На грани свободы

POV: Елизавета Я проснулась от того, что дверь в мою комнату открылась без стука. Первый раз за всё время. Я улыбнулась в темноту. Свет из коридора падал ему на лицо. И я увидела, что он не улыбается. По моему телу пробежался холод. Неужели… Неужели Макс нашел меня и здесь…? Или нет, что случилось? Он подошёл быстро. Схватил меня за волосы, рванул вверх. Боль обожгла кожу головы, как раскалённое железо. — Вставай, — сказал он голосом, которого я никогда не слышала. Я вскрикнула. Он ударил меня по щеке — не сильно, но точно, чтобы заткнуть. Потом залепил рот скотчем. Быстро, профессионально, будто делал это тысячу раз. Сначала тряпку затолкал, а поверх ленту, так, что все что я теперь могу делать, это мычать и вопросительно смотреть на него. Затем он связал руки за спиной — верёвка впилась в кожу. Я вырывалась и мычала, но кажется ему все равно. Что же произошло… Неужели я опять.. опять.. — Тихо, — прошипел он мне в ухо, затягивая узел. — Скоро всё закончится. Он выволок меня из комнаты, вниз по лестнице. Я билась, пыталась упираться ногами в ступени, скользя по полу, но он тащил меня, как тряпичную куклу. Он сильнее, неудивительно. Надо же, еще пару дней назад он бережно нес меня на руках, а сейчас… Он дотащил меня до машины. — Если ты не будешь истерить, можешь поехать там, где и в прошлый раз, иначе путь для тебя продолжится в багажнике, ты поняла? Что? Что он сказал? Я не хочу никуда с ним ехать, Господи, как я от этого устала. Я мычу изо всех сил, кручу головой в надежде, что кто-то услышит на этих тихих улочках. Я зло поднимаю на него взгляд. Что ж, если он не шутил про багажник — а он не шутил, — лучше сделать как он просит. Я киваю, сердце колотится в панике. — Уже истеришь? Я тебя понял. Что? Я же кивнула. Нет-нет-нет, пожалуйста. Я не успеваю понять, что происходит, как он уже хлопнул крышкой багажника, оставив меня в темноте. Тряска продолжалась вечность. Я плакала в скотч, задыхаясь от слез и страха. Все, что было за эти три дня — тепло его рук, качели под дождем, костер и гитара, — все рассыпалось, как карточный домик под порывом ветра. Предательство жгло душу, оставляя только пустоту и ужас в ожидании. POV: Максим Я ехал всю ночь, дождь хлестал по лобовому стеклу, как плети, а в голове крутилась одна фотография: Лиза на стуле, глаза красные от слез, рот заклеен, а рядом — рука Артёма гладит её по волосам, как будто она его собственность. Я ударил телефон об руль со всей силы, ярость кипела в венах. Потом пришло еще одно фото, похожее, и координаты. «Заброшенный склад на 47-м километре. 23:00. Один. Формула FLX полностью. Вся цепочка. Всё, до последнего ингредиента. Иначе девчонку ты больше не увидишь. Живой уж точно вряд ли.» Я приехал раньше, заглушил мотор за квартал. Пошел быстрым шагом под ливнем, вода стекала по лицу, смешиваясь с потом. Пистолет в кармане куртки оттягивал ткань, пока я сжимал его рукоятку до боли в пальцах. Склад был огромный, ржавый, с выбитыми окнами. Внутри — один прожектор, режущий темноту. В центре круга света — стул. На нём — Лиза. Связанная, плачущая, глаза огромные, полные первобытного ужаса. Рядом — Артём. В руке — нож у её горла. Блять, ну как же так, ну как же так нахуй, Артем, я же блять… Ой, в пизду. — Брось оружие, Макс, — сказал он спокойно, как будто мы на кухне кофе пьём. Я вытащил пистолет и откинул его. — Ты, сука… ТЫ НАХУЙ БЛЯТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ ВООБЩЕ ЧТО ТЫ..., — он перебил меня. — Формула. Полностью. Или я начинаю резать. Сначала щеку. Потом пальцы. Ты ведь любишь смотреть, как она кричит, да? Он провёл ножом по её щеке. Тонкая красная полоска. Лиза замычала, дёрнулась, слёзы потекли по скотчу. — Ты был моим «другом», — продолжал Артём тем же ровным голосом. — Я терпел твою паранойю, твои понты, твоё «я всё контролирую». А ты даже не заметил, как я копал под тебя три года. Мне не нужна твоя тёлка, Макс. Мне нужен твой бизнес. Всё. До копейки. Я сделал шаг вперёд, мышцы напряглись. — Я сказал отпусти её. — Флешка на пол. И отойди. Пять шагов назад. Или я перережу ей горло прямо сейчас. Я бросил флешку, она звякнула о бетон. Отступил, сердце колотилось, как молот. Артём нагнулся, не отводя ножа от её шеи, подобрал флешку. Улыбнулся. Той самой улыбкой, которой улыбался, когда гладил её по голове на фотке. Мразь. — Вот так, молодец. Он повернулся к Лизе. Сорвал скотч с её рта одним движением. Она вскрикнула. — Скажи ему, детка, — сказал он ей