Красота

— Папочка, смотри! — А? Что? — Виктор отвлекся от куличика, который лепил по требованию сына, и повернул голову в ту сторону, куда указывал Матвейка. — Смотри, какой красивый дядя! По дорожке рядом с детской площадкой шел действительно красивый дядя. Ну, скорее не дядя, а молодой парень. Омега. С длинными платинового цвета волосами, завязанными в высокий хвост, милым лицом и идеальной фигурой. Виктор вздохнул украдкой, провожая красавца взглядом, и вернулся к своим куличикам. Он точно знал, что такой в его сторону даже не посмотрит. Вот раньше, до аварии, может быть. Но тогда Виктор сам смотрел только на своего обожаемого мужа. — Папочка, ты видел? — потормошил Матвейка отца. — Видел, малыш, — отозвался Виктор. — Конечно видел. — А этот дядя тебе понравился? — повис на нем ребенок, обнимая грязными руками за шею. — Очень красивый дядя, — уклончиво ответил Виктор. — Ты тоже красивый, — сообщил Матвей и чмокнул его в изуродованную щеку. Он вернулся к куличикам, напевая под нос песенку из мультфильма, а Виктор с тоской и болью уставился куда-то поверх головы ребенка, заново переживая те ужасные мгновения после аварии, что унесла жизнь его дорогого супруга, лишила Виктора лица и чуть не лишила нерожденного сына.

***

Артем конечно же услышал звонкий детский голос и улыбнулся от услышанной похвалы. Он знал, что красивый, и комплименты получал регулярно, но перед таким неприкрытым восхищением не смог устоять. Омега даже оглянулся, чтобы увидеть своего маленького поклонника, и заметил в песочнице мальчика и его отца. Мальчик был симпатичный, а вот отец подкачал. Артем, как увидел его лицо, вздрогнул и поспешил отвернуться. Уж больно некрасиво выглядели красные полосы шрамов на коже. Артем прибавил шагу, чтобы побыстрее скрыться из поля зрения отца с сыном, и только минут через пять смог более-менее прийти в себя. Уф! И как альфа живет с таким на лице?! А как на это безобразие смотрит ребенок? Почему альфа ничего не делает со своими шрамами? И как он их получил? Артем поймал себя на мысли, что уже очень долго думает про увиденных незнакомцев. Не известно, почему этот альфа так зацепил его. Неужели, из-за шрамов? Он бы еще долго, наверное, размышлял об этом, но дошагал, наконец, до работы, а там думать о чем-то постороннем у омеги просто не получалось, и Артём забыл про отца с сыном.

***

Он вспомнил, когда в магазине одежды услышал звонкое детское: «Папочка, вон то хочу! Наверху!», — произнесенное знакомым голосом. Артем аккуратно выглянул из-за стеллажа и увидел, как альфа поднял ребенка на руках, а тот тянулся к верхней вешалке за миленькой розовой футболочкой. — Папочка, смотри, какая красивая! — радостно провозгласил ребенок, разглядывая футболку. — Тебе нравится? — Очень, — с улыбкой отозвался альфа, и у Артёма от этой улыбки екнуло сердце. Красные шрамы очень выделялись на лице альфы, и никакая улыбка его не красила. Но малыш этого не замечал. Он звонко чмокнул отца в щеку: — Папочка, пойдем и тебе что-нибудь красивое купим! — А тебе уже хватит? — Хм… — ребенок осмотрел тележку с наваленной горой одеждой и кивнул уверенно: — Хватит! Пойдем тебе что-нибудь найдем. Я найду самое-самое красивое! — Ты у меня самый красивый, — снова улыбнулся альфа. — Ты тоже красивый! — ребёнок обнял отца за шею, а Артём поспешил скрыться обратно за стеллажом, потому что это было слишком мило. И для него оставалось загадкой, как ребенок не замечает отцовские шрамы, говорит, что тот красивый, и спокойно целует его в щеку. Неужели не боится? Или уже привык? Артем посмотрел на одежду в своих руках и, решительно тряхнув головой, пошел в примерочную. В конце концов, он просто пришел, чтобы купить летние вещи, а не подглядывать за незнакомцами. Но, проходя вдоль ряда примерочных в поисках свободной, опять услышал: — Папа, я сам! Я умею. Смотри, как красиво! — Очень красиво. Берем? — Да, это берем. И вон то тоже. А вот это нет. Некрасиво. Артем умилился, но смутился своим чувствам. Не хватало ему еще запасть на чужую семью. Все, что он взял из одежды, ему подошло, и омега довольно долго вертелся перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Фигура у него была что надо, ему вообще все шло. Артем решил шикануть и взял все: и брючки, и шортики, и топики с открытой спиной и плечами. Как славно будет гулять в них по набережной и собирать на себе восхищенные взгляды! Артем даже в ладоши захлопал и, собрав все, пошёл на кассу.

