Нарушая тишину

      — Ты ведь знаешь, что твои глаза, как две ярчайшие луны на чёрном небосводе?..       — И что же они делают?.. — устало пробурчал себе под нос Флинс, и лишь на секунду задержал взгляд на Варке, облокотившемся на ствол сосны.       — Освещают мне путь, конечно же! — беззаботно рассмеялся крупный воин. Огромных размеров двуручный меч в его руках оказался опущен вниз, лезвие прорезало тонкий слой снега и погрузилось в землю. Варка усмехнулся, понизил голос на несколько тонов и попытался изобразить свою самую обаятельную улыбку из всех ему известных. — Как бы ещё я нашёл тебя ранее, если бы не твои глаза?..       Флинс, прекратив поправлять перчатки, мысленно закатил глаза, и так же мысленно улыбнулся с глупого флирта знакомого. Поведение Флинса же ничем не отличалось от поведения ворона, к которому подбежал непоседливый мальчишка с желанием подразнить слишком серьёзную птицу. Флинс держался, и держался вполне неплохо для того, кто в который раз слышит в свой адрес странные слова, вылетающие из уст Мондштадтского Магистра.       — ...я пришёл для того, чтобы серьёзно поговорить с тобой, потому что ты сам изъявил такое желание, — с укором подметил Флинс и полностью повернулся к нему. — Но ты... ты снова за своё.       Он чуть наклонил голову, рассматривая своего собеседника со всем присущим ему интересом. Варка без проблем выдержал эту безмолвную перепалку, прорычал для вида, воображая себя львом который вот-вот поймает загнанную им добычу, но Флинс вдруг разомкнул губы и что-то прошептал. Варка, не скрывая любопытства, вскинул бровь.       — Хм? Я не расслышал, — последнее облачко пара вылетело изо рта. Он перестал дышать и подался ближе.       Вместо ответа Флинс показал ему язык и отвернулся.       Такого поведения от хмурого на вид мужчины он никак не ожидал, а потому прыснул со смеху, и, позволив мечу испариться в воздухе, шагнул вслед за приятелем.       — Нет, подожди! Мне же интересно! — не унимался Варка. Его рука оказалась на одном из свисающих с чёрного плаща ремешков Флинса, что стало последней каплей.       Резко развернувшись, он словил чужую руку и крепко сжал в пальцах запястье. Флинс медленно выдохнул, собрался с мыслями, и ответил так, как уже давно для себя решил:       — То, что я один раз вздрочнул тебе в баре, ещё не значит, что я буду делать это снова.       — Ай, ну зачем так грубо, — ничуть не обидевшись на прямой отказ, Варка не сдавал позиций и продолжил улыбаться. Лишь лукаво прищурившись, он откашлялся и выдвинул свою версию: — "То, что мы помогли друг другу в углу за тем столиком, ещё как значит, что мы должны повторить нечто подобное! А то и, кхм... сделать что-то ещё". — он чуть замялся, словно смутившись, но, махнув свободной рукой, заговорщическим тоном продолжил: — Сейчас ты мне отказываешь, потому что хочешь продлить прелюдию, я прав? Каюсь, в прошлый раз всё вышло слишком быстро и спонтанно.       Губы Флинса дрогнули, выдавая намёк на плохо скрываемую улыбку, в глазах, бегающих по лицу и фигуре Варки, отразился едва заметный интерес к происходящему. Он задумался, взгляд скользнул в сторону и быстро вернулся на собеседника, но было уже поздно.       Варка довольно рассмеялся.       — Я прав, я знал это!       Флинс резко дёрнул Варку за запястье, заставив того споткнуться на обледеневшем корне и угодить носом в его грудь.       — Прелюдия? — его голос был низким, почти хищным, но в глазах вспыхнул знакомый Варке огонёк азарта. — Ты сам её продлеваешь, щебеча глупости как цыплёнок. Но раз так неймётся... ну что же, давай.       Он потащил Варку вглубь чащи, подальше от просвета между деревьями, где мог бы мелькнуть силуэт патрульного. Снег хрустел под сапогами, пар изо рта смешивался с морозным воздухом. Варка не сопротивлялся, лишь глупо ухмылялся, позволяя вести себя в тень огромной сосны, чьи ветви, отягощённые снегом, создавали плотный шатёр. Отсюда едва виднелось зарево костра и слышались редкие, приглушённые шаги на краю лагеря.       Флинс остановился и прижал его спиной к шершавой коре. Резкий разворот заставил Варку ахнуть, но звук в ту же секунду был приглушён — ладонь Флинса накрыла его рот плотной завесой.       — Тише, — прошипел приблизившийся вплотную Флинс. Жёлтые глаза горели нарастающим интересом, в зрачках отразились всполохи пламени, когда он бросил быстрый взгляд в сторону лагеря. — Один звук, и я уйду. Понял?       Варка еле пересилил себя, чтобы не кинуть очередной комплимент насчёт его выразительных и невозможно красивых глаз, кивнул, и дыхание горячим потоком вырвалось сквозь перчатку. Флинс медленно убрал руку, скользнув ладонью вниз по щеке, по шее, к воротнику тёплого камзола. Он не торопясь расстегнул пряжку на плаще Варки, потом на своём собственном и сбросил их на снег. Холод тут же обжёг кожу, но его сменило тепло тела Флинса, прижавшегося к оставшемуся в тонкой рубашке Варке.       — В баре... — начал было Варка, но Флинс снова прикрыл ему рот, на этот раз выбрав способ поизощрённее.       Поцелуй с ходу оказался грубым и требовательным, заглушающим любые лишние слова и мысли. Варка довольно промычал, лукаво прищурился и с энтузиазмом ответил. Руки вцепились в чужие длинные пряди, не желая полностью уступать доминирующую позицию, но к своему разочарованию, хотя и недолгому, Варка растаял. Растаял, когда Флинс толкнулся коленом ему между ног и, сминая зубами губу, заставил вжаться спиной в дерево.       Руки в волосах Флинса ослабили хватку, не отпуская, но признавая поражение. Ответный поцелуй Варки из вызова превратился в глубокий, сдавленный стон подчинения, когда он сдался. Сдался не с разочарованием, а с жгучим осознанием, что быть покорённым этим человеком — это чертовски желанная и соблазнительная участь.       — Никаких "в баре", — строго прошептал Флинс между поцелуями, нехотя возвращаясь к разговору.       — Мм!.. — язык отпрянул, уступил место чужому. Стекающая по подбородку мокрая дорожка холодила кожу, но горячее дыхание не прекращало накалять их сформировавшийся под кронами дуэт.       Его пальцы ловко расстёгивали пряжку на чужих штанах, намеренно задевая подушечками привставший бугорок так, чтобы тонко, волна за волной, распалять интерес у обмякающего от простых поцелуев мужчины. Он не сводил взгляда с голубых глаз блондина, в чьих зрачках он видел свою физиономию далеко не первой свежести. Вот уж у кого действительно красивые глаза, а не у него, Флинса, блекло-жёлтые, почти безжизненные.       — Там ты был пьян, клеился ко мне, ты же не забыл? Сейчас-то ты трезв, я надеюсь, — Флинс вдохнул и напряг лёгкие.       В носу смешался морозный еловый воздух с ароматом чужого, грубого мускусного оттенка с примесью горьковатого одеколона. Варка, довольно улыбаясь, в прошлом отвечал ему, что он из ромашки. Флинс фыркнул, стараясь не забивать голову тем, как Варка бегает по полям, набирает букет ромашек, и по какой-то известной лишь ему одному причине бежит в Нод-Край и на одном колене преподносит подарок служителю маяка.       — Не чувствую в тебе алкоголя... — сделал он вывод и мазнул языком по подбородку, не позволяя капле застыть на коже. — Ты наконец знаешь, что сейчас делаешь?       — Знаю, — резко выдохнул Варка, когда и холодный воздух и тёплая рука Флинса одновременно коснулись его обнажённой кожи ниже живота. И хотя зубы дрожали, он растянул губы в очередной улыбке. — Чертовски... знаю...       Флинс усмехнулся. Его пальцы скользнули ниже, под резинку нижнего белья, обхватив уже наполовину возбуждённый и горячий член Варки. Тот в немом полустоне запрокинул голову и подался бёдрами навстречу.       — Хорошо... — пробормотал Флинс. Он наклонился, касаясь губами шеи Варки, чуть ниже уха, чувствуя, как тот подрагивает не то от холода, не то прикосновений, а может быть из-за лёгких, почти нежных укусов. — Раз уж ты так настаиваешь своим поведением... мы продолжим.       Он отпустил член, заставив Варку от неожиданности тихо простонать на ухо, и, откупорив взятый из кармана флакон и смазав пальцы, завёл руку за приятеля. Пальцы, в тонкой кожаной перчатке, нашли вход, скользнули по нему и пару раз мягко постучали по колечку, заставив Варку резко выпрямиться. Тот напрягся, кадык в последний раз дёрнулся, прежде чем он затих и задержал дыхание.       — Варка-Варка... эй, я, кажется, тебя теряю. Что за поведение неумелого девственника? — Флинс прикусил его за мочку уха, и видя, как мужчина уязвлённо отвернулся, позволил себе улыбнуться. Он продолжил с давящей хрипотцой в голосе шептаться с ним, давая словам окутывать и утягивать собеседника в свой тёмный, как эта ночь, омут: — Или без своего любимого сидра ты вдруг стал меня стесняться?       Варка глухо усмехнулся, снова повернулся, обхватив Флинса за шею и подавшись ему навстречу.       — Конечно же нет, я же не какой-то там подросток. Просто ты... удивительным образом меняешься, когда вот-вот готов меня выеб... Мм...       — Ах, неужели? Не замечал за собой, — передразнивая, монотонным голосом с намёком на лукавство, прошептал Флинс.       Первый палец начал входить чересчур медленно, с нажимом продвигаясь и заполняя собой готовящуюся быть трахнутой дырочку. Флинс чувствовал каждое движение мышц, каждое сжатие вокруг пальца, и в своей манере наслаждался властью над чужими эмоциями и ощущениями.       Он не спешил, разрабатывая его в своём тянущемся, как новая нить слюны от их смазанного поцелуя, темпе. Вглубь, чуть вытаскивая, и снова вдавливая, постепенно увеличивая амплитуду. Варка издавал непередаваемые словами звуки, прикусывал губу, чтобы случайно не вскрикнуть, не захлебнуться в давящем глотку стоне, но бёдра, не справляясь с наплывом всё новых и новых ощущений, мелко подрагивали и выдавали его напряжение.       — Вот видишь, — Флинс ввёл второй палец. Не прекращая он растягивал его то глубоко внутри, то оглаживал чувствительные края ануса на самом входе, — можешь и молчать, когда нужно.       — Ф-Флинс... — имя сорвалось с губ Варки неожиданным стоном, когда пальцы нашли и надавили на нужную точку, не забывая при этом подразнить и сделать несколько кругов рядом. — Давай я развернусь, и ты наконец меня трахнешь?       — Тише!.. — шикнув, напомнил Флинс, но его собственное дыхание сбилось, а по лицу уже стал расползаться румянец. Слишком сладкий, дурманящий шёпот и грязные слова, слишком дёргающийся в его руках Варка, слишком жадный до его внимания, прикосновений, будто бы он был каким-то богом. Странно, непривычно, но простительно, одобряемо.       Этот Варка... Возжелавший с ним близости Магистр, требующий к себе кропотливого отношения и внимания, которыми Флинс, не сдерживаемый маленьким пространством бара, посетителями и солдатами, наконец одарит его по полной.       Он прибавил темп, пальцы стали двигаться глубже и увереннее, вычерчивая внутри Варки круги и волны жгучего огня, распаляющие все клеточки тела разом. Тот зажмуривался, извивался, пытаясь заглушить всхлип в перчатку Флинса, оказавшуюся у его рта совсем не случайно.       Именно тогда Флинс неожиданно шлёпнул его. Не сильно, но звонко, из-за чего патрульные могли бы подумать, что протрещали угли в костре.       — А-ах! — Варка аж подпрыгнул от неожиданности и смеси боли с острым удовольствием.       Флинс, улыбаясь про себя, ответил не сразу.       Ладонь плашмя легла на крепкую округлую ягодицу. Пальцы не без удовольствия сминали упругую плоть, пока Флинс витал в облаках и до красноты натирал и оттягивал кожу.       — За то, что оторвал меня от дел по собственной прихоти, — невозмутимо объяснил он, не прекращая внутренних движений пальцами.       Он шлёпнул снова. И ещё раз, по тому же самому месту. Каждый шлепок заставлял Варку сжиматься изнутри, а потом, в преддверии нового удара, пульсировать и тут же расслабляться только за тем, чтобы снова напрячься и приготовиться. Его стоны, приглушённые и гипнотизирующие, становились всё громче и прерывистее из-за невозможности сдерживаться в таких условиях.       — Д-довольно!.. — вымученно простонал Варка, выпуская перчатку изо рта. — Готов... ч-чёрт, готов я, Флинс, пожалуйста...       — Нет у тебя выдержки, Варка, — не без улыбки подметил Флинс и утешающе поцеловал в щёку.       — Просто... давай не сейчас проверять её, ладно?..       