Чешуя Цвета Индиго

Когда мятежная фракция Охотников похитила Стайлза, человека по имени Стайлз, и бросила его вместе с истощенным, истекающим слюной диким оборотнем Альфой, которого они держали в плену месяц после убийства его стаи, они были полностью уверены, что его укусят. Они ожидали, что его растерзают и разорвут на части, и намеревались использовать видеодоказательства, чтобы отправить стае Хейлов, чтобы вызвать гнев и возмездие, что открыло бы путь к санкционированию уничтожения большей части стаи, если не всей.

Чего они не ожидали, так это того, что Стайлз не только переживёт нападение, но и усмирит дикого Альфу. Он и укус не отверг. Однако каким оборотнем он был, оставалось загадкой. Его глаза сверкали зловещим фиолетовым, и даже рябина не могла его сдержать.

Он почти освободил себя и своего нового Альфу, потому что никто не принял во внимание интеллект и силу воли сына шерифа.

Его бросили в комнату без света, без звукоизоляции, обитую аконитом и лунным камнем, с металлическим ведром для отходов и кувшином воды объёмом в один галлон, чтобы хватило на четыре дня. Его пытались сломить, в частности, оторвав от стаи. Некоторые думали, что он сойдет с ума, другие же думали, что он попытается покончить с собой.

Когда его вывели, он выглядел таким же диким, как Альфа, который его обратил. Его глаза словно застыли в фиолетовом сиянии, каким бы видом оборотня он ни был. Тени в комнате, казалось, смешивались и клубились вокруг него, когда он двигался. Теперь у него была радужная чешуя, оттенков тёмно-фиолетового и синего, вокруг глаз и висков, на скулах, линии подбородка, на шее, где проходят крупные артерии и вены, на округлых подушечках плеч, локтях и предплечьях, коленях и голенях. Его клыки были острыми как бритва и по форме даже близко не напоминали клыки оборотня. Острые чёрные когти, словно обсидиан, оканчивали его пальцы.

Он убил двоих их людей, прежде чем они смогли снова затолкать его в укрепленную клетку к Альфе.

Стайлз больше ничего не делал предсказуемо. Вместо того, чтобы сражаться с другим Супером, он трахал его с безрассудной самоотдачей, залечивая раны от когтей и клыков, словно его не отравляли и не морили голодом несколько дней, словно его ранил Бета, а не Альфа, который должен был быть сильнее во всех отношениях.

Альфа сопротивлялся первые несколько минут, но к тому времени, как молодой самец успешно вошел в него, он подчинился и даже ответил ему взаимностью в конце.

Алана, одна из самых молодых и новых рекрутов Охотников, ускользнула, глубоко затаившееся чувство страха подсказывало ей, что в этом преображении что-то не так, и что группа, которая обитала здесь, откусила больше, чем могла проглотить. Она тайно связалась с семьёй Арджентов, рассказав им всё, что знала: что произошло, что Босс планировал сделать и на кого они нацелились. Она смирилась с тем, что сама гарантирует себе тюремный срок.

Бывший человек стал ещё хуже, ещё опаснее. Когда он и дикий Альфа не занимались сексом, он активно крушил содержимое комнаты, пытался разобрать высокотехнологичную электрифицированную клетку — и дважды почти преуспел в этом — пытаясь сбежать.

От голода он стал ещё злее и беспорядочнее, с пеной у рта. Казалось, он черпал силы и энергию из ниоткуда. Это непонятно. Казалось, дикарь подчинялся ему, хотя роли должны были быть поменяны.

Охотники подсыпают Альфе наркотики, чтобы, по сути, вызвать у него бешенство, надеясь уничтожить молодого монстра, когда Босс понял, как они с ним облажались. Алана изо всех сил пыталась переслать записи с камер видеонаблюдения Арджентам через один из своих одноразовых адресов электронной почты. Всякий раз, когда она высказывала свои протесты и сомнения, они либо оставались глухи к ним, либо получали жестокие, но в ответ унижения.

Это только сделало ее решение предать Босса более обоснованным в ее глазах и укрепило ее решимость.

Стайлз был измучен, глубоко ранен, но одержал верх. Он убил своего Альфу, а затем завыл от невыносимой боли и раскаяния, плача и сгорбившись над его изломанным, остывающим телом, своим собственным изломанным, но исцеляющимся телом. Чешуя, защищавшая ключевые точки его тела, становилась всё более выраженной, твёрдой, мышцы вздувались, по мере того как Альфа Искра передавалась ему и придавала ему ещё больше силы. Он убил ещё одного из них, когда они вытаскивали труп, чтобы избавиться от него, прежде чем он начал гнить.

В какой-то момент они подумали позвать на помощь: у Хуана были связи с Калаверас, он мог запросить помощь без лишних вопросов. Они запутались по уши, ситуация выходила из-под контроля, но Босс отверг эту идею, упрямый и жестокий, словно не осознавая, насколько им всем было плохо, и не заботясь о том, насколько всё это было ужасно .

Пули и клинки рикошетили от чешуи. Были испробованы другие виды ядов: в него стреляли ,отравляли его еду , распыляли газ в комнате, что привело к гибели Хуана, поскольку комната не была для этого подготовлена должным образом, а яд просочился наружу и поразил охранников, выставленных снаружи.

Алана не знала, что ещё делать. Всё, что они пробовали, лишь злило его ещё больше, и, судя по всему, сочетание стольких разных ядов и химикатов за столь короткое время не убило его, а оставило в состоянии постоянного возбуждения. Так что теперь Стайлз постоянно дрочил, когда не спал и не пытался сбежать.

Через три недели после начала этой жуткой миссии на них напали Ардженты и Хейлы. Алана кинулась в комнату, где держали Стайлза, преследуемая оборотнем. Она ворвалась в комнату, пригибаясь, чтобы не встречаться взглядом с возбуждённым существом, шаря пальцами по пульту управления клетки и надеясь, что он не попытается её убить. Голова кружилась от запаха химикатов, аконита и застоявшейся за несколько дней спермы, разлитой по полу.

Стайлз ревел над ее головой, словно гигантская рептилия из фильма. «Дракон» , – мысленно прозвучало «Дракон», сердце колотилось. Волки завыли в ответ. Здание содрогнулось от этой силы. Раздались выстрелы, эхом разнеслись крики ее двадцатилетних товарищей.

Дверь распахнулась, и пленённому существу хватило присутствия духа не сбить её с ног, чтобы она успела отойти в сторону и освободить ему путь. С новым ревом он выскочил в коридор, набросившись на волка, который преследовал её здесь.

С замирающим сердцем Алана побрела за ним, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Стайлз прижал своего сородича к стене, рыча ему в лицо. Она надеялась, что он узнал свою стаю. Она надеялась, что это решение не было ошибкой. Она надеялась, что если это так, то Ардженты успеют уничтожить его прежде, чем он сбежит в дикую природу и в своём безумии устроит хаос.

Она почти испытала облегчение, когда Босс, появившийся словно из ниоткуда, разъярённый и обезумевший, вонзил ей в живот отравленный клинок и сбросил её через перила с третьего этажа. Она упала под град когтей и пуль и умерла за считанные секунды.

~*~~*~*~*~*~~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~

« Похоже, мистер Стилински был не таким уж человеком , каким мы все его считали», — размышляет Алан Дитон, листая пожелтевшие страницы одного из древних фолиантов, разложенных на обеденном столе.

«Ни хрена себе, Шерлок», — резко отвечает Кора, игнорируя шипение матери. «Чешуя вместо кожи, чёрные когти и не волчьи клыки — вот вам подсказка. Что он, чёрт возьми, такое?»

«Моя догадка — это какой-то дракон, как я и говорил с самого первого дня», — тянет дядя Питер, листая отдельную книгу. «Алан, как всегда, не согласен».

Между друидом-эмиссаром Талии и её младшим братом Левой Рукой идёт давняя вражда. Это может стать поводом для забавных споров и гипотез, но Дерек сейчас не в настроении. Ничего забавного в этой ситуации нет.

Стайлз заперт в подвале, закованный в самые крепкие цепи и зарешеченные решетки, неуязвимый для оборотней, дикий, разъярённый и вечно похотливый, застрявший в этом чудовищном обличье, а его разум заперт. Его рёв сотрясает дом, слышимый даже сквозь слои звукоизоляции. Его скорбных криков, когда он погружается в пучину печали, одиночества и предательства, достаточно, чтобы заставить всех членов стаи, находящихся поблизости, скулить и скорбеть вместе с ним.

Щенков пришлось забрать из дома в целях их безопасности и эмоционального благополучия.

Он чувствует себя спокойнее всего в присутствии всего трех человек — Ноя, что само собой разумеется, ведь он его отец; Питера, который, как ни странно, тихий, спокойный и невозмутимый; и Джордана Пэрриша, адского пса, единственного на данный момент, кто смог усмирить преобразившегося подростка.

С Дереком он пытается прижать, доминировать и кусать, трётся о него своим неизменным, весьма впечатляющим эрекцией. Он был близок к тому, чтобы проникнуть в Дерека, которому, вероятно, стоило бы сопротивляться чуть сильнее, чем он, прежде чем Пэрриш и Талия оттолкнули его достаточно долго, чтобы Дерек смог увернуться.

Стайлз открыто пытался убить Талию, особенно в такие моменты, и когда он осознавал, что Дерека больше нет в комнате, он кричал и вопил, словно его душу вырывали из груди. Волк Дерека завыл в ответ, и Стайлз рухнул на пол, не в силах отодвинуться, пока Сэмюэл не подхватил сына под мышки и не оттащил Дерека от двери подвала в более безопасное место.

«Какой дракон?» — спрашивает Кора, еще больше заинтересовавшись идеей, вглядываясь в книгу в руках дяди Питера.

«Нет ничего достаточно существенного, что могло бы подтвердить теорию дракона», — настаивает Дитон, прежде чем Питер успевает ответить.

«Это лошадиное дерьмо», — заявляет Джексон, доставая телефон. «У Стайлза когти, клыки, чешуя, тонкие чёрные шипы вдоль позвонков, светящиеся фиолетовые глаза, и он рычит, как персонаж из « Парка Юрского периода» . Он территориальный, не реагирует на аконит и рябину, а яды, которые они на нём использовали, пока только злили его и возбуждали».

«Они пытались убить его, как только поняли, что он им неподвластен», — подтверждает Талия, нежно проводя пальцами по коротким светлым волосам племянника. Он позволяет, но корчит гримасу.

«Драконов трудно убить», — отвечает Джексон.

«Откуда ты это знаешь, Джекс?» — с любопытством спрашивает Кора.

«Дэнни — водяной дракон», — говорит он, пожимая плечами, а его телефон издает звук «отправленного сообщения».

Дэнни, открытый гей-одноклассник, который помог Стайлзу совершить каминг-аут перед всей Стаей год назад, и лучший друг Джексона, не считая Стайлза. Дерек всегда считал его чем-то большим, чем человек, но это не его дело, поэтому он никогда не спрашивал.

«Почему меня об этом не предупредили?» — спрашивает мама, немного обвиняя и сильно раздражаясь из-за того, что не знает о чем-то, что находится на ее территории.

«Потому что это не твоё дело», — резко бросает Джексон, сверля его взглядом. «Это не касается ни тебя, ни стаи, за исключением его дружбы со мной и Стайлзом, по крайней мере, до сих пор. Гарантирую, если Стайлз — дракон, то именно Дэнни и его люди смогут точно сказать нам, к какому виду он принадлежит».

«Мы поговорим о сокрытии информации от твоего Альфы, молодой человек». Её глаза вспыхнули красным от гнева.

«Нет, Талия, не будем», — вмешивается Питер. Он единственный, помимо Сэмюэля и Стайлза, кто может успешно сбить Альфу с ног одними лишь словами или хотя бы заставить её выслушать. «Мы с Аланом знаем о Махелани уже много лет и не считаем их угрозой. Драконы не нападают на территорию, если их детёнышам или их ордам ничего не угрожает. Мы не нападали и не будем нападать. Поэтому вопрос спорный. Нам больше не о чём говорить. Пожалуйста, сосредоточьтесь на помощи мальчику, который был под нашей защитой с рождения, и которого мы с треском подвели».

Дерек невольно скулит, так как ему физически больно осознавать, что они действительно подвели Стайлза.

Мгновение спустя Стайлз яростно рычит, словно услышав слабый звук, и все оборотни бросаются в подвал.

Дерек топчется наверху лестницы, мечтая спуститься вместе с остальными, но он знает, что Стайлз предпримет, как только увидит его. Талия остаётся с ним, потому что её присутствие лишь разжигает его ярость.

Слышать, как Стайлз пытается освободиться, – это просто мучение: в его скрипучем голосе слышны злость и агрессия, рычание и шипение. Кора, Джексон и Пэрриш пытаются его повалить, а Ной Стилински и дядя Питер спокойно разговаривают с ним, пытаясь успокоить.

Дитон распевает заклинание на полпути вниз по лестнице, и Дерек узнаёт в нём заклинание, которое он использовал, чтобы справиться с паническими атаками и агрессией, причину которых они не могли понять. Это настоящая находка для недавно Обращенных волков, которые не нашли опору или были укушены при травмирующих обстоятельствах, и оно помогло Стайлзу после смерти матери.

Группа возвращается после часа борьбы. У Коры на предплечье красуется новый ряд следов от зубов, которые медленно кровоточат. Они также заметили, что раны, нанесённые Стайлзом, заживают очень долго, даже на Альфе Талии. Он не нанёс ни одного смертельного удара с того дня, как они совершили налёт на базу Охотников, о которой доложили Крису Ардженту, но факт остаётся фактом: скорость их заживления максимально приближена к человеческой.

Он убил главного Охотника после смерти Аланы, информатора и единственного Охотника с совестью в этом здании, а также четверых других, которые пытали его, прежде чем все усилия пришлось направить на его сдерживание и усмирение.

Ной поднимается по лестнице, измученный и с новым синяком на челюсти. Когда Питер начинает беспокоиться, он отмахивается от этого с усталым раздражением. «Я споткнулся и ударился о лестницу», — ворчит он. «Стайлс издал какие-то новые звуки, вроде чириканья. Как будто он был обеспокоен».

«Ему нужна постель получше», — хмуро говорит Кора Талии, пока Дитон обрабатывает и перевязывает укус на её руке. «Ужасно, что у него только спальный мешок и подушка. Он там уже несколько дней, мама».

«Мама, ты же сказала, что дашь ему матрас», — обвиняет ее Дерек, и в груди его вспыхивает гнев, когда он переводит взгляд на нее.

«Стайлз не мастурбирует только во сне или в присутствии отца», — защищается Талия. «Убираться практически невозможно, когда он такой агрессивный».

« Это твоё оправдание, Талия Хейл?» — недоверчиво спрашивает Ной, мгновенно оборачиваясь к ней. «Есть чехлы, которые можно надеть на матрасы, чтобы жидкость не просачивалась. Они как брезент на молнии. У меня такой в гараже есть, ещё с тех времён, когда мы ходили в походы, а Клаудия отказывалась спать в спальном мешке. Чёрт, он же мой сын, я сам, блядь, уберусь!» Он выходит из комнаты, едва сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой, чтобы Стайлз снова не вскрикнул.

Вернувшись, он в куртке, с ключами в руке и адским огнём в голубых глазах. «Там внизу мой сын , Талия Хейл, и ты должна ему больше, чем просто уважение после всего, что он сделал для этой Стаи. Он заслуживает лучшего, и он заслуживает Альфу, которому не всё равно».

