дотошно

на этой работе чужды привязанности, любовь, доверие. каждый сослуживец способен оказаться доносчиком или, как вариант, может словить пулю в затылок на любом из заданий. и все равно капитан упрямо старается сохранять в группах дружелюбную атмосферу, ведь с первого дня заступления на службу — твоя жизнь больше тебе не принадлежит. принадлежит начальству, товарищу, который прикрывает спину. проснешься на следующий день ты или нет — зависит от того, как противовоздушная оборона собьет витающий над головой вертолет, от того, как соседняя группа справится с заданием на левом фланге. каждая операция — риск. те, кто пошел на этот риск — должны привыкнуть к ночным кошмарам, сну в, дай бог, четыре часа и постоянным тренировкам. гримасы всех убитых врагов регулярно всплывают перед глазами. а в моменты, когда нога оказывается всего в метре от противопехотной мины — мурашки пробирают до дрожи. но нужно двигаться дальше. ли харин — солдат частной военной компании, носящей название «шэдоу компани». вооруженные силы по управлению рисками, защите, специализирующаяся на развертывании войск, авиации и на море в любой точке мира, поскольку в ней в основном работают бывшие участники специальных операций со всех материков. имеет за спиной изрядную долю успеха, ибо с ней часто заключает контракты сам генерал армии страны. «шэдоу компани» — не просто группировка. это альянс, фракция. розыск, захват, поиск, оборона и атака — их главное предназначение. гордится ли харин быть частью этой организации? да. жалеет ли она о решении туда вступить? иногда, но старается этого не показывать, ведь для нее пути назад уже нет. за боевой дух команды и извращенный юмор в коллективе отвечает старший лейтенант пак — на подобное обращение, кстати, он всегда проговаривает: «зовите меня просто пак, щенки». показушно открытый, а на деле, наверняка, не доверяет никому — и это демонстрирует высший уровень его профессионализма, интеллекта и расчетливости. по крайней мере, так считает харин. но отрицать тот факт, что сонхун искренне заботится о команде — крайне глупо. каждый товарищ ценит волнение лейтенанта и знает, что вопрос: «как вы? никто не ранен?», тот задает не просто для галочки. все же, каким бы умным в плане стратегий и опытным ни был пак, харин всегда будет прожигать его «косым» взглядом, ежедневно прокручивая в голове острые шутки того. бесит, что при разговоре с лейтенантом по рации попросту приходится переключаться на другую линию, чтобы никто не услышал. чтобы никто не понял их неправильно. 

***

матовая винтовка легла у самого края, корпус стабильно выровнен, выставлен на перила, перекрестие — в секторе 1-4. харин на крыше многоэтажки, бегло осматривает окрестности в ожидании приказов от капитана и отчета от солдатов, начавших рейд соседних зданий. задача — обеспечить безопасность оперативно-тактической группы в ходе выполнения операции и отыскать иранского террориста гассана зийяни, на которого уже длительное время ведется охота. гассан — майор иранской террористической организации «аль-катала». занимается крупными перевозками нелегальных товаров и оружия множества видов. он — цель генерала армии США, поэтому с заданием нужно покончить как можно быстрее. брать живым или мертвым — не так важно. от раздумий о чрезвычайной важности предстоящей им операции её отвлек чужой голос, прозвучавший из рации. слегка строгий, хриплый, но с легкой ноткой насмешки в тоне. она узнает его из ста.  — солдат ли, как тебе созвездие в ночном небе? приём. — лейтенант, опять вы со своими отстойными шутками. приём. — ты не ответила на вопрос, — слышно тяжелое дыхание сонхуна, пока тот передвигается к отмеченной точке. не так уж и просто бежать со всех сил, когда на теле броневой жилет и в руках огнестрельное оружие. — я сюда пришла далеко не звезды рассматривать. кстати, вижу тебя в глазок винтовки. — это угроза или намек на то, что ты пришла полюбоваться мной? да, я куда лучше всяких звезд.  молчание. харин нравится оставлять его без ответа, ведь знает, что игнорирование вымораживает пака больше всего. и мужской голос, конечно же, вскоре прозвучал вновь. — ладно-ладно, ты победила, шутки в сторону. вражеский транспорт и скопление противников от тебя прибудет на четырнадцати часах. возможно, начнут обстреливать здания гранатометами. ты знаешь приоритет — прикрывать товарищей, а спускаться на фланг и присоединяться к поиску гассана — лишь по команде. береги себя. — толковой информации от разведки еще не поступало, откуда такие наводки? — чуйка. конец связи.