Флинс медленно вытащил пальцы, заставив на ватных ногах повернувшегося к нему задом Варку снова вздрогнуть, а напряжённое колечко мышц — судорожно сжаться. Не отрывая взгляда от покрасневшей шеи Магистра, он снял мокрую от его слюны перчатку. Губы Флинса тронула едва уловимая, хищная усмешка — он чувствовал в самом воздухе эту дрожь ожидания, эту готовность и страх новизны между ними. Нетерпение.       Вторая перчатка упала следом.       Освободив напряжённый, с видимыми венами пульсирующий член, он прижался к Варке всем телом, ощущая каждый его вдох, каждое биение сердца сквозь оставшиеся слои одежды. Он смазал головку об оставшуюся влажность, о самую чувствительную кожу между ягодиц, чувствуя, как тот напрягается, но всё-таки сам же и подаётся ему навстречу, в блёклом свете луны соблазнительно виляя задницей.       — Ни звука, — прошептал Флинс гулко, прямо в его ухо, обхватывая талию Варки железной хваткой.       Он упёрся горячей головкой в напряжённое колечко мышц и начал давить. Медленно, неотвратимо, ощущая, как сопротивление сменяется мучительной податливостью. Сантиметр за сантиметром он входил, заставляя Варку выгибаться, глухо стонать, пока пальцы его впивались в ствол дерева.       — Чёрт... чёрт возьми, Флинни... — прошипел Варка сквозь стиснутые зубы, когда тот преодолел самую тугую сопротивляющуюся точку. Голос его дрожал, смешивая боль и нарастающее, жгучее удовольствие. Он выгнулся дугой, откинув голову так, что свет луны упал на его перекошенное гримасой лицо, на слюну, блестящую в уголке рта, на привычную ухмылку. — Ты... ты же специально так... медленно...       Флинс не ответил на игривый укор, но в груди отозвалось непривычным теплом после услышанного им ласкового имени. Он прижался губами к вспотевшему виску Варки, чувствуя бешеный пульс под кожей, и усилил хватку на талии, запустив ледяные пальцы под рубашку.       — Может быть. Дыши давай, — прошипел он, ощущая, как внутренние эластичные мышцы вокруг него судорожно пульсируют. — Расслабься... или это всё? — провокация прозвучала как ласка.       Он дал им секунду, наслаждаясь этой лихорадочной теснотой, этой властью над каждым нервом Варки, а затем, почувствовав возможность, продвинулся глубже, пока не упёрся в ягодицы лобком.       Бёдра Варки мелко подрагивали, непроизвольно подаваясь назад, навстречу Флинсу, ища большего контакта, большего трения. Он издал еще один глухой стон, длинный и сдавленный, когда Флинс чуть отвёл бедра лишь для того, чтобы снова, с чуть большей силой, толкнуться вперёд и глубже.       — Д-давай... — выдохнул Варка, его голос сорвался на визгливый шепот. — Хватит... мучить... Флинс, ради всего святого...       Флинс цокнул, испытывая на себе накрывающую с головой собственную потребность в большем.       Но он давал им привыкнуть к этой полноте, к пьянящему ощущению соединения, к чему-то, что вдруг стало походить на страстно влюблённую друг в друга парочку. Его руки скользнули с бёдер на талию Варки, прижимая его ещё ближе к себе, фиксируя в одном положении.       Пальцы пробежали дальше, под рубашку, нашли твёрдый, напряжённый сосок и сжали его, вызывая новый, отчаянный вскрик, мгновенно приглушенный тем, что Варка впился зубами в собственную перчатку.       — Вот так... — прохрипел Флинс, наконец ускоряя темп. — Вот так ты и должен... принимать меня... без лишних слов.       Его собственные мышцы горели от напряжения, от необходимости сдерживать движения. Он впился взглядом в изгиб шеи Варки, в капли пота, стекающие по затылку под мокрую рубашку, и не удержался, слизав их по загривку. Солоноватый привкус вдарил по вкусовым рецепторам, а по телу по-блядски раздвинувшего ноги Варки пробежала очередная волна дрожи.       Ритм стал жёстче и глубже. Флинс сосредоточился на мощных, быстрых толчках, бивших точно в ту самую точку, которую он нащупал пальцами ранее. Каждый удар заставлял Варку вздрагивать всем телом, выгибаться, издавать сдавленные, почти животные звуки. Его руки соскользнули с дерева и вцепились в руки Флинса в желании ощущать как можно больше контакта.       Снег хрустел под ритмичными движениями Флинса, смешиваясь со сдавленными полустонами и полухрипами Варки, с его собственными хриплыми звуками, облачками пара слетающими с приоткрытых губ. Мороз холодил тела, но страсть их возжигала.       