***

Шоппинг удался на славу, Виктор стал обладателем светлых льняных брюк и голубой рубашки с коротким рукавом, что выбрал для него Матвейка. И Виктор в который раз убедился, что у его ребенка прекрасный вкус. Себе Матвейка набрал целый ворох одежды, но взял не все, что-то забраковал со словами: «На вешалке было красиво, а так фу!» Они провели в примерочной около часа. Матвейка кривлялся перед зеркалом, устраивал показ мод, Виктор смеялся и был безгранично счастлив, что его ребенок так доволен их прогулкой. Они уже шли на кассу, как вдруг Матвейка застыл и выдохнул с благоговением: — Папочка!.. Какой красивый… Виктор закрутил головой в поисках того, что так впечатлило сына, и увидел того самого омегу. И Матвей тоже это понял. Он вцепился отцу в руку, потряс и громко, как дети это умеют, провозгласил: — Папочка! Это тот самый дядя! Помнишь, мы видели на площадке? — Помню, — вздохнул Виктор. Он очень надеялся, что омега их не услышал и не заметил. — Он сегодня еще красивее! — поведал Матвей. — Тебе нравится? Виктор только крякнул на это и предпочел не отвечать. Он оплатил покупки, распределил пакеты с одеждой в двух руках, и они с сыном пошли дальше. Матвей прыгал впереди него на одной ножке, Виктор задумчиво смотрел ему в спину и вспоминал омегу. Да, сын был прав, сегодня незнакомец был еще красивее. Его длинные волосы были распущены и укрывали плечи и лопатки, узкие джинсы подчёркивали стройные ноги, а свободная футболка давала простор для воображения. Виктор вздохнул. Да, модель да и только… Между тем они с сыном дошли до фудкорта. — Дедуля! — Матвей с размаху врезался в дедушку, Кирилла Яковлевича, папу погибшего мужа Виктора. — А мы столько всего накупили! И такого красивого дядю видели! — О! — Кирилл Яковлевич покачнулся от напора внука и присел, чтобы поднять его на руки. — Здравствуй, дорогой мой, — он поцеловал Матвейку в щеку. — Покажешь, что купили? — Да, потом, — отмахнулся ребёнок. — Дедуля, мы этого дядю уже второй раз видим. И он такой красивый! Так мне нравится! И папе. — О, папе тоже нравится? — протянул Кирилл Яковлевич, посматривая на Виктора. — Да я… Не то чтобы… — забормотал Виктор, отводя глаза. Ему до сих пор было стыдно перед Кириллом Яковлевичем. Он до сих пор ощущал свою вину, что не уберёг мужа, не сохранил, не защитил, хоть и в произошедшей аварии не было ни капли его вины. Это было просто стечение обстоятельств. Но альфа переживал и робел перед папой мужа. Кирилл же Яковлевич ни в чем его не винил и убежал Виктора, что жизнь не кончилась, что грустить и хоронить себя не нужно, и уже примерно год активно намекал зятю, что пора бы уже с кем-нибудь познакомиться. Виктор пока успешно от этих намеков уворачивался, прикрываясь сыном. Что, мол, Матвейка еще пока маленький, и Виктору никак не разорваться между ним и каким-то другим омегой. Да и неизвестно было, как ребенок воспримет интерес его отца к постороннему омеге. — Наоборот он в таком возрасте, что с радостью примет любую твою пассию! Да и потом, ребенку нужен папа для гармоничного развития. — Я сам его гармонично воспитаю, — ворчливо отзывался Виктор на увещевания Кирилла Яковлевича. Дальнейший разговор приобретал неприятный для Виктора поворот, поэтому он поспешил сбежать от неудобных вопросов Кирилла Яковлевича и его же многозначительных подмигиваний за едой. Пока делал заказ, старался ни о чем не думать, но его мысли то и дело возвращались к увиденному в магазине омеге. Виктор отчего-то представлял его с небрежным узлом из платиновых волос на макушке, в широкой мягкой футболке, маленьких шортиках, усталого, но довольно улыбающегося ему, Виктору. Омега в его голове проваливался к стене в прихожей квартиры Виктора, смотрел, как альфа разувался, а потом легко целовал его в губы, бормоча, как он соскучился и совсем закружился за день с их детьми. Картинка получилась слишком яркой и правдоподобной, так что Виктор даже головой потряс, чтобы прогнать ее. Такой омега совершенно точно не обратит на него внимание. В принципе, никакой не обратит. От этого Виктор расстроился и недобро зыркнул на паренька, что выдавал ему готовый заказ и как-то не так, по мнению альфы, посмотрел на его лицо. Парень за прилавком побледнел, пихнул Виктору поднос и поспешил отвернуться. «Шикарно», — с тоской подумал альфа. — «Ты дебил. Не хватало еще начать людей своей рожей пугать». До столика, где его ждали Матвейка и Кирилл Яковлевич, Виктор добрался в расстроенных чувствах. Матвей это сразу понял и перебрался к отцу на руки: — Ты грустишь, папочка? — Нет, малыш, — поспешил отговориться Виктор и даже улыбнулся. — Все хорошо. Ну, показал дедушке обновки? — Да! — воскликнул ребенок и принялся пересказывать отцу дедушкины восторги. После обеда они основательно закупились в продуктовом, и Виктор повез родных в деревню — Кирилл Яковлевич выторговал внука на неделю. Виктор не очень любил расставаться с сыном надолго, но против просьбы тестя устоять не смог. Матвейка радовался этой поездке, поэтому Виктор старался сильно не напрягаться. Он чмокнул сына на прощание и отпустил, и Матвей рванул по дорожке, что петляла по участку, в сторону грядок с клубникой. — Не ешь грязную! — успел крикнуть ему в спину Виктор, но ребенок, похоже, его уже не слышал. — Не переживай ты так, — Кирилл Яковлевич похлопал зятя по спине. — Все с ним хорошо будет. Ярослава же я как-то вырастил. Виктор посмотрел на него, увидел такую же грусть в глазах тестя от упоминания Ярослава и шумно выдохнул. — Спасибо, — пробормотал он. — Езжай, — Кирилл Яковлевич снова похлопал его по спине. — Отдохни там без ребенка, пригласи кого-нибудь в гости, — и он поиграл бровями, на что Виктор криво усмехнулся. Ну кого ему в гости приглашать?.. Знакомых омег у него не было. А проституток приводить в свой дом Виктор считал отвратительным. Да и вообще пользоваться их услугами. — До свидания, — решил он оставить последнее предложение Кирилла Яковлевича без внимания. На обратном пути Виктор заехал на дачу к своим родителям, помог им с огородом и пообещал привезти внука через неделю, а потом отправился домой. В квартире было тихо и пусто — непривычно, неуютно. Виктор себе жизни не представлял без сына. Матвейка наполнял дом смехом, теплом и уютом. Виктор послонялся по квартире, немного убрался и повалился на диван, перещелкивая каналы на телевизоре. Ему было нечем заняться, и он решил пойти спать. Поговорил перед сном с сыном по телефону, выслушал его отчет о первом дне отдыха. — В общем тут классно. Дедушка мне приготовил на ужин картошку с курочкой. Было вкусно. А ты что ел, папочка? — Пельмени. — Тоже вкусно, — одобрил Матвейка. — Сваришь мне, когда я приеду? — Конечно сварю, — улыбнулся Виктор, глядя в потолок. — Ну все тогда, я побежал! Мы гулять идем с дедушкой. На танцы! — Ух ты! — поразился Виктор. — А спать-то тебе не пора? — Нет, дедушка разрешил! — выкрикнул Матвейка, звонко чмокнул в трубку, пожелал отцу спокойной ночи и отключился. — О-хо-хо, — по-стариковски протянул Виктор. — Как время летит… Ребёнок-то у меня совсем уже взрослый. На танцы вон ходит. Еще повздыхав и повертевшись в кровати, Виктор заснул. Снился ему почему-то тот самый красивый омега. У него был большой беременный живот, и Матвейка, прислонившись к нему ухом, что-то слушал с умным видом.