***

харин переключила внимание на правый сектор. там, где лейтенант сообщил о вражеском скоплении, действительно появились движения: силуэты, прячущиеся за припаркованным грузовиком, затем — характерный всплеск теплового сигнала. гранатомёт, неудивительно. лейтенант оказался прав. как всегда. ли не колебалась ни секунды, ведь привыкла задерживать дыхание, привыкла к отдаче в плечо и лицезрению страха в глазах жертв. им страшно, когда уже поздно что-либо осознавать. один выстрел — и тот, что нацеливался в здание, рухнул на асфальт. от него осталось лишь огромное пятно алой крови. второй — упал еще до того, как успел опомниться. остальные в панике отступили, крича «снайпер! снайпер!». рация ожила снова. — подтверждаю ликвидацию двух. эффектно, ничего не скажешь. солдат харин, если честно.. я завожусь, когда ты стреляешь. приём. — ты заводишься даже от того, как я дышу, пак, так что — не впечатлил. приём. — это правда. а ещё больше — когда ты командуешь. можешь повторить: «прикрываю сектор, вперёд» — только мне на ухо?  вновь, гребаные насмешки. — какой же ты.. конец связи. девушка позволила себе тонкую улыбку. у неё в глазке уже вырисовалась новая цель — но по какой-то причине руки с винтовкой не дрожали, а дыхание — да. чертов пак сонхун отвлекает от выполнения работы. в дальнейшем надо будет отчитать его за это. — лейтенант, ты сейчас идёшь в дом 7Б? там двое у входа. оба с автоматами.  — принял. наводка точная, солдат? — сомневаешься? раздался глухой выстрел, рассекающий воздух. один, а вскоре и второй. харин почти никогда не промахивается. «все получится, если сфокусироваться» — повторяет самой себе девушка из года в год. — очищено, — сухо бросил пак, — расскажи, как еще умеешь орудовать руками? — не стоит мешать мне работать. окажешься вверх пузом на бетоне, если снова начнёшь эту грязную болтовню в эфире. — но тебе же нравится, харин, — выдержанная пауза, как будто он тщательно придумывает, чем еще можно задеть девушку, — а ты знала, что я никому, кроме тебя, не спускаю с рук нарушения субординации? и с твоей линии ни на кого не переключаюсь. опять эти игры. она, не выронив ни слова, стиснула зубы, отчаянно пытаясь словить хоть кого-то из противников на ошибке. а те боятся высовываться, ибо любая оплошность под глазком снайпера стоит жизни, они это знают. — конец связи, — произнесла она коротко, холодно. но с линии не переключилась.