Флинс видел это — видел свою власть, своё полное господство над этим сильным, болтливым мужчиной. И это зрелище, эта абсолютная отдача, эта жаркая, сжимающая его плоть, доводили его самого до края. Его движения стали резче, почти неконтролируемыми, теряя прежний устойчивый ритм. Он впился зубами в хрящик уха Варки, чувствуя, как тот с протяжным стоном вздрагивает и сжимается внутри ещё сильнее, а от повторного смачного шлепка по ягодице протяжно проскуливает, словно сука.       — Кончаешь? — прохрипел он прямо в ухо, размашисто лизнул для полноты ощущений. — Кончай, Варка. Сейчас же.       И Варка кончил. В беззвучном крике, судорожно выгибаясь всем телом так, будто его ударило током. Его член, дёргаясь, выплеснул горячую струю, пачкающую рубашку и плавящую снег под ногами. Флинс издал низкий, краткий звериный рык, впился пальцами в ягодицы Варки, прижал их друг к другу, и, сделав несколько последних, глубоких и разрывающих толчков, достиг собственной разрядки, заполняя дрожащее тело жгучими струями спермы.       Флинс оставался внутри, прижимаясь лбом к его вспотевшей спине, чувствуя, как безумный ритм их сердец постепенно замедляется. Варка обмяк, его тело стало невесомым, удерживаемым только хваткой Флинса, стволом дерева и собственным упрямством. Он тихо постанывал, мелко дрожа от остаточных спазмов и накатившей слабости.       Флинс медленно вытянулся из него только для того, чтобы, наблюдая за собственным перепачканным в сперме скользким членом, медленно погрузиться обратно. Варка ахнул, слабо усмехнулся и, когда Флинс после нескольких чувствительных движений и наигравшись в своё удовольствие наконец вышел, повернулся лицом к приятелю. Щёки были красными, голубые глаза оставались мутными, губы стали опухшими и покусанными. Но в уголках дрожала та же глупая, беззаботная улыбка, что и всегда.       — Ну... — прохрипел Варка, с трудом фокусируя взгляд на Флинсе. Голос его был разбитым, но в нём всё ещё теплилась искорка привычного бахвальства. — Это... это было намного лучше, чем в баре.       Флинс, не отрывая изучающего, тёмного от азарта взгляда, поднёс руку к его лицу. Большим пальцем он грубо стёр с его губы нить слюны и облизнул сам. Жёлтые глаза Флинса горели в полумраке, отражая бледный лунный свет и намёк на что-то новое, зарождающееся в глубине сердца.       — Да, — тихо и хрипло согласился Флинс. Его палец снова задержался на разбитой губе Варки. — Намного лучше, чем в баре. Отдышись как следует...       — Стало быть, имеется вероятность, что мы... повторим? — голос был сиплым, но надежда и лёгкое веселье не оставляли его.       Флинс одарил его слабой улыбкой, натянул перчатки и поднял плащ, стряхивая снег резкими движениями. Его взгляд скользнул по Варке: растрёпанные волосы, сияющее лицо, откровенное положение.       — Выдержишь в следующий раз подготовку без стонов — подумаю, — бросил он через плечо, разворачиваясь на ночлег к лагерю Магистра. И лучше уж в отдельную палатку, иначе о сне, с этим безумным флиртом Варки, можно будет забыть.       Варка со смехом фыркнул, поспешно вскакивая и натягивая одежду.       — Договорились, Флинни! Приготовлюсь, как элитный солдат Ордо Фавониуса! Молча и терпеливо!       — Варка, ты выше, чем просто "элитный солдат", но... ладно, я пошёл.       Флинс фыркнул и зашагал вперёд. Шаги Варки захрустели по снегу следом. В тени сосны остались лишь помятый снег, да признаки страсти, тающие в морозном воздухе. И внезапно свалившийся на голову Варке сугроб, от которого он вскрикнул с такой силой, что шедший впереди Флинс поначалу замер, а впоследствии не смог сдержаться и с намёком на злорадство рассмеялся.       К счастью Варки и к неоднозначной реакции Флинса, на следующее утро первый преподнёс служителю маяка букет ярких ромашек, свежих, словно только сорванных. Флинс вскинул взгляд на улыбающегося Варку, прячущегося за букетом, на мешки под глазами, вздохнул, и дёрнул его на себя, позволяя цветам упасть на пол, а мужчине оказаться в объятиях.