***

Детский центр, в котором Артём работал логопедом, отпустил наконец своих воспитанников на каникулы, и у Артёма и других педагогов появилось немного свободного времени, чтобы привести в порядок документы и свои кабинеты перед ускоренными, двухмесячными курсами по подготовке к школе. Артем как раз хотел намыть шкафы и разобрать накопившиеся за год раздаточные материалы, как к нему прибежал директор и попросил ничего не трогать, потому что запланировал ремонт. — Как ремонт? — удивился, а потом и расстроился Артём. Он оглядел светлые стены своего кабинета с яркими картинками, постерами и ростовыми фигурами мультгероев. — Зачем ремонт? Тут и так все хорошо! Вот только бумажки немного разберу и помою шкафы, — попытался он вразумить директора. — А будет еще лучше! — обрадовал его тот и убежал дальше по своим делам. У Артёма руки опустились. Он медленно подошел к своему столу, тяжело сел на стул, оглядел кабинет, будто прощался с ним навсегда. Но он так привык к этому месту! Только-только разложил нужные вещи по удобным местам, а тут на тебе! Опять придется все перекладывать, куда-то вытаскивать. А успеют ли сделать ремонт до начала экспресс-курсов? И где Артёму в это время обитать? Нужно было выяснить эти вопросы, поэтому омега поднялся и решительно отправился на поиски директора. — Ремонт недолгий, косметический, — успокоил его директор. — Только покрасим немного, углы кое-где поправим, да плинтуса, что пробить за год умудрились. К курсам успеем. — Ладно, — вздохнул Артём. — А где мне обитать все это время? — Найду я тебе и место, и занятие, — пообещал директор, и Артём пошел к себе. Он решил все же спасти свои постеры и картинки и принялся отклеивать их со стен. Действовал, вроде осторожно, но все равно кое-где умудрился снять верхний слой краски. Поколупал потом пальцем одно место и случайно отковырял еще кусочек. — Ой! — поспешил Артём отойти от стены, чтобы не разрушить ее еще больше, и решил разобрать накопившиеся за год бумажки, выкинуть старые ненужные и переложить на другое место старые нужные. Он провозился до самого вечера, не заметив, как пролетело время. Очнулся, только когда пришел директор и погнал его домой, наказав одеться завтра во что-то попроще. — Территорию пойдете убирать, — пояснил директор. Артём обреченно кивнул. Нет ничего хуже уборки территории. И главное, бесполезнее. На следующий день Артём пришел на работу, конечно, в нормальной одежде, но переоделся в туалете в затрапезную футболку и старенькие спортивные штаны с вытянутыми коленками. Повязал на голову пеструю бандану, неизвестно откуда взявшуюся у него в гардеробе, и с метлой наперевес отправился гонять по территории пыль и грязь, которую ветром все равно приносило обратно. Они вместе с коллегами занимались этой ерундой до обеда, а потом бросили все, потому что трудились просто напрасно. Чище их территория не становилась. Артем, бурча о бессмысленности такого труда, брел по коридору, чтобы хоть как-то отмыться в туалете, и вдруг столкнулся с кем-то. — Ой, извините! — мгновенно вскинулся он и застыл, пораженный встречей. Это без сомнений был тот самый альфа со шрамами, которого Артём видел уже дважды вместе с его сынишкой. Сейчас альфа был одет в рабочий комбинезон, на лице у него был респиратор, скрывающий нижнюю часть, но Артём все равно его узнал. Узнал и поразился глубоким и каким-то усталым серым глазам. А ещё вдохнул сильный, яркий аромат и непроизвольно открыл рот. Теперь Артем даже шрамы этого альфы не замечал, хотя они были прекрасно видны на лбу. И чем дольше он пялился на этого альфу, тем сильнее тот хмурился. — Извините, — наконец выдохнул он глухо из-за респиратора, аккуратно обошел Артёма и скрылся за дверью ближайшего кабинета. Артем же остался стоять посреди коридора с раскрытым ртом и неясным чувством в груди.

***

Ремонт в детском развивающем центре обещал быть простым. А что, только стены покрасить да плинтуса кое-где заменить. Платили не много, но Виктор все равно этот заказ взял. Деньги лишними никогда не были, однако он и предпочитал ремонтировать квартиры. Там можно было немного навариться. Виктор скинул своему напарнику сообщение с уточнениями по заказу, и в условенный день они приехали на объект. Центр Виктору понравился. Аккуратный двухэтажный особнячок, выкрашенный в яркие цвета, окружал резной забор. На территории были разбиты клумбы, и царили чистота и порядок. Внутри тоже было хорошо — светло и уютно. Виктор даже задумался не записать ли Матвейку сюда на занятия. По возрасту он вроде уже подходил для чего-то такого развивающего. И директор, деятельный и активный альфа в годах, Виктору тоже понравился. Он показал напарникам кабинеты, где нужно было покрасить стены, выдал краску и отпустил работать. — Вот люблю такие заказы, — хохотнул Пашка, напарник Виктора, переодеваясь в рабочий комбинезон. — Фронт работ обозначили, материалы-инструменты выдали, и твори в свое удовольствие. Никто не будет под ногами путаться, подсказывать. — А может и будет, — вздохнул Виктор. — Этот СанСаныч похож на любителя все контролировать. — Ладно, погнали, — ткнул его Пашка локтем в бок, и они приступили. Работать было, на удивление, легко и просто. Капитальный ремонт в центре делали недавно и, судя по всему, не экономили, потому что стены были ровные, отштукатуренные. Такие красить — одно удовольствие. Старую краску они сняли быстро и без особых усилий и сделали небольшой перерыв, чтобы проветриться. Виктор сходил в туалет и на обратном пути столкнулся с кем-то. Этот кто-то пискнул: «Извините!», — вскинул голову, и Виктор узнал того самого красивого омегу, которым так восторгался Матвейка. Вблизи он показался Виктору еще краше, потому что альфа рассмотрел медового цвета глаза, пушистые ресницы и легкий румянец на щеках. Омега вытаращился на него, раскрыв рот. Похоже, увидел шрамы, что выглядывали из-под респиратора. Виктор знал, как выглядел. Непривлекательно для молодых красивых омег. Поэтому поспешно буркнул: — Извините! — и сбежал с глаз долой, чтобы не смущать и не пугать незнакомца. Желание записать Матвейку в этот центр у Виктора пропало окончательно.

***

Всю ночь Артём не находил себе места. Ему казалось, что он обидел альфу своим пристальным вниманием, заставил его чувствовать себя неловко. Наверное, на него и так пялились в обычной жизни. Все-таки шрамы на лице это неприятная штука. А тут еще Артём вытаращился и стоял с открытым ртом, будто малыш, что увидел какую-то диковинку на улице. Определенно ему стоило извиниться. С этой установкой он и пришел утром на работу. И его тут же отправили полоть клумбы. — Я не умею! — попытался отбрехаться от грязной работы Артём, но директор был непреклонен. — Ничего там сложного нет. Иди! — велел он. — А тут пока твой кабинет покрасят. Как управишься, и работу примешь. Артем некоторое время вяло ковырялся в земле, выдёргивая какую-то траву, очень надеясь, что дергает сорняки, а не что-то нужное, потом порыхлил землю, полил все и поспешил сбежать с «полевых» работ. Он очень хотел узнать, что же с его кабинетом сделали, даже мысли о вчерашнем столкновении с альфой ушли на второй план, поэтому быстро вымыл руки и с колотящимся сердцем открыл дверь своего кабинета. И застыл на пороге. — Ох, нет… Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — выдохнул Артём с отчаянием, потому что его уютный, маленький и теплый кабинетик кофейно-бежевого цвета превратили в холодную небесно-голубую коробку. И даже яркие васильковые пятна не спасали. — Нет! — Артем влетел в кабинет. — Что вы наделали?! — Что? — повернулся на его крик рабочий, красивший стену. И конечно же это был тот самый альфа со шрамами. — Что вы наделали?! — ринулся Артём в бой, забыв про желание извиниться. Он сейчас готов был убить этого альфу. — Вы все испортили! Ну кто же детский кабинет в голубой красит?! Вы всю атмосферу мне убили! — Во что велено, в то и крашу, — глухо хмыкнул альфа. — Да вы! Да что! — Артем взмахнул руками, сжал кулаки. — Все вопросы к вашему директору, — нагло заявил альфа и вернулся к краске. — У! — топнул Артём ногой и побежал разбираться. — Это новый стиль, — пояснил директор. — Привыкнешь! — Да у меня идеальный кабинет был! И краска везде была, без царапин! Я бы просто стены помыл, и был бы полный порядок! — разорялся Артём, но директор просто отмахнулся от него. — Ну не перекрашивать же все обратно…