***

пак продвигается по этажам. за спиной — трое из его группы, они прочёсывают каждую комнату, ищут следы гассана или документы аль-каталы. на поле боя жарко, во всех смыслах этого слова. пот выступил на лбу, пульс выбивается из ритма, но в голове застрял лишь её голос. как она звучала, когда дразнила. ему нравится раздражение ли. не то чтобы она из тех, с кем можно играться и быть легкомысленным — нет, пусть та и ниже званием, но пак ее уважает и считает работу девушки достойной похвалы. воспринимает ту всерьез. он снова нажимает кнопку связи. — эй. ты ещё на крыше? — произносит тот перед входом в одну из комнат постройки. он не спешит, ибо знает, что в какой-то из них его ждёт засада. террористы не воюют в открытую, им легче завлечь врага в свою подлую ловушку и пресечь быстро. — где же мне еще быть? прячусь от твоих назойливых комплиментов, — девушка прочесывает район взглядом, старается контролировать обстановку и докладывать происходящее в эфир. но к многоэтажке, где находится сонхун, та присматривается дотошнее всего. хочет помочь. — не прячься, ведь я уже соскучился по твоим приказам сверху. слышишь выстрелы? — с такой позиции я слышу всё. я даже знаю, что ты сейчас повернул голову на юг. сонхун тихо смеется, и она обязательно подметит его широкую улыбку в глазке. через мгновение она видит, как лейтенант жестом подает группе знак «вперед». и пак, очевидно, идёт первым. коридоры узкие, плитка скользкая — то ли от грязи, то ли от крови. подозрительно тихо, еще сильнее наталкивает на мысли о засаде. он подаёт жест: «стоп». воздух сгустился, и пак понимает, что не имеет права на ошибку. что-то здесь не так. — харин, ты меня слышишь? осмотри южную стену 7Б. там должно быть окно, четвертый этаж. слишком тихо. — слушаюсь, — её голос чётко, почти отрывисто звучит в наушнике, — да, вижу. тепловой сигнал внутри. один. нет — два. один сдвинулся к западной стене. — подтверждаю. сейчас пойдём на штурм. если что — прикроешь? главное — контролируй проём. вдруг кто ворвется. — всегда прикрою. молчание. — с меня кофе, если выберемся из этого ада.  — а я думала, ты предложишь что-то более грязное. — стараюсь держать себя в руках.  — конец связи, лейтенант. когда знаешь, что впереди ждет столкновение, подавать жест «за мной» — невыносимо тяжело. кто-то может столкновения банально не пережить, а в случае ранения спасать сослуживца — не приоритет. не в этой операции. они выбивают дверь, прислонив автоматы к плечу. готовы стрелять. как и ожидалось, третья комната — ловушка. один из противников открывает огонь из-за шкафа. второй — с балкона, где тепловой след не был виден. похоже, успел переместиться. террорист у шкафа устранен, ведь открылся первым, а второй.. бросил гранату в коридор, близко к самому входу в комнату. промахнулся, но взрыв от этого опасным быть не перестал. — граната! вниз! вся группа опустилась на землю, ведь бежать некуда. действуют по заученной схеме — прикрыть уши, открыть рот. солдаты оглушены. пока сонхун падал на землю, пытался подстрелить врага, но не попал, черт возьми. противник воспользовался состоянием группы — пока те поражены, начинает череду выстрелов прямо по головам. она прерывается лишь тогда, когда лейтенант все же устраняет его. грохот — тело упало на землю.  еще один пытался войти, показавшись в проеме, но был снят снайпером. пуля проломила окно. сквозной — в голову, от харин. оглядываясь по сторонам, сонхун испытал животный страх. вся группа с простреленными шлемами, а вокруг сплошная кровь. пак не успел повалить врага вовремя, и за это поплатился. или не захотел? помехи в рации, эфир не подключается — похоже, проблемы со связью. но тот таки смог связаться с командованием. — говорит.. «браво-7», подтверждаю: трое 200-х в 7Б.. наша группа уничтожена. все, что были со мной на рейде.. все мертвы. жду указаний. приём. — «браво-7», черт возьми, как ты это допустил?! это провал! зона красная, передислокация невозможна, пока удерживай позицию! и я буду ждать отчета в деталях, лейтенант. конец связи. зона красная? значит, ближайшие районы тоже под плотным обстрелом. логично предположить, что гассан где-то неподалеку. иначе зачем еще тратить столько ресурсов в виде техники, рпг и кучи пехоты?  вновь раздался голос капитана. — «браво-7», слушай приказ. координаты 52-34, блок зданий с синим водостоком, 11Б. мы подозреваем, что цель может быть внутри, готовим штурм. немедленно выдвигайся. повторяю: выдвигайся. оставь группу, если смерти подтверждены и нет шансов. мучительная пауза. сонхун ненавидит моменты, где его лишают выбора. а ведь выбора и вправду нет, и выхода тоже. — принято. «браво-7» выдвигается. конец связи.

***

— командование. подтверждено: цель может находиться в здании 12А, три квартала на юго-запад. подтверждение от оперативной группы. в эфире то и звучат разного рода указания, доклады, но перед глазами мелькает одна и та же картинка. пак ведь.. наверняка мог снять противника на балконе куда быстрее, но не стал. ли это видела. и последствия — бездыханные тела товарищей. нет, харин не из тех, кто станет забивать голову подозрениями без разбору, но..

***

за несколько месяцев до, когда накал странностей только набирал оборот.  их временная база располагалась в зоне бывшего административно-промышленного комплекса. цепочка из множества строений, соединенных переходами, тоннелями и крышами. в главном здании — оперативном блоке — находились центр командования и связи, комната с серверами и прочим барахлом, к которому простым солдатам дотрагиваться строго запрещено.  помимо этого в структуру базы входили складской ангар, медицинский блок, технический подвал и другие не менее важные объекты. но самое интересное — жилой блок. старое здание, переоборудованное под казармы. слава богу, сонхуна и харин обошла стороной участь жить в комнатах по 6-8 человек, ибо командование сжалилось, предоставив отдельные офицерские комнаты: девушке — как снайперу, приравненному к особому статусу. время от времени, чтобы не двинуться от скуки или одиночества, группы собирались в комнате отдыха. внутри нее были размещены лишь один несчастный телевизор, несколько диванчиков, кофемашина и древние настолки, в которые играть станут разве что умалишенные.  а подозрения.. начались, когда харин нужно было оставить документы в центре командования. наступил вечер и, по идее, там должно было быть пусто, не считая охрану. но она застает брюнета, печатающего что-то в ноутбуке капитана. безусловно, он имеет право входить в центр, но почему именно рабочее место командира? и что напрягло больше всего — в девайс была подключена флешка. он дублировал на неё неизвестные файлы. приметив на себе взгляд девушки, тот слегка дернулся, после чего сразу же захлопнул экран. пусть и пытался сделать вид, что всё хорошо, бегающий взгляд выдавал волнение. и хун даже начал.. оправдываться? — забыл пароль к своей системе. думал, зайду по обходному логину через капитана, это быстрее. не дождавшись ответа, тот забирает с собой флешку и уходит. ли оставила документы и тоже покинула помещение, но в голове эта ситуация запомнилась уж крайне отчетливо. она еще не раз прокрутит эту сцену в сознании.

