Не для ангела

Сломаны крылья Все тише и тише Биение сердца Но ты не услышишь Как смерть за спиною Крадется все ближе

Ветер теплой волной бьет прямо в лицо, в наушниках — «Ангел» от Sense of touch — трек был записан с кассеты, а потому периодически шипел, что лишь добавляло антуража, а под ногами потрепанный, но такой любимый скейтборд, подаренный старшей сестрой на один из дней рождения вопреки всем запретам и приказам родителей. Вайт катится на достаточно большой скорости в парк Дзержинского, пока кудрявые черные волосы развиваются за ним, точно плащ, и периодически хлещут по бледной коже щек. Утром он поругался с сестрой в очередной раз — та снова пыталась отчитывать его за то, что он занимается «ерундой» каждый день со своей странной компанией друзей, портит свою внешность дурацкой модой и ворует ее черный карандаш для глаз. Он устал объясняться и спорить, поэтому просто сбегает с любимой сумкой-почтальонкой, полностью завешенной значками с шашками, надписью «EMO» и окровавленными сердцами на черном фоне. Где-то на дне покоится первый самостоятельно купленный карандаш, чтобы больше не слушать упреки. Надеется, что у Юмы хватит совести и той небольшой любви, что осталась к младшему брату, чтобы не жаловаться родителям. Они, конечно, снова будут угрожать домашним арестом и тем, что до конца года у Алтана не будет карманных денег, но ничего изменить или исправить не смогут — он давно начал сбегать из дома и обходить все их запреты. На побитый временем и асфальтом Samsung E250 раздается звуком уведомления. Вайт останавливается у ближайшей в его поле зрения лавочке, берет скейт в руки и достает из кармана телефон — Рейн прислал ему три сообщения. Рейн, 15:47 «Вайт, привет! Я надеюсь, ты не передумал?». «Я встретил по пути Айс, мы уже практически на месте, ждем тебя». «Ты же не против?». Вайт нервно закусывает губу до боли. Он, честно говоря, нервничал от предстоящей встречи. Еще три дня назад Рейн, с которым он познакомился год назад в переходе у вокзала, пока прятался от дождя, предложил ему познакомиться и повеселиться всей компанией — и это пугало. Эмо знал многих из группировки рыжего Рейна, но чтобы собраться всем вместе… он никогда не был слишком общительным и переживал о том, что просто не понравится ребятам. Но Рейн слишком настойчив и мил, так что отказать не получилось, теперь его дорога — до остановки «Улица Чумаковская», где они встретятся и пойдут в парк уже вместе. Отступать некуда, он насколько может быстро набирает ответ, бросает скейтборд на тротуар и катится дальше под начинающийся крик Стигматы. Вайт, 15:49 «Привет! Не передумал и не против. Скоро буду». Рыжую макушку замечает сразу, ее видно издалека, а на солнце она и вовсе светится, как сигнальный огонь — эмо любил свои волосы и гордился ими, а Вайт просто любовался. Такого необычного друга еще стоило поискать, его же судьба поцеловала в лоб и подарила знакомство совершенно случайно, в самый переломный момент жизни, когда ты пытаешься найти себя и свое «я». Рядом с Рейном стоит какая-то милая девушка-блондинка в розовой кофточке с длинным рукавом и выцветшим принтом группы My Chemical Romance, улыбающаяся и рассказывающая что-то крайне тихо, почти на ушко рыжему парню — кажется, это и есть та самая Айс. — Друг Вайт, здравствуй. — она первая начинает разговор, когда эмо оказывается около остановки и убирает наушники в сумку через плечо. Она выглядит действительно хорошей и дружелюбной, как Рейн и рассказывал, а голос звучит удивительно мягко. Интересно, почему они не пересекались нигде ранее? — Рейн рассказывал о тебе. Я рада знакомству. Вайт кивает в ответ и протягивает руку для рукопожатия. Девушка нежно улыбается и осматривает с любопытством его черную копну волос — не каждый день встретишь эмо с такими длинными волосами, тем более уж двоих — парочка друзей из Рейна и Вайта собралась подходящая. На ее лице отображается внутренняя борьба — словно Айс хочет что-то спросить, но никак не решается. — Прости, друг Вайт, если это покажется тебе странным вопросом, — Айс тушуется и оглядывается на рядом стоящего Рейна. Тот улыбается лучезарно и кивает подруге, поддерживая ее. Видимо, не только Вайт здесь смущен знакомством. — Твое имя… такое ангельское. Но волосы твои черные как ночь. Почему именно так тебя зовут? Рыжий парень рядом едва ли не хлопает в ладоши и смеется. Касается легонько друга по плечу. Кажется, вовсе не замечает витающего вокруг них троих в воздухе напряжения и неловкости. Вайта всегда удивляла такая способность друга быстро приспосабливаться абсолютно к любой ситуации, будь то новые знакомства или попадание на необитаемый остров. Ему, наверное, хотелось бы быть таким же, но он с самых малых лет рос таким тихим и замкнутым, имея в друзьях только родную старшую сестру. Но чем старше он становился, тем отчетливее понимал — время идет неизбежно, а вечным остается… ничего? Эмо, на самом деле, осознавал свою потребность в друзьях с каждым годом все больше и больше, потому