***

Виктор спокойно работал, как в кабинет неожиданно вломился тот самый омега и с порога устроил скандал. А потом убежал, сердито топая ногами. Виктор пожал плечами и продолжил красить. Цвет ему, в отличие от омеги, нравился. Спокойный, приятный глазу голубой, а его дополнял сочный синий, которым Виктор нарисовал круги и треугольники. Получилось очень симпатично. И чего омега так разбушевался? Закончив, Виктор оглядел кабинет и удовлетворенно кивнул. Он своей работой был доволен. Можно было идти домой. Виктор умылся, переоделся и двинулся по коридору на выход, как услышал горький всхлип из ближайшего кабинета, который использовали как склад — туда оттащили мебель, чтобы не мешалась при ремонте. Виктор остановился, прислушался. Всхлип повторился. «Зайти или нет?» — задумался он, но после очередного всхлипа не выдержал и толкнул дверь. На тумбочке сидел тот самый омега. Он вскинул голову, глянул на Виктора и снова опустил взгляд, только быстро смахнул слезы из глаз. Виктор потоптался на пороге, не зная, что сказать. Омега тоже молчал, шмыгал носом, да смахивал слезы. — Голубой тоже неплохой цвет, — заметил наконец Виктор. — Как небо, как вода… — Да как вы не понимаете все! — воскликнул омега. — У меня была своя атмосфера! Нам с детьми было тепло и уютно. Будто в булочке с корицей. А! — махнул он рукой и понурился. — Мне же даже не сказали, в какой цвет красить будут. Да и зачем красить?! Там и так все было отлично! — В некоторых местах краска сколота была. — Это я сам, — шмыгнул омега носом и принялся ковырять пятно на джинсах. — Когда плакаты отклеивал. Перестарался немного. Но ведь не было бы этого, если бы не этот дурацкий ремонт! — крикнул он в конце, взглянув блестящими глазами на Виктора и вновь отвернувшись. На такое Виктор не знал, что ответить. В принципе, беда омеги была ему понятна. Но как утешить его Виктор не знал. — Ну не плачьте вы, — попытался он. — Все не так уж и плохо получилось. — Это для вас неплохо, а мне в этом кабинете работать. Каждый день! Представляю, каково моим деткам будет, когда они в сентябре вернутся и увидят, во что превратили нашу булочку с корицей. Извините! — выкрикнул он, протиснулся мимо Виктора и вылетел в коридор. Виктор замер и захлопал глазами ему вслед. Ему показалось, или этот омега сам пах как булочка с корицей?

***

Голубой кабинет и внезапное желание альфы подбодрить выбили Артёма из колеи. Он как мог крепился, но мыслями то и дело возвращался к ужасному цвету стен и тому, как он некрасиво шмыгал носом перед альфой. От расстройства Артём опять не спал ночью и утром получил парочку красивых синяков под глазами. — Шикарно! — всплеснул он руками и пошёл искать консилер. Жуть, как Артём не любил летом пользоваться косметикой. От жары у него все плыло по лицу и забивалось во все мыслимые неровности кожи. Весь день Артём хандрил и не вылезал из спасительного внезапного склада мебели, сидя на понравившейся ему тумбочке и бездумно листая сайты с логопедическими играми. Убираться на территории Артем считал несусветной глупостью, поэтому решил заняться подготовкой к новому учебному году и экспресс-курсам. Но не мог сосредоточиться. Ближе к вечеру дверь в кабинет приоткрылась. Артем, немного ослепший после дня перед ноутбуком, прищурился. На пороге стоял альфа со шрамами. Он был одет в рабочий комбинезон, респиратор висел у него на шее. — Пойдем-ка что покажу, — кивнул он, явно приглашая присоединиться к нему. Артем помедлил, но все же отложил ноутбук, слез с тумбочки, чувствуя, как отсидел задницу и ноги, и пошел за альфой. Тот привел его к ледяной комнате, что еще недавно была его любимым кабинетом. — Ох, нет-нет-нет! — замотал Артём головой. — Не хочу! Успею еще за год насмотреться на этот ледник. — Заходи давай, — кивнул альфа с ухмылкой. Артем наморщил нос и зашел. У него просто дар речи пропал. Голубая краска куда-то исчезла, и ее место заняла приятная, мягкая, а главное теплая кофейно-бежевая гамма. Артем, очарованный, сделал несколько шагов вперед, остановился, огляделся. Да, вот так было гораздо лучше! Он уже чувствовал, как расслабляется, как стены его греют, даже запах коричной начинки в свежей булке появился. — Ура! Ура! Ура! — прокричал он и закружился по кабинету, раскинув руки в стороны и хохоча, а потом в порыве чувств кинулся альфе на шею, крепко его обнял: — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ощутил вкусный альфий аромат очень близко и тут же опомнился, поняв, что нарушил все личные границы, какие только мог. Артем отпрянул: — Ой, извините! Альфа же моментально нахмурился, сжал губы в тонкую нитку, буркнул: — На здоровье! — и ушел. А Артем опять остался стоять с неясными мыслями и чувствами в душе.

