались, так что сомнений не оставалось.       Чонгук тихонечко усмехается, чтобы не обидеть Чимина, решает умолчать, что «Молот ведьм» – не самая достоверная в этом плане книга, и называет ожидающему Чимину адрес своего дома.       

***

      Как бы не хотелось этого признавать, по дороге домой Чонгук позорно заснул. Он видел в поездке с Чимином возможность узнать его получше, может даже немного пофлиртовать, но выпитый алкоголь решил иначе. Хотя он почти не жалуется, потому что затем Чимин будит его аккуратным «Мы приехали», а тело ощущает себя гораздо более отдохнувшим, сознание уже больше похоже на трезвое. Охотник даже как-то больше настроен на работу после этого короткого сна.       От клуба до его дома около двадцати минут, так что они потеряли не так много времени.       Чимин остаётся в машине, пока Чонгук быстрым шагом заходит домой. Он быстро берёт уже готовую сумку со всем необходимым и проходит к своей домашней библиотеке, пробегаясь взглядом по корешкам. «Демонология» точно пригодится, за ней же идёт «Случайные вызовы демонов и как с этим бороться», «Убийство демонов разных рангов» и, конечно, «Практический курс по истреблению нечистой силы». Вообще слова «убийство» или «истребление» неприменимы к демонам. Фактически охотники просто возвращают их домой – обратно в ад, изгоняя из этого мира. Но такие уточнения забирают кучу времени и в общем то не особо имеют смысл, поэтому даже учебники носят такие названия.       Чонгук тем временем выбегает из дома с большой сумкой и всеми этими книгами в руках, садится в машину, и Чимин немедля выезжает. Даже несмотря на то, что демон почти точно явится в ведьмин час убить его следует до этого времени, чтобы он не успел никому навредить. Оба это понимают.       – Никогда не видел такого количества книг о демонах. – Чимин украдкой поглядывает на Чонгука, который пристёгивается и открывает один из своих старых учебников.       – О, тебе стоит как-нибудь зайти ко мне, там и не такое есть. – усмехается Чонгук, что придаёт его словам совсем иную окраску.       Чимин тихо смеётся и всю дорогу молча ведёт, не отвлекая Чонгука от повторения и поиска материала.       

***

      Они подъезжают к трёхэтажному многоквартирному дому в центре через тридцать минут. Чонгук с недовольством замечает, что уже почти час ночи. Времени осталось не так много.       – Хосок дома? – спрашивает Чонгук, откладывая уже просмотренные учебники на задние сидения машины.       – Да, вместе с Ханылем. Я попросил его приехать ночевать к нам, чтобы было легче смотреть за ними обоими. – Чимин паркует машину и откидывает с глаз челку, и Чонгук только сейчас замечает круги под его глазами и усталость во взгляде.       – Эй. – Чонгук мягко укладывает руку на плечо Чимину, чувствуя, как того начинает слегка потряхивать от страха. – Всё будет в порядке, я разберусь.       Чимин расплывается в благодарной, но скромной улыбке. Между ними на какое-то время повисает приятная тишина. Времени не так много, но эти минуты тишины и стабилизирования состояния могут сыграть огромную роль, поэтому Чонгук не торопит. Ведьмак молча настраивается на что бы там не произошло, а Чонгук мысленно структурирует полученную информацию и придумывает план. В идеале было бы попросить Чимина, Хосока и Ханыля уйти и разобраться с демоном в одиночку, не рискуя никем, но этот инкуб, к сожалению, привязан не к дому, а к людям. Придётся подождать пока демон покажет себя и убить его тогда. Или попытаться самостоятельно заставить его проявиться.       Чонгук шумно выдыхает и, заметив, что Чимина уже не так сильно трясёт, выходит из машины.       Милый дом из красного кирпича с палисадниками у подъездов и чистым двором. Сложно даже подумать, что тут могут происходить какие-то паранормальные вещи. Но Чонгука это не смущает. За всю свою карьеру охотник убедился, что такое может происходить где угодно, когда угодно и с кем угодно.       Подходя к двери квартиры, Чонгук чувствует, как возбуждение и нетерпение в нём нарастает. Адреналин начинает гонять кровь по венам быстрее. То самое состояние, ради которого он всё это делает. Кто-то из-за зависимости от этого самого адреналина прыгает на тарзанке, кто-то подвергает себя смертельной опасности, забираясь на высочайшие здания. Чонгук вот – в истребители демонов подался.       – Ого, Чимин, сегодня не в отеле? – немного нервно шутит незнакомец. Чонгук даже не успевает заметить, как ведьмак открывает квартиру, и на пороге перед ними предстаёт высокий парень, не особо похожий на Чимина.       Незнакомец пропускает их внутрь светлой квартиры, и в глаза Чонгуку сразу бросается большое количество каких-то вещей, растений в горшках, картин и полотен на стенах. Откуда-то из глубины коридора доносится тихий лоуфай.       – Чонгук, это мой младший брат, – игнорирует вопрос Чимин, знакомя их и параллельно разуваясь. – Хосок, это Чонгук. Он охотник на демонов и сегодня будет спасать твой зад.       Хосок, явно не ожидавший такого ночного гостя, стоит в ступоре и смотрит на Чонгука, будто на зверя в зоопарке.       Чонгук, впрочем, никак на это не реагирует. Благодаря истории Чимина у охотника сложилось не самое лестное впечатление о Хосоке. И то, что ему импонирует ведьмак, не кажется ему поводом для какой бы то ни было симпатии к его брату. Хосок поступил как ни крути ужасно и очень глупо. И тот факт, что разгребает это за него Чимин не делает ему чести.       С другой стороны, как бы то ни было, что Чимин, что Хосок – клиенты, и профессиональная этика ни за что не позволит Чонгуку открыто выражать свою антипатию.       Поэтому охотник молча разувается, проходит внутрь квартиры, не встречая особых возражений, и бегло осматривает комнаты, пытаясь решить, где ему лучше всего работать. Чимин с Хосоком тем временем остаются в коридоре и о чем-то тихо переговариваются. Вернее, ругаются, потому что они как бы орут друг на друга шепотом, что не может не вызвать тихого смешка в кулак у Чонгука.       Первой комнатой слева по коридору оказывается кухня. Она тоже довольно уютная, хоть и маленькая. От обычной кухни её отличает только коллекция пустых бутылок из-под дорогого вина на подоконнике (Чонгук почему-то уверен, что это дело рук вовсе не Чимина) и каких-то трав, благовоний, на декоративных полках (сомнений нет – это дело рук Чимина). Но навряд ли демон похоти обоснуется на кухне, какой бы уютной она не была. Охотнику нужна спальня. Скорее всего, спальня Хосока. Так что он возвращается в коридор и проходит в следующую дверь.       Чонгук попадает в комнату, которая просто заставлена различными растениями, в ней серый потолок, а на стене висит огромное полотно с изображением какой-то карты таро. Стопки книг стоят прямо на столе и полу, сильно пахнет благовониями, а единственный свет в комнате – и тот от закатной лампы. Хотя странно, что тут вообще хоть что-то светит, учитывая, что хозяин этой комнаты только вернулся домой.       Не считая туалета, остаётся только комната напротив. Чонгук без стеснения подходит к закрытой двери. Что-то заставляет его прислушаться к своим внутренним ощущениям, и он тут же чувствует, как по телу бегут мурашки. Охотник ощущает себя так, будто за ним наблюдают, и дело точно не в Чимине или Хосоке. Чувствовать неладное, паранормальное – это навык, приобретенный им за годы практики. Интуиция в его работе может спасать жизни, поэтому он тут же сосредотачивается, медленно открывает дверь.       Резкий писк разрушает нагнетённую атмосферу, как какой-то скример в хорроре. Чонгук успевает мельком оглядеть ничем не примечательную на первый взгляд комнату и заметить, как какой-то парень (судя по всему, Ханыль), до того видимо спящий на диване, вздрагивает и непонимающе смотрит на него.       – Оно и должно так пищать? – Чимин оказывается за спиной Чонгука, привлеченный странными звуками, и указывает на сумку охотника, откуда и исходит этот звук.       – Нет. Он даже не был включен… – Чонгук вытаскивает из сумки орущий радиоприёмник, но не спешит выключать его, прислушиваясь. Вскоре пищащие звуки становятся более прерывистыми и в какой-то момент превращаются в стоны. На губах охотника расцветает ухмылка. Демоны иногда ведут себя прямо как дети. Но зато теперь можно быть точно уверенным, что это инкуб.       – Такое уже который раз происходит. – задумчиво признаётся Чимин. – Он пару раз даже смог порно на телевизоре включить…       – Прости, Чимин. А это кто? – внезапно спрашивает Ханыль. Его голос звучит так, словно он спрашивает на автомате, толком не задумываясь над смыслом своих слов. Конечно, возможно дело в том, что он только проснулся, но учитывая сложившиеся обстоятельства, Чонгук крайне сомневается, что дело действительно только в этом.       