Дерек с трудом сдерживает дрожь, его внутренности сжимаются. Он редко слышал, чтобы шериф произносил подобные ругательства, а тот только что дважды за неполные пять минут выругался.

Шериф снова поворачивается, чтобы уйти, но останавливается и снова смотрит на пристыженную Альфу. «Тебе лучше такой стать… Клаудия не призрак. Она и сейчас, наверное, в гробу переворачивается». С этими словами он выходит из дома и идёт к своей патрульной машине, вероятно, за чехлом для матраса и всем необходимым.

Дерека не отпускает сердитое выражение лица матери, пальцы снова и снова сжимаются в кулаки. «Лучше надейся, что Стайлз не вспомнит всё, когда придёт в норму», — говорит он ей, наблюдая, как она вздрагивает, не обращая внимания на чувство вины в её глазах. «Я отказываюсь объяснять ему, почему ему не предложили больше, просто потому, что он был возбуждён и грязен, потому что это было неудобно » .

«Пойдем, Дер, принесем один из матрасов из гостевых комнат. Никому не будет дела, если он испачкается. Может, если мы поваляемся на нем, наши запахи помогут ему успокоиться», — уговаривает Кора, закончив перевязывать его и уклоняясь от попыток Талии снять боль.

«Дэнни и его родители уже в пути», — объявляет Джексон, убирая телефон. «Нравится нам это или нет, но нам нужны эксперты по драконам, хотя бы для того, чтобы исключить вероятность его отсутствия . И их сила тоже может быть полезна». Он учуял Питера и двинулся вслед за своими кузенами.

Дерек и Кора борются за самый удобный двуспальный матрас, который смогли найти на каркасе кровати, стараясь быть настолько мелочными, насколько это возможно, чтобы разозлить маму. Джексон роется в кладовках в поисках подушек и одеял. Кора пишет шерифу сообщение с просьбой зайти за защитными чехлами для подушек, и он отвечает положительно.

Следующие полчаса трое подростков пропитывают одеяла, подушки и матрас своими ароматами. Питер тоже заходит, чтобы предложить свои услуги, полагая, что это поможет, ведь Стайлз — один из немногих, кого он терпит.

К тому времени, как группа поднимается по лестнице и поднимается наверх, в подвал, с собранной добычей, мама уже куда-то ушла. Короткое прослушивание показывает, что Стайлз уснул – хотя, судя по записям видеонаблюдения, собранным Арджентом за несколько недель, он почти не спал с момента похищения. Дыхание Джордана спокойное и тихое, с лёгким скрипом карандаша по книге кроссвордов, которую они с Ноем разгадывали, пока он сидел со Стайлзом. Примерно через минуту-другую они слышат, как подъезжает полицейская машина.

Шериф входит с несколькими сумками в руках и парой одеял, накинутых на плечи. Группа работает вместе, чтобы натянуть защитные чехлы на матрас и подобрать ещё больше качественных подушек. Общая цель способствует быстрому выполнению задачи, а затем они вместе с Ноем ароматизируют чехлы, чтобы они не пахли магазином или гаражом, из которого он их вытащил.

Питер, Ной и Джексон спускают все собранные материалы вниз по лестнице. Несмотря на предостережения, Дерек пробирается вниз, ровно настолько, чтобы выглянуть из-за края стены и заглянуть в подвал. Кора следует за ним, бормоча о том, что вытащит его оттуда, если Стайлз придёт за ним, и дышит ему в затылок.

Он видит обломки мебели и полок, сваленные в кучу в углу напротив большой клетки, специально построенной для содержания существ с повышенной силой. Некоторые из прутьев выглядят немного помятыми. Комната тускло освещена лампой на маленьком столике у лестницы, рядом с креслом, в котором Джордан отдыхает, наблюдая за обитателем клетки.

Стайлз дремлет, свернувшись калачиком на грязном спальном мешке. В комнате стоит резкий запах – смесь застарелой спермы, запаха тела, пота, разочарования, возбуждения, страха и печали. Он голый и отказывается носить одежду, даже боксёрские трусы, обрывки которых он сложил под головой, словно импровизированную подушку.

Он великолепен с более выраженной мускулатурой, с необычной, но красиво окрашенной чешуёй и отметинами. Его фаллос, один из самых больших, что Дерек когда-либо видел (а учитывая, что стая бегает голышом в полнолуние, он повидал немало ), покрыт чешуёй, а тяжёлые, опухшие яички упираются ему в бедро. Он твёрд как камень даже во сне, даже после бесчисленных оргазмов. Дыхание затруднено, лицо искажено от неловкости. Тени в комнате словно мерцают и лениво танцуют вокруг него независимо от движения света.

Преображенный Стайлз мгновенно просыпается от звука открывающейся клетки. Зловещие фиолетовые глаза с узкими зрачками светятся в тени, когти бьют по полу. Он лежит неподвижно, напряжённый, ожидая, что сделают новые обитатели его владений. Его взгляд падает на отца, он поднимает голову, и с его губ срывается тихое вопросительное щебетание.

«Привет, Озорник», — благоговейно бормочет Ной. «Мы принесли тебе кое-что мягкое, чтобы ты свернулся калачиком. Мы тебя любим и хотим, чтобы тебе было удобно, пока ты не в себе». Они с Питером входят в клетку, осторожно, но не спеша, чтобы не выглядеть враждебно или агрессивно. Они словно передвигаются вокруг раненого животного.

Джексон закрывает клетку, не запирая её. Питер осторожно держит тело под углом, чтобы, если Стайлз попытается атаковать, он принял на себя основной удар прежде, чем тот доберётся до шерифа, который выглядит вполне уязвимым.

Не то чтобы Стайлз когда-либо намеренно причинил бы вред отцу. Он бы предпочёл умереть.

Двое мужчин постарше кладут матрас в углу, дальнем от двери, и пока Стайлз мельком смотрит на Джексона и дверь, рассчитывая на побег, он остаётся неподвижным и наблюдательным. Он издаёт ещё один звук, и Ной успокаивающе напевает ему.

Они возвращаются к двери, всё ещё медленно и осторожно. Джексон открывает и протягивает им одеяло за одеялом, подушку за подушкой. Они устраиваются как гнездо, привлекая внимание Стайлза; чем больше они набиваются друг на друга, тем больше бывший человек сосредотачивается на этом. Его ноздри раздуваются от запахов, проникающих в его владения, и он садится, лениво потягиваясь.

Одна из подушек, которую Дерек знает, что он специально протёр ему шею, пролетает мимо Стайлза, и тот резко выхватывает её и швыряет ему в лицо. Он долго и громко скулит, и этот звук можно описать только как тоску . Одним из таких искренних томлений. Дерек прикусывает губу, чтобы промолчать, хотя ответное желание и тоска скручивают его изнутри. Рука Коры опускается ему на плечо и сжимает, утешая и безмолвно поддерживая.

То, что они наблюдают, кажется им важным. Как будто это часть пазла, который они ещё даже не начали собирать.

Стайлз стонет и вдыхает запах Дерека, словно наркотик. Он настойчиво трётся об него лицом, словно пытаясь смешать их запахи. Не в силах не видеть этого, Дерек замечает, как пульсирует твёрдый член Стайлза, из которого сочится свежая волна преякулята. Одного его запаха достаточно, чтобы Стайлз так отреагировал? И только его запаха?

Джексон уткнулся лицом в сгиб локтя, вероятно, пытаясь скрыть запах сильного, свежего возбуждения. Остальные пытаются побыстрее перенести оставшиеся предметы в клетку, чтобы успеть уйти, прежде чем он попытается совершить что-то экстремальное.

Ной замечает Дерека, выглядывающего из-за стены лестницы, и, стоя спиной к Стайлзу, делает резкий жест, его губы беззвучно, но отчетливо шевелятся, словно говоря: «Убирайся наверх». Ной редко ругается, в отличие от своего сына, поэтому Дерек и Кора разворачиваются и молча поднимаются обратно на первый этаж, прямо к кухне.

«Дерек», — тихо шепчет Кора, чтобы никто не услышал. «У тебя что-то происходит со Стайлзом, что может заставить его так сильно отреагировать на твой запах?»

Дерек нервно переминается с ноги на ногу. Он человек скрытный, и они со Стайлзом не особо продвинулись в том деле, которое начали. Хотя речь идёт всего лишь о Коре, которая мастерски хранит тайны, признаться в чём-либо, особенно без прямого разрешения Стайлза, страшно.

После почти двух лет, проведенных вместе, Стайлз сделал шаг, решение «либо действуй серьёзно, либо уходи домой», чтобы добиться того, чего он хочет, чего хотел годами. Он обещал Дереку, что если тот не захочет его возвращения, это ничего не изменит, они останутся лучшими друзьями на всю жизнь, но он не хотел жить, не попытавшись хотя бы сделать этот шаг, каким бы страшным он ни был, чтобы достичь желаемого.

Дерек был восприимчив, но нервничал. Он согласился, если только они не будут торопиться. И они так и сделали. Ледяной медлительности. За пять недель до похищения Стайлза они ограничились парой поцелуев и держанием за руки наедине, лишь изредка соприкасаясь на людях и тайком обнимаясь мизинцами в кругу семьи.

Он сожалеет об этом. Он знает, что влюблён в Стайлза, и Стайлз так много раз говорил об этом, и поступками, и словами. Возможно, если бы они не скрывали свои отношения, Стайлза не схватили бы, не пытали и не превратили бы в то, чем он сейчас является. Они бы были счастливы, в безопасности и прижимались друг к другу, а не вся Стая держала бы их раздельно ради безопасности Дерека, потому что Стайлз не в своём уме и твёрдо решил спариться с Дереком.

Дерек шепчет Коре самую малость этих истин, чувствуя стыд и сожаление. Шоколадные глаза Коры тёплые и понимающие, она крепко обнимает его, вдыхая его аромат.

«Всё будет хорошо, Дерек», — обещает она, не имея ни малейшего представления об этом. «Мы разберёмся, и тогда вы сможете продолжить с того места, где остановились. Это не изменит отношения Стайлза к тебе. Думаю, совершенно очевидно, что он хочет тебя и никого другого, даже в таком состоянии».

Внезапно появляется Джексон, тяжело плюхается на спину Дерека своим невысоким телом и трётся лицом о его лопатку. «Хочешь узнать секрет?» — тихо спрашивает блондин, чтобы услышали только он и Кора, и говорит это прежде, чем Дерек успевает запаниковать из-за того, что его признание услышит их двоюродный брат. «Стайлз сделал тебе татуировку в виде трискеле, точно такую же, как у тебя на спине, но поменьше и чуть ниже затылка, где её скрывают его ужасные рубашки».

У Дерека перехватывает дыхание, и он слегка поворачивает голову, чтобы взглянуть на кузена. Сердцебиение у него было ровным, поэтому он знает, что это не розыгрыш и не ложь. В животе разливается жар при мысли о том, что Стайлз, несмотря на страх перед иглами, навсегда оставит на себе знак семьи Хейл.

«Надеюсь, он останется там», — размышляет Джексон. «Не знаю, насколько эффективно его исцеляющий фактор залечил бы его раны. Он будет менее склонен снова делать татуировку, особенно учитывая, что мы не знаем, какую процедуру придётся пройти дракону, чтобы она осталась. Он чуть не умер, когда тебя прижгли паяльной лампой».

«Эй, а что здесь у Махеалани?» — окликает Лора от входной двери, в её голосе слышится недоумение. Она входит на кухню, где они собрались, неся несколько одноразовых алюминиевых формочек с разными запеканками, которые ещё нужно испечь. Она ставит их на столешницу и начинает разогревать двухконфорочные духовки и духовку под шестиконфорочной плитой.

«Я принесу их», — говорит Джексон и, оторвавшись от Дерека, выбегает за дверь.

«Что за чертовщина творится?» — спрашивает Лора, раздражённая тем, что ей приходится повторяться.

«Короче говоря, Джекс и дядя Питер думают, что Стайлз — дракон», — отвечает Кора, рассеянно поглаживая Дерека по спине.

«О. А махелани — водяные драконы. Они придут на помощь? Это логично».

«Ты знал?»

«Конечно, я знала. Я какое-то время встречалась там с братом Дэнни, Акаму. Трудно не знать».

«Мама злилась, потому что Джексон и Питер знали, а она — нет», — бормочет Дерек.

Лора подходит к нему и гладит его руку, пытаясь утешить. Возможно, она и не участвовала в их разговоре пару минут назад, но она – старшая сестра до мозга костей; она знает, когда её братьям и сёстрам грустно или больно, и поддерживает их всеми силами, даже когда ей приходится немного испачкать руки и зубы.

Однажды она станет великим Альфой.

«Маме не пристало это знать», — говорит Лора так же, как Питер, но более добрым голосом. «Драконы — это отдельная фракция сверхъестественных существ. Ей придётся с этим смириться».

«Точно так же сказал дядя Питер», — сообщает Кора, широко улыбаясь.

«Я уверена, ей было приятно услышать это от него».

«Разве она не всегда так делает?»

« Спасибо, дети», — процедила Талия обманчиво ленивым тоном. Конечно, она бы услышала появление новичков и вышла бы из своего укрытия, чтобы поприветствовать их. Несмотря на раздражение, она приветствует Лору, положив руку ей на шею и поцеловав в щеку. Проходя мимо Дерека, она проводит пальцами по его волосам.

«Люблю тебя, мама!» — хором отвечают все трое братьев и сестер ей вслед, в основном потому, что знают, что это ее очень расстроит, но еще и потому, что это правда.

Питер и Ной поднимаются по лестнице. Они здороваются с Лорой, и Питер помогает ей с запеканками. Лора сообщает, что её подруга, кицунэ, родственница Киры Юкимуры – какая-то дальняя родственница или что-то в этом роде – придёт с контейнером макаронного салата, а её близнец Алекс принесёт мясо, которое они собираются запечь сегодня вечером.

«Как он?» — тихо спрашивает Лора, понимая, что это довольно щекотливая тема, даже не зная всей ситуации.

«Он спокоен и раскладывает постельное бельё так, как ему удобно», — говорит Ной, явно довольный таким поворотом событий. «Кажется, там, где он хочет положить голову, находится много вещей, пахнущих Дереком, и он постоянно отвлекается, зарываясь во всё это лицом. Нам следовало сделать это сразу, как только мы поняли, что у него обострённое обоняние».

«Столько всего произошло, — вздыхает Лора. — Мы не можем думать обо всём сразу».

«Мы все злимся на маму», — бормочет Кора, выглядя такой же ворчливой, как и Дерек, когда ему напоминают об этом. «Она обещала позаботиться о том, чтобы Стайлзу было удобно, но передумала, потому что с его нынешними привычками стирать всё подряд было бы слишком утомительно » .

«Какого чёрта? У нас же есть шланги! Чёрт возьми, у нас хватит денег, чтобы заменить всё, что он трижды уничтожит». Лора цокает языком и шмыгает носом и губами в висок Дерека, прежде чем открыть кастрюли, чтобы Питер и Ной могли положить в них кастрюли.

«Мы исправили ситуацию», — уверяет Ной. «И Стайлз пока спокоен. Он был максимально близок к счастью с момента своего спасения».

С крыльца доносятся голоса, которые становятся громче, когда они входят в дом. Дерек выпрямляется, а его сёстры отступают, чтобы он не чувствовал себя слабым перед гостями. Дэнни улыбается ему в знак приветствия, Джексон идёт рядом, а за ним стоят его родители и брат. Все они красивые, с прекрасной смуглой кожей и добрыми выражениями лиц. Когда мать смотрит на него, у Дерека возникает ощущение, будто тёплая вода, словно душ, льётся на его кожу, и он вздрагивает от этого ощущения.