что сестра — это правда круто и у них отличные отношения, но… но у нее тоже своя жизнь и свои взрослые друзья. Для младшего брата практически не осталось времени. Но Вайт никогда не упрекал ее ни в этом, ни в чем-то другом — он все понимал. Всегда все понимал, с малых лет. И именно поэтому сегодня он перешагнул через себя, вышел из зоны комфорта и согласился на прогулку в полном составе. — Как точно ты заметила! Иногда мне кажется, что ему лучше подошло бы имя Ангел, но пообщаетесь поближе и поймешь, что Вайт — это не про внешнее составляющее, а внутреннее. — Эмо неосознанно смущается, потому что в объяснениях друга слышится комплимент и что-то такое родное, крайне приятное и навеянное едва ли не братской любовью. Айс смотрит на них двоих с еще большим восхищением, ей все происходящее точно нравится, и кивает головой, негласно закрепляя договор — им с Вайтом и правда стоит поговорить вдвоем, познакомиться ближе и узнать друг друга где-нибудь на лавочке вечером, когда вокруг тишина и нет посторонних отвлекающих факторов; когда все секреты и тайны вскрываются, точно старые зажившие раны, что стоит вновь долгое время упорно и тщательно залечивать, а скелеты выходят из шкафа — и с ними тоже придется повоевать, иначе никогда более они не вернутся в свое темное убежище. — Ну, идем к остальным? Уже все собрались! Эмо кивает головой, берет скейт в правую руку и смотрит вперед — там, вдали, уже виднеются очертания парка, где намечена встреча. Волнение понемногу, маленькими, но уверенными шагами отступает, но далеко не уходит, освобождая место предвкушению и оставаясь начеку. Если все эмо такие дружелюбные, как Рейн и Айс, то Вайту точно не о чем беспокоиться — он найдет язык с каждым. А если что-то пойдет не так… то у него всегда рядом рыжий друг, который не оставит в беде. Парк имени Дзержинского встречает их полупустыми аллеями и редкими фонарями, чье желтое мерцание в вечернее и ночное время суток напоминало догорающие свечи. Ветер шевелит листья под ногами, будто шепчет что-то на своем забытом языке мертвых. И действительно — на ступеньках собралась достаточно внушительная компания молодых парней и девушек. Эмо отмечает сразу — все, кого успевает рассмотреть, улыбаются, некоторые даже смеются. Девушка с такими же светлыми, как и у Айс, волосами, заколотыми с одной стороны зажимом с шипиками, сидит и рисует что-то в блокноте, лишь изредка поглядывая на друзей и одаривая их доброй усмешкой, когда звучит очередная шутка. Еще одна сидит в объятиях темноволосого парня, Вайт не сразу замечает, но одна из прядок, что спадает на лицо, у того выкрашена в белый и напоминает перо, удачно вписывающееся в образ; они кажутся очень счастливыми. Перед ступеньками — эмо замечает не сразу, у него разбегаются глаза в разные стороны от количества людей, с которыми предстоит познакомиться, и он понятия не имеет, за что же сначала зацепиться — двое парней со скейтбордами пытаются сделать какие-то трюки, показывают по очереди и смеются каждый раз, когда получается что-то глупое, несуразное и явно непохожее на то, к чему они оба стремятся. Больше осмотреться Вайт не успевает, голос друга кажется в этот момент даже слишком громким. По коже бегут мурашки — кажется, это крайне важный и ответственный момент за всю его жизнь. — Привет! — Рейн радостно хлопает в ладоши с целью привлечения внимания всех. Даже девушка с блокнотом открывается от рисования и смотрит внимательно своими зелеными, точно сочная июньская трава, глазами. — Знакомьтесь, это Вайт, наш новый друг. Он немного стесняется, так что не пугайте его, ладно? Вайт улыбается, но расслабиться не может себе позволить. Забыл даже, что собирался оставить скейт на ступеньках, чтоб не таскать в руках постоянно, пока они будут увлечены разговорами, а потому рука начинает затекать в одном положении, уставать и ныть, но ментальные нагрузки всегда выходят вперед. — Вайт, здравствуй! Рейн много нам о тебе рассказывал, — девушка, сидящая рядом с художницей, которую эмо почему-то сразу не заметил, чуть ли не светится от счастья. Он тушуется. Друг, конечно, говорил о том, что пару слов в компании за него было произнесено, но уж точно не ожидалось такой бурной реакции. — Почему ты раньше не присоединился к нам? Мы ждали. Эмо кажется, что он уменьшается в размерах, улыбается так робко и давит в себе желание спрятаться за спиной друга, лишь бы не отвечать ни на какие вопросы. Сердце колотится с такой силой, словно вот-вот выскочит из грудной клетки и понесется по полям и лесам до самой Хакасии, чтобы там отплясывать вокруг костра с местными шаманами с бубнами в руках. — Я только недавно понял для себя, что это — моя субкультура и мое пристанище, поэтому так поздно присоединился. — парень удивляется тому, как уверенно и четко звучит его голос, ведь ожидал, что речь выйдет прерывистой, невнятной и с дрожью, показывая всему миру то, насколько же волнительный момент проживается. Рейн оказывается преданным и верным другом, впрочем, как и