***

Виктор не знал, зачем это сделал. Точнее нет, знал. Конечно же знал. Просто пожалел молодого омегу, растрогался от его слез. Ведь такая ерунда, как цвет стен, реально могла быть для него важной. Поэтому-то Виктор и пошел к директору центра, и вызвался купить краску за свой счет, и не стал брать дополнительную плату, и работать обещал в свободное время. Он довольно быстро управился и пошел за омегой. Тот снова понуро сидел на тумбочке, хоть и старательно делал вид, что работает. Но в глазах у него было пусто. На предложение Виктора прогуляться омега сначала насторожился, а потом все же пошел следом. Он замер на пороге своего кабинета от удивления и восторга, ведь получил-таки свою булочку с корицей. Запищал, закружился по кабинету. Виктор с улыбкой наблюдал за ним и тоже радовался. Хорошо, когда омегу можно обрадовать таким простым способом. Вот омега накружился и от избытка чувств кинулся к нему на шею, чтобы обнять. И обнял, но потом, видимо, увидел вблизи отвратительные шрамы и отпрянул с ужасом в глазах. Виктору моментально стало противно. Он знал, что не красавец, но рассчитывал хотя бы на снисхождение. Хотя бы от этого омеги, которому помог. А получил широко распахнутые глаза и неясную гримасу на лице. Виктор посчитал за лучшее испариться и быстро сбежал из кабинета. Да и домой уже пора была идти. Омега пришел через пару дней. Замер на пороге, оглядываясь и не решаясь зайти. Виктор скользнул по нему взглядом и вернулся к работе. Он почти закончил с этим кабинетом, да и остальными тоже. Последние штрихи. — Как здорово у вас получается, — подал вдруг голос омега. Виктор промолчал. — А я вот никогда не красил. Это сложно? — продолжил незванный посетитель. — Нет, — все же отозвался Виктор. — А вы где-то учились? Ну, там, в техникуме или в училище. Или еще где-то… Виктор не выдержал, швырнул кисточку в банку, резко развернулся к омеге: — Что тебе надо? — Что? — опешил тот, раскрыл широко глаза и попятился, испуганный такой реакцией альфы. — Вот я и спрашиваю: что тебе от меня надо? — Ничего, — замотал омега головой. — Я… Я просто хотел попросить прощения. — За что? — не понял Виктор. — Ну… — замялся омега. — Я там позволил себе лишнего. И… И мне показалось, что доставил вам неудобства… У Виктора от неожиданности даже рот открылся, а омега все лепетал и лепетал какой-то бред про личные границы, внимание и свою наглость. — Подожди, — попросил он. — Ты просишь прощения? У меня? — Ну да! — воскликнул омега. — Вам, наверное, неприятно было, что я на вас кинулся. — Ох… — Виктор приложил ладонь ко лбу. А он успел уже надумать всякого про этого омегу. А тот оказался весьма порядочным. — Ну так что? — подал омега голос. — Вы не сердитесь? — Нет, не сержусь, — помотал Виктор головой, а омега вдруг прыснул в кулачок. — Что? — У вас на лбу краска. — Да? — Виктор взглянул на свои перчатки. Так и есть, он успел испачкаться. — Потом отмою. — Ну ладно. Я тогда пойду, — махнул омега рукой. — А то меня опять оправили территорию убирать. Неизвестно для чего только. Э-э-эм, до свидания! И он быстро сбежал. — До свидания, — вздохнул Виктор. Он вернулся к работе, но изредка зависал, качал головой, вспоминая разговор с омегой, и улыбался.

***

Ремонт центра благополучно закончился. Артем не мог нарадоваться своим обновлённым кабинетом. Он даже на стены не стал ничего клеить: ни постеры, ни плакаты, ни ростовые фигуры. Ему нравилось рассматривать геометрические фигуры, что нарисовал альфа. И детям, с которыми Артём занимался на экспресс-курсах, тоже эти фигуры понравились. Они даже сказку сочинили, как квадрат пошел в гости к кругу и встретил по дороге друзей треугольников. В общем Артём вспомнил альфу-ремонтника только добрыми словами. Как-то вечером он возвращался после очередного рабочего дня домой и вдруг заметил того самого альфу. Он был не один и держал за руку сынишку, пока что-то сосредоточенно листал в телефоне. Ребенок дергал отца за руку и требовал показать телефон ему. — Я сразу найду! Ну пап! Мы с дедушкой искали так. Я в сто раз быстрее дедушки находил. Артем улыбнулся, машинально отметив нечеткость произнесения шипящих. Он поколебался, но все же решил подойти. — Здравствуйте! — поздоровался Артём. Отец и сын моментально повернули к нему головы. Альфа чуть нахмурился, сжал в кулаке телефон, а его ребенок… На лице его ребенка промелькнули удивление, любопытство, которые сменились таким диким восхищением, что Артём почувствовал себя немного не в своей тарелке. — Па-поч-ка! — протянул он. — Это тот самый красивый дядя! Помнишь, мы с тобой видели? — Помню, — отозвался его отец, глядя на Артёма с некоторым подозрением. Но Артём решил идти до конца, поэтому присел на корточки перед ребенком и протянул ему руку: — Привет. Меня зовут Артём. — Матвей Викторович Вершинин, — важно отозвался малыш и потряс руку Артёма в знак установления знакомства. — Ого, как официально! — воскликнул Артём, опять вычленяя неправильную «ш» и то, что альфу зовут Виктор. — Очень приятно познакомиться. — Мне тоже. Ты такой красивый! — с придыханием выдал ребенок. — Матвей! — одернул его отец. — Спасибо за комплимент, — поспешил Артём отвлечь ребенка. — Ты тоже очень красивый. — Я знаю! Мне папочка всегда это говорит. Артем поднял голову, чтобы посмотреть на альфу. Тот взгляд выдержал, даже подбородок немного вздернул, будто готовился дать отпор. — Твой папа прав, — согласился Артём. — И папочка у меня самый красивый! — Матвей бросился мимо Артёма и впечатался отцу в ноги, обнимая его. — Спасибо, малыш, — альфа, тепло улыбаясь, потрепал сына по голове. — Ну, — Артем встал. — Э-эм… Было приятно с вами познакомиться. Я пойду. Всего вам доброго! — И вам тоже, — вежливо отозвался альфа. — До свидания, дядя! — помахал Матвей Артёму. Артем улыбнулся и попятился, а потом развернулся и быстро зашагал прочь. Ему почему-то хотелось остаться и еще поболтать с альфой и его сынишкой.