«Привет, братья и сестры Хейл», — приветствует Дэнни, как всегда обаятельный. «Это мои мама и папа, Сюзетт и Киану, а Акаму вы уже знаете». Акаму поднимает руку в полуприветственном жесте. Дэнни беззаботно указывает на каждого из них, разговаривая с родителями, чтобы завершить представление. Конечно, все знают, кто такой шериф, а Питер — отец Джексона, так что упоминать их можно только в тёплых приветствиях.

«Мы хотели бы познакомиться со Стайлзом», — объявляет Сюзетт мягким, почти мелодичным голосом.

«Это поможет нам понять, с чем мы имеем дело», — добавляет Киану.

«Он впервые за долгое время спокоен», — Ной уклоняется от прямого ответа, засунув руки в карманы. «Не уверен, что хочу его сейчас нарушать. Он строит что-то вроде гнезда из подстилки, которую мы ему дали».

«Это хорошие новости», — радостно говорит Дэнни. «Гнездо поможет ему чувствовать себя в безопасности, а если он ищет пару, чтобы закончить гон, то в гнезде он будет чувствовать себя увереннее, чем на голой земле».

«Дружище? Гон?» — растерянно бормочет Кора. Дерек чувствует то же самое, невольно поглядывая на открытую дверь, ведущую в подвал.

«Талия объяснила наиболее характерное поведение Стайлза после его превращения», — замечает Акаму. «Похоже, у него был дремлющий ген дракона. К сожалению, учитывая обстоятельства и ужасное обращение, похоже, Стайлз физически застрял в полутрансформации и оказался в ловушке своих инстинктов. Дополнительные химикаты и пытки ввергли его в гон, усугублённый смертью оборотня, который его обратил. Драконы-самцы сильнее и выносливее в гоне, чтобы произвести впечатление и похвастаться перед выбранной партнёршей, а также защитить себя и свою партнёршу от врагов. Большинство драконов не испытывают гона, пока не достигнут полной зрелости и готовности к размножению с подходящей партнёршей. Некоторые драконы вообще не испытывают гона».

Взгляд Акаму, поразительно голубых глаз — единственных голубых глаз в семье, которые Дерек видел до сих пор, — метнулся к Ною. «И если мои чувства не обманывают…»

«В девяноста девяти процентах случаев так и есть», — услужливо вставляет Дэнни, немного самодовольно.

«…тогда этот ген идет от тебя», — заканчивает Акаму, небрежно поднимая руку и толкая голову брата, чтобы сделать ему выговор за то, что он вмешивается.

Дэнни вскрикивает и тут же останавливается, пыхтит и закатывает глаза, а Джексон фыркает.

«Я?» — Ной удивленно моргает. «Я такой же сверхъестественный, как бутерброд с ветчиной. Моя жена… именно она, как мы всегда думали, станет чем-то , что сделает Стайлза чем-то большим, чем человек. Он так хорошо приспособился к «Сверхъестественному», что мы наверняка подумали, что в нем что-то есть, но теперь, когда Клаудии нет, а живых родственников нет…»

«Возможно, в ДНК Клаудии что-то было, в этом нет никаких сомнений», — говорит Сюзетт. «Но когда ты дракон, ты сразу узнаёшь родню. Это чувство, глубоко в нашей груди, и мы чувствуем его, даже если принадлежим к другому виду. Мы можем увидеть, спящий ли это ген, что нужно сделать, чтобы пробудить его, и развитые чувства Акаму обычно также могут определить вид или породу любого, кто обрёл свои силы».

«Твой драконий ген не так уж и дремлет», — говорит ему Акаму, наклоняя голову. «Он недостаточно активен, чтобы я мог определить, к какому виду ты принадлежишь, но я могу сказать, что он достаточно активен, чтобы придать тебе немного дополнительной силы».

Он задумчиво напевает и слегка наклоняет тело вперед, и мускулы шерифа едва заметно напрягаются — автоматическая реакция, готовящаяся к атаке, хотя он знает, что здесь он в безопасности, окруженный Стаей.

Акаму ухмыляется, глядя на него, словно это лишь укрепляет его теорию в его руках. «Все в Бикон-Хиллз знают, как ты оберегаешь тех, кого считаешь своей семьёй. Твоя ярость по отношению к Стайлзу не уступает ярости любого хорошего родителя, но дело не только в этом, не так ли? И ты, кажется, всегда автоматически знаешь, где прячутся твои враги, когда ты на поле боя, не так ли? Ты видишь в темноте то, чего не видят другие, и списываешь это на отличное зрение».

«Всё это, конечно, можно объяснить исключительной профессиональной деятельностью и отличным зрением», — вмешивается Сюзетта, и её успокаивающий голос, похоже, оказался именно тем, что нужно, чтобы удержать Ноя от защитной реакции. «Однако тот факт, что у вас есть эти качества и что мы можем признать вас родичами, говорит нам лишь о том, что для полного пробуждения вашей драконьей крови потребуется совсем немного».

«Я бы сказал, что эта сила усилилась во время похищения молодого Стайлза», — замечает Киану, обладая мудрым взглядом и выглядя старше, чем можно было бы предположить по его внешности под сорок. «Если бы со Стайлзом случилось что-то ещё травмирующее или опасное для жизни, особенно так скоро после его освобождения от похитителей, не сомневаюсь, что остальные драконьи предки нашего доброго шерифа проявили бы себя во всей красе. Или, возможно, дети Хейлов. Его спусковой крючок — это защита, и он на грани».

«Конечно, укус альфа-оборотня тоже мог бы спровоцировать это, но при обычных обстоятельствах…» — Сюзетт слегка пожимает плечами. Предложение можно не заканчивать.

«И что нам делать со Стайлзом?» — спрашивает Дерек, желая вернуться в колею.

«У Дэнни от природы очень успокаивающая аура, и у него есть немного магии, которая поможет поддерживать спокойствие Стайлза, даже когда в его импровизированное логово войдут незнакомцы», — отвечает Сюзетт. «Не говоря уже о том, что у них со Стайлзом уже есть дружба. Может, не такая крепкая, как у Дэнни с Джексоном или у Стайлза с Дереком, но достаточно крепкая, чтобы Стайлз дважды подумал, прежде чем нападать на него без причины. Так что мы отправим Дэнни вниз на минуту-другую, и он даст нам добро спуститься, когда будет готов».

С этими словами Дэнни направляется в подвал, стараясь, чтобы его шаги были лёгкими, но всё же слышными. Дерек прислушивается к Стайлзу, не проявляет ли он признаков беспокойства, хотя ничем не сможет помочь. Дэнни удивленно дышит, но в остальном всё кажется спокойным и лёгким. Он говорит тихо, но Дерек не может разобрать слов, если не напрягается.

«Если он не чувствует враждебности или угрозы по отношению к знакомым людям, почему он ведёт себя так враждебно по отношению к маме?» — спрашивает Кора, привлекая внимание Дерека.

«Я не знаю, какие у них отношения», — начинает Киану, и Талия переминается с ноги на ногу, стоя в глубине комнаты. Алан Дитон, словно тень, стоит позади неё и наблюдает за всем происходящим. «Между ними может быть неприязнь. Возможно, его натура противится её власти. Возможно, она запугивает его в его нынешнем состоянии, когда он одержим идеей выживания, и он чувствует необходимость защищаться. Возможно, это типичный подростковый бунт, удесятерённый на чудовищную силу воли».

«Есть еще и тот факт, что ему пришлось убить Альфу, который его Обратил, и поэтому Искра Альфы, которую он несет, мешает ему признавать и уважать авторитет противостоящего Альфы, даже того, кто его воспитал», — добавляет Сюзетт.

«Есть ли у драконов альфы?»

«Да, но мы не подчиняемся им, как нашим лидерам, как оборотни. Альфа-дракон — всего лишь один из наших сильнейших воинов. Они могут стать лидерами, если захотят, но драконы больше сгруппированы в семьи, чем стаи, поэтому нет смысла в том, чтобы Альфа нами руководил». Киану, похоже, с энтузиазмом отвечает на вопросы Коры, и это служит хорошим отвлечением, пока они ждут сигнала Дэнни.

Сюзетт добавляет немного информации, основанной на паузе мужа. «Когда популяция драконов была многочисленнее и процветала, мы жили кланами, и тогда было логичнее, чтобы нами руководили сильнейшие, наши Альфы. Сочетание чумы, свойственной драконам, бродячих Охотников и химического оружия в более поздние эпохи сократило нашу численность примерно до трети, не считая тех, у кого есть спящие гены, поэтому более пятидесяти кланов сократились до более мелких групп».

«Альфа-Искра в Стайлзе принадлежит чужому виду, и поэтому его новая биология может быть немного непредсказуемой», — подхватывает Киану. «Это обострит все его чувства, потребности, силу. Однако, если бы он захотел подарить кому-то другому Альфа-Искру, которую он взял, он мог бы это сделать, поскольку у драконов есть магия удерживать Искру, не позволяя ей прикрепиться к нашему организму так же глубоко и паразитически, как это делают другие виды».

«Потому что его забрали, а не унаследовали?» — заинтригованно спрашивает Лора.

«Именно так», — улыбается Сюзетта, словно гордясь тем, что молодой человек, ребенок он или нет, так легко все уловил.

«Если у него Искра Альфа от оборотня, может ли он стать Альфой для стаи оборотней?» — задается вопросом Кора.

«Абсолютно. Любой альфа-дракон мог бы, если бы захотел, независимо от того, как и от кого он получил Искру», — соглашается Акаму, ухмыляясь, его голубые глаза горят энтузиазмом. «На самом деле, стаю оборотней на Гавайях чаще всего возглавляет огненный дракон с альфа-искрой. Он убил альфа-волка, который убил его детей, и, вместо того, чтобы бросить стаю на произвол судьбы, принял на себя её роль и возглавляет уже около двух десятилетий».

«Это просто круто», — ликует Кора, безумно ухмыляясь.

У Дерека плохое предчувствие, что она попытается склонить Стайлза к чему-то, что лишь посеет хаос. Судя по кислому выражению лица матери, она думает так же.

Они ещё немного поболтали: Лора и Кора возбуждённо задавали вопросы, на которые Махелани с радостью отвечали. Даже Дитон задал пару вопросов. Талия колеблется между долготерпением, интересом и кислой кислинкой недовольства – вероятно, потому, что её не знали о драконах с тех пор, как Махелани обосновались в Бикон-Хиллз. Питер и Ной продолжают возиться на кухне, прислушиваясь к разговору. Джексон, похоже, вполне доволен текущими событиями, хотя он немного похож на Дерека – смотрит на дверь, прислушивается к тому, что происходит внизу, ждёт звонка Дэнни.

Примерно через десять минут, которые кажутся Дереку вечностью, особенно потому, что его мозг постоянно возвращается к тому, что, как они говорили, займет всего одну или две минуты, Дэнни тихонько зовет их спуститься.

Лора остаётся на кухне, чтобы не толпиться и присматривать за едой. Все остальные осторожно и тихо спускаются в подвал. Дерек и Талия остаются сзади, чуть незаметные, но достаточно далеко от ступенек, чтобы видеть, что происходит.

Дэнни в клетке со Стайлзом, сидя на полу на одеяле, которое, должно быть, предложил ему преображенный подросток. Стайлз, похоже, лениво разлегся в своём гнезде на боку, зорко следя за тем, как остальные собираются вокруг, не подходя слишком близко. Под его щекой лежит одна из подушек Дерека, и он каждые десять секунд зарывается носом в ткань. Тени извиваются в чём-то более активном, чем прежние ленивые движения. Он щебечет отцу, как и раньше, и Ной отвечает ему с мягкой улыбкой.

«Теневой дракон», — благоговейно бормочет Акаму, не сводя глаз с движущихся теней вокруг, а не со Стайлза. Его глаза на мгновение вспыхивают, ещё более ярко-голубые, чем его естественный цвет.

Глаза Стайлза на секунду вспыхнули ярче, к фиолетовому добавился красный оттенок, и вся семья драконов ответила тем же: голубые глаза вспыхнули, небесно-голубая чешуя на мгновение пробежала по скулам, прежде чем снова исчезнуть под человеческой кожей. Это было похоже на то, как оборотни сверкают глазами и клыками.

«О, и он сильный», — соглашается Киану так же тихо. «Даже без Альфа-искры». Он смотрит на Ноя. «Твоя родословная очень сильна, даже дремлет. Неудивительно, что Стайлз такой волевой».

Шериф склоняет голову в знак согласия. Дерек пока не уверен, что полностью принимает эту теорию, но он достаточно уважителен, чтобы выслушать.

«О, он чудесный», — шепчет она, задыхаясь, и Сюзетт слегка покачивается. Когда Стайлз издает хриплый звук, не совсем рычащий, а скорее с чем-то вроде беспокойства, она отвечает ему успокаивающе, улыбаясь.

«Он глубоко погружен в свои инстинкты, — спокойно, но печально сообщает Дэнни. — Он в ловушке и страдает. Постоянное возбуждение и колебания инстинктов изматывают его. Он слишком долго находится в состоянии гона, и ему становится плохо».

«У него есть подруга?» — спрашивает Сюзетт, медленно и осторожно шагая вперёд. Стайлз лишь фыркает, глядя на неё и поправляя пушистое, пахнущее Дереком одеяло в дополнение к своей подушке.

Сердце Дерека сжимается от боли, и ему приходится прижать волка к земле, чтобы тот не заскулил. Стайлзу больно ? Он страдает, даже сейчас, освободившись от Охотников, которые сделали это с ним. Мысль о том, что его парню так больно, что он может заболеть, вызывает у него панику.

Болезнь Стайлза, будучи человеком, всегда делала Дерека несчастным, порой даже более несчастным, чем сам Стайлз. Жара или гонная болезнь гораздо хуже гриппа и являются одной из немногих болезней, от которых оборотни не могут просто так избавиться.

Единственное, что удерживает его от того, чтобы броситься к Стайлзу, – это хватка Талии, которая держит его за плечи сзади, её альфа-сила не даёт ему двигаться. Он всё равно пытается сбросить её, но её пальцы сжимают его, и она издаёт беззвучный рык, предупреждая его оставаться на месте. От этого у него мурашки по коже, шерсть дыбом, а клыки упираются в верхнюю часть нижней губы. Он рычит на неё в ответ, бунтарски и злобно, прежде чем с трудом натягивает рубашку.

Он не знает, в чём её проблема, но она не очень-то хорошо справляется со всей этой ситуацией — совсем не так, как он привык к матери и Альфе. Дереку же это уже надоело. Больше он терпеть не станет.

«Определённо. Вот почему это так запущено. Он не мог чувствовать прикосновения и комфорта своего партнёра рядом, и после нескольких недель такого состояния это берёт своё». Дэнни поворачивается, оглядывая комнату, пока не находит Дерека. Он молчит, но остальные ясно понимают, чего он не говорит.

«Нам пришлось держать Дерека подальше от него, потому что Стайлз ведёт себя рядом с ним непредсказуемо и опасно», — тихо выпаливает Кора, всё ещё изогнувшись так, чтобы, если Стайлзу каким-то образом удастся вырваться из клетки и броситься к Дереку, ему пришлось бы пройти сквозь неё. «Он — тот, на кого он реагирует сильнее всего, не считая мамы».

«Он никогда бы не причинил боль или не принудил свою пару, — убеждённо говорит Сюзетт. — Даже в таком состоянии. Даже будучи не в своём уме. Если бы Дерек дал понять, что не хочет его ухаживаний или что ему больно, Стайлз оторвал бы себе руки, чтобы удовлетворить потребности своей пары».

