Принять верное решение

Винсент думал, что поступает правильно, создавая ГЕЛИОСА. Считал, что с его появлением у человечества будет какой никакой шанс. Он с самого начала был больше идеей, чем-то эфирным. Но волею судьбы даже будучи просто машиной, обрёл собственное сознание и возможность влиять на мозг не только самого Уэйна, но и на других людей. Винсент думал, что... Он много о чём думал, когда создавал искусственную бездушную машину. Создавал и доводил до совершенства, переписывал сто раз программу. Даже если оно и так, то теперь под его опекой вовсе не набор винтиков и компьютерных кодов. Прямо сейчас на диване в прихожей дремлет настоящий, живой ребёнок. Ко всему прочему, калека. Сам Винсент этой ночью не спит. Грешным делом ему думается, что мальчика можно было и не спасать... "Наверняка кто-нибудь из мягкосердечных собратьев потащил бы его с собой..." Но кто? На момент бунта там остались совсем немощные. Наверняка они не выжили. А кто сильнее, тот удрал сам как только смог. Кому нужен был однорукий мальчишка? "Никому. Если я и смогу как-то навредить, то это хотя бы оставит его в живых. Огонь и автоматы охраны не так милосердны." Но всё же, как быть с той частью этого акта милости Уэйна, в которой у окружения и соседей появятся вопросы к появлению непонятного, явно худого и несчастного ребёнка? Не выходить с Эммануилом на улицу пару дней — хорошая идея, которую Винс реализует. Продуктов им пока хватит. Оставить потерянного в совершенно новом мире восьмилетнего пацана одного... Ну, он ещё не настолько сошёл с ума. Да и сам ребёнок не то чтобы выдержит разлуку с ним без слëз и соплей. Нет, точно опасно покидать квартиру. Винс достаёт из кармана дешëвые сигареты и встаёт с кресла, оглядываясь на спящего Эммануила, незаметно для себя еле-еле улыбаясь. "Наконец-то я сделал для него что-то действительно правильное." Он идёт к окну на балконе, распахивает его и закуривает, выдыхая полной грудью. Нужно собраться с мыслями. Долго глушить свои мысли едким дымом не выходит — едва Винс опустил в пепельницу второй бычок, как услышал короткие, но узнаваемые звуки. По опыту в больницах он знал, что это всхлипы. — Вот же ж дерьмо...— цедит он сквозь зубы и бросает курево, выходя с балкона. В гостиной его встречает следующее: Эммануил теперь не на диване, а на полу, сжавшись в комок, горько и сдавленно плачет. — Ребёнок? Что не спишь? - стараясь не выглядеть как восставший из могилы от стабильного недосыпа, говорит Уэйн, аккуратно поднимая подопечного с пола и усаживая его на диван. Эммануил, как всегда послушный мальчик, не сопротивляется. Это заставляет сердце невольно сжаться. "Даже если ему неприятно, парень знает, что бесполезно дëргаться." Молчание сейчас на самом деле делает всё хуже, но слов у Винсента давно для таких случаев мало. Это нечто, что нельзя умерить, лишь сказав парочку успокаивающих фраз. Они не помогут. И всё же...он пытается: — Где-нибудь болит, м? Нужно хорошо отоспаться, дружок. Эммануил сглатывает вытирает рукавом сопли и слëзы с лица и щебечет еле слышно: — Не болит...только страшно. Они придут за нами, да? Кто эти "они" — уточнять не надо. Мальчик говорит об охране и погоне, от которой они вдвоём удирали. Как Эммануил чудом не расшиб коленки или лоб — загадка. Но оно и к лучшему. — Нет, ребёнок. Не придут. Но нужно хорошо прятаться. Если ничего не болит, ложись спать, ладно? Мальчик пытается ответить, но замолкает, молча трогая Винсента за рукав мятой рубашки. — Что такое? - терпеливо спрашивает взрослый. Чёрт подери, как же Уэйн устал, как заколебался, но нельзя ведь высказать это в лицо мальчику? — Можно...можно поспать с тобой? - опять произнёс робко, едва слышно. Будто боится каждого своего слова. А ведь он боится... Настоять и проявить строгость? Как-то же надо будет жить дальше им двоим, необходимо установить границы уже сейчас... "К чëрту. Потом разберёмся. Сейчас я ему нужен. Да и не хочется сидеть всю ночь и слушать сдавленные рыдания." — Со мной? Ладно, но только какое-то время, шкет. Тогда идëм, разложу диван. Эммануил оживляется и тут же, как по команде, хвостиком бежит за взрослым в его спальню. Ночь пройдет как и любая другая, а уже утром будет видно, как действовать дальше.