всегда, приходит на помощь и не позволяет зарождающейся беседе потухнуть в озере по смешному неловкого первого знакомства. — Так, меня и Айс ты уже знаешь, давай я тебе остальных представлю, — Вайт кивает головой, точно болванчик, и теперь нормально осматривает всех присутствующих, останавливаясь на каждом на те драгоценные минуты, которые друг описывает их. — Вон там, с блокнотом в руках, сидит Нора. Она у нас талантливая художница, если что, она и тебя может научить рисовать. Она не слишком разговорчивая, — Рейн получает от девушки с карандашом в руках по-дружески недовольный взгляд и смеется. — Но она правда хорошая, с ней всегда можно поговорить о том, что тебя волнует. Нора — девушка со светлой карешкой, действительно вызывает доверие. Вайту бы очень хотелось поскорее ознакомиться с тем, что хранит в себе ее блокнот, но, наверное, это будет слишком резко и не этично, поэтому приходится отложить на потом эту идею, запирая в одном из ящичков черепной коробки, но не закрывая на ключ, чтобы случайно не забыть. Следующая на очереди знакомства — Аврора, та самая эмо, что сидит в объятиях явно своего молодого человека. У Авроры необычная, как показалось Вайту, внешность, но есть в ней что-то безумно притягательное и необычное, она кажется приятной и веселой. Та самая душа компании, которая соглашается на любую авантюру и не бросит своих товарищей в беде. В принципе, со слов рыжего, так и оказывается, но всегда приятнее увидеть человека не на словах, а на его искренних и осознанных действиях. Аврора встает и эмо теперь может полностью оценить образ. С одной стороны, он очень дерзкий и может даже показаться вызывающим, но, с другой стороны, одета девушка невинно, мило и никакие дурные мысли не имеют права зарождаться у любого, кто посмотрит. У Авроры длинные, едва ли не до копчика, светло-фиолетовые волосы, прямые и однотонные, что сразу удивляет — такого эффекта крайне тяжело добиться, но девушка знатно постаралась над своим имиджем. На ногах — колготки в сетку, местами порванные, как бы подтверждая гипотезу о том, что она — двигатель компании, яркая и необычная зажигалочка, которая никогда не закончится. Из обуви — модные кеды от Vans, за которым охотился каждый уважающий себя подросток, но далеко не каждый мог себе позволить — все-таки цены на подобную обувь кусались. Сглаживали все углы плиссированная юбка в черно-фиолетовую клетку с явно тяжелым ремнем в виде черепа с бантиком и обтягивающий топ с черно-фиолетовым принтом, съезжающий с одного плеча. Кажется, она явно была популярна и не обделена вниманием. Не просто же так она сидела не одна — у такой эффектной девушки обязательно должен быть любимый человек. И этим любимым человеком стал Аксель. — Это Аксель, мой парень, — Аврора берет бразды правления в свои руки и не дает Рейну возможность представить всех членов самостоятельно, но тот, кажется, не слишком-то и сопротивляется. — Он может и выглядит хмурым и грубым, даже пугающим, но на самом деле он хороший, вы обязательно подружитесь. Обращайся к нам по любому вопросу или с любой проблемой, мы будем рады тебе помочь. И я рада, что ты наконец-то в нашей компании! Новые люди — всегда прекрасно. Девушка, не стесняясь своего молодого человека, крепко обнимает Вайта. Эмо думает о том, что это может оказаться не лучшей идеей, все-таки он не просто новенький, но еще и парень. Но Аксель ни на грамм не оказывается возмущенным, что поражает Вайта. Видимо, они действительно друг другу так сильно доверяют и не ревнуют по пустякам. Хотелось бы и ему когда-то так сильно влюбиться в человека, чтоб беспрекословно доверять и не допускать идей о том, что кто-то третий может разрушить чистую и крепкую любовь между ними. От этих размышлений становится грустно. Но тоска не успевает укорениться в сердце, не позволяет замерзнуть органу в грудной клетке и превратиться в толстую ледышку с самого Байкала суровой зимой — слово вновь перехватывает Рейн и знакомит его с Греем и Линкольном, что оказываются друзьями-скейтерами. Ребята сразу обращают внимание на крутой скейтборд Вайта, одаривают респектом и берут с него слово, что он обязательно присоединится к их трюкам, а, может даже, чему-то новому и научит через пару деньков. Кто бы мог подумать, Вайт расслабляется моментально, радуясь внутренне тому, что все идет слишком гладко и мирно — он не просто познакомился и вступил в компанию, его уже приняли как родного, как будто он всегда был частью их «семьи». Девочки, сидящие рядом с задумчивой Норой, а именно Мелисса, Селеста и Белладонна оказываются не менее прекрасными и милыми, настолько, что эмо не может перестать им улыбаться и то и дело делать комплименты образам. Он замечает огромное количество значков на их сумках-торбах и не может не зацепиться в разговоре — ему правда интересно где же они смогли достать такие крутые значки с эмблемами популярных эмо-кор групп. Мелисса все никак не может оторваться от прекрасных волос Вайта, с его разрешения то и дело