«То есть вы хотите сказать, что, пока мы пытались защитить Дерека от вреда и, как следствие, Стиллса, поскольку он впоследствии страдал, зная, что причинил Дереку боль, мы на самом деле причинили больше вреда, чем пользы?» — спрашивает Питер медленным, ровным тоном.

«К сожалению», — мрачно подтверждает Акаму.

Дерек едва сдерживает всхлип. Он отказывается найти утешение в нежных объятиях Талии, желая снова вырваться из её объятий.

«Может быть, одна из причин его столь сильной реакции на маму в том, что именно она постоянно разлучает их?» — спрашивает Кора. В данном случае это риторический вопрос. Конечно, да. Любой, кто пытается разлучить партнёров, в культуре оборотней будет считаться врагом, так что не будет преувеличением сказать то же самое и о драконах.

Акаму всё равно отвечает. «Конечно. Она будет восприниматься как враг, удерживающий его от встречи с партнёром. Только то, что какая-то часть его души помнит её из прошлого, удержало его от убийства». Он переминается с ноги на ногу, чувствуя себя неловко от этой мысли, и Дерек невольно чувствует то же самое.

Даже сейчас его пальцы сжимаются и горят от желания прикоснуться к Стайлзу, ощутить его аромат и унять боль, которую он испытывает. Несправедливо, что ему приходится страдать из-за их невежества уже несколько дней .

«Даже если их связь не будет завершена, Стайлз отчаянно нуждается в физическом контакте со своей парой», — утверждает Киану, и его поведение немного взволнованное. «Я бы предложил, чтобы Дерек принёс ему еду, покормил его с рук, если потребуется, а затем позволил бы им снова познакомиться друг с другом в спокойной обстановке. В этот момент Стайлз будет запасаться энергией на случай, если ему понадобится защита от врага. Сейчас он слабеет с пугающей скоростью».

«Есть ли что-нибудь конкретное, что ему следует есть, чтобы поддерживать свои силы?» — спрашивает Ной, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком негативно или сердито, но очевидно, что он также взволнован этой неприятной новостью.

Дерек чувствует то же самое. Многого из этого можно было бы избежать, если бы решающие силы отбросили свою гордость и сосредоточились на том, что было бы лучше для Стайлза, жертвы . К этой ситуации нельзя было относиться как к захвату заложников или как к случайному омега-волку, забредшему на их территорию. Стайлз — член семьи , и с ним следовало обращаться соответственно.

Стайлз поднимает голову, услышав голос отца, и обводит взглядом комнату в поисках угрозы, которая могла бы вызвать реакцию у человека, до сих пор сохранявшего спокойствие рядом с ним; ленивые тени наполняются энергией, щупальца ползут по полу и стенам. Дэнни что-то успокаивающе бормочет ему, и лёгкое магическое воздействие, словно лёгкое давление, помогает Стайлзу вернуться в расслабленное положение, пусть и неохотно.

«Мы кормим его мясом, но овощи он пока не хочет», — поясняет Кора. Она скрестила руки, прижав их к подмышкам, вероятно, чтобы скрыть нервное подергивание пальцев, которое она переняла от Стайлза в детстве.

«Мясо и крахмал, продукты с высоким содержанием белка», — отвечает Акаму. «Может быть, стоит попробовать ароматные фрукты, чтобы они лучше привлекали его внимание. Чем меньше людей будут готовить и трогать его еду, пока он не придёт в себя, тем лучше. Множество запахов на еде в его нынешнем возбуждённом состоянии и после перенесённых мучений могут дезориентировать его и расстроить, поэтому он, возможно, избегал определённых продуктов или не ел полноценно».

Дерек резко разворачивается, наконец с болезненным стоном вырывается из хватки Талии и топит вверх по лестнице. Он сам приготовит еду Стайлзу. Если это ключ к здоровью и силе его парня — его приятеля — то он с радостью будет делать это каждый чёртов день.

Он игнорирует вопросительный щебет позади себя. Он готов остаться внизу со Стайлзом навсегда, даже если придётся, но сейчас у него есть цель, миссия, которую нужно выполнить.

Во время небольшой встречи внизу прибыли Алекс и Тоширо с другими продуктами, о которых упоминала Лора. Лора поднимает взгляд, когда он входит на кухню, с вопросом на языке, но Дерек хватает с подноса на столешнице стейк приличного размера и несёт его к раковине, чтобы промыть, надеясь избавиться от большей части других запахов.

Его разум и тело сосредоточенно работают над задачами. Он кладёт промытое мясо на тарелку, слегка приправляет его, потому что сейчас ему не так уж важно быть шеф-поваром, и достаёт из холодильника огурец, чтобы нарезать. Он также берёт горсть клубники, а затем нарезает кубиками картофель с луком и обжаривает его на сливочном масле с травами.

На заднем плане слышны бормотание Талии, объясняющей братьям, сёстрам и зятю, что произошло внизу, и нетипичное поведение Дерека. Он не позволяет этому отвлекаться. Пока он обжаривает стейк на плите до средней прожарки, которую предпочитает Стайлз, и картошку, жарящуюся на отдельной конфорке, группа поднимается из подвала. Быстрый взгляд замечает, что Ной и Джордан остались, что в данном случае в порядке вещей.

Группа соблюдает дистанцию, как того требуют Махелани, не желая засорять пространство слишком сильными запахами. Лора держится на расстоянии, с лёгкой улыбкой на лице наблюдая за ним. Он оставляет стейк отдохнуть и собирает фрукты на тарелке поменьше, чтобы они не смешались с горячей едой. Взяв нож, вилку и стакан яблочного сока, который, как он думает, Стайлз оценит, он берёт небольшой поднос с едой, выкладывает на него свои продукты и, решительно стиснув зубы, снова спускается по лестнице.

Никто его не останавливает и никто его не трогает.

Спустившись с последней ступеньки на пол подвала, он на мгновение почувствовал тревогу. Он не заходил так далеко с тех пор, как Стайлз вернулся на второй день. Джордан кивает ему, всё ещё сидя на своём обычном стуле, и Ной поднимает взгляд от своего места рядом с гнездом в клетке, поглаживая сына по гладким волосам.

Собрав всю решимость и приготовившись ко всему, он подавляет нервозность и идёт к клетке. Стайлз тихонько хрипит, сонно просыпаясь, когда Ной встаёт, хрустя коленями, и открывает дверцу клетки изнутри, чтобы впустить Дерека. Он парит, и из тени на другом конце комнаты появляется Питер, готовый в любой момент действовать.

Но Стайлз садится, нетерпеливый, как золотистый ретривер, мурлычет в знак приветствия и протягивает руку с лёгкой дрожью. Сердце Дерека сжимается при виде этого. Он тяжело опускается на пол перед гнездом, держа поднос на коленях. Стайлз наклоняется к краю, его глаза блестят, когда он ищет контакта с кожей.

«Привет, Стайлз», — тихо шепчет он, едва слышно, горло сжимается от волнения. Он игнорирует запах комнаты и непрекращающееся возбуждение, берёт умоляющую руку Стайлза и нежно целует её.

Он издает радостную трель, фиолетовые глаза мягкие, светящиеся и радостные. Он наклоняется и целует Дерека вдоль запястья, нежно касаясь языком. Затем он поворачивается и хватает подушку, пихая её Дереку. Он хлопает по полу, а затем по ноге Дерека. Ему требуется мгновение, чтобы понять, но затем оборотень поднимается, и теневой дракон пихает подушку туда, где он сидел. Тепло разливается по телу Дерека, когда он снова садится, тронутый тем, что Стайлз настоял на том, чтобы ему было удобно, и что он дал ему другую подушку, чем та, что использовали Дэнни и Ной.

Эти предметы собирают и запихивают обратно в гнездо, а затем Стайлз снова полностью сосредотачивается на Дереке.

Волк быстро нарезает стейк на небольшие кусочки, пока Стайлз занят своим гнездом, чтобы, когда дракон успокоится, он мог отказаться от одной руки, за которую Стайлз так упорно цепляется. Другой рукой Дерек нежно уговаривает его поесть.

Конечно, Стайлз голоден, но он был настолько придирчив к еде, что не получал полноценного питания. Ной понял, что если он съест немного из тарелки или миски Стайлза, то, скорее всего, сделает то же самое, но Ной не мог быть рядом круглосуточно. Питер применил этот метод, но другие, кто присматривал за детьми, не вызывали у Стайлза доверия с его нынешним настроем.

Теперь он с жадностью ест прямо с рук Дерека. Он обнюхивает каждую новинку, но Дерек дотошно всё брал сам, так что ему ни в чём не отказывают. Он щебечет и напевает за каждым кусочком стейка, приготовленного именно так, как ему нравится, и его довольные чавкающие звуки вызывают улыбки у остальных обитателей комнаты. Огурец хрустит так, что ему, кажется, нравится, и он с удовольствием уплетает картофель с луком.

Облегчение накатывает на Дерека, когда он съедает всё до последней крошки. Он чувствует тот же запах от Ноя, стоящего рядом. Процесс медленный, но оборотень в любом случае не хотел бы, чтобы Дерек ел слишком быстро, опасаясь заболеть.

Ближе к концу ужина Кора спускается с парой тарелок с едой для Дерека. У него выбор блюд побольше: макаронный салат, порция запеканки из солонины с сыром, жареная брокколи, жареная картошка, как у Стайлза, жареные маринованные свиной стейк и куриная грудка, пара братвурст без булочек и четыре тёплые булочки с маслом.

Она смело садится рядом, не прикасаясь ни к одному из них, не выказывая никакого страха, хотя рана всё ещё заживает после укуса, который он нанёс ей всего несколько часов назад. Стайлз молча смотрит на неё с минуту, а затем разворачивается и пытается найти подушку, чтобы сунуть её. Дерек улыбается и целует руку Стайлза, хваля его заботу.

Кора гордо восседает и оказывает Дереку услугу, разрезая его мясо, поскольку одна из его рук все еще зажата.

Питер, Ной и Джордан тихо уходят, не желая отвлекать и больше не опасаясь худшего.

Дереку и Стайлзу нужно время, чтобы сблизиться и исцелиться. Махеалани заверили их, что Стайлз не представляет и не представляет опасности для своей пары, так что, пока Кора не станет его нервировать или тревожить, всё будет хорошо.

Стайлз, похоже, с удовольствием наблюдает, как Дерек ест свою еду, и пробует понемногу всё, что ему предлагают. Дерек с любопытством смотрит, съест ли он ещё овощей, если он предложит их. Паста, похоже, его не интересует, но всё остальное он ест с удовольствием. Кажется, он не понимает ничего из того, о чём болтает Кора, но всё равно держит ухо наготове.

Кора всё равно не говорит ни о чём по-настоящему важном. Она заполняет тишину, которая всегда была делом Стайлза, его самопровозглашённой обязанностью, которую он всегда называл общественной службой — особенно для тех из стаи Хейлов, кто общается преимущественно «на языке хрюканья и бровей», — пока Стайлз снова не возьмёт инициативу в свои руки.

«Кажется, он наконец-то стал счастливее», — замечает она, отпивая из банки газировки, которую принесла себе. В стакане для Дерека стоит почти нетронутый холодный чай. Стакан сока Стайлза уже давно пуст. «Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем он снова попытается заняться с тобой сексом?»

«Ты слишком много времени с ним провёл, — сухо замечает Дерек. — Ты перенял некоторые его речевые привычки».

«Трудно не делать этого, после того как десять лет прожила с этим придурком», — парирует она, мягко подталкивая его, стараясь не показаться слишком настойчивой в глазах Стайлза.

«Он, скорее всего, ничего не предпримет, пока ты не уйдешь», — говорит Дерек через мгновение. «Я почти могу подпитывать некоторые его эмоции и мыслительные процессы. Теперь, когда я здесь, и никто не пытается нас разлучить или напасть на кого-то из нас, он, похоже, готов просто отдохнуть здесь».

«Хотя у него все это время был стояк».

«Перестань смотреть на пенис моего приятеля, Кора».

«Ненавижу это слово. И не могу не заметить, Дэр. Размер довольно внушительный, особенно для такого долговязого парня».

«Он, вероятно, немного наберет массу теперь, когда его сверхъестественное наследие активизировалось».

«Повезло тебе. Хотя Бафф Стайлз может быть странным».

«Мне никогда не было дела до его внешности, Кора», — признаётся Дерек, придвигаясь ближе к Стайлзу так, чтобы часть его веса приходилась на стену гнезда — невысокую стену из одеял, сплетённых вокруг более жёстких подушек, которые они надушили и принесли ему. «Он всегда казался мне красивым, даже когда пускал сопли и болел гриппом».

«Просто гадость. У тебя проблемы, братан. Хочешь кусочек чизкейка, который испекла мама? Я бы от него отхватил кусочек».

«Нет, я в порядке. Лучше схожу и принесу тебе, пока Лора всё не вдохнула».

«Я с ней поборюсь за это». Кора фыркнула и собрала пустые тарелки, складывая их на поднос, которым пользовался Дерек. Стайлз, затрепетав, открыл глаза, в которых он был в лёгкой дрёме, и щебетал ей на прощание.

Наступает затишье, когда Дерек просто отдыхает там, где сидел, наблюдая за дремлющим Стайлзом. Наверху, хоть и тихо, тоже наступает затишье, и он слышит, как люди убираются, смеются и веселятся. Он поворачивает голову, услышав приближающиеся шаги нескольких человек.

Через некоторое время спускается группа людей с чистящими средствами. Поскольку Дерек занимает Стайлза и явно отвлекает его, а сам он находится в самом спокойном состоянии с момента спасения, стая может передвигаться по подвалу и провести тщательную уборку. Отец открывает дверь, ведущую прямо на улицу, в заповедник, впуская свежий воздух и вытесняя застоявшийся запах. Пэрриш, Питер и Дитон моют пол из шланга и оттирают его щетками с длинными ручками. Старый спальный мешок убирают, его, скорее всего, сожгут, поскольку спасти уже невозможно. Также убирают сломанную мебель и мусор.

В то же время Дереку дают ведро с теплой мыльной водой, одно с обычной и мочалку. Он добросовестно и тщательно вытирает и скребёт Стайлза. Дракон стонет и капризничает, недовольный тем, что его беспокоят. Дерек подозревает, что тот соглашается только потому, что его моет его приятель , а это значит, что руки Дерека оказываются по всему его телу, удаляя грязь и мусор гораздо бережнее, чем позволяя ему воспользоваться шлангом, и размазывая по нему свой запах. Он нежен и скрупулезен; он не может не попытаться найти татуировку, о которой Джексон упоминал ранее, но если она всё ещё там, чешуя индиго скрывает её из виду. Он осторожен с шипами, стараясь не пораниться, но также следя за тем, чтобы он очистил каждый из них по отдельности.

Благодаря многочисленным людям, быстро и эффективно работающим над общей целью, к концу часа подвал становится почти таким же чистым, каким он был до того, как туда вселился вечно возбуждённый теневой дракон, а Стайлз больше не покрыт той же грязью. В результате комната больше не ощущается и не пахнет гнетущим и унылым.

Потом, когда все ушли, Ной спускается вниз по лестнице с сумкой-холодильником в руках. «Ты в порядке, сынок?»

Дерек кивает с лёгкой улыбкой. «Он сейчас просто дремлет».

«Я пойду спать», — говорит Ной, опуская кулер. «Дэнни это для тебя придумал. Это взломанный Life Alert, превращённый в тревожную кнопку». Он достаёт устройство, которое, кажется, закрашено красным лаком для ногтей, и устанавливает его в подстаканник на крышке кулера. «Они не видят смысла его использовать, но если ты будешь слишком подавлен, или он сойдёт с ума, и ты не сможешь справиться сама, нажми кнопку. Она синхронизирована с моим телефоном, Дэнни, твоей матери и Питера, и подаст сигнал тревоги, чтобы мы знали, что тебе нужна помощь».