***

неделя спустя происшествия с ноутбуком. харин слышала о том, что пак должен быть перенаправлен в группу «альфа-1», но в последний момент тот.. начинает настаивать на переходе в «браво-7». капитан не сопротивлялся данному решению, да и объяснений не требовал, ведь у сонхуна, наконец, было право голоса в этом вопросе. в тот день лейтенант завалился в комнату отдыха с некой радостью в голосе, облегчением в тоне. настроение приподнятое, будто выиграл в лотерею. он сразу же подошел к девушке, дружески приобняв за плечо. — меня перекинули в «браво», приказ изменен. ты рада за меня? — рада-рада, но это странно. чего ты так рвешься в это «браво-7», м? — ну, как же.. рвусь быть рядом с тобой. что-то не нравится? харин невзначай улыбается в ответ на эти слова, а хун искренне рад, что смог вызвать хоть какую-то положительную эмоцию у этой «непробиваемой». ли понемногу начала привыкать к этому глупому флирту. да и, если честно, его внимание было ей по душе. ведь, кабы парень был той противен — после первого же подката остался бы без зубов. правда, потом ли непременно прилетела б статья за нарушение военного устава. и всё же было в сонхуне что-то до чертиков привлекательное. за столько времени, проведенного на базе, те успели пережить многое. всегда старались друг друга поддерживать, подставлять плечо в трудную минуту, даже если упрямо держали в голове фразу «не привязывайся, ведь в любой момент можешь потерять». а харин поняла, что начинает привязываться, когда на раздельных миссиях молилась за жизнь лейтенанта перед сном. а по поводу изменения приказа и перевода в «браво».. насторожил лишь тот факт, что через несколько дней после этого группа «альфа-1» погибла под одним из массированных обстрелов аль-каталы. и в той операции, воюя бок о бок с «браво-7», лейтенант выходит сухим из воды. ли мысленно поблагодарила бога за случай с приказом, ибо парню несказанно повезло, но сквозь призму времени это все начинает казаться.. подозрительным. будто сонхун знал точно, почему просит перенаправления.

***

их следующая операция обернулась ничуть не менее занимательной. цель — как ожидалось, охота за гассаном зийяни, только в тот раз «шэдоу компани» не смогла подойти к заданию так скрупулезно, как должна была. попросту не ожидала настолько громадных скоплений войск аль-каталы и такого выдающегося, стойкого сопротивления. информации о местонахождении цели не было и в помине. к тому же, сражения разворачивались в той местности, где проследить гассана равносильно попыткам отыскать иголку в стоге сена. командование понемногу готовит отступление, начинает отправлять помощь с неба для безопасного отхода. шум вертолетов с каждой секундой все ближе, но харин не упускает очередной возможности зрительно прочесать район. и не зря. — лейтенант, здесь не выполнен последний приказ на зачистку. думаю, нужно хотя бы поверхностно осмотреть зеленое здание в пятом блоке, пока еще не началась эвакуация. как слышно? — солдат, даже не думай геройствовать. слишком опасно, время на исходе. отбрось эти глупости. сказал как отрезал. лишь потом вскрылась информация о том, что гассан скрывался именно в пятом блоке, от зачистки которого сонхун так упорно ее отговаривал. нет, ли не стала докладывать об этом совпадении командованию. но, может, стоило?