трогает, гладит, аккуратно, чтобы не запутать накручивает прядки на палец, спрашивает то про уход, то про причину отращивания волос, то про комфорт и в принципе жизнь с подобной прической — парень выкидывает стеснение и неловкость в стоящее неподалеку мусорное ведро и с огромным энтузиазмом делится. Селеста даже замолкает от восхищения — настолько поражена и очарована новым товарищем. Рейн едва ли оттягивает и вырывает минутку друга, чтобы познакомить с парнями. Их эмо побаивался, если быть честными, но быстро понимает — зря. Ребята действительно настроены к нему положительно и не осуждают за роскошную копну волос. Бастион оказывается гитаристом, который пишет понемногу свои песни, правда пока только в стол, для себя, и даже обещает сыграть парочку Вайту, а с подачки Рейна — написать совместную песню про любовь, о которой мечтает каждый уважающий себя эмо. Дакота хвастается своими многочисленными проколами и делится тем, что он — мастер по пирсингу. Пусть и самоучка, но проколы у него все выглядят аккуратными и зажившими, а девчонки снова включаются в разговор и заявляют, что практически все их проколы были выполнены умелыми руками Дакоты. Вайт задумывается над тем, что сам бы тоже хотел себе что-нибудь проколоть, например, язык, ведь на что-то более явное и бросающееся в глаза он пока не готов — родители в принципе не одобряют его новое увлечение в виде субкультуры, а пирсинг не переживут и подавно. Тем более, не сделать прокол, когда у тебя появился друг-мастер — грешное дело, а брать на себя подобного рода ответственность Вайт не хотел. Ворон же просто излучал ауру тотального доверия и комфорта, являясь крайне молчаливым собеседником и не хвастаясь никакими своими талантами. Но Дакота заявил, что это с первого вида эмо кажется таким тихим, на самом деле в тихом омуте черти водятся, с которыми новому товарищу только предстоит познакомиться. Вайт охотно верит, кивает головой и по-доброму смеется, обещая дождаться того самого момента, когда черти выползут из своего омута и представятся во всей красе. — Не хотите переместиться куда-нибудь подальше, на лавочки? — внезапно отзывается с предложением Грей, когда в очередной раз едва ли не падает со скейта, потому что новый трюк не удался в десятый раз. Он немного разочарован, но не теряет веры в то, что сможет отточить навыки до безупречности. — Тут людей все больше и больше, не могу нормально расслабиться, боюсь, что завалюсь на прохожих. Нора молча пожимает плечами и начинает собирать свои принадлежности в сумку, Аврора бросается ей помогать. Вайт не успевает сделать и шага в сторону — Линкольн кладет свою руку на его плечо, другой же держит доску. — Давай с нами, а? Вайт, ты же умеешь делать хиллфлип? Покажи, Вайт, прошу, — Линкольн смотрит почти щенячьими глазами и говорит с такой надеждой в голосе, что парень просто не в силах отказать, поэтому кивает как болванчик и говорит «ага». Да, такие трюки он научился делать давно, но никому не говорил и уж точно не думал, что кто-то может подумать, что он способен на подобное. Глаза Линкольна в ту же секунду вспыхивают радостными искорками. — Супер! Грей, сейчас нам устроят урок! Эмо что-то радостно кричит в ответ, а их компания трогается в намеченном Греем направлении. Наверное, они часто собираются на той лавочке, на которую было решено пойти, но для Вайта это все абсолютно новое, неизведанное, хоть он и был в этом парке множество раз. Что удивляет и, кажется, даже поражает Вайта, так это то, что они не разделяются на маленькие группы в компании, не идут по отдельности, а двигаются синхронно, как единый организм, а разговоры не стихают ни на минуту. Да, они говорят о разном, каждый о своем, но каждый из них слышит друг друга. Становится даже грустно от того, что не смог познакомиться с такими чудесными людьми раньше. Но приходится останавливать себя и брать эмоции и чувства под контроль, это же просто первое впечатление, кто знает, как дальше сложится их общение? Не стоит обнадеживать себя раньше времени, эмо на своем опыте помнит, чем заканчивается такая наивность. Лавочка оказывается со стороны Церкви Иоанна Богослова и, по совместительству, Херсонского кладбища, почему — Вайт не совсем понимает, но он и не против — виды красивые с любой точки на этой территории, а здесь и людей меньше, и спокойнее, и Грей с Линкольном довольно оглядывают огромную площадь перед лавочкой, что станет для них тренировочной «базой». Им хотелось бы далеко не отходить от компании друзей, тем более остальным всегда интересно, как оказалось, следить за успехами товарищей-скейтеров. Линкольн подзывает нового друга к себе и готовится внимательно слушает. — Смотри, Грей, тебе нужно согнуть колени и нагнуться настолько низко, чтоб ты мог руками коснуться земли, — Вайт комментирует каждое движение парней, но не забывает выполнять то же самое, что произносит, чтобы было максимально понятно и наглядно, а потому приседает в привычной раскрепощенной манере, ведь делал это уже не одну сотню