Дерек снова молча кивает. Он не собирается этим пользоваться. Судя по выражению его лица, Ной тоже это знает. Впрочем, приятно иметь такую возможность.

Шериф приседает рядом со Стайлзом и наклоняется, чтобы поцеловать его в голову. Мальчик-дракон трётся лбом о подбородок мужчины, словно кот, бодающий хозяина. «Будь умницей, малыш», — ласково говорит он. Его взгляд метнулся к Дереку. «В холодильнике есть бутылки с водой и соком. Сынок, хочешь что-нибудь выпить, пока все не разошлись?»

Дерек на мгновение задумался, нежно поглаживая большим пальцем чернильно-серую руку Стайлза, отмечая разницу в текстуре кожи, чешуи и когтей. «Думаю, я останусь здесь со Стайлзом на ночь», — решил он. «Так что, если кто-нибудь принесёт мне пару одеял из моей комнаты, книгу и зарядное устройство на кровати, чтобы я мог зарядить телефон?»

«Ты справишься, сынок», — шериф нежно похлопал его по плечу и вышел, в его походке чувствовалась усталость.

Вскоре после этого дядя Питер спускается вниз с запрошенными вещами, а также сменной мягкой одеждой для сна. Он помогает Дереку сделать мягкий уголок для отдыха из одеял и подушки, которые дал Стайлз, все время болтая с щебечущим, щебечущим и пыхтящим драконом, сплетничая так, будто Питер мог понимать животные звуки. Дерек пользуется тем, что Стайлз отвлекся, и мчится наверх, чтобы воспользоваться ванной и немного умыться. Переодевшись в удобные спортивные штаны и старую футболку, которая технически принадлежит ему, но Стайлз столько раз воровал ее, что она пахнет больше им, чем Дереком, он возвращается прежде, чем Стайлз успевает расстроиться из-за его отсутствия.

Стайлз бьет головой дядю Питера, прежде чем уйти на ночь.

Ночь там тихая. Стайлз дремлет и просыпается, словно просыпаясь лишь для того, чтобы убедиться, что Дерек всё ещё с ним, облизывая и потирая его костяшки пальцев, когда тот видит, что Дерек рядом, а затем снова устраиваясь в своём гнезде. Дерек немного читает, играет в свои любимые мобильные игры, которые он каждый день должен был открывать, и читает Стайлзу местные новости вслух, чтобы убедиться, что тот сможет их понять, даже будучи погружённым в свой драконий мозг.

Раз в час кто-нибудь из стаи спускается вниз, чтобы заглянуть к ним. Стайлз игнорирует большинство из них; некоторым он щебечет, приветствуя их. Он открыто рычит на Талию, которая не подходит ближе, чем на нижнюю ступеньку лестницы, — первый признак агрессии с тех пор, как Дерек сел.

Джексон приносит ещё воды для кулера, на всякий случай, пачку крекеров «Золотая рыбка» и немного фруктов, чтобы перекусить одному или обоим. Он не задерживается надолго, но Стайлз успевает протянуть руку блондина, щебечет и снова уютно устроиться на его подстилке.

«Думаю, теперь, когда вы здесь, он, возможно, достаточно успокоился», — замечает Джексон. «Он кажется более сознательным и менее возбуждённым. Конечно, он устал, но сразу видно, что он другой».

«Если бы мы знали, я бы был здесь с ним с самого начала», — отвечает Дерек. «Может быть, сейчас он бы уже пришёл в норму».

«Может быть, а может и нет». Блондинка молча наблюдает за Стайлзом с минуту, затем выпрямляется. «Махеалани собираются остановиться в нескольких гостевых комнатах на несколько ночей, чтобы оказать поддержку, если она нам понадобится. Судя по всему, драконы лучше подходят для усмирения своих сородичей, чем оборотни».

«Это хорошо», — ворчит Дерек. «Надеюсь, препираться не придётся».

«Хорошо. Спокойной ночи, Дерек».

Он рычит в ответ, и в следующую минуту он снова остается наедине со Стайлзом.

Примерно через час после начала сна Дерек сонно просыпается от сбивающего с толку ощущения, будто его поднимают и тянут в сторону. Он немного ёрзает, растерянный, совершенно не привыкший к грубому обращению, если не считать драки, драки с братьями, сёстрами или дядей Питером, но тут он слышит странное щёлкающее мурлыканье, которое его парень издавал пару раз за вечер.

Стайлз затаскивает его в своё гнездо, укладывает на спину и нависает над Дереком, глядя на него сверху вниз своими жуткими фиолетовыми глазами, освещая контуры его лица. Они словно окутаны дымкой, и аромат нового возбуждения клубится вокруг их маленького пузырька мира – феромоны, которых у Стайлза никогда раньше не было, густые и соблазнительные. Дерек невольно реагирует на это, на этот раз полностью обнажённый; его член заинтересованно подергивается, бёдра слегка колышутся. Стайлз рычит без угрозы и проводит языком по краю покрытой волосами линии подбородка Дерека.

Руки Дерека скользят по рукам Стайлза, скользя вверх и вниз, ощупывая наращенные мышцы и блестящую гладкую чешую, пока его разум затуманивается запахами и ощущениями. Он едва замечает, как с него сдергивают одежду, но у него достаточно развита память, чтобы заметить, что её именно сдергивают , а не рвут в клочья, как это было бы в начале всей этой каши или если бы Дерек активно сопротивлялся.

Когда губы прижимаются к его губам, он охотно открывает рот. Острые зубы царапают язык, но он не обращает на это внимания, лишь лёгкое покалывание с лёгким привкусом крови. Он слегка раздвигает ноги, чтобы принять тяжёлое драконье тело, и как только голый член Стайлза касается его, жар растекается от прикосновения и охватывает его. Он стонет и извивается, прижимаясь так крепко, как только может, пока Стайлз, кажется, подавляет все его чувства.

На этот раз Стайлз не выглядит отчаянным. Он, конечно, настойчив, нетерпелив и жаждет, но он не собирается сразу же искать доступ к телу Дерека; не то, что он пытался в тот первый день, когда прижал Дерека к стене во время облавы, готовый трахнуть его и претендовать на ликанский рёв и какофонию выстрелов, жаркий, мощный и отчаянный, пока его приятель извивался в растерянности и застоявшемся адреналине.

Он не торопится, целуя и прикасаясь, остерегаясь когтей и зубов после первого намёка на кровь. В этой форме его язык кажется длиннее, скользя в рот Дерека и заполняя его, обвиваясь вокруг его языка, поглаживая и пробуя на вкус.

Он вращает бёдрами, и его большой член протаскивается от таза Дерека к животу, размазывая толстый слой преякулята по животу. Не раздумывая, он раздвигает ноги и закидывает их на бёдра Стайлза. Затем его руки опускаются и смыкаются над столбом члена, непристойно торчащим из паха Стайлза, надавливая вниз, создавая своего рода узкий проход для своего дракона-партнёра. Стайлз издаёт тихий вопросительный звук, отворачиваясь, чтобы вытянуть шею и посмотреть, что делает Дерек.

«Как мило, что он наклонил голову набок», – думает Дерек почти истерично. Когда Стайлз осознаёт, что Дерек сделал, он сгибается и вкладывает в толчки чуть больше силы. Дерек задыхается и стонет от силы, его ноги подпрыгивают и барабанят каблуками по спине и заднице Стайлза.

Это горячо, грязно и так правильно. Жидкости, сочащиеся из кончика дракона, скользят по пути. Тяжёлые яйца – самые большие, которые Дерек когда-либо видел – шлёпают его кожу, оставляя влажные шлёпанья по внутренней стороне бёдер и его собственным гениталиям, что только усиливает возбуждение волка. Дерек крепче обхватывает толстый стержень, и Стайлз стонет ему в шею, прежде чем вцепиться, кусая, не повреждая кожу, и сильно посасывая плоть. Дерек знает, что останутся синяки, и это посылает ему новый импульс удовольствия и жара. Он тыкается носом в плечо Стайлза, но знает, что его зубы не прокусят эту твёрдую, как броня, чешую. Он всё равно царапает их зубами, надеясь, что Стайлз хотя бы почувствует это ощущение.

Судя по глубокому урчанию в груди и выбросу предэякулята, он это делает, и ему это нравится.

Зубы отпускают плечо Дерека и начинают царапать подстриженную щетину на его щеках и челюсти, словно расчесывая мягкие волосы собственными зубами. Он не знал, что подобное может так его возбудить, но его член пульсирует от этого.

Он теряет счёт времени, не помнит, сколько раз стонет, насколько громко, как извивается и ёрзает, отчаянно желая большего; как он почти мечтает, чтобы Стайлз уже был внутри него, а не терся о его торс. Зачем он так долго ждал? Они со Стайлзом могли бы совокупиться с самого начала. Он хочет большего, не может представить себя без этого жаркого ощущения, без аромата и феромонов возлюбленной, наполняющих лёгкие, без его вкуса на языке.

Он хочет знать, каково это, когда Стайлз полностью сам по себе, что этот хитрый засранец придумает, когда не будет погряз в инстинктах. Будет ли это хотя бы наполовину таким же приятным, или он будет ещё более страстным и пылким? Вся эта его целеустремлённость, его преданность Дереку, сосредоточенная исключительно на Дереке, при всём том немалом интеллекте, которым обладает Стайлз от природы, всей его сообразительности...

Дерек вскрикивает, когда оргазм обрушивается на него, заставая врасплох. Его голос поднимается в вопле, который обычно смущает его, он выгибается и прижимается к скользящему, толкающемуся телу над собой, а ноги дрожат и трясутся. Это его первый оргазм с кем-то другим, первый раз, когда он кончил без помощи собственной руки. Это самое сильное чувство в его жизни, и его тело содрогается от его силы.

В глазах у него вспыхивают огни. Тело, напряжённое и разгорячённое от экстаза, он стремительно достигает оргазма, а затем обмякает. Он стонет, съёжившись в комок.

Стайлз замирает над ним, тяжело дыша и тихо напевая ему на ухо. Он ныряет носом в щеку и висок Дерека, слизывает немного пота. Почему-то это не противно. Пот оставляет на его чувствительной коже небольшой огненный след, а затем остывает вместе с движением воздуха.

Дереку требуется несколько долгих минут, чтобы прийти в себя и понять, что Стайлз ещё не кончил. Он скулит и крепче обнимает член Стайлза, но тот не двигается. Он сонно моргает, открывая глаза, но не помнит, закрывались ли они.

Стайлз смотрит на него сверху вниз своими красивыми глазами, жадно следя за ним, словно пожирая и наслаждаясь его видом. Прошло так много времени с тех пор, как они были вместе, и Дерек впитывал всё это. Чувство, когда всё внимание сосредоточено исключительно на нём, вызывает привыкание, и Дерек не знает, что с этим делать.

Впрочем, для Стайлза это в порядке вещей. Стайлз — непреодолимая, одержимая личность, и завладеть его вниманием — значит стать центром его вселенной, сколько бы времени это ни оставалось.

Затем дракон взмывает вверх и прочь. Прежде чем Дерек успевает возразить, его тело снова схватили и перевернули, а когтистые лапы схватили его за бёдра, чтобы поднять его ягодицы в воздух. Он задыхается, потеряв ориентацию, лицо и плечи прижаты к одеялам, и не может подняться на руки, настолько они слабы.

Он пытается повернуться, чтобы посмотреть, что происходит. У него перехватывает дыхание, когда он видит, как длинная струйка слюны сочится с кончика удлинённого языка Стайлза, стекая по открытой щели между ягодиц. Прежде чем он успевает возразить или привыкнуть к влажному ощущению, Стайлз ныряет вниз. В следующее мгновение этот длинный язык вдавливается внутрь, легко проникая в девственную дырочку Дерека.

Волк кричит, выгибается, и его чувства бушуют и искрятся. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного, никогда ничего не было внутри него, и тот факт, что это язык , сам по себе ошеломляет и вызывает странное ощущение, когда он извивается, кружится и облизывает его стенки.

Когда его мозг не в состоянии осознать происходящее, тело инстинктивно реагирует. Несмотря на слабость в конечностях, бёдра Дерека автоматически отводятся назад, спина выгибается от удовольствия и словно просит большего от своего любовника, своего парня, своего приятеля . Звуки слетают с его языка непроизвольно, и крошечная часть его разума надеется, что никто наверху их не услышит; остальное, большая его часть, просто плевать.

К этому языку присоединяются голодные губы, и вместе они жадно пожирают самое интимное место Дерека, трахая его внутрь и наружу, посасывая растягивающийся, подёргивающийся край. Одна когтистая рука держит его бёдра, чтобы он не съехал с места, а другая сжимает и разминает пухлую плоть одной ягодицы, отводя её от другой, чтобы дать дракону лучший доступ. Слюньки небрежно стекают по его расщелине, по промежности, покрывают и капают с яичек Дерека.

«Боже мой, Стайлз», — стонет Дерек, тянется руками назад, чтобы ухватить хоть что-то от своей пары, отчаянно желая контакта. Он переполнен экстазом и не знает, что делать с собой на языке Стайлза.

Стайлз неустанно ласкает его. Он рычит и мычит от удовольствия, лаская губами и массируя чувствительное кольцо мышц, язык беспрестанно скользит туда-сюда. Он проникает невероятно глубоко, глубже, чем любой язык. Дерек сжимает в кулаках одеяло под собой, пытаясь глотнуть воздуха и удержаться за свой неуклонно угасающий рассудок; с трудом формируется мысль. Его бёдра дрожат от силы восторженных ощущений, захлестнувших его.

Он чуть не расплакался, когда Стайлз приподнялся и оторвался от его ягодиц, увлекая за собой его язык и губы. Он вздрогнул, когда Стайлз сплюнул горячую слюну в его подёргивающуюся дырочку, внезапно опустевшую и опустевшую.

А потом что-то горячее и твёрдое упирается в него. Нетрудно догадаться, что именно, но он и не знает, как обработать эту информацию. Как это вообще может работать? Стайлз такой огромный. Одного языка явно было недостаточно, верно? И да, слюна у него гуще обычного, но ведь это же не достаточная смазка, не так ли?

Прежде чем он успевает высказать свои опасения или слишком напрячься от беспокойства, Стайлз вторгается в его тело. Обе руки сжимают бёдра Дерека, притягивая его к себе и вжимаясь в него. Давление, жар, его размеры невыносимы, и мышцы горят, инстинктивно пытаясь вытолкнуть мощное вторжение Стайлза. Крики Дерека заглушают одеяла и подушки под его лицом, а руки замахиваются назад, пытаясь оттолкнуть.

Больно. Жжёт.

Но этого не происходит. Дерек задыхается от нахлынувшего на него удовольствия, когда Стайлз склоняется над ним и напевает ему, а его член глубоко вонзается в его тело последним, резким толчком. Он чувствует себя раздвоенным, но в то же время ему кажется, что это единственное, чего он мог желать в мире.

Чужие эмоции перекрывают его собственные, захлестывают и убаюкивают его, и волк настолько переполнен ими, что едва замечает, как Стайлз начинает двигаться внутрь и наружу.

Когда он это делает, он кричит от удовольствия. Эта точка внутри него, о которой он только слышал или читал, но никогда не испытывал сам, постоянно испытывает давление, когда огромный член его парня трётся о неё взад-вперёд, ни разу не промахнувшись.