***

После этого случая Артём стал мерещиться Виктору буквально везде. И в магазине, и на улице, и даже в собственном подъезде. Это было как наваждение. И с одной стороны Виктор хотел снова увидеть этого омегу, но с другой всеми силами стремился избежать встречи. Артем ему, конечно же, нравился. Он был красивый, приятно пах и умел обращаться с детьми. Просто идеал. Но Виктор трезво оценивал свои шансы. Они были равно примерно нулю. В один из августовских дней он возвращался домой, и его настиг внезапный ливень. Хлынуло сразу сильно, мощно, дождь встал стеной, моментально промочил все вокруг и налил большие лужи. Виктор был далеко от дома, ему следовало переждать этот потоп где-нибудь, а то он рисковал утонуть в какой-нибудь ближайшей луже. Как нельзя кстати подвернулся магазинчик с небольшим навесом. Виктор устремился к нему и нырнул под эту маленькую крышу. — Ой, здравствуйте! — услышал он почти сразу знакомым голосом. Виктор медленно повернулся и встретился глазами с Артёмом. Омега тоже был мокрый. Его одежда прилипла к телу, с волос текло, и он просто одуряюще пах булочкой с корицей. Виктор сглотнул, ощутив во рту вкус сдобы. Омега неловко улыбнулся: — Вы меня не помните? — Помню, — отозвался Виктор и до него дошло, что он не поздоровался. — Здравствуйте. Омега стал выглядеть поувереннее: — Мы с вами так официально и не познакомились. Я Артём, — он протянул руку. — Виктор, — отозвался тот, отвечая на рукопожатие. Как только их руки соприкоснулись, по ним будто разряд тока пробежал и склеил их друг с другом намертво. Они застыли, не в силах отвести взгляд. Виктор до мельчайших подробностей успел разглядеть лицо Артёма. Еще раз отметил теплые медовые глаза, аккуратный носик и чувственные губы. Длинные волосы были забраны в высокий хвост и перекинуты через плечо. Одет омега был в футболку и длинные джинсовые шорты. Вдруг проезжающая мимо машина осветила фарами стекло позади омеги, и Виктор увидел в нем свое отражение, свое изуродованное лицо. И тут же отдернул руку, отвернулся, ругая себя за то, что поддался моменту. Омега потянулся за ним: — Виктор? Альфа мотнул головой, стараясь не поворачиваться к нему. — Извините. Сейчас дождь поутихнет, и я уйду. — Но почему? — в голосе Артёма послышалось удивление и разочарование. Викто промолчал, потому что не желал объяснять очевидные вещи. — Это из-за меня? Я сделал что-то не так? — снова спросил Артём. — Я вам противен? Виктор не выдержал, шагнул в стену дождя и просто сбежал. Ему вслед что-то кричал Артём, но он уже не слышал и стремительно шёл прямо по лужам.

***

Артем хандрил с того самого дня, как альфа от него сбежал без объяснения причины. Но вроде же у них все так хорошо начиналось. И омеге показалось, что между ними вообще искра пролетела! Когда они соприкоснулись руками, Артем почувствовал что-то необычное, какой-то душевный подъем, увидел серые глаза альфы и, кажется, пропал окончательно. Даже шрамы он теперь не замечал. Он смотрел гораздо глубже и видел заботливого отца и просто внимательного, чуткого человека. Наверняка у этого альфы было много других хороших качеств, но он не дал Артёму даже малейшего шанса. Была вероятность, что альфа замужем, правда Артём гнал такие мысли от себя и оправдывался тем, что не заметил обручального кольца на пальце своего случайного знакомого. В свой выходной день Артём возвращался из магазина, и его остановил звонкий детский голос: — Дядя Артем! Привет! Артем оглянулся и увидел Матвея. Он сразу его узнал, заулыбался, а ребенок замахал свободной рукой (второй он держался за взрослого омегу): — Привет! А мы с дедушкой из аптеки идем. А ты куда идешь? — Матвей! — одернул внука дедушка. — О чем мы с тобой говорили? — Что нельзя приставать к незнакомым людям, — послушно оттарабанил ребенок. — Но, деда! Я знаю Артёма, а он знает меня. Мы познакомились! Я сказал, как меня зовут — Матвей Викторович Вершинин. А это Артём, мы с папочкой его видели. А папочка заболел, — доверительно сообщил Артёму Матвей. — Попал под дождь, и теперь у него горло болит, и сопли. А он ничего не делал, а я дедуле позвонил, и вот мы идем лечить папочку! Матвей выдал все это на одном дыхании и замер, с восхищенной улыбкой глядя на Артёма. Артем смутился от его натиска, но особенно от пристального внимания дедушки Матвея. Он смотрел на Артёма с подозрением и одновременно пытливо. — Извините, — забормотал Артём. — Просто Виктор делал ремонт в том центре, где я работаю, и так получилось, что мы познакомились, а потом я однажды увидел его с сыном и подошел поздороваться, и… — Деда, это тот красивый дядя! — встрял Матвей, вися у дедушки на руке. — Мы с папочкой его два раза видели. Я тебе говорил, помнишь? — Помню, солнышко, — отозвался дедушка с ласковой улыбкой и снова посмотрел на Артёма: — Красивый дядя, говоришь? И папа так же думает? — Да! Он мне сам сказал! Артем задрожал от этой фразы. Что имел в виду ребенок? И что сейчас с ним сделает его дедушка?! — Так это ж очень хорошо! — радостно заключил дедушка Матвея. Артем раскрыл от удивления рот. Такой реакции он точно не ожидал. — Как мы удачно вас встретили! — продолжил дедушка. — Я, кстати, Кирилл Яковлевич. Он протянул руку, которую Артём машинально пожал. — Да! — тут же вклинился между ними Матвей. — Папочка болеет, за ним нужно ухаживать. Хочешь поухаживать за моим папочкой? Кирилл Яковлевич не дал Артёму открыть рот, опередил его: — Ну, об этом пока рано говорить. Вот попозже… Да! Что ж, молодой человек, до встречи! Матвеюшка, попрощайся, а то мы с тобой так сильно задержались, что папка твой уже нас, наверное, потерял. — Пока, дядя Артем! — воскликнул Матвей и порывисто и искренне обнял Артёма где-то поперек бёдер. Они с дедушкой ушли, а Артём остался стоять в растерянности. Он совсем не понял, что же сейчас произошло. Единственное, что отложилось у него в голове, это то, что Виктор заболел. Скорее всего после их последнего разговора. А значит Артём косвенно виноват в его болезни. Но сделать он не мог ничего и в еще более расстроенных чувствах отправился домой.