ласково, но с такой мерзкой интонацией, что у меня кровь застыла. — Скажи, как тебе было со мной эти три дня. Лиза посмотрела на меня. Глаза полные слёз. — Я думала… я правда думала… — её голос сорвался. Артём рассмеялся. Громко, в голос. — Слышал, Макс? Я договорю за нее, она думала, что я святой. Три дня я кормил её с ложечки, гладил по головке, рассказывал про сестру, которой никогда не было. И она поверила. Потому что ты, дебил, сломал её так, что она любой крохе добра готова была в ножки поклониться. Он снова провёл ножом по её щеке. Ещё одна полоска крови. — Я помог ей сбежать из больницы не потому, что мне её жалко. А потому что ты, Макс, готов отдать всё за эту шлюшку. И ты отдал. А в ней сейчас огромная доза твоей наркоты, наверное, если ей не помочь в ближайшее время, девочка просто умрет от передоза. Даже забавно, получается ты ее убил, хахахаха. Я резко поднял пистолет. Блять. У нас нет времени на эти разговоры, может от блефует? От FLX приход не сразу, вряд ли он лжет. Подливает масла в огонь? А что если нет? Блять блять блять, Макс держи себя в руках. Это я виноват, ЭТО Я БЛЯТЬ ВИНОВАТ. — Последний раз. Отпусти её, — цежу я сквозь зубы. — Или что? Не глупи, опусти пушку, — он прижал нож сильнее. Кожа на шее Лизы побелела вокруг лезвия. — Выстрелишь — она умрёт первой. А я успею уйти. У меня везде выходы. Ты даже не знаешь, сколько твоих людей уже работают на меня. — Максим… прости… я не знала… Господи, у ме-еня все плывет в глазах, — моя девочка плачет, она вся дрожит от ужаса. Какой же я еблан, как же я так не уследил бляяяяяяяяять, как же я зол. Моя маленькая, потерпи еще немного. Я все решу. — Все хорошо, малышка, — обратился я к Лизе, не отводя взгляд от Артема, стараясь вложить в слова всю уверенность. — Я отдал тебе все материалы и наработки, отпусти девушку. Я вижу как смотрит на меня эта сука, да.. Он чувствует победу и смакует ее. — Нет, — Артём улыбнулся шире. — Она поедет со мной. Как гарантия. Пока я не проверю, что на флешке всё настоящее. А потом… потом решим, оставлю я её себе или верну тебе. Лиза посмотрела на меня. В глазах — такая боль, что я чуть не выронил пистолет, сердце разрывалось. — Макс… — прошептала она. — Он всё врал… он… — Знаю, — сказал я. — Знаю, малыш. Я нажал на курок. Выстрел эхом разнесся по складу. Пуля вошла Артёму в плечо. Блять, ну как я так. Он дернулся, нож оцарапал Лизе шею — кровь потекла тонкой струёй, ярко-алой. Он отпустил её, упал на колено, а затем достал из-за спины пистолет. — ДА СУКАА, — проорал он и выстрелил в ответ. Пуля попала мне в живот. Жгучее. Горячее. Боль взорвалась внутри, как граната. Я упал на колени, мир поплыл. Лиза закричала, ее голос разрезал воздух. Артём поднялся, зажимая плечо, подошел ко мне, пнул пистолет из моей руки. — Прощай, Макс. Ты проиграл. Он повернулся к Лизе, схватил её за волосы, потащил к выходу. Я полз по бетону, оставляя кровавый след, каждый сантиметр давался с мукой. — Лиза… — выдавил я, голос слабел. Она обернулась. Глаза полные ужаса и слёз. — Макс! Мааакс! Артём ударил её рукояткой по голове. Она обмякла. — И кстати, я вот что подумал: девка твоя мне не нужна, с ней возиться. Думаю, я продам ее Виталику, и все в плюсе. Ну, если конечно не умрет от передоза раньше. Даа, это прекрасная идея. Я, конечно, мог бы отпустить ее, если с файликами на флешке все гуд, но как же мне нравится твое выражение лица от осознания, что ты не смог ее защитить, — он рассмеялся, и это было худшее, что он мог выбросить из своего поганого рта. Это дало мне сил, сука. Ярость вспыхнула последним пламенем. Я могу опустить тот ебаный факт того, что он меня предал, что забрал флешку. Но этоо, нееет сука, этого я так просто не оставлю. Да и на флешке нет нихуя, мне нужно было выиграть время. Я дождался, когда он насладится победой и отвернется. Дотянулся до пистолета и выпустил в него всю оставшуюся обойму. Вот так, вот и все. Моя девочка в безопасности. Ох… В глазах темнеет, крови слишком много, видимо он задел орган или артерию. Хуево, сука. Боль накатывала волнами, мир угасал. Я вижу, как Лиза лежит без сознания на холодном полу. Ладно, зато, когда она придет в себя, она сможет вернуться домой, пусть и без меня. Я остался лежать на холодном бетоне, силы уходили. Последнее, что я успел — набрать сообщение с телефона. «Если я умру — найди и позаботься о ней. Координаты.» Блять, а если она под дозой? Я нажал «отправить» и потерял сознание, надежда на спасение угасла вместе со мной.

