Не смертельно!

Дань Хэн думал, что сегодняшний день ему понравится, наполенный ленивой чисткой кэша базы данных после автоматического заполнения и практики облачных гимнов в общем вагоне под угрожающие крики Пом-пом. Полы он, всё-таки