Почему Стайлз так хорош в сексе, если Дерек точно знает, что ни у одного из них этого не было?

Черпая энергию и решимость откуда-то из глубины души, Дерек приподнимается на руках и вырывается. Но только для того, чтобы перевернуться. Он хочет видеть Стайлза, хочет видеть удовольствие и эмоции на его лице и знать, что именно он их выражает. Он хочет увидеть момент, когда тот наконец сорвётся с места и достигнет оргазма.

При первой же попытке вырваться Стайлз подавляет протестующий рык, кусая губу, чтобы сдержать его. Когда он видит, как Дерек переворачивается на спину, широко расставив ноги в приглашении, приподняв бёдра, словно умоляя его погрузиться в него, дракон воркует и издаёт трели, опускаясь, чтобы прижаться к телу Дерека, и напевает, когда руки Дерека смыкаются вокруг него в цепких объятиях.

Целуя Дерека, Стайлз неловко двигается, пока его массивный член не вонзается обратно в его расслабившуюся дырочку. Волк задыхается, чувствуя вкус крови Стайлза на языке, и сжимается вокруг толстого члена, пронзающего его. Глубоко внутри него вырывается долгий, протяжный стон, поглощаемый очередным жадным, отчаянным поцелуем Стайлза.

«Да, Стайлз, так приятно», — шепчет Дерек между поцелуями, тяжело дыша, пока Стайлз входит и выходит из него. Ритм и темп не плавные и не безупречные, но медленные, сильные и идеальные. «Трахни меня так хорошо. Чувствую тебя так глубоко, детка, словно ты у меня в животе. Люблю тебя так сильно, Мрачный. Займись со мной любовью, Стайлз, сделай меня своей».

Кто бы мог подумать, что Дерек будет бессвязно лепетать во время секса?

Но если и есть у него партнер, способный вызвать подобный феномен, то это определенно Стайлз.

Дракон снова меняет позу, видимо, чтобы, когда их тела покачивались, эрекция Дерека терлась о чешуйчатые бугры на рельефном животе дракона, ещё больше возбуждая волка. Дерек убирает одну руку со Стайлза, чтобы найти его руку и сцепить их пальцы. Прижимая их к груди, прижимая лбы друг к другу, дыша одним воздухом, он смотрит в глаза Стайлзу, светящиеся волчьим золотом на драконьем фиолетовом.

«Да, детка», — шепчет Дерек, его губы касаются губ Стайлза, когда дракон издает тихий звук. «Наполни меня, сделай меня своей. Хочу спариться с тобой. Не знаю, как сделать тебя моей, но я буду твоей навсегда, клянусь». Он содрогается от правды собственных слов и клянется, что чувствует, как вокруг них пульсирует магия.

Они теряются в телах друг друга, в дыхании, в биении сердец – хаотичном, быстром и громком, но каким-то образом синхронизированном. Удовольствие постоянное, неустанное, интенсивное, настолько сильное, что Дерек сомневается, выживут ли они. Они калечат свою плоть, оставляют следы, которые со временем исчезнут, но позволят каждому, кто их увидит, понять, откуда они пришли и что значат. Для Дерека Стайлз – всё, а Дерек – всё для Стайлза. Их вселенные – одна и та же.

Дерек не сопротивляется, когда его следующий оргазм уносит его в море, но на этот раз он изо всех сил сжимает Стайлза, его губы впиваются в его губы в поцелуе, руки и ноги плотно обхватывают тело его партнера.

Как он и надеялся, Стайлз падает с обрыва. Он рычит так громко, что, готов поспорить, звукоизоляция не выдержала бы. Дом даже содрогается вокруг них; он надеется, что никто не спустится проверить их состояние. Горячий поток, который Дерек может только догадываться как сперма Стайлза, затопляет кишечник Дерека, и тот задыхается, закатывая глаза от её объёма . Он клянётся, что чувствует, как его живот раздувается и распирает от неё, словно поток, если бы она вылилась наружу и покрыла его бёдра и ноги. Давление его тела не может вместить всё, что в него попадает, но оно всё равно растягивается и пытается вместить как можно больше.

Он чувствует себя полным, раздутым и тяжелым, и это вызывает эйфорию.

Острые, как бритва, зубы Стайлза впиваются в плечо волка, прямо посередине, и Дерек может только благодарить судьбу, что зубы не слишком близко к шее, где он бы точно истек кровью от такого глубокого укуса. Вместо боли он чувствует лишь жар, удовольствие и влажные облачка. Он клянется, что видит, как тени кружатся, словно в танце, в уголках глаз, но не может быть в этом уверен, потому что, как ни странно, его вырывают на третий оргазм.

Перед глазами у него белеет, и он осознает, что потерял сознание, пусть даже всего на несколько секунд.

Когда он приходит в себя, плечо болит, и в нём чувствуется влага, указывающая на то, что оно всё ещё медленно кровоточит. Нежные руки обхватывают его лицо, поднимая его под подбородком Стайлза к коже прямо над кадыком – редкому уязвимому месту, не прикрытому подобной броне чешуёй. Инстинктивно, несмотря на усталость и едва функционирующий мозг, Дерек позволяет себе частично перейти в бета-режим. Глаза у него золотистые, клыки опущены, он осторожно вонзает зубы.

Горло Стайлза вибрирует от рычания. Кровь хлещет ему в рот, и часть её рефлекторно сглатывается. Вкус тёмный, словно он поглощает тени из воздуха, но в жидкой форме. Краем глаза Дерек ошеломлённо наблюдает, как из спины Стайлза вырываются крылья . Куски окровавленной плоти падают на пол, когда большие кожистые отростки широко расправляются и взмахивают один, другой раз.

Обычно вид такой кровавой расправы вызвал бы у Стайлза тошноту, и он бы просто вырвал или потерял сознание. В обычной ситуации он бы паниковал из-за такой серьёзной травмы, полученной его самым хрупким и самым любимым человеком на свете. Сейчас они слишком поглощены своим совокуплением, своими претензиями, ощущением соединённых тел и общим удовольствием, чтобы им было на всё наплевать.

Когда Стайл перестаёт прижимать его к горлу, Дерек отпускает плоть. Он осторожно облизывает рану, тихонько повизгивая, чтобы остановить кровотечение.

Оба обмякли, измученные. Всё в высоком разрешении, и его кожа покалывает и дрожит от осознания, от магии, от ощущений. Дерек с радостью обнимает тяжёлое драконье тело Стайлза, наслаждаясь его весом. Длинный, тёплый язык нежно очищает плечо от крови, которое приятно ноет.

Дерек тихо наслаждается уютной близостью. Удовольствие то нарастает, то угасает, не позволяя боли, которую он непременно почувствует, особенно в заднице, коснуться его. Он лениво думает, что Стайлз смягчился внутри него, но не может сказать наверняка. Он лениво скользит кончиками пальцев, нежно, как шёпот, лаская кожу и чешую, запутываясь одной рукой в спутанных волосах, которые всё ещё кажутся мягкими, несмотря на всю их грязность. Очень нежно Дерек также исследует крылья, свисающие над ними и вокруг них, словно большой кожистый кокон, очерченный туманными теневыми завитками, которые размывают очертания каждой огромной конечности.

Энергия убывает, и он быстро поддаётся соблазну сна. Даже дополнительное давление и тяжесть внутри тела теперь приносят ему определённый комфорт. Когда его грудь начинает вибрировать от радостного мурлыканья Стайлза, словно он большой дикий кот, а не доисторическая ящерица, которой он является, это лишь ускоряет падение.

Уютно прижавшись друг к другу, в окружении запахов секса , партнера и стаи , слушая радостное мурлыканье и довольное сопение партнера, Дерек засыпает довольный, в безопасности и измученный, пока Стайлз прижимает его к мягкому полу их гнезда, а в голове у него проносятся мечты о будущем.

~*~~*~*~*~*~~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~

Пробуждение оказалось сложнее, чем Дереку помнится . Тело ощущалось тяжелее обычного, а кровать давила сильнее, чем он привык. Всё это казалось ему стеснённым, и он пытался оттолкнуться от стен, чтобы хоть немного освободить себе место. Кроме того, ему стало теплее обычного. Лицо напрягалось от хмурого взгляда.

От тихого щебетания его глаза широко распахнулись. Подвал. Он в подвале со Стайлзом. С этим осознанием на ум приходят воспоминания о прошлой ночи. Смущение заливает его лицо и уши, несомненно, окрашивая их в тёмно-красный цвет.

Стайлз всё ещё на нём. Должно быть, он выпал из Дерека, пока они спали, потому что, помимо плеска оставшейся жидкости внутри, он чувствует себя странно опустошённым. Их переплетенные ноги – месиво из этой жидкости, засохшей и запёкшейся, тянущей волосы на ногах, вызывая зуд. Его собственный член делает то же самое на животе.

Опустив взгляд, он едва не замер. Стайлз крепко спит, подперев щеку рукой, которая лежит на сердце Дерека, раскинувшегося на оборотне.

Он снова стал человеком.

Повернув голову, Дерек понимает, что он почти снова человек. Кое-где на нём сохранились кое-где защитные чешуйки, но большая часть его кожи вернулась к привычному персиковому цвету, усеянному многочисленными драгоценными родинками, когтями и шипами, которых уже нет. Его телосложение вернулось к поджарой мускулатуре, к которой Дерек так хорошо знаком, и к тому же к более низкому росту. Крылья исчезли, но теперь между лопатками остались шрамы, похожие на разрезы, предположительно, там, где они складывались, и откуда, вероятно, прорастут позже.

Облегчение, смешанное с радостью, ощутимо разливается в его груди, и он вздыхает, расслабляясь в гнезде. Он целует его в макушку, проводя рукой по гладкой человеческой коже, такой нежной, какой не была чешуя.

Через некоторое время Дерек перелезает через край кровати, чтобы схватить телефон. Одной рукой он отправляет Дэнни сообщение, рассказывая ему о новых событиях и задавая несколько вопросов о... брачных привычках драконов — об избытке жидкости и укусе под подбородком.

Дэнни с энтузиазмом отвечает, что для Альфы это знак доверия, когда его партнёр наносит укус в такое уязвимое место, и радуется такому развитию событий. Он соглашается, что количество и консистенция его спермы и слюны в норме, особенно во время течки или гона, и слюна даже обладает некоторыми заживляющими свойствами, поэтому укус в плечо должен быть менее серьёзным и заживать быстрее, чем раны, которые Стайлз нанёс кому-либо ещё. Водяной дракон говорит, что скоро спустится с чистящими средствами и едой.

Дереку удаётся достаточно пошевелиться, чтобы дотянуться до кулера, не слишком разбудив Стайлза, и он выпивает две бутылки воды. Он уговаривает Стайлза проснуться, чтобы дать ему воды; его глаза всё ещё фиолетовые, но, несмотря на сонливость, он кажется более собранным. Он так же рад видеть Дерека, как и всегда, напевая и обнимаясь с ним, осыпая его лёгкими поцелуями и танцуя, блуждая кончиками пальцев. Дерек хрюкает и фыркает, что, похоже, доставляет ему удовольствие от воспринимаемого общения.

«Ну разве вы не прелесть?» — воркует Дэнни, прибывая с вёдрами и чистящими средствами, а Джексон следует за ним с подносами с завтраком. «Нам удалось убедить заинтересованные стороны не затапливать помещение, пока я не определю текущее психическое и эмоциональное состояние Стайлза. Посмотрим, сможем ли мы вытащить вас обоих, сведя к минимуму выпадение волос».

«Чёрт возьми, как мерзко», — ворчит Джексон, опуская подносы и направляясь к двери, чтобы проветрить помещение. «Здесь пахнет, как в борделе».

«В скольких борделях ты побывал, чтобы это знать?» — поддразнивает Дэнни, и Стайлз наверняка спросил бы то же самое.

Голубые глаза едко посмотрели на друга. Губы Дерека кривятся в усмешке. «Умник, займись работой, ладно? Здесь, внизу, отвратительно».

«Настойчивый, настойчивый. Как тебя вообще кто-то терпит, если у тебя такая звёздная личность?»

«У меня отличная задница и красивое лицо», — тут же огрызается он, и Дерек фыркает от смеха.

«Джакс», — вдруг щебечет Стайлз с нежностью, и все вокруг озаряются улыбками, в воздухе витает чувство облегчения и нежности. Стайлз мурлычет, легко это ощущая, и радостно ёрзает.

«Очень хороший знак», — ликует Дэнни, хватая шланг, который остался подключённым и смотанным в кучу по всей комнате после вчерашней генеральной уборки. Он наполняет одно из вёдер. «Глаза у него ясные и блестящие, и сквозь фиолетовый цвет проглядывает немного карих. Запах спермы стал гораздо менее резким и не таким тошнотворным. Сколько раз ты это делал?» В его глазах мелькают озорные искорки.

«Отвратительно», — пробормотал Джексон себе под нос.

«Мне неудобно тебе это говорить…» — ворчит Дерек. Стайлз похлопывает его по плечу, тихонько напевая, словно пытаясь успокоить, и, по-видимому, не желает вылезать из того места, где его так долго обнимали, даже в присутствии других.

«Значит, вы можете трахаться как кролики и устраивать беспорядок, но не можете об этом говорить, да, кузен?» — Джексон протягивает слова, язвительно и поддразнивая.

Дерек хмурится, его лицо краснеет и пылает от стыда. «Ты — придурок».

«Смущаешься? Плохо? Не волнуйся, я уверен, Стилински сможет добиться большего, когда не будет таким же туповатым, как ящерица».

«Джексон, перестань быть придурком», — увещевает Дэнни, угрожающе направляя шланг.

«Дерек, я уверена, ты сможешь научить Стайлза всем трюкам, которые знали твои другие подружки, если бы всё было так плохо; он быстро учится».

«Никаких уловок не было », — рычит Дерек, его карие глаза сверкают золотом. «Стайлз был моим первым».

Голубые глаза расширились от удивления. «Первый парень?»

« Нет. Мое первое что-либо , кроме поцелуя».

«Что? Ни за что...»

Дерек продолжает хмуриться, стиснув зубы, не желая говорить дальше. Он знает, как выглядит, и знает, что люди автоматически делают определённые выводы о его сексуальном опыте, основываясь на его физической привлекательности и трёх его девушках до Стайлза. Он никогда не заходил дальше поцелуев и лёгких ласк, несмотря на все предложения, как с романтическими отношениями, так и без них.

Несмотря на то, как на него напала его учительница английского языка, он сохранил большую часть своей добродетели до вчерашнего вечера, и, честно говоря, нет никого лучше, кого Дерек мог бы выбрать, кроме Стайлза, чтобы лишить его девственности, несмотря на превращение в дракона.

«Ну...» — говорит Дэнни, пытаясь прервать неловкое молчание и перевести разговор на более подходящую тему. «Если вы будете друг друга укусить, это значительно сократит его гон, но ему всё равно понадобится минимум совокуплений …» — тут Джексон делает гримасу, от которой Дерек чуть не расхохотался, несмотря на свой гнев, — «прежде чем это окончательно выведет его из строя». Он ставит ведро с водой возле гнезда, высыпает туда горсть тряпок и начинает наполнять второе ведро.

« Совокупления …» — Джексон кричит, отплевываясь, когда струи воды бьют ему прямо в лицо.

«Хватит с тебя этой ерунды», — резко говорит Дэнни. «Уходи, если собираешься и дальше вести себя как придурок, будучи вдвое моложе».

Промокший до нитки Джексон поднимает руку в знак капитуляции.