***

Виктор в очередной раз вытер нос и повалился на кровать. Какой же он дурак! Как же он себя подставил! Мало того, что заболел, так еще и его любимый ребенок сдал его дедушке за то, что не лечился. И ладно бы Матвейка наябедничал папе Виктора. Так нет, он позвонил Кириллу Яковлевичу, а тот уж спуска Виктору не дал! Приехал и сразу начал лечить. И увел Матвея в аптеку «непутевому отцу за лекарствами». Так тесть и сказал. В замке заворочался ключ, Виктор, кряхтя, поднялся и пошел встречать своих врачей. — Папочка! — с ходу налетел на него Матвейка. — Угадай, кого мы видели! — Деда Мороза? — отшутился Виктор. Сил угадывать у него не было. — Нет! — округлил глаза ребенок. — Артема! Ну, того самого красивого дядю! Помнишь, мы его много раз видели? — Помню, — обреченно вздохнул Виктор. Никуда ему было не деться от этого Артёма, будь он неладен. — И дедушке он понравился! — огорошил отца Матвейка и ужом сполз с его рук на пол. Виктор, обмирая сердцем, повернулся к тестю и увидел лукавую улыбку на его лице. «Все, попал», — пронеслось у Виктора в голове. Если Кирилл Яковлевич возьмет все в свои руки, Виктору придется туго. Теперь он точно не отобьется от сватовства. Кирилл Яковлевич пока молчал, но уж больно многозначительно. Он выгружал из сумки продукты и лекарства и нет-нет, да поглядывал на тестя. Виктор вздохнул решительно и сел за стол. — Этот омега совершенно не в моем вкусе и вообще!.. — Заметь, я молчал, — проговорил Кирилл Яковлевич, подняв брови, и Виктор понял, что спалился. Он уронил голову на стол, стукнулся лбом несколько раз. На звук тут же прибежал Матвейка и вцепился ему в руку: — Папочка, тебе плохо? — Нет, солнышко, — успокоил его Кирилл Яковлевич. — Твоему папочке не плохо. Он просто дурачится. — Да, малыш, — Виктор улыбнулся сыну. — Все хорошо. — Ну тогда я пойду порисую, — и Матвей умчался в комнату. — А серьезно, — заметил Кирилл Яковлевич, как только топот ребенка стих. — Присмотрись к этому омеге, сынок. Матюше он нравится. Да и тебе вроде тоже. И, смею тебя заверить, ты ему тоже интересен. Виктор вскинулся, посмотреть на тестя удивленно. — Да-да, — покивал тот. — Он, как услышал, что ты болен, расстроился. — Не может этого быть! — запротестовал Виктор, а потом добавил тише и грустнее: — Но даже если и так, то вряд ли что-то из этого получится. — Почему? — переспросил Кирилл Яковлевич. Виктор в ответ только понурился и покачал головой. Не верил он, что молодой и красивый омега мог заинтересоваться таким, таким… — Зря, Витюша, ты себя недооцениваешь, — Кирилл Яковлевич сжал плечо зятя. — Ты прекрасный человек, заботливый отец, верный муж… — Кирилл Яковлевич… Тесть вместо ответа обнял Виктора, и они затихли, вспоминая Ярослава. Уходя вечером домой, Кирилл Яковлевич доверительно шепнул Виктору на ухо: — Ты все же присмотрись к Артёму. Виктор улыбнулся уголком губ, закрыл за ним дверь и пошел укладывать сына спать. Они почитали книжку, немного поболтали, и Матвейка сладко заснул. Виктор укрыл его одеялом, постоял немного рядом с кроватью, вслушиваясь в ровное дыхание сына, и тоже отправился спать. На столе он заметил рисунок, который Матвейка рисовал днем. Виктор ухмыльнулся. Даже его ребенок, пусть неосознанно, но подталкивал его к Артёму. На рисунке они были втроём, счастливые, улыбающиеся, держащиеся за руки. Как семья.

***

Артем понял, что попал, когда его взяли в тиски двое омег в возрасте, один из которых показался ему знакомым. — Ну вот видишь, я же говорил! — торжествующе объявил этот омега. — Вижу. И правда хорошенький, — подтвердил второй. — Только вот не понимаю, что он нашел в моем сыне?! — Ты на Витьку не наговаривай! — погрозил ему первый пальцем. — Витька нормальный альфа! Толковый, рукастый. — Это-то да, — отмахнулся второй. — Вот только дуб дубом. Артем слушал этот разговор, хлопал глазами и мало, что понимал. — Что происходит? — наконец выдавил из себя Артём. — Кто вы? Что вам надо? — Я Кирилл Яковлевич, — представился первый. — А я Василий Павлович, — заметил второй. — Папа Виктора. — А его тесть, — добавил Кирилл Яковлевич. — А-а-а! — протянул Артём, сразу же вспоминая, где и когда его видел. — Только… Только я все равно ничего не понимаю. — Мы про Витюшу, — Василий Павлович подхватил Артёма под локоть, успокаивающе погладил по руке. — Он у нас и правда хороший, — с другой стороны сделал то же самое Кирилл Яковлевич. — Только застенчивый. — Но… Я-то здесь при чем? — удивился Артём, поворачивая голову и глядя поочерёдно на омег. — Как тебе Витюша? — заглянул ему в глаза Василий Павлович. — Э-эм… — Артем растерялся. — Ну… Он хороший человек, вроде. У нас в центре ремонт был, и мне кабинет покрасили в голубой, а Виктор взял и сам его перекрасил и вернул все, как было. — Ну вот видишь! — воскликнул Кирилл Яковлевич. — Витя он такой! Добрый, отзывчивый. — Это верно. Только… — Артём наморщил лоб. — Я все равно не понимаю, к чему вы ведете. — Ты бы к нему присмотрелся, — снова завладел вниманием Артёма Василий Павлович. — А ему-то самому это надо? — хмыкнул Артём, вспоминая, как альфа сбежал от него под проливной дождь. — Надо! Надо! — наперебой загомонили омеги. — Просто Витя считает, что не заслуживает счастья, — добавил немного грустно Кирилл Яковлевич. — Почему? — Четыре года назад погиб мой сын, его муж. И Виктор винит в этом себя. Но это было просто роковое стечение обстоятельств, — Кирилл Яковлевич достал платочек, быстро промокнул слезы. Василий Павлович метнулся к нему, сжал его плечо. — Все хорошо, — через силу улыбнулся ему Кирилл Яковлевич. Он повернулся к Артёму: — Виктор конечно же не виноват. Я повторяю это вот уже четыре года, но он не слушает меня. Лишь грустит, да вспоминает Ярослава. Виктор заочно себя похоронил, думая, что предаст память моего сына, если сойдется с кем-то другим. Но я-то своего сына знал прекрасно. Уверен, Ярик бы сам хотел, чтобы Виктор жил полной жизнью. Артем хмурился, пока слушал эту историю. Теперь стало понятно, откуда появились шрамы на лице альфы, и почему грустны его глаза. Он потерял любимого мужа, а ребенок остался без папы. — Я… — Артем сглотнул ком в горле. Ему вдруг захотелось разрыдаться в голос. — Соболезную вашей утрате. Кирилл Яковлевич кивнул в знак признания. — Может быть ты все же попробуешь? — робко спросил Василий Павлович в установившейся тишине. Артем посмотрел на него, потом перевел взгляд на Кирилла Яковлевича. У обоих в глазах теплилась надежда. — Подумай над этим. Хорошо? — попросил Василий Павлович. Артем машинально ему кивнул. Омеги по очереди его обняли, подхватили друг друга под локоток и ушли, оставив Артёма с кучей вопросов и рояшихся в голове мыслей.

