Говори громче

      Микрофон снова хрипел, едва улавливая голос Юры. Он говорил вполголоса, чуть склонившись к ноутбуку. Никита сидел рядом, непривычно тихий, глаза на экране, но всё улавливал. Каждую интонацию. Каждую паузу. — Юра, ближе к микрофону, — сказал он спокойно. Юра замер. Не от самой фразы, но от того, как она прозвучала. Буднично. Но с точностью. С тем особым оттенком, который цеплял. Он послушался. Подвинулся ближе, поправил стойку, сказал следующую реплику чуть громче. — Так лучше? — пробормотал он, бросив взгляд на Никиту. Тот едва кивнул. — Угу. Теперь слышно. А потом поднял на него взгляд. Прямой, тяжёлый, почти обжигающий. И у Юры вдруг пересохло во рту. Никита всё ещё сидел спокойно, руки на столе, будто ничего не произошло. Но это «ближе» застряло у него в голове. Заело пластинку. "Скажи ещё что-нибудь." "Скажи, что делать." "Я сделаю." Юра не был ведомым. Никогда. По крайней мере, внешне. Но сейчас ему хотелось подчиняться. Ему хотелось, чтобы Никита говорил дальше. Когда запись закончилась и они отключили оборудование, Юра остался сидеть, будто не спешил возвращаться в реальность. Никита тоже. Только теперь его взгляд был куда мягче. Или, может, точнее — внимательнее. Юра выдохнул и сказал: — У тебя голос… такой, будто хочется делать, что ты скажешь. Никита не удивился. — Это хорошо? — спросил он, почти шёпотом. Юра кивнул. — Это чертовски работает, — Скажи ещё что-нибудь. — попросил Юра. Голос у него был тише, чем обычно. Не уверенный, не броский. Никита не сразу ответил. Он смотрел на него, как будто что-то решал. А потом медленно, почти не касаясь, положил ладонь Юре на бедро. Пальцы лёгкие, но ощутимые. Не вопрос, а утверждение. — Ты хочешь, чтобы я говорил, — наконец сказал он. — Да. — Ты хочешь, чтобы я управлял. Юра кивнул, взгляд не отрывая. — Да. Пауза. Потом Никита чуть подался вперёд. Очень чуть, но так, что расстояние между ними стало почти символическим. Никита усмехнулся, едва заметно. И всё же довольный. Не потому что "победил", а потому что получил разрешение быть таким, каким бывает только с ним. — Тогда слушай. И не перебивай. — Хорошо. — Подвинься ко мне и положи руку на шею. Юра сделал это. Осторожно. Как будто боялся спугнуть. — Теперь — поцелуй меня. Но медленно. Так, как будто ты уже знаешь, что получишь всё, что хочешь. Юра не улыбался, но в глазах его что-то вспыхнуло. Он наклонился, целуя мягко, но с тем напором, что бывает только когда разрешили быть собой. Когда они отстранились, оба молчали. А потом Юра прошептал: — Я хочу, чтобы ты говорил со мной так… не только здесь. — Я и не собирался останавливаться, — ответил Никита.

***

      У Никиты в комнате было тихо. Юра прошёл вглубь, остановился у журнального столика, глядя на книги, винилу Эда Ширана, на чёрную стеклянную чашку. Всё выглядело просто. Никаких намёков. Только ожидание в каждом движении Никиты — и в том, что он пока не подошёл ближе. Наконец он заговорил, спокойно, как будто продолжал их разговор с микрофоном, без перерыва: — Посмотри на меня. Юра повернулся. — Подойди. Он подошёл. — Сними с меня свитер. Юра моргнул — на полсекунды задержка. Не от удивления, а от внезапного жара, вспыхнувшего от этих слов. — Тут тепло, — добавил Никита мягко. — Да и мешает, наверное. Юра нервно улыбнулся. Потом потянулся, медленно, осторожно. Он провёл руками по подолу, как будто свитер был чем-то хрупким. А потом аккуратно, стараясь не задеть кожу, стянул его вверх. Ткань зашуршала, открывая живот, грудь, шею. Всё такое знакомое, но сейчас чужое в своей близости. Когда свитер лёг на стул, Никита уже смотрел на него с тем выражением, от которого Юра готов был плавиться. — Дальше? — Да. — Расстегни рубашку. Медленно. Юра усмехнулся. И всё же подчинился. Начал сверху. Пуговица за пуговицей, как будто каждый щелчок отдавался в воздухе. Никита не дышал. Или дышал так тихо, что казалось это тишина говорит вместо него. Когда ткань соскользнула с плеч, он не пошевелился. Только прошептал: — Молодец. Юра вздрогнул. Он не знал, почему именно эти слова так действуют. Может, потому что они звучали без желания контролировать. Наоборот — как поощрение, как признание. Как будто он действительно делает что-то правильно. Никита протянул руку и коснулся его локтя. — Садись рядом. Они сели. Бок о бок, плечом к плечу. — Посмотри на меня, — сказал Никита. Тихо, но точно. — Ты хочешь, чтобы я продолжал? — Да, — сказал Юра. — Скажи, что ты хочешь. Юра сглотнул. Не потому что не знал, а потому что сейчас каждое слово становилось действием. — Хочу тебя. Хочу быть рядом. Делать, что скажешь. Быть с тобой, так, как ты хочешь. Никита закрыл глаза на секунду. Как будто собирался. — Ты знаешь, что сейчас будет? — тихо спросил он. — Нет, — честно ответил Юра. — Это хорошо. Потому что я тоже не до конца. Он потянулся к Юре — не к губам, не к груди. Просто положил ладонь ему на затылок, легко, будто держал музыку на паузе. — Раздевайся, Юра, — прошептал он. — По моей инструкции. И Юра подчинился.       Во внутри Никиты что-то боролось с самим собой. Он не понимал, почему задерживает процесс, почему каждый шаг растягивается, хотя ему хотелось схватить Юру здесь и сейчас — быстро, жадно, без пауз. Но в глубине души он знал, именно этот медленный ритуал, эти команды и послушание, делают всё важнее. Без спешки, без суеты, чтобы Юра был рядом не просто телом, а всем своим вниманием и доверием.       Он медленно расстегнул пояс, встал, сбросил брюки и вернулся, чуть неловко опускаясь рядом с Никитой на край кровати, как и прежде. Обстановка казалась почти обычной, если не считать того, как внимательно за ним следил Никита. — Ложись, — сказал Никита спокойно. Юра послушно лёг на спину, руки вдоль тела, глаза устремлены вверх.       Никита остался сидеть рядом на кровати, на мгновение замолчал. Он не знал, почему затягивает. Желание было острым, почти нетерпеливым, но он продолжал вести всё шаг за шагом — будто боялся спугнуть, будто сам не до конца понимал, насколько глубоко втянут. Он встал, шагнул ближе и, не спеша, закинул ногу через Юру, устраиваясь поверх него, колени по обе стороны от его бёдер. — Так лучше, — сказал он тихо, глядя сверху вниз. Юра замер под ним, взгляд полный доверия. — Не двигайся, — добавил Никита и положил ладони на Юрины плечи. Его вес был ощутимым, но не давящим — просто присутствие. Никита переместил ладони на запястья Юры, не сжимая — просто фиксируя. Он слегка наклонился вперёд, ближе к лицу Юры, но всё ещё не касаясь его губ. Их дыхание снова смешалось. И в этой близости не было ни капли случайности, только выбор.