Удовлетворённый, водяной дракон выключает шланг и бросает его. Он опускает руку в первое ведро, и Дерек с любопытством наблюдает, как вода закручивается и, кажется, закипает; Стайлз тоже заглядывает туда. Дэнни добавляет воды из другого ведра, чтобы немного смягчить жар. Затем, лёгкими движениями пальцев и вращательными движениями запястья, струя воды хлынула из ведра вверх, а затем к Дереку и Стайлзу.

Дерек буквально слышит, как Стайлз комментирует, насколько это похоже на «Аватар: Легенда об Аанге ». Он, вероятно, заметил бы, что Дэнни — это Катара.

Вода просачивается между ними и пропитывает их тела. Стайлз фыркает и извивается, прежде безмолвные тени лениво шевелятся в ответ; Дерек может лишь предположить, что это из-за того, насколько странным было ощущение от ощущений, исходящих от разумной воды. Жидкость просачивается сквозь засохшую массу, склеивающую их вместе, и размягчает её. Пока вода, словно тряпка для ковров, выжимает сперму из одеял под ними, выливая её в третье ведро, которое приносит Джексон, Дэнни протягивает Дереку тряпку. Волк подавляет стыд и смущение, чтобы заняться мытьём и вытиранием кожи.

Пока Дерек возится с кожей, засохшей спермой и потом, Дэнни направляет воду на волосы Стайлза, смывая с них накопившуюся за несколько дней грязь и пот. Джексон наносит шампунь, который они принесли с собой, и, хотя Стайлз ведёт себя недовольно и смущённо, он терпит, как блондин трёт его волосы и кожу головы, прикрывая глаза от царапанья пальцами кожи. Дэнни смывает пену, не допуская попадания в глаза, и выливает её в ведро с грязной водой, непрерывно чередуя подачу чистой воды.

Дерек бросает грязную тряпку в ведро и берёт новую. Теперь он сосредоточен на том, чтобы привести себя в порядок, пока Джексон переключается на нанесение кондиционера на голову Стайлза.

Как только они закончили, в воздухе образовался новый водоворот, оставив их мокрыми, но чистыми. Джексон схватил полотенце, чтобы промокнуть и отжать волосы Стайлза, а Дерек использовал другое полотенце, чтобы высушить их кожу. Водяной дракон использовал свою власть над стихией, чтобы извлечь её из материалов гнезда.

Джексон делает еще один шаг, расчесывая длинную, спутанную шевелюру Стайлза, в то время как Дэнни встает, чтобы избавиться от содержимого ведра, складывая ненужные предметы в ведро, в котором была только чистая вода.

Дерек тащит подносы с завтраком, чтобы накормить себя и своего друга, который снова начал мурлыкать после расчесывания. Чистый и расчёсанный, Дерек видит, что Стайлзу пора подстричься, так как он был близок к этому ещё до похищения, а прошло уже почти месяц. Новая длина, хоть и немного лохматая, не так уж и ужасна, просто нужно придать форму.

На этот раз Стайлз менее привередлив в еде. Он по-прежнему вполне доволен, когда его кормят с рук. Он настоял, чтобы Дерек ел с ним, поэтому, удовлетворившись состоянием своих каштановых локонов, он притащил остальные подносы. Вся еда была съедена с таким же энтузиазмом.

«Какова вероятность того, что Стайлза сегодня переведут наверх, в его комнату или в комнату Дерека?» — с любопытством спрашивает Джексон, роясь в полурастаявшем льду холодильника в поисках пары бутылок сока, чтобы передать Дереку и Стайлзу.

«Может быть, завтра», — честно отвечает Дэнни. «Самое раннее — сегодня поздно вечером. К сожалению, им придётся пройти ещё один этап гона, и перемещение его сейчас, когда он уже расслабился и отошёл от месячного выброса адреналина, только задержит их, особенно учитывая, что это временное логово Стайлза с гнездом. Ему будет комфортнее и он будет меньше защищаться, если останется здесь до конца гона. К тому же, уборка будет проще, если она будет сосредоточена только на его месте».

«По сути, он территориальная ящерица, которой нужно трахнуть свою пару еще несколько раз, прежде чем она снова сможет вернуться в приличное общество», — резюмирует блондин, и Дерек, нахмурившись, с убийственной точностью бросает ему в голову пустую бутылку из-под сока.

«В грубой форме, да», — со вздохом подтверждает Дэнни. Он поворачивается к Дереку. «Питер и шериф хотели бы сами спуститься и проверить, как ты, прежде чем начнётся неизбежный очередной виток кутежа. Протесты?»

Дерек на мгновение задумался, проводя пальцами по волосам Стайлза, но в конце концов покачал головой. Дядя Питер и Ной, пожалуй, единственные, кто не испытывает неловкости, видя его в таком уязвимом, неловком состоянии, которое легко может стать унизительным, если его увидят не те люди. Он, вероятно, не согласился бы на встречу с Джексоном, если бы его сначала пригласили, но он верит, что Джексон не станет насмехаться над ними перед всей семьёй, а только наедине, когда всё будет кончено.

«Хорошо. Я передам всем остальным краткие заметки. Если что-то ещё понадобится, дайте знать или напишите кому-нибудь из нас».

С этими словами Джексон и Дэнни уходят, забрав с собой всё необходимое, мусор, пустую посуду и поднос. Дерек пользуется коротким перерывом между гостями, чтобы натянуть штаны, чтобы не оказаться голым, когда придёт Ной. Он целует Стайлза, который мило надулся от разочарования.

Ной прослезился, когда Стайлз щебетал: «Папа!» при его появлении. Питер выглядел таким же взволнованным и помог Дереку отступить, когда шериф заполз в благополучно вычищенное гнездо, чтобы обнять и прижать к себе сына. Выражение лица Стайлза — это очаровательная смесь восторга от отцовских объятий и замешательства из-за отцовских слёз; видимо, он ещё не полностью восстановил способность понимать социальные сигналы. Питер не плачет при звуке собственного имени, но близок к этому.

Оба мужчины в восторге от того, что Стайлз стал выглядеть более человечным, и от того, что он стал более отзывчивым и активным в общении с ними. Всё это хорошие знаки, которые успокаивают тревогу и страх, уступая место надежде и облегчению.

Пока Ной и дядя Питер гостили и достаточно отвлекали Стайлза, Дерек пользуется случаем, чтобы снова сходить в туалет. Талия приходит поговорить с ним и проверить, как он, пока он приводит себя в порядок и меняет книгу на Nintendo Switch в своей комнате. Он тихо говорит с ней, уверяя, что с ним всё в порядке. Он позволяет ей суетиться из-за укуса партнёра, но осторожен, чтобы не позволять ей фактически прикоснуться к нему или вообще понюхать его, пока что. Он не уверен, как Стайлз воспримет, если он вернётся в их гнездо, пахнущий самкой Альфа-оборотня так скоро после спаривания, особенно учитывая его враждебность к ней всё это время, несмотря на общий запах семейной стаи; он сомневается, что это принесёт какую-то пользу, пока Стайлз всё ещё в гоне.

Он возвращается с любимыми закусками Стайлза — как полезными фруктами, так и вредной пищей (его добычей), несколькими свежими комплектами одежды для них обоих, которые он оставляет снаружи клетки, чтобы они не использовались в гнезде и не стали сопутствующим ущербом, тряпкой и ведром воды для неизбежной уборки и двумя пушистыми свежими одеялами из кроватки Дерека для гнезда.

Стайлз радостно болтает что-то неразборчивое, увидев своего друга, который здоровается и тянется к нему. Дерек наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб, а затем преподносит ему одеяла, словно в знак щедрости, своего рода подарок. Стайлзу требуется добрых десять минут, чтобы уложить новые материалы в гнездо к полному удовольствию дракона. Дядя Питер и шериф заглядывают в это время, чтобы проверить Дерека, который краснеет, но уверяет их, даже во время осмотра, что с ним всё в порядке – и физически, и эмоционально.

Когда двое старших мужчин наконец уходят, забрав с собой унитаз для приучения к горшку, чтобы опорожнить его, и оставив чистый для Стайлза, Дерека тащат обратно в более уютное, свежее, пушистое гнездышко. Он охотно соглашается, держа в руках бутылки с водой, и Стайлз безропотно пьёт её. Он сворачивается калачиком вокруг своего партнёра и засыпает со счастливым вздохом и мурлыканьем в груди.

Дерек тихо играет в игры на Switch, убавив громкость, пока Стайлз дремлет. Проснувшись, волк умудряется убедить дракона позволить ему поспать достаточно, чтобы он мог сделать растяжку, заняться йогой и отжиманиями, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию и разогреть мышцы. Стайлз наблюдает за ним с интересом, и его мерцающий взгляд полон тепла. Сила и интенсивность этого взгляда подобны физическому прикосновению, обжигающей ласке по гиперчувствительной коже.

Когда Дерек делает перерыв в своих упражнениях, дракон подтаскивает его к себе, чтобы тот мог поваляться в его запахе и потеть, и даже заходится в том, чтобы вылизать ему подмышки с довольным урчанием, чуть ли не мурлыкая. Это щекочет, и он смеётся, отчего Стайлзу ещё больше хочется пососать его шею, откуда доносится этот звук.

Он выйдет из этой ситуации с кучей засосов, а эти останутся надолго , потому что их оставил дракон, который, как они обнаружили, является одним из немногих видов, способных оставлять неизгладимые следы на оборотнях.

Он, можно сказать, влюблён в него. Он никогда не признается в этом вслух, по крайней мере, никому, кроме Стайлза, но Дерек с нетерпением ждёт, когда семья и друзья увидят вещественные доказательства притязаний Стайлза на него и доказательства его влечения к Дереку.

Действуя импульсивно, Дерек выманивает Стайлза из клетки, которая не запиралась с тех пор, как Махелани пришли спасти положение. Он уговаривает его прогуляться по подвалу, желая, чтобы тот получил какую-то структурированную физическую нагрузку, не связанную с разрушением и хаосом. Стайлз сначала колеблется, и его взгляд несколько раз метнулся к лестнице, словно он подумывает подняться по ней или ждёт, что кто-то спустится вниз. Он останавливается у двери, ведущей наружу, чтобы вдохнуть ароматы и свежий воздух, проникающий сквозь щели в раме, которые нужно будет заделать до зимы. В остальном дракон, кажется, достаточно доволен, чтобы пройтись кругами и даже перейти на лёгкую пробежку, когда Дерек его достаточно подтолкнёт.

Дерек празднует эти мелочи, вещи, которые дракон не делал неделями, находясь в режиме выживания с момента его похищения и до прошлой ночи.

Пэрриш приносит им обед – огромную домашнюю пиццу с дополнительным сыром и мясной начинкой. Запах просто ошеломляет. Она мгновенно привлекает внимание Стайлза. Адская Гончая объясняет, что к ингредиентам прикасался только отец Дерека, и если они захотят, можно взять ещё, но Сэмюэл специально следил, чтобы никто не трогал эту пиццу, чтобы Стайлз охотнее съел её. Он также добавляет в холодильник лёд, предварительно слив растаявший.

Дерек жадно отрывает кусок огромного пирога. Он обожает папину итальянскую кухню и ни за что не откажется от неё, ведь она такая редкая. Увидев, как Дерек с восторгом откусывает несколько больших кусков от первого, Стайлз хватает свой и усаживается обратно в своё гнездо, осторожно пробуя, не отрывая глаз от оборотня. Его глаза загораются от восторга, и он быстро уплетает остаток.

Дерек съедает четыре куска от всей порции. Стайлз доедает остальное. Волка это устраивает. Дерек обычно не ест большими порциями, и чем больше ест Стайлз, тем здоровее он становится, тем ближе он к возвращению к нормальной жизни. Или к новой нормальной жизни, которой он станет.

К счастью, следующая волна охоты наступает только после того, как Пэрриш уходит с пустым подносом. Стайлз, подвигавшись и немного позанимавшись спортом, а затем поев, похоже, снова взбудоражил его гормоны, и пока Дерек вытирает салфеткой руки от остатков жира от пиццы, его обдает ароматным облаком свежих феромонов. Он покачивается на месте, застигнутый врасплох.

Его член шевелится в спортивных штанах. Дыхание становится прерывистым, и на мгновение кружится голова.

Карие глаза устремляются вверх, встречаясь с золотисто-фиолетовым взглядом Стайлза. Фиолетовые глаза вспыхивают, когда дракон крадётся вперёд, словно хищник, которым он стал, весь такой жилистый и грациозный, размеренный. Дерек инстинктивно отступает назад перед лицом существа, превосходящего его по силе, и Стайлз тут как тут , прижимая его к прутьям вольера.

Длинный язык проскальзывает ему в рот, и Дерек стонет, сжимая бицепсы Стайлза, пока тот закрывает глаза. Реакция мгновенная: члены наливаются кровью и возбуждением, твердея в домашних штанах, о надевании которых он теперь жалеет. Руки Стайлза лишь слегка подталкивают их, чтобы спустить с бёдер на пол. Освобождённый, его член подпрыгивает в поле зрения.

На этот раз на пальцах Стайлза нет когтей, и он этим в полной мере пользуется. Подняв ногу Дерека, чтобы зацепить её за бедро, он опускает одну руку, чтобы найти волчье отверстие. Он тёрся уверенными, медленными круговыми движениями. Трение сухое, ощущения другие, и Дерек задыхается и ёрзает, нервы на пределе, откидывая голову назад, чтобы схватить запястье ищущей руки.

Яркие, умные глаза внимательно следят за тем, как он подносит руку ко рту и начинает облизывать, смачивая ловкие пальчики изо всех сил. Его щеки пылают от смущения, но он не останавливается, плюя на длинные пальцы Стайлза изо всех сил. Дерек вздрагивает от радостного гула одобрения, вырывающегося из глубины груди Стайлза, – звука, похожего на издаваемый существом гораздо большего размера, с невероятной силой и басами.

Тепло разливается по телу от взгляда Стайлза, когда он высвобождает пальцы и опускает их обратно. Он наклоняется ближе, вдыхая запах Дерека, его ноздри раздуваются. Дерек невольно касается носом и губами лица своего партнёра, так близко к его собственному, наслаждаясь интимностью, граничащей с плотской похотью.

Влажные пальцы кружатся вокруг и напротив его входа, вызывая стон и дрожь в раздвинутых мускулистых бедрах. Затем они скользят внутрь, легко, насколько это вообще возможно, но край всё ещё немного расслаблен и мягок после бурных занятий любовью прошлой ночью. Голова Дерека откидывается назад, ударяясь о толстый металлический прут. Губы Стайлза впиваются в его обнажённую шею, с наслаждением посасывая подношение.

Пальцы так же захватывают и сводят с ума, как и окончание в римминг до полного забвения. Поначалу Стайлз неуклюж, неловок, но когда цель — доставить партнёрше и партнёру как можно больше удовольствия, он легко учится и подстраивается под то, как Дерек стонет, извивается, дёргается и вращает бёдрами, желая большего. Свободной рукой он ласкает дрожащее бедро, хватая толстую мускулистую плоть, лишний жирок на нижней части его стройной ягодицы.

Поскольку нет опасности причинить ему боль острыми когтями, Стайлз проводит рукой по кругу, чтобы обхватить и сжать член и яйца Дерека, и Дерек стонет немного громче, чем намеревался, неловко толкаясь навстречу прикосновению, наслаждаясь дополнительными ощущениями.

Дракон довольно быстро находит простату Дерека и, найдя её, начинает её надавливать и гладить. Впитывая его реакцию, словно губка. Похоже, единственное, чего ему сейчас не хватает в жизни, – это доводить оборотня до безумия, и у него это получается чертовски хорошо.