***

месяц до начала операции. база. поздний вечер, а харин все еще в комнате для брифингов. где-то за окном мерцали прожектора — установленные по периметру базы — заливая светом металлические жалюзи. комната, где обычно проводились планёрки, была пуста, только глухой шум вентиляции разбавлял гробовую тишину. ли сидела за столом, перебирая распечатки со спутниковыми снимками. скрипнула дверь — вошёл капитан. — солдат харин, — начал он негромко, даже сдержанно, будто хотел поднять.. острую тему, но не знал, с какой стороны к ней подойти, — есть пара минут? она отложила снимки и кивнула, бросив на него вопросительный взгляд. он не сел, остался стоять, словно это добавляло ему веса. показывало его главенство, пока он смотрит сверху вниз. — вы с сонхуном близки, не так ли? работали вместе на разведке в ракке? прямо в цель, ведь именно первые совместные миссии в сирии стали ключом к их сближению. харин нахмурилась, но знала, что попросту обязана дать ответ командиру, — да, вы правы. позволите задать вопрос?  в ответ — кивок. — капитан, с паком что-то случилось? тот медлил, словно не решался, высказаться или нет. потом подошёл ближе и положил на стол тонкую папку. она узнала распечатку рапортов. затянувшаяся операция в багдаде, сопровождение колонны, зачистка сектора 3. — не с ним, но из-за него. вот, прочти. особенно время входа и выхода. потом сравни с координатами, что он указывал по рации. нельзя не заметить. харин провела пальцем по строкам. точечные несовпадения. на первый взгляд — мелкие, но они тянулись цепочкой, как следы от пуль. время доклада запоздало. координаты — на сто метров восточнее. один из дронов тогда был сбит, кто-то не перекрыл нужный сектор. — это может быть ошибка. радиопомехи, жара, стресс, — проговорила она, не отводя взгляда от бумаги. — оправдываешь его? ожидаемо. да, может быть, усталость сыграла роль, — согласился капитан, — но таких «может» уже три. и все — у него.  он замолчал. затем, наклонившись ближе, ядовито добавил, с натиском: — вот я и спрашиваю, солдат. ты ничего странного не замечала за ним? никаких.. «личных» разговоров, левых сообщений, задержек с рапортами? — командир говорил твердо, четко, параллельно прожигая ту взглядом. хотел выдавить из нее ответ. харин хотела ответить сразу, категорично и ясно. но.. вспомнила. вспомнила, как сонхун уходил из точки, приложив палец к уху, шепча кому-то в наушник и, нет, не на эфир группы. как во время дежурства он проверял терминал, хотя не было никаких приказов. как слышала тихие разговоры в его комнате во время отбоя. располагаясь по соседству — нереально не заметить. но та всё равно ответила.. — нет, капитан, — бросила снайпер после паузы, — ничего такого не замечала за ним. может, он просто вымотан, как и все мы. мужчина продолжал пристально смотреть, пытаясь выследить в ее глазах хоть какую-то каплю сомнения. потом закрыл папку, как будто вынес вердикт. — если что — докладывай напрямую мне. даже если будет казаться, что произошел пустяк. я должен знать обо всем, что творится на этой базе, ясно? — так точно, капитан. он ушёл, а девушка осталась сидеть. в голове завис неприятный осадок, будто она нагло соврала, но еще не знала, о чём.

***

где-то над головой гудел беспилотник, но его шум утопал в скрежете артиллерии и отдалённых выстрелах с южного фланга. харин лежала на крыше здания 5Б — ей лично, как снайперу, не поступало приказов о смене позиции — вжавшись в бетон, её винтовка была выставлена вперёд, точно по линии перехвата. да, до жути хотелось переместиться ближе к 12А, дабы вживую застать момент победы в этой гребаной борьбе с гассаном. и увидеть растерянное лицо зийяни, когда его, наконец, поймают. но пришлось довольствоваться не менее важной ролью «в тылу». не стоит забывать о том, что она, в первую очередь — солдат, и своевольничать ей никто не даст. прицел отсекал всё лишнее, сужая поле зрения до вспышек движения у 11Б. она прикусила губу и прижалась ближе к прикладу. пальцы сливались с металлом, тело почти не чувствовало отдачи — всё уже было привычным. не это резануло её. что по-настоящему сбивало с толку — увиденное не сходилось в голове. она нажала на кнопку рации. — говорит снайпер «браво-7», позиция 5Б, — голос прозвучал твердо, и всё равно дрогнул, — докладываю: фиксирую скопление вооружённых у здания 11Б. повторяю — массовый подход, минимум два транспорта, часть скрыта под тентом. но.. почему, если по изначальным данным цель находилась в 12А? приём. небольшая пауза, шорохи, кто-то на другом конце линии быстро перебирал координаты. наконец ответ пришёл — капитан говорил спокойно, с нажимом, как обычно. тот никогда не оставлял места сомнениям. — я даже знаю, кто их натолкнул на эту идею, передав ложный след, — разочарованно выдохнул он, — террористы хотят нас обмануть. запутать, сделав вид, что перетягиваются к защите цели в 11Б. так скажем, отвлекающий маневр. он собирался сказать что-то ещё, но рация внезапно замолкла. статическое шипение пронеслось в динамике, а затем.. ни звука. харин оторвала голову от прицела. сердце стучало в висках, девушка чувствовала — что-то не так. она тянулась к повторной передаче, когда голос в эфире разнёсся сквозь частоту, уже чужой, холодный, официальный. голос из центра связи командования. — внимание, всем оперативно-тактическим группам. повторяю: всем группам на участке юго-восточного сектора. выдержанная пауза. харин чувствовала, как мурашки пробегают по коже. — старший лейтенант пак сонхун, группа «браво-7», обвиняется в государственной измене. согласно приказу штаба: при обнаружении — ликвидировать. щелчок — и эфир снова замолк, чужой голос бесследно исчез, словно этих слов никогда и.. не было. а харин онемела. впервые за всю операцию пальцы уже не держались за оружие. внутренности скрутило. в голове отозвалось тупой пульсацией, разум упрямо отказывался принимать услышанное. он ведь.. не мог так поступить? с службой, страной, товарищами.. с ней. она отпрянула от винтовки, ведь из-за выступивших слёз уже ничего не могла разглядеть в глазке. не верилось. и, если честно, верить не хотелось.  сонхун. лейтенант. тот самый дразнящий голос в её ухе, с которым она прошла десятки засад, штурмов и ночных дежурств. он был рядом. он был в их группе. и теперь.. всем приказано стрелять в него. даже звучит абсурдно.