***

POV: Елизавета Я очнулась в больнице. Голова раскалывалась, тело ныло, а в венах все еще пульсировала та отрава, которую Артём впихнул в меня перед тем, как все пошло кувырком. Врачи сказали, что меня нашли на том складе — без сознания. И меня срочно подключили к аппаратам, чтобы вывести из передоза. — Вы чудом выжили, — шептала медсестра, меняя капельницу. — Ещё немного, и сердце бы остановилось, вам очень повезло, что ваш организм боролся с этим. И очень хорошо сыграло то, что вы не употребляли ничего до этого. Я не могла говорить, горло саднило от криков, которые так и не вырвались, но внутри все кричало. Полиция приходила несколько раз. Задавали вопросы о Максе, об Артёме, о том, что произошло в тот день, и смогу ли я опознать труп. Что? Труп? Макс... Господи… Я рассказывала все, что помнила: побег, домик в лесу с качелями и гитарой, а потом предательство, нож у горла, выстрелы. Они кивали, записывали, обещали расследовать. Я явно дала понять что не хочу иметь с этим ничего общего, это была долгая возня, но я не поехала даже на опознание, не хочу ничего знать. Это слишком больно и сложно, я не смогу видеть Макса таким.. Видимо, выстрел в живот был смертельным. Плохо только что Артем на свободе и от этого не по себе. — Вы в безопасности теперь, — говорили они, но я знала, что это ложь. Безопасность — это миф, особенно после того, как тебя сломали и собрали заново, но с трещинами, которые никогда не заживут полностью. Меня выписали через неделю, с рецептами на антидепрессанты и советом обратиться к психотерапевту. Родители забрали меня домой, обнимали так крепко, что я чуть не расплакалась от боли — не физической, а той, что жила внутри, как заноза. Жизнь после... она была как попытка ходить по битому стеклу босиком. Я вернулась в свою старую квартиру, но все в ней казалось чужим: мебель, которую я когда-то выбирала с радостью, теперь напоминала о том, как Макс врывался в мою жизнь, переворачивая все вверх дном. Я устроилась на работу — простую, в маленьком кафе, где варила кофе и улыбалась клиентам, заставляя себя притворяться. По утрам я вставала рано, делала йогу по видеоурокам, чтобы тело помнило, что оно все еще мое, а не чья-то собственность. Друзья звонили, приглашали на встречи, и я шла, смеялась над шутками, но внутри всегда была на чеку — как будто ждала, что за углом мелькнет знакомый силуэт. Терапевт говорила: — Шаг за шагом, Лиза. Стройте новую реальность. И я старалась. Читала книги, гуляла в парке, даже завела котенка — пушистого серого комочка по имени Мишка, который мурлыкал по ночам и помогал отгонять одиночество. Дни сливались в недели, недели — в месяцы, и постепенно ужас отступал, становясь эхом. Но кошмары... они не уходили. Просыпалась я посреди ночи, в поту, с криком в горле. Снились веревки, нож у шеи, и лицо Артёма — то ласковое, то искаженное злобой. Виталик. Или Макс, ползущий по бетону, оставляя кровавый след, шепчущий мое имя. Я вскакивала, включала свет, пила воду, гладила Мишку, повторяя себе: — Это прошло. Ты жива. Ты свободна. Утром я заставляла себя встать, приготовить завтрак, выйти на улицу — шаг за шагом, как учила терапевт. Я старалась забыть: стирала воспоминания прогулками, новыми хобби, даже начала учить гитару, но каждый аккорд напоминал о той ночи у костра, и я откладывала инструмент, чувствуя ком в горле. Жизнь продолжалась, но с привкусом страха — как кофе с солью вместо сахара. Я убеждала себя, что это нормально, что время лечит, и потихоньку верила в это. Полгода пролетели — шесть месяцев без теней прошлого, или почти без них. А потом пришла посылка. Обычный день: я вернулась с работы, усталая, но довольная — сегодня был хороший день, много чаевых, и Мишка встретил меня у двери, мурлыча. На пороге стояла коробка, без адреса отправителя, только мой. Я подумала: может, от родителей? Или от подруги? Внесла внутрь, открыла с улыбкой. Внутри — коробка конфет, дорогих, в золотой обертке, с вишней и ликером, мои любимые. Сердце екнуло — как же приятно. А под ними — записка. Белый листок, аккуратный почерк: «Ты всё ещё моя. Скоро заберу тебя домой. Твой М.» Мир замер. Руки задрожали, записка выпала на пол. «М.» — Максим? Но он мертв... или нет? Вроде дело было закрыто еще пару месяцев назад, на опознание меня звали — это был Артем, на сколько мне известно, видимо это Макс постарался и отплатил ему, но полиция сказала, что тело Артёма нашли, а Макса... его увезли, но потом объявили мертвым. Или это был блеф? Ужас нахлынул волной, как цунами, смывая все, что я построила. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Я огляделась по сторонам. Прошлое не отпустило, оно затаилось, выжидая момент...