***

— Вы сделали что? — Виктор обернулся и в ужасе уставился на папу, до этого весело рассказывающего, как они с Кириллом Яковлевичем устроили личную жизнь их непутевого альфы. — Ничего такого! — взмахнул папа руками. — Просто посмотрели на этого омегу. Да, он и правда очень хорошенький! Но у тебя всегда был вкус. — Папа! — Виктор сжал кулаки и прошелся по кухне. — Ну зачем? — А затем, что тебе пора уже вылезать из своей раковины, рак-отшельник! — Василий Павлович хлопнул ладонью по столу, а потом потряс ей в воздухе, потому что отбил. — Ты молодой, здоровый альфа, а живешь как древний старик. Монах затворник! — буркнул под конец Василий Павлович. — Папа, — Виктор присел на стул, склонился к папе, чтобы смотреть ему в лицо. — Я разберусь со своей личной жизнью сам. Пожалуйста! — прервал он начавшего, было, говорить папу. — Этот омега… Он мне не подходит. Совершенно. — Да почему?! — Ох… — тяжело выдохнул Виктор. Он потер лицо и поднялся. Артем конечно же ему нравился. Глупо было это отрицать. Да и кому в трезвом уме и здравой памяти может не понравиться красивый омега? Вот только Виктор не видел себя рядом с ним. Уж больно сильно они отличались. Особенно внешне. Такому красавцу наверняка будет тяжело видеть такую образину рядом. К тому же такой шикарный омега заслуживает только самого лучшего, а Виктор не настолько богат, чтобы дать Артёму все, что он пожелает. И Виктору бы высказать это все папе и тестю, объяснить, что они с Артёмом не одного поля ягоды. Вот только он был уверен, что родные этих его доводов не поймут и будут настаивать. Старшее поколение было не переубедить, поэтому Виктор решил поговорить с самим Артёмом и разъяснить все между ними. Он подкараулил омегу около его работы. — Эй, подожди! — Виктор выбрался из-за руля машины и догнал Артёма. — Привет. — Привет, — улыбнулся Артём. — Слушай, — Виктор неловко потер затылок. — Ты извини моих папу и тестя. Они наговорили тебе всякого. И… Забудь, короче. Просто забудь. Из этого все равно ничего не выйдет. — Но почему? — Артем нахмурился. — Мы совершенно разные. У нас нет ничего общего. — Но мы ведь не знаем этого наверняка! — омега подался ему навстречу. — Мы же даже не общались толком. — Нет, нет, — Виктор отступил. — Ничего не выйдет. Не стоит и пытаться. — Да почему?! — вскричал Артём, наступая на него. — Серьезно не понимаешь? — наоборот снизил голос и набычился Виктор. — Ты, верно, в зеркало не посмотрел перед тем, как с работы выйти. — А это тут при чем? — сбился с мысли Артём. Виктор неодобрительно цокнул языком. — Ты выглядишь, как модель с обложки, — объяснил он недогадливому омеге. — Я же как монстр с болот. — Эй! Не наговаривай на себя! — запротестовал Артём. — Признаюсь честно, когда я встретил тебя с сыном в первый раз, я испугался твоих шрамов. Но потом посмотрел глубже и увидел, что ты хороший человек, заботливый отец. И… И мне нравится твой запах. — Это ничего не меняет, — Виктор мотнул головой. — Ты… Ты просто трус! — в гневе выкрикнул Артём. Его, похоже, тоже утомил этот разговор и непробиваемость Виктора. — Выдумал себе типа уважительную причину. А на самом деле ты просто трус! — Я не трус, — выдохнул Виктор, сверкая глазами. — Это все гораздо больше и серьезнее, чем ты думаешь. Не только мои шрамы… — О! Я знаю! — перебил его омега. — Кирилл Яковлевич мне все рассказал. И он прав. Ты никак не предашь память своего покойного мужа, если сойдешься с кем-то. — Не смей говорить про Ярослава, — тихо и с угрозой в голосе проговорил Виктор. — Знаешь что? Да пошел ты! — окончательно вышел из себя Артём. — Оставайся один. Никому ты тут не нужен! Он резко развернулся и быстро зашагал в противоположную сторону. Виктор раздул крылья носа, улавливая его теплый коричный аромат, и сник. Прав, как же прав был Артём! Прав в своих словах и прав, что ушел. Ему реально не место рядом с живущим прошлым Виктором. Альфа еще немного постоял, глядя вслед удаляющему омеге, а потом, повесив голову, побрел к машине.

***

На Артёма напала чёрная меланхолия. Он жил на автопилоте, машинально, и только на работе более-менее приходил в себя. Возился с детьми и улыбался почти счастливо. Когда же приходило время идти домой, сникал, закрывался и еле передвигал ногами. Разговор с Виктором сильно его подкосил. Артем все крутил его в голове, вспоминал слова, анализировал и не понимал, почему же так загрузился. Ведь альфа сам не захотел иметь с ним ничего общего. И вроде не так уж он и нравился Артёму, а все равно ему было обидно. Можно было переключиться, забыться, найти другого альфу и другие отношения, благо предложения Артёму поступали регулярно, но он не хотел. Слишком гадко было на душе. Артем заимел привычку сидеть в парке на скамейке около пруда и кормить голубей. Он покупал булочку с изюмом, мякишь крошил птицам, а изюм ел сам. И думал, думал, думал. Иногда невесело усмехался своим мыслям, а потом шел на работу или домой. Он сидел так однажды, и вдруг кто-то устроился рядом, хотя вокруг были пустые скамейки. Потянуло чем-то сладким и вкусным, Артём вскинул голову, сначала увидел коробку с прозрачной крышкой, стоящую между ним и внезапным соседом, а потом и этого соседа. Это был Виктор. Он смотрел вперед и щурился. — Я не знал, какие цветы тебе нравятся, — заметил он, засовывая руки в карманы куртки и нахохливаясь. — А булочки с корицей тебе вроде нравятся. Виктор повернул голову и встретился с Артёмом глазами. Артем сморгнул, отвел взгляд и посмотрел в коробку через прозрачное окошко. Там лежали аппетитные румяные булочки, что так и манили их попробовать. Артем неосознанно облизал губы. Эти булочки стали тем, что за долгое время сумело немного осветлить его меланхолию. — Я тут подумал, — начал Виктор, отвлекая Артёма от любования вкусняшками. — Да, я реально трус. Ты был прав. Прости меня за то, что наговорил тебе тогда. Он решительно встал. Артем запаниковал, что альфа опять сбежит от него, поэтому кинулся следом, вцепился в рукав: — Подожди! Виктор остановился, взглянул на него. Они оказались очень близко друг к другу, рука к руке, глаза в глаза. Артем опять увидел красивые, печальные глаза Виктора, почувствовал его аромат и отступил на шаг, чтобы не совершить какую-нибудь глупость. — Э-эм… — протянул он. Виктор молчал и ждал, не уходил. — Не хочешь составить мне компанию? — Артём кивнул на коробку с булочками. — Тут много, я столько один не съем. Виктор долго молчал, хмурился, но вдруг кивнул: — С удовольствием. Они сели на скамейку, взяли себе по теплой булочке из коробки и съели, а когда полезли за второй, столкнулись руками. Ойкнули одновременно, отдернули руки и посмотрели друг на друга, чтобы моментально утонуть в чужих глазах.