***

они только что отключили канал. рация больше не подавала признаков жизни, эфир звенел тишиной, и, казалось, из-за многочисленных обстрелов в блоке даже бетон трясся под влиянием взрывных волн, как после грома. харин сидела у разрушенного пролёта, опершись спиной о пыльный столб. винтовка лежала на коленях. чувство, словно с каждой секундой пульс лишь набирает обороты. как будто то, что она только что услышала, выбило воздух из грудной клетки.      „старший лейтенант пак сонхун, группа «браво-7», обвиняется в государственной измене. согласно приказу штаба: при обнаружении — ликвидировать.“ она прокручивала в голове этот приказ снова и снова. вслушивалась не в сами слова — в то, что за ними — подтекст. это была не вспышка, не экстренное решение. это звучало.. как заранее подготовленная директива, заранее продуманный приказ, для поступления которого нужна была «последняя капля». и этой каплей стала перетяжка врагов к 11Б, о котором передали дезинформацию сонхуну. выстроилась вполне логичная цепочка: капитан намеренно делится фальшивой информацией — пак докладывает противнику — аль-катала строит план «отвлекающего маневра». итог: лейтенанта отправили под пули, даже не попытавшись арестовать и устроить допрос. он влип. харин подняла взгляд на схему сектора, наклеенную на внутреннюю сторону её планшета. периметр, здание 12А — цель. здание 11Б — куда внезапно стянулись враги. и сонхун, который находился в 7Б, пока связь не оборвалась. нужно его найти. девушка пыталась отыскать хоть какую-то подсказку, пробегая глазами по линиям карты, вспоминая характеристику всех зданий и блоков.  9-16Б. это не жилой дом, комплекс, не командный пункт. это бывшая логистическая зона, где полно пустых коробок, в которых некогда хранились припасы. когда-то там разгружали провизию, технику и обмундирование. а теперь — мёртвый сектор, куда никто не видит смысла суваться. ни окон, ни свободного пространства для обустройства базы. севернее, в том же «Б» районе находился склад 9-21. когда-то там стояли фуры. сейчас — ничего, одним словом, заброшка. туда не пошлют отряд, если не хотят, чтобы он.. исчез. склад был изначально выведен из игры, как непригодный впоследствии обстрелов. к тому же, когда враг внезапно среагировал на ложную цель, все остальные группы начала спешно отходить от блоков 7-9. хочется лишь надеяться на то, что лейтенант не перетянулся к горячим точкам, иначе от пака не останется ничего, кроме бездыханного, расстрелянного тела.  и наивно хотелось.. верить в то, что хун не из тех, кто намеренно врёт в рапортах — он слишком одержим порядком. не из тех, кто бросает своих — она видела, как лейтенант выносил на себе раненого в перестрелке под эль-мусилем. и не тот, кто стал бы работать на врага. снайпер хотела мысленно убедить себя в этом, но, к сожалению, сомнения преобладали. она вновь посмотрела на карту. если.. ранен — он не ушёл бы далеко, это сужает область поиска. а если не ранен — он затаился.  в разговоре перед миссией тот невзначай поделился информацией, которая и поможет его отыскать: — в случае экстренной ситуации, есть одна точка. старый склад на 9-й, в нашем секторе. там ни один дрон не ловит сигнал, а стены — как погреб, укрытие почти идеальное. — ты проверял? — я всегда проверяю, дорогуша. тогда она усмехнулась, а он не шутил. может, уже тогда пак спланировал себе пути отхода? ли еще раз развернула планшет, увеличила сектор. структура складского ангара 9-21 — прямоугольник с боковыми входами, рядом разрушенное трансформаторное здание и площадка для разгрузки. он точно знал, что склад глушит радиосигнал. и если лейтенант там, то именно поэтому его эфир оборвался. нужно спешить, чем больше сомнений — тем больше времени она теряет, и уже вряд ли обнаружит пака живым. харин поднялась, проверила патроны и в винтовке, и в пистолете, убедилась, что короткий нож закреплен на ноге. снайперам был отдан приказ на передислокацию, и, возможно, ее перемещение к складам останется незамеченным, хотя бы на некоторое время.