Ханыль на самом деле очень красивый, у него достаточно длинные для маленького хвоста тёмные волосы, много пирсинга в ушах, проколото крыло носа, но этот стеклянный взгляд заставляет вместо восхищения испытывать какой-то эффект зловещей долины, не иначе.       – Он пришел помочь нам с кое-чем… – отмахивается Чимин (вероятно, зная, что Ханыля вовсе не интересуют детали по-настоящему), наблюдая за действиями Чонгука. Охотник тем временем проходит внутрь комнаты и ставит стонущий радиоприёмник на пол, в самый центр.       – Мне нужно будет выключить свет. Для вашей же безопасности, думаю, всем будет лучше посидеть в этой комнате во время того, как я буду работать.       Чимин без лишних вопросов кивает и зовёт в комнату Хосока, который так же молчаливо заходит внутрь. Проходит несколько минут прежде, чем все лампы, подсветки в комнате оказываются потушены. Чонгук ставит в центр свой фонарь. Три пары глаз с любопытством наблюдают за тем, как охотник медленно расставляет неизвестные для них приборы прямо на полу. Чимин, Хосок и Ханыль сидят на большом диване, Чонгук достает пакет с морской солью и выводит вокруг дивана, на полу и на крае спинки, белый круг.       – Три правила. – говорит он, продолжая медленно посыпать соль, пока один из его приборов всё ещё стонет. – Первое: вы говорите мне сразу, как чувствуете себя некомфортно, тревожно, больно, возбужденно и прочее. Второе: вы не отвлекаете меня без надобности и не выходите из этого круга пока я вам не разрешу. – Чонгук заканчивает с солью и смотрит на них, мол, всё ясно?       Чимин тут же кивает, Хосок привлекает в свои успокаивающие объятия Ханыля, хотя тот вовсе не выглядит напуганным, и кивает несколько неуверенно. Ханыль, кажется, даже не понял, что ему сказали.       – Цель инкуба – возбудить вас, поэтому он может принять форму любого человека, который вас когда-либо сексуально привлекал. Это уловка, он ненастоящий. Запомнили? – резко спрашивает Чонгук и оборачивается обратно к своим вещам, надевает кобуру, засовывает в неё несколько пистолетов, заранее проверив их на наличие патронов. Когда три разных голоса с совершенно разным настроем произносят «Да», он уже засовывает нож в чехол и закрепляет его на поясе.       Внезапно, стоны из прибора затихают, заставляя охотника насторожиться. Его брови нахмурены, челюсти сжаты, а взгляд сфокусирован, когда он резко осматривает все двери и ещё раз проверяет свои разбросанные приборы. На всякий случай, больше даже по привычке, он достаёт один пистолет, готовясь стрелять если вдруг что.       Чимин в задумчивости смотрит за каждым действием Чонгука. Он «огородил» их всех солью, выходит единственной наживкой для инкуба будет сам охотник… Ведьмак едва не подскакивает с кровати от этого осознания. Он охотник, наверняка справлялся с нечистью и похуже, но вот так вот явно подставлять свою шкуру… Чимин нервно кусает губы, наблюдая за дальнейшим действием. Может у Чонгука получится сделать всё быстро и аккуратно?..       Чонгук недовольно вздыхает, когда с кухни слышится грохот.       – Si operam meam vis, huc venire debes. – говорит Чонгук холодным, ровным тоном. Без капли страха или тревоги в голосе. Вся его фигура насторожена. Он словно охотник, только что поймавший след глупой лани.       – Что он сказал? – шепотом спрашивает любопытный Хосок у Чимина. Чонгук бросает на них молниеносный, недовольный взгляд. Ведьмак шумно сглатывает, не отвечая брату, но поворачивает к нему голову и смотрит в глаза. Тревожно так, нервно, мол, ничего хорошего.       С коридора доносится игривое хихиканье. Дверь медленно открывается.       Чонгук даже бровью не дёргает, когда привыкший к темноте взгляд натыкается на фигуру «Чимина». Только в куда более развратном виде. Плотные бёдра стянуты портупеями. Помимо них, на нем только большая футболка. Чонгук на секунду думает о том, что неплохо было бы проверить насколько достоверно инкуб передал вид обнаженного Чимина, но тут же гонит эти мысли. Только возбуждения ему на работе не хватало.       