Дерек борется с тем, как его тело пытается подогнуть колено единственной ноги, на которой он стоит, пока экстаз неумолимо захлёстывает его. Отчаявшись хоть как-то отплатить за это, Дерек проводит пальцами по волосам Стайлза, поглаживая и массируя, надеясь, что это принесёт ему хотя бы малую долю плотского блаженства, которое он испытывает прямо сейчас. Когда Стайлз отрывает голову от своего полного рта багровеющей плоти на горле, волк пригибает голову и завладевает губами, изогнутыми в форме лука Купидона, в ещё одном глубоком, переворачивающем душу поцелуе.

Тела прижимаются друг к другу, вращаясь и двигаясь в некоем подобии синхронизации, феромоны кружатся, словно тени в углах комнаты. Удовольствие — расплавленное цунами в его жилах, обжигающее разум ощущениями и завладевающее мыслями.

Когда большой, пульсирующий, истекающий кровью член Стайлза касается его, он, не теряя времени, протягивает руку, чтобы погладить и подвигать массивный член, жаждущий снова ощутить его внутри. Густая смазка легко скользит вверх и вниз по пульсирующему стволу, и Дерек напрягает мышцы ноги вокруг талии Стайлза, побуждая его приблизиться.

Из его горла вырывается жалобный вой, когда пальцы, сводящие его с ума, покидают тело. Однако ему не дают времени слишком долго об этом думать. В следующее мгновение Стайлз отрывает от земли другую ногу, обхватывая себя с другой стороны, и дракон с лёгкостью удерживает его более высокое, широкое, мускулистое тело в впечатляющем подвиге. Его сердце трепещет от демонстрации лёгкой силы, а затем он задыхается и выгибается, когда знакомый обхват растущего члена Стайлза прорывает его растянутую дырочку.

Для его, как правило, невысокого любовника, это совершенно другой уровень возбуждения – иметь возможность поднять его, удержать, поднять, не издав ни звука, ни хрипа, и трахнуть у прутьев клетки, в которой они оказались. Стайлз-человек отважно боролся бы с такой позой, если бы вообще попытался, но с силой дракона, заложенной в его крови, он даже не вспотел. Дерек бесстыдно стонет и изо всех сил толкается назад, навстречу двигающемуся тазу Стайлза, страстно и немного собственнически прижимаясь к нему. Его дырочка сжимается вокруг неустанно бьющегося члена, немного неуклюже массируя его, двигаясь внутрь и наружу.

Им не требуется много времени, чтобы достичь кульминации. Всё ещё молодые и неопытные, они не желают затягивать время. Погруженные друг в друга в той или иной форме, они почти одновременно достигают оргазма, сперма брызжет фонтаном, пачкая их тела, пол и решётку. Дерек скулит от чрезмерной чувствительности, пока Стайлз продолжает поверхностно двигать бёдрами на протяжении всего кульминационного момента, но не отпускает его и тогда, когда дракон пытается отстраниться, чтобы облегчить дискомфорт.

Ему нравится чувствовать себя подавленным и перевозбуждённым. Ему нравится чувствовать себя неуправляемым. Ему нравится, что Стайлз всё контролирует, берёт всё, что хочет, и когда хочет, и заставляет Дерека просто давать, давать, давать.

Он надеется, что всё не сильно изменится, когда всё вернётся к некоему подобию нормальности, когда рутина закончится и Стайлз вернётся к своему обычному состоянию. Он не хочет терять эти чувства.

Вместо того чтобы опустить Дерека, Стайлз напрягает свою новую драконью силу и поднимает его выше. У него нет времени жаловаться на то, что теряется полнота ощущений, когда член Стайлза выскальзывает из него, потому что он больше сосредоточен на том, как язык скользит по его коже, облизывая его задницу и дразня его вздымающийся, подёргивающийся пресс, на его счастливой дорожке, скользящей по его чувствительному члену и яйцам.

Сильные, жадные руки, обхватившие его ягодицы и бёдра, ноги закинуты на широкие плечи, а плечи прижаты к перекладинам для дополнительного равновесия, держат его высоко над землёй и подвергают греховным мучениям жадного рта, жадно целующего сверхчувствительную плоть. Он сгорбливается и обвивается вокруг головы Стайлза, впиваясь пальцами в каштановые волосы и кожу головы. Слова слетают с его губ бессмысленным лепетом – он даже не понимает, что говорит, лишь то, что отчаян и измучен, что пальцы ног поджимаются, а мышцы напряжены от наслаждения, с которым он едва справляется.

Невероятно, но, несмотря на то, что, насколько известно Дереку, у него не было никакого опыта, Стайлз заглатывает член до самого корня. Его язык выскальзывает наружу, извиваясь вокруг мошонки, и дополнительная длина позволяет ему проникнуть дальше, чем когда-либо. Его горло сжимается и поглощает плоть, словно совершая странный, но эйфорический массаж.

Дерек кричит, и через три секунды кончает ему в горло.

Стайлз не останавливается. Он глотает, выпивая всё, что потратил Дерека, и довольно напевает, словно наслаждается сладким угощением в местном кафе. Вибрация от этого проходит по его телу. Дерек чувствует, как по лицу текут слёзы, и его тело хочет обмякнуть, но он не может, боясь, что внезапный мёртвый вес заставит Стайлза неловко оступиться и уронить его, или причинит ему какую-нибудь травму. Он плачет и отпускает голову и волосы Стайлза, вместо этого ухватившись за прутья позади него, пытаясь вырваться или подняться к потолку. Стайлз не даёт; он держится крепко и продолжает сосать болезненно чувствительный член Дерека. Вместо этого он отпускает его, чтобы пригнуться и взять оба яичка Дерека в рот.

Дерек рыдает, корчится, разваливаясь на части, его нервы потрескивают, как фейерверк.

Он думает, что, должно быть, потерял сознание. Это единственное объяснение, почему он извивается на плечах Стайлза, а в мгновение ока оказывается раскинувшимся на одеялах и подушках, а Стайлз садится ему на грудь верхом. Он по-совиному моргает, растерянный, глядя на свою пару, которая, кажется, очарована его видом: мускулистая грудь подпирает пульсирующий член, соски затвердели и покраснели, карие глаза затуманены, глядя на него снизу вверх.

Всё ещё немного озадаченный, Дерек пытается смириться с переменой позы, но запах страстного желания и возбуждения любовника, его естественного мускуса и пота, сильно отвлекает, забивая лёгкие. Не задумываясь, он высовывает язык и осторожно лизает, не думая о том, как эта часть тела только что была у него в заднице, а лишь осознавая, что очень хочет, чтобы Стайлзу было хорошо.

Глубокое рычание разносится по воздуху. Дерек дрожит, его карие глаза метнулись вверх, чтобы убедиться, что Стайлз не расстроен. Наоборот, Стайлз опирается одной рукой на стену гнезда позади Дерека. Другой рукой он погружает длинные пальцы в шерсть волка и, используя захват, подталкивает его к дальнейшим действиям.

В отличие от Стайлза, Дерек не знает, что делает. Он понятия не имеет, как это сделать, разве что стараться не повредить чувствительную кожу зубами. Он облизывает, пробуя вкус и текстуру, и целует. То, что не попадает в рот – а это большая часть – он поднимает руки, чтобы погладить. Инстинктивно он старается как можно чаще следить за лицом Стайлза, выискивая подсказки: делает ли он что-то не так или ему стоит продолжать в том же духе.

Стайлз, похоже, в восторге от всего, что делает Дерек. Он стонет, фыркает и задыхается от удовольствия, удерживая голову Дерека на месте, чтобы тот не мог отстраниться. Дерек не хочет. Он хочет проверить, сможет ли он заставить Стайлза кончить в ту же сторону.

Он становится немного смелее, воодушевлённый позитивной реакцией, и берёт в рот чуть больше. Вес большого члена Стайлза сам по себе ободряет. Он неглубоко покачивает головой, посасывая, где может, и хаотично обводит языком толстый стержень. Он проводит пальцами под головкой и вдоль самой выступающей вены на нижней стороне, где, как он знает, ему нравится концентрировать внимание на своём члене во время мастурбации. Стайлз громко стонет, видимо, с таким же энтузиазмом, как и Дерек.

Мотивированный, Дерек пытается взять в рот больше, растягивая губы и отвисая челюсть, ударяясь о заднюю стенку горла. Он давится, но ему удаётся сдержать рвоту, глаза слезятся. Звук, который он издаёт, напоминает ему порно, которое он однажды подслушал, когда Стайлз смотрел, когда тот забыл убедиться, что дверь его спальни плотно закрыта, и уши у него горят от смущения. И всё же он пытается снова и снова, подавляя собственный рвотный рефлекс, привыкая к ощущению, хотя не может преодолеть его, не может заглотить большой член так глубоко, как Стайлз.

Стайлзу требуется больше времени, чтобы кончить, чем Дереку, но он не сомневается, что Стайлзу нравится всё, что он делает. Предэякулят льётся в рот Дерека ровным потоком, который тот жадно глотает, и одно это, кажется, запускает мотор Стайлза. Он стонет, стонет и хрюкает, как всегда, даже без слов, а его бёдра двигаются неглубокими толчками в такт движениям рта Дерека. Звуков его наслаждения достаточно, чтобы размягченный член волка подёргивался и набух до полусмерти.

Наконец, когда челюсть начинает болеть, а тело начинает сожалеть о странной позе, которую он занимал всё это время, Стайлз сгибается и вонзает когти в подушку за спиной Дерека. Струи спермы вырываются из его головки с пугающей скоростью, ствол пульсирует в его руках и на языке. Дерек изо всех сил пытается проглотить её, но её слишком много. Ему приходится повернуть голову, отпуская член Стайлза, но продолжая держать его руками, и позволить остаткам спермы приземлиться ему на лицо и шею, скапливаясь в ключицах и между грудными мышцами. Его руки продолжают гладить и сжимать, доя дракона, пока его оргазм наконец не заканчивается.

Не теряя ни секунды, Стайлз опустился на один уровень с Дереком и принялся слизывать свою сперму с его лица. Остальная же сперма размазана и втерта в кожу Дерека; его запах проникает в поры волка и снова завладевает им. Дерек впитывает вкус спермы Стайлза с языка дракона в требовательном, небрежном поцелуе, жадно жадно скользя по нему, пока его руки блуждают по каждому сантиметру тела своего партнёра, запоминая каждую линию, каждую мышцу, каждую впадинку.

Стайлз находит взвинченный член Дерека, и ловкие пальцы, грязные и скользкие от его собственной спермы, обхватывают его. Из горла Дерека вырываются стоны, которые Стайлз жадно глотает своими губами и языком. Несмотря на усталость и предыдущие оргазмы, Дерек обхватывает Стайлза ногами и покачивает бёдрами, наслаждаясь щедро дарованным удовольствием.

Он стонет и беспомощно хнычет. Когти выскакивают и впиваются в кожу Стайлза, оставляя безобидные розовые царапины в пылу страсти. Его разум замирает, одни ощущения и никаких мыслей, он дышит с трудом и едва заметно двигает тазом, наслаждаясь прикосновениями своей пары.

Кульминация накрывает его совсем недолго. Он дрожит и трясётся, закатывая глаза. Из его члена капает поистине жалкая сперма, яйца болят. Стайлзу это всё равно доставляет удовольствие, он подносит ладонь спермы ко рту и слизывает её, не отрывая взгляда от Дерека. С лукавым блеском в золотистых зрачках он наклоняется и делится вкусом Дерека с дрожащим волком, который в этот момент с радостью принял бы любую жидкость от Стайлза, если бы её кормили прямо с его губ, как сейчас.

Они лежат в относительном покое и тишине довольно долго. Стайлз сосредоточенно обнимает и ласкает почти безжизненное тело своего партнёра. Это тёплое и уютное чувство, которое ему не хочется расставаться.

Дерек ненадолго приходит в себя. У него хватает сил лишь на то, чтобы дотянуться до мочалки, вытереть их как можно чище и неуклюже натянуть одеяло на новые мокрые пятна, прежде чем они оба погружаются в столь необходимый послекоитальный сон.

~*~~*~*~*~*~~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~

Проснувшись на следующее утро, Дерек чувствует себя так больно, как никогда прежде. Даже его первое полное превращение из человека в волка не причиняло такой боли, но в то же время это самая приятная боль. Он устал как никогда. Они со Стайлзом так много трахались прошлой ночью, прерываясь лишь на сон и ужин; на этот раз никто не остался, чтобы составить им компанию, что вполне устраивало Дерека, слишком измотанного и пьяного, чтобы беспокоиться.

Стайлз использовал Дерека как следует , выжимая из него один за другим головокружительные оргазмы, заполняя и покрывая его собственной разрядкой. Усеивая его укусами, синяками и засосами, выворачивая его тело в позах, о которых он раньше и не думал.

Всё было великолепно, и это без обычного ума и воображения Стайлза. Свадебный союз с Мечиславом Стилински почти наверняка станет для него погибелью, но какой это был путь!

Это того стоит, стоило и будет стоить, особенно когда Дерек просыпается через какое-то неизвестное время, сонным и все еще изрядно измотанным, от звуков болтовни.

Болтовня Стайлза .

Карие глаза распахнулись, и Дерек слегка пошевелился, чтобы уловить звук голоса своего приятеля. Потребовалась минута, чтобы его зрение сфокусировалось. Вот Стайлз сидит, всего в нескольких дюймах от него, скрестив ноги, в спортивных штанах, которые Дерек принёс вчера, на всякий случай, и в чём-то, чего дракон определённо не носил последний месяц или около того. Его лицо сияет и настороженно, он что-то лепечет отцу по- английски , а пальцы ерошат волосы Дерека. Глаза у него того знакомого, великолепного янтарно-золотистого цвета, с которым он родился, зубы обычной длины, разве что с новой остротой клыков. Никаких следов индиговой чешуи, никаких мерцающих теней на заднем плане, никаких когтей на не почерневших кончиках пальцев рук или ног.

«Стайлз», — хрипло произносит Дерек с невероятным облегчением, сердце колотится в груди, душа наполнена благоговением.

Тут же взгляд, словно виски, устремляется на него, голос обрывается на полуслове. Стайлз улыбается, сама нежность, счастливая и мягкая. Прервав разговор с Ноем, он наклоняется, чтобы прижаться носом к лбу Дерека и почтительно поцеловать его в висок.

«Привет, Дерек», — благоговейно шепчет он. «Я вернулся. Я скучал по тебе».

«Скучал по тебе», — отвечает Дерек, его голос немного сдавлен, чуть хрипловат от вчерашнего перенапряжения . Он пытается сесть, прижаться поближе, но Стайлз успокаивает его, успокаивая и ласково.

«Нам нужно о многом поговорить», — бормочет Стайлз. «И нам нужно подняться наверх и принять настоящий душ, потому что , боги , как же мы оба воняем. Талия, кстати, принесёт нам завтрак, так что просто отдохни ещё немного, ладно? Я никуда не уйду, ещё долго».

Он мог бы протестовать и настаивать на том, чтобы встать, пошевелиться, помочь Стайлзу, ввести его в курс дела и осознать, что произошло. Тот факт, что он не паникует и не терзается чувством вины, лишь говорит Дереку, что он, вероятно, не помнит многого из того, что произошло, пока он был в этом диком состоянии, и он втайне благодарен за это.

Но он этого не делает. Дерек ложится и подчиняется, отдыхая, его пальцы переплетаются с рукой Стайлза, и он позволяет звуку голоса любимого человека вселить в него чувство безопасности и защищенности, которое он всегда ассоциировал со Стайлзом, независимо от ситуации и окружающих.