раз. Линкольн впитывает в себя как губка, кажется, даже не дышит. Надо признать, что ребята быстро все схватывают и понимают все, что Вайт пытается им объяснить, из-за чего процесс «обучения» становится до невозможности приятным и легким. — Да, именно так. Теперь нужно быстро разогнуться и сделать рывок вот этой ногой, передней, а пятка как бы закручивает доску. Только прям постарайтесь как можно сильнее оттолкнуться, иначе оборот полный не получится и ничего не выйдет. — Понял! — отчитывается Грей, наблюдая с открытым ртом как ловко этот трюк получается выполнить у нового друга, а затем, собираясь с мыслями и силами, повторяет точно такие же движения, все так, как ему только что объяснили и у него действительно получается. Причем ноги встают ровно на болты, так, чтобы приземление было плавным, а доска не сломалась. Вайт хлопает в ладоши от радости и понимает, что учитель из него не такой уж и плохой, раз всего за час получилось добиться достойного результата. Линкольн повторяет следом, получается у него немного хуже, но цель достигнута — он смог! Счастью нет предела. Слышатся одобрительные хлопки от Акселя, Ворона и Мелиссы, что пристально наблюдали за «уроком». — Обалдеть, у меня получилось… у меня получилось, Вайт! — Линкольн кидается обнимать друга-учителя от избытка эмоций, что просто не могут уместиться в теле и вырываются ударной волной. Эмо обнимает в ответ и поздравляет, но не считает, что сделал что-то невероятное или крутое. Он всего лишь объяснил технику так, как учился сам. А сам он учился очень-очень долго. Не одни порванные джинсы потерпели тренировки, кучу раз были стесаны до крови острые коленки. Юма тогда перед сном постоянно обрабатывала пострадавшие участки кожи, несерьезно отчитывала и просила быть осторожней, а затем заклеивала пластырями, на которых рисовала забавные мордашки — под джинсами все равно не будет видно. И это того стоило. Через упорство и нежелание отступать Вайт смог достичь своей цели — чистый хиллфлип. Он тогда гордился собой и считал своим чуть ли не самым главным достижением в жизни. — Ну вы даете, ребят! — Дакота подходит к ним, шутливо пожимает каждому руку, пока в ответ ему едва ли не кланяются до земли. — А ты круче всех, наш друг-тренер Вайт. Ты, кстати, куришь? Повисла пауза. Парень слишком долго не говорит — размышляет над тем, а нужно ли отвечать на такой вопрос? Может, сейчас он ответит «да, курю» и его осудят за вредную привычку, не захотят больше общаться и это окажется их первая и последняя встреча, вот так глупо и нелепо. И хоть эти мысли крайне тревожные и ничем не подкрепленные, просто фантазия Вайта излишне разыгралась, остановиться никак не получается — тяжело. — Ты чего? — ласково интересуется Селеста, заметившая замешательство нового друга и решившая спасти положение. Она тянется своими тонкими пальчиками в сумку и достает оттуда пачку тонких кисс с яблоком и вдобавок зажигалку. — Мы хотели предложить тебе, если ты таким увлекаешься… тем более, после такой тренировки. «Ты дурак. Надо меньше паниковать без повода» — проносится последний вихрь мыслей в голове Вайта, а затем — тишина. Курит он, не курит, пьет или нет — не важно. Его ни за что тут не осудят. Его примут таким, какой он есть. Пора снижать уровень своей бдительности и понемногу доверять людям. И уж никак не могут быть друзья Рейна плохими — иначе бы он не общался со всеми ними. Пока в руках Вайта тлеет яблочный кисс, а новые друзья стоят рядом и обсуждают, телефон эмо в сумке вибрирует. Это оказывается Юма, которая интересуется во сколько явится домой ее младший брат. И предупреждает о том, что родители хотят видеть его дома до одиннадцати часов вечера, чтобы спокойно лечь спать и не переживать, что их сына где-то в подворотне зажмут скинхэды и изобьют. Он не отвечает, но решает не расстраивать родителей еще больше и вернуться домой раньше, чем обычно. Ребята решают, что сначала все вместе проводят девочек до дома, за исключением Авроры — ее проводит Аксель, что неудивительно, так правда будет лучше, а потом уже проводят ближе к дому Вайта, ведь он новенький и выглядит слишком невинным, из-за чего за него действительно начинают переживать, особенно девочки. Они берут клятвенное слово, что нового друга никто не оставит и ему не придется самостоятельно по темноте добираться домой. Тут каждый несет ответственность за всех своих товарищей. — Кстати, а вы слышали новость? — Селеста отвлекает всех от философских размышлений о любви среди двух разных субкультур и последствия таких чувств. — Каин, говорят, возглавил свою братию не так давно. Теперь он там за все и за всех отвечает. Вайт слышал что-то о неком Каине от Рейна, но почему-то друг никогда не вдавался особо в подробности, и эмо считал, что это не столь важно — рыжий не стал бы скрывать что-то серьезное и важное от него. Теперь же интрига выжигает изнутри, хочется узнать побольше. И почему у Норы такая странная реакция? Будто она… напугана? — Каин — это который убил своего брата и