если он ни при чём — я его вытащу.

а если виноват.. я всё закончу.

но перед этим спрошу: почему?

***

слитный массив построек, где одно здание незаметно сменяется другим, давно потерял очертания в её голове. ни одного чёткого контура — только коридоры, в которых цемент сросся с пылью. в каждом помещении — груда хлама, лишь ржавела в углу, никому не нужная. коробки с отсыревшими метками, ящики, в которых что-то брякает при лёгком толчке, ржавые инструменты, разбитые лампы, куски обмундирования, пустые термосы, сигнальные ракеты без зарядов. даже остатки пайков — давно высохшие. под покровом ночи двигаться было легче в силу маскировки, но бинокуляр ночного видения уже начинал вызывать мигрень. он искажал глубину и оттенки, будто реальность теперь — зелёный спектр из тусклых теней. на бетоне «рассыпались» тёмные, еле заметные в визоре капли. кровь. тёмная, почти чернильная в зелёной палитре очков. чёрт. он был здесь. ли неосознанно ускорила шаг. винтовка на рюкзаке, поэтому пальцы автоматически сжали пистолет — сонхун, зная о приказе, может открыть огонь в любого, кто заявится к нему. шаг за шагом она шла вдоль капель. те вели в следующее помещение — его потолок был выше, чем у прочих, металлом и ржавчиной пахло куда более выражено. морские контейнеры. очевидно, пустые. у одного из контейнеров след от ладони, еле видимый. полз? опирался? ли шагнула вглубь и не прогадала. лейтенант сидел лицом к ней, прижавшись спиной к стальному боку контейнера. рука — неестественно вытянута, у запястья поблёскивала кровь, стекала, застывала и снова стекала, капая на бетонную поверхность. голова склонена, волосы закрывают лицо. она сначала решила, что тот потерял сознание. но нет, пак просто опустил взгляд. она не сказала ни слова, и все же сделала то, чего хотела меньше всего. но нужно было. навела прицел на парня, медленно сокращая дистанцию. сделала шаг, а потом ещё. он так и не двинулся. но знал, что вошла именно она — любой другой мгновенно бы выстрелил. — тоже считаешь меня предателем? — опираясь рукой на контейнер, сонхун неспешно поднимался на ноги. ли сжала пистолет, все также удерживая прицел на его голове. — подойдешь хоть на метр — выстрелю. объяснись. лейтенант лишь улыбнулся и, будто насмехаясь над ней, шагнул вперед. взгляд ли опустился к предплечью — порез, острый. не критично, скорее всего, последствие неудачного захвата, может, скользнул по куску железа, а может, по стеклу. или.. задела пуля. тяжело разглядеть из-за плотной формы. — ну? почему не стреляешь? мало ли, вдруг они правы, — голос хриплый, будто горло парня пережгли. девушка застыла. впервые в жизни она была.. настолько растеряна. не могла выдавить из себя ни слова. а пак приближался, до тех пор, пока не уперся лбом в дуло пистолета. харин дрожала. — неужели не хватает смелости? привязалась ко мне, да, солдат? — спустя секунду молчания, он хватает руками ее запястье, удерживающее пистолет. в темноте толком не видно выражения лица, только очертания. но он как будто.. потускнел. совсем не тот лейтенант, который отдавал команды и вёл товарищей за собой. хватка сонхуна была грубой, железной. такой, от которой невозможно вырваться, потому что он знал — как держать, надавить, где остановиться, чтобы не сломать, но заставить ощутить.. его превосходство над ситуацией, даже там, где он в проигрыше. — ли харин, я спрашиваю, — задавая вопрос, он смотрит прямо в глаза, — ты считаешь меня предателем? — она молчала. его пальцы на её запястье сжались еще сильнее, чтобы вернуть ту в реальность. — ты доложил врагу о цели в 11Б?  