Он спешно начинает читать наизусть текст обряда экзорцизма и делает несколько шагов назад, прицеливаясь. «Чимин» на это ожидаемо хмурится и делает несколько больших шагов навстречу Чонгуку. Охотник проговаривает слова на латыни еще быстрее, его палец уже почти нажимает на курок, как вдруг губы инкуба растягиваются в ухмылке.       – Ханыль! – раздается внезапный крик Хосока. Чонгук спешно переводит на них взгляд, стараясь не выпускать из виду инкуба, и видит, как Ханыль, словно загипнотизированный встает с кровати и переступает линию из соли. Хосок в панике тянется за ним, валит его обратно на диван, прежде чем Чонгук успевает его остановить. Инкуб исчезает в тот самый момент, когда Ханыль падает без сознания.       – Проклятье! – недовольно шипит Чонгук и подлетает к Ханылю. Охотник быстро осматривает юношу: проверяет дыхание, реакцию зрачков на свет, прощупывает пульс и осторожно бьет его по щекам.       – Я не понимаю, почему он это сделал… Я клянусь, я отвел взгляд всего на секунду… – с дрожью в голосе оправдывается Хосок. Он дрожащими руками держит руку Ханыля, наблюдая за действиями Чонгука. Чимин поддерживающе кладет ладонь на спину Хосока, мол, «все будет хорошо, давай просто не будем мешаться», хотя его сердце тоже заходится в волнении и страхе.       Чонгук кладет руки на заднюю сторону шеи Ханыля, когда замечает нечто странное. Он хмурит брови, прежде чем к нему приходит осознание, и он резко говорит:       – Сядьте в другой угол дивана и даже не думайте вставать. Быстро.       Чонгук немедля связывает руки Ханыля одеялом, которым тот юноша всего пару минут назад укрывался, и усаживает его на пол, в центр комнаты. Чимин, несмотря на протесты, отлепляет Хосока от Ханыля и усаживается с ним к спинке дивана, не выпуская его предплечье. Хосок явно хочет вернуться к Ханылю и даже не особо замечает крепкую хватку Чимина.       – Он… вселился в Ханыля?.. – тихо спрашивает Хосок хриплым голосом. Его глаза расширены в шоке и ужасе, а на лбу выступил пот, на котором бликами играет свет от фонаря – единственного источника света. Чимин смотрит на него и, кажется, только тогда он действительно осознает всю сложившуюся ситуацию.       – Как вселился, так и выселится. – внезапно отвечает Чонгук. Он берет плед с кресла неподалеку и такими же торопливыми, но осторожными движениями связывает Ханылю ноги.       – Эй! Это обязательно? – протестует Хосок. Его голос скачет по тональностям, будто парень находится на грани нервного срыва. Чимин недовольно смотрит на брата, но Чонгука, кажется, никак не задевает глупый вопрос и недовольный тон.       – Да, если ты не хочешь, чтобы он навредил себе или другим. – спокойно отвечает Чонгук и снова проверяет зрачки Ханыля. Хосок на эту реплику ожидаемо ничего не отвечает, хотя ему очень хочется просто встать и вырвать Ханыля из рук этого не вызывающего доверия «охотника».       Радиоприемник снова резко включается и комнату заполняют болезненные стоны и крики о помощи:       – Помогите! Он... Он что-то делает!! Я-я, кажется… я умираю! – Чонгук прислушивается к абсолютно нечеловеческим воплям и замирает.       – Ханыль?.. Это Ханыль! – Хосок крупно вздрагивает и изо всех сил вырывается из рук Чимина, который, к счастью, в последний момент успевает его удержать. – Да что ты делаешь?! Отпусти, Чимин!!! Ему нужно помочь!       – Мы только помешаем. Это не Ханыль, сиди. – отрезает Чимин, хотя у самого, честно говоря, теряется вся уверенность. Что, если у Чонгука не получится?.. Что, если Ханыль действительно умирает, и Чонгук ничего не сможет сделать? Чимин нервно кусает губу и переводит взгляд на охотника, продолжая удерживать Хосока.       Чонгук соврет, если скажет, что его самого не посетили такие же мысли. Однако за всё время работы одно он уяснил точно – нельзя доверять демонам. Инкуб вполне может изводить мозг Ханыля, создавать иллюзию того, что тот умирает, чтобы уязвить спокойствие Чимина, Хосока и самого охотника, сделав их идеальными следующими жертвами.       – Хочешь поиграть? – тихо хмыкает Чонгук и с уверенностью в голосе обращается теперь уже к Чимину и Хосоку. – Ни о чем не беспокойтесь. Доверьтесь мне. – смотрит в глаза Чимину.       Чонгук укладывает Ханыля на пол, стоны боли из радиоприемника становятся все громче и громче. Охотник снова берет лежащий рядом на полу пистолет и приставляет его ко лбу Ханыля.       – Ну, давай поиграем… – спокойно произносит охотник.