принес в жертву, да? — Вайт осмеливается спросить, но при этом пристально следит за Рейном, за его реакцией на такой вопрос. Друг заметно напрягается вслед за остальными и молчит. — Да, друг Вайт, — подает голос Белладонна. Единственная, кто, кажется, никак не смущен и не собирается замалчивать. — Но мы не знаем насколько это правда. Так что, пожалуйста, держись от него подальше, хорошо? Эмо путается еще сильнее и не может никак придумать ни одной причины сокрытия этого Каина. Какая разница? Они все равно никогда не виделись, так почему этого парня стоит опасаться? На его лице отображаются все мыслительные процессы, в это же время Айс подсаживается ближе и снижает тон настолько, чтоб его слышал только Вайт. — Понимаешь, Вайт, о Каине много историй ходит, много слухов. Мы сами с ним не слишком часто пересекаемся, но каждый раз какой-то… неудачный. Он далеко не самый приятный человек. А еще, судя по слухам… кажется, в его вкусе такие ребята, как ты. Рейн давно с нами поделился своими мыслями. А еще Аксель раньше был очень близок с готами, но это другая история, может, он однажды сам с тобой поделится. Мы все переживаем, потому и не хотим тебя одного отпускать по такому мраку. Ведь где мрак — там всегда готы. Девушка поправляет выбившуюся светлую прядку за ухо и смотрит так печально, словно рассказала что-то невыносимо ужасное и страшное. Будто не знай этого всего Вайт — он был бы в больше безопасности. Но разве не будет лучше, если эмо будет знать и будет «вооружен»? — Как вы чертовски правы, дорогая Айс. — раздается над самым ухом, и Вайту приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать вскрик. Девушка же не сдерживается и издает пусть и тихий, но писк. Вздрагивают они вместе. Вся компания оборачивается моментально. Только поздно — у Вайта уже побежали мурашки по всему телу. Он осознал на каком-то субклеточном уровне, что за его спиной стоит никто иной, как Каин, новый глава готического сообщества в их городе. Его тень падает на лавочку, по большей части на Вайта, хотя Айс сидит совсем рядом — и это парадокс. Аксель напрягается сильнее всех и каждый из компании это чувствует — значит, дела неважные. Грей в ту же секунду как стихают голоса действует на опережение и хватает двух друзей, подвергнутых фееричному появлению гота, за руки, поднимает с лавочки так, что теперь они на расстоянии и стоят к нарушителю спокойствия лицом. Эмо замирает. Перед ним — высокий, в длинном черном пальто из-под которого выглядывает воротник черной водолазки, с серебряными кольцами на руках — одно из них в виде когтя и это завораживает — парень. Его волосы — светлые, практически белые и светятся под уличным фонарем, слишком неестественные для его возраста и будто покрытые флюоресцирующим раствором — светятся так, что над ним витает лунный ореол. Голубые глаза кажутся невыносимо холодными, словно лед айсбергов, о который ты рискуешь разбиться и утонуть без возможности дождаться спасателей; точно читают все твои мысли и от такого эффекта не получается избавиться. Губы растянуты то ли в хищной улыбке, то ли в оскале — не понять, но выглядит все слишком опасно, отчего и манит, точно мотылька на свет. И нет понимания, что этот свет губительный, он несет разрушение и скорую погибель. — Что тебе нужно от нашего Вайта? — резко выпаливает Ворон, от которого никто не ожидал вообще услышать хоть что-то за этот вечер. — Вайт… почему-же такое имя, Вайт, с такими прекрасными волосами? Я бы выбрал совершенно другое, — как бы не помогали друзья держаться от Каина на расстоянии, гот все равно оказывается в недопустимой близости к эмо, что стал как будто бледнее, чем обычно, напоминая чистый холст для рисунков Норы. Настолько близко, что парень чувствует каждый выдох на своем лице, точно его обжигает пламя. Рейн хмурится и становится рядом, в любой момент готовый схватить друга за руку и убежать как можно дальше без оглядки, лишь бы скрыться от этого пронзительного взгляда. — «Врастают в спину, причиняя тебе боль… крылья». Эмо сразу понимает намек. Его только сегодня днем спрашивали, почему же его зовут не Ангел. Иронично, что Каин, которого он видит первый раз в жизни называет его точно также. Но от главы готов это «Ангел» звучит иначе, приятнее и желаннее. Вайт не может никак собраться с мыслями и понять, почему же он вообще испытывает такой трепет от человека, которым его пытались запугать. Да и нельзя им водить дружбу с готами, это всегда плохо заканчивается. — Каин, хватит. Что тебе от него нужно? — фиолетовые волосы девушки развиваются легким порывом ветра, придавая ей уверенности и более грозный вид. Она единственная из девушек, кто ни за что не испугается перед таким, как он. Она единственная, кто не побоится дать отпор. И уже тем более не потерпит подобного обращения к своим друзьям, ведь они — ее единственная семья. — Мы на нейтральной территории, зачем ты вмешиваешься в наши дела? Каин ни на секунду не думает отойти от объекта своего внимания, более того, он даже не