он лишь рассмеялся. — ха-ха, да, ты права, я провалил «проверку» от капитана. но докладывал я или нет — уже неважно. — важно. если ты обманешь.. тот оборвал на полуслове, — то что? а? ты не сможешь убить меня, и сама знаешь об этом. но, если тебе так интересна правда — нет, я не связывался с аль-каталой. возможно, они прослушивали мой эфир, или.. я, блять, не знаю, — на мгновение тот отвел взгляд, — еще вопросы остались? — в голосе сплошной гнев, но, скорее, на себя, за невнимательность. за то, что допустил ошибку. — остались, — харин выпустила пистолет из рук, тот с грохотом упал на пол, — ослабишь хватку, наконец? пак отпрянул, даже сделал шаг назад, но не спускал с нее глаз. ли потянулась к его предплечью, где кровь начала медленно сворачиваться, — откуда ранение? — только что направляла на меня пистолет, а теперь волнуешься о ране? — из его уст прозвучал слабый смех, — пожалуй, за это ты мне и нравишься. — на вопрос не ответишь, я так понимаю? — почему же? отвечу. у руки пролетела пуля, повезло, что задела лишь незначительно. стреляли наши. я скрылся тут, ибо не хотел убивать товарищей.. или, вернее сказать, бывших товарищей. харин коснулась его раны кончиками пальцев, почти не дыша. кожа под тканью была горячей, пульсировала. сонхун не дернулся, только смотрел и не понимал, к чему весь этот диалог. всё ведь уже предрешено. — знаешь, наверное, мне просто нужно было знать, что ты всё ещё жив. пак качнул головой, на его лице вновь показалась ухмылка, — о, неужто правда влюбилась в меня? честь слышать об этом. когда-то мне такое лишь сни.. — да замолчи ты, — положив руку на его шею, она перебила лейтенанта и потянула к себе. поцелуй ощущался как выстрел в упор. слишком близко, слишком резко, слишком насыщено чужими эмоциями, которые оба так долго держали под кожей. всё случилось на грани. далеко не от нежности — от отчаяния, усталости, боли, подозрений. они не выдержали. в какой-то момент харин дернулась, как будто передумала, собиралась оттолкнуть его, но пальцы сонхуна уже вцепились в её бедра, шею — не грубо, но без шанса выскользнуть. он перехватил инициативу, харин почувствовала, как её спина ударилась о металл контейнера. пак тянулся к ней как к последнему шансу, с тем желанием, с каким выживший тянется к свободе. они будто врезались друг в друга. он целовал её, словно ждал этого слишком долго. его губы с каждым мгновением становились всё более настойчивыми, цепкими. поцелуи стали влажными. между их телами почти не оставалось пространства. запах его крови, пороха и влажной формы впитался в воздух, перемешался с её дыханием. она застыла, как загнанный зверь, но спустя секунду вновь потянулась к нему, сжав пальцами его форму. сонхун вздохнул низко, сдавленно, и прижал ту к себе еще сильнее, обхватив одной рукой за талию. его ладонь чуть дрожала, и харин внезапно поняла, насколько же он на грани. всё его тело будто держалось на одном инстинкте: держать её рядом, целовать, не дать исчезнуть. его губы прошлись по её щеке, подбородку, снова нашли губы — до мурашек жадно. он целовал не так, как солдат, обречённый на смерть — так, как человек, которого уже убили, но он всё ещё стоит на ногах. она прижалась к нему вплотную, сдалась на миг, и ощутила, как по позвоночнику прошла дрожь. плечи её обмякли, а в горле поднялся выдох, почти стон. брюнет на секунду отвёл взгляд, тяжело дыша, лбом опираясь о её висок. несколько секунд он молчал, не дыша, будто боялся, что она уйдет. знал, что уйдет. потом прошептал невесомо: — прости, харин, — он вновь смотрел на нее. — если ты обо всём солгал.. — произнесла ли в его губы, — я найду тебя, и колебаться уже не стану. — поверь, принцесса, я в курсе. но, не волнуйся, я до этого момента не доживу. — доживешь, черт возьми. я тебя заставлю.