смеет отвести ледяного взгляда от заинтересовавшего его эмо. От него пахнет кипарисовым дымом, старыми книгами и чем-то медным — может быть, кровью, может быть, разъеденными монетами. Но такой запах точно въедается в одежду и не выветривается днями, чтобы ты не пытался сделать. Тем не менее, Вайт замечает, что в глазах напротив вспыхивает что-то необъяснимое и опасное. — Аврора… как мило, что ты заступаешься за этого чистого и непорочного ангела Вайта. Но, знаешь, я не люблю, когда эмо лезут не в свое дело. Странное чувство, словно абсолютно любые попытки мирного разрешения конфликта просто не имеют значения, этот бой никак не выиграть, даже есть брать большей силой или количеством — у Каина аура такая, что сметает все на своем пути, разрушительная, но в то же самое время и созидательная, не иначе как апокалипсис. Наверное, именно поэтому воцаряется тишина. Рейн злится, от него это чувствуется за версту, вместе с тем и отчетливо ощущается нотка переживания. Аврора явно зла и, несмотря на свою достаточно миловидную внешность, едва ли сдерживает в себе все самые грязные и мерзкие высказывания в адрес гота, что там бесцеремонно позволил себе нарушили их идиллию. Впрочем, это не первый и далеко не последний раз, когда дети смерти влезали туда, куда им не место. Судя по выражению лица Акселя, в глазах которого отображался настолько широкий спектр эмоций, что он, подобно краскам, смешавшись воедино представляет пустоту. Буквально… ничего? Вайт не на шутку пугается еще сильнее, хотя, казалось бы, куда еще сильнее? Он-то уже расслабился и думал, что действительно день пройдет на отлично и ничего не сможет его испортить, но нет, пора открывать глаза на правду и взрослеть, за все хорошее рано или поздно необходимо платить. И как плохо, что Госпожа Карма настигает слишком быстро, не позволяя насладиться послевкусием маленькой победы. Ему хочется всего и сразу. Хочется развернуться, бросить все и всех, даже любимый скейт и просто бежать-бежать-бежать, пока легкие не начнут отказывать, а сердце будет заходиться с такой частотой, что просто рискует не выдержать такой нагрузки. Хочется спрятаться от столь пристального взгляда человека, которого он видит впервые в жизни, но уже чувствует, как жизнь резко делится на «до» и «после» без его ведома, без его разрешения. Укрыться в темном маленьком пространстве, где он будет один, сам с собой, из компании лишь куча мыслей, что штурмуют черепную коробку. У него в голове словно сотня головастиков поселилась, у каждого свой характер и свое мнение, все могут разговаривать. И вот они разом что-то говорят, спорят друг с другом, верещат и пытаются доказать, что именно он прав, а не его оставшиеся собратья. Хочется бросить кинуть вызов этому наглому готу, что посмел испортить то, что ему не принадлежало. Может, он просто завидует, потому что у него такого не было и никогда не будет? Или просто у него синдром Бога? О, Вайт бы точно научил его хорошим манерам и показал на деле что будет с теми, кто доставляет дискомфорт его друзьям. Откуда взялось столько храбрости — эмо не знает, он вообще-то не конфликтный и никогда не начнет перепалку первым. Но ничего из этого не сравнится с самым последним желанием, что прячется, не показывается, но так отчетливо ощущается. Хочется остаться рядом с Каином, смотреть в его глаза, может даже взять его за руку, чтоб собственной кожей ощутить холод металла. Он, несмотря ни на что, чертовски привлекательный. И это не просто красота, которая получилась в результате удачного набора хромосом, вовсе нет. Это что-то совершенно иное, не связанное с наукой, никакой ученый не объяснит происхождение данного феномена; это внеземное, нереальное, космическое и неизведанное. Он подобен античным статуям, выполненным лучшими творцами; огромным полотнам, которые годами писались самыми искусными и величайшими художниками; произведениями литературы, которые стали бестселлерами и разлетелись на огромных крыльях известности по всему земному шару, что в каждом уголке планеты, куда бы ты не пришел, не приехал, не приполз — знают все. И в его голосе есть чарующие нотки, он не говорит — он колдует своим голосом, заманивает в ловушку жертву, из которой пути назад никогда не будет. Вайт читал много книжек, узнал невероятное количество реальных историй людей со шара земного о любви; Юма ему читала еще в детстве сказки про прекрасных принцев, что совершают подвиги, поставив на кон свою жизнь, и принцесс, что годами ждут того самого, что спасет ее. Эмо мечтал о крепкой любви, такой, чтобы голову сносило от переизбытка чувств. Искренней, с абсолютным доверием и уверенностью в своем партнере. Вместе с тем спокойной, та самая любовь, где ты уверен в каждом последующем дне и можешь обещать умереть в один день, ведь ни секунды без нее не сможешь, не протянешь — вы не просто пара, это нельзя назвать отношениями, это ведь нечто большее. Будто вы стали единым целым и не можете более существовать друг без друга. Ему хотелось засыпать с мыслью о любимом человеке, а еще лучше — рядом с ним, а просыпаться и первым делом видеть напротив родное лицо. Хотелось погрузиться, утонуть в этом чувстве с головой, хранить и оберегать как зеницу ока, потому что это настоящий дар. Каин совершенно не вписывался в данную концепцию любви. Он ощущался как токсичная любовь, та, что разрушает и сжигает тебя изнутри, от которой невозможно убежать, невозможно избавиться — все дороги ведут только к одному. Бесконечный лабиринт, который никогда не закончится, выхода из него нет, ты просто бродишь годами, перерастающими в десятилетия, не видишь ни чистого неба, ни ровной земли под ногами, вокруг только хаос, но почему-то чувствуешь себя на своем месте. Может, просто смирение, а, может, это просто такой идеал отношений, самый оптимальный вариант, потому что лучше точно не получится. Нескончаемая дорога, у нее нет ни начала, ни конечной точки. По сторонам то поля, то леса, то реки и озера и ты любуешься, тебе все нравится, пока не сотрутся ноги в кровь, пока не заболят мышцы и суставы настолько сильно, что дальше идти просто невозможно. И уже нет дела до красоты, до цветов и красочных бабочек, не радуют белоснежные лебеди, плавающие в небольшом озере — хочется лишь остановиться, отдышаться, позволить организму отдохнуть, а глазам выплакать все слезы, выреветь все, что накопилось, только вот незадача… останавливаться нельзя, точно ты акула в океане, которая бесконечно плавает по кругу, ведь стоит ей остановиться и она тотчас же погибнет. И вот ты продолжаешь идти, хромаешь, размазываешь противные зеленые сопли, соленые на вкус, по лицу грязными руками, но держишь шаг, а конца все нет и нет. Приходит осознание, что никогда и не появится финальная точка, но наивно веришь, срываешься на бег, падаешь и разбиваешь колени в кровь, поднимаешься и продолжаешь бежать, голос в крике срываешь, лишь бы случилось чудо. И Вайт почему-то из всех рациональных желаний выбирает то, что не было продиктовано чувством самосохранения. Он стоит на месте, смотрит упрямо в эти невыносимые голубые глаза чуть увереннее, мол посмотри, я вовсе не боюсь тебя, ты ничем не лучше меня. Время останавливается, вокруг целый мир такой огромный, но сейчас он молчит; внемлет. — Мы не желаем конфликтов, — собственный голос кажется Вайту сейчас чужим. Не может он говорить так смело и уверенно, без тени сомнений и без капли дрожи. Это не он, нет, это точно кто-то за него, а он просто шевелит губами. — Если готы тоже, то давайте разойдемся сейчас мирно. Мы как раз собирались уходить. Каина поражают эти темные глазки, которым придает шарма черный карандаш на нижнем веке. Эмо кажется ему очаровательным, таким, что хочется заполучить себе как самый главный трофей. А Вайт чувствует свое явное превосходство и то, что он в безопасности — разбить-то, может, и разобьют, но убить или уничтожить — никогда. Чувствует, что нужен по какой-то странной и необъяснимой причине главе готов, а потом может совершенно не переживать и пользоваться положением так, как захочется, а именно — обезопасить друзей. — Уходить? Как жаль, ангел Вайт, — Каин говорит притворно грустным голосом, но на деле видно по глазам и ядовитой ухмылке, что ничего подобного, ему вовсе не жаль, это лишь игра на публику. — Мы обязательно познакомимся с тобой поближе, мой ангел. Наедине. Его бледное лицо, кажущееся выстроганным из мрамора, — холодное и бесчувственное — внезапно оказывается слишком близко, губы чувствуют чужое дыхание, а чужие цепкие пальцы удерживают подбородок эмо на доли секунд, но этого вполне хватает, чтобы по коже пробежался табун мурашек. Каин совершенно не стесняется того, что на них смотрит такое большое количество глаз, хотя подобные сцены явно не предназначены для широкой публики. Вайт дергается скорее по инерции, в реальности не желая откланяться, просто ему кажется, что вот-вот и эта внезапная и незапланированная встреча окончится ничем иным как поцелуем. А такого рода отношения с готами явно не было в планах парня, по крайней мере, не так скоро. Чья-то рука хватает его за предплечье и утаскивает из-под носа главы готов, обрывая любые попытки осуществить фантазии Вайта — это оказывается Селеста. Девушка оттаскивает его и, ничего не говоря, кивает компании друзей. Те же понимают, поднимаются со своих мест и удаляются в направлении к выходу из парка. Никто ничего не говорит и не спрашивает, не объясняет. Только Вайт кидает взгляд назад — туда, где стоит Каин и смотрит на него в ответ. На лице гота точно непроницаемая маска, которую он на мгновение снимает для эмо и показывает необъяснимую улыбку, которая не сулит ничего хорошего. А затем снова скрывается, прячет внутри себя все, за что можно было бы зацепиться и уходит. Ветер развивает черное длинное пальто, точно крылья ворона, что так контрастирует с белыми волосами. Эмо никому не скажет о том, что уже дома, в кармане черных джинс, найдет записку с идеальным каллиграфичным почерком: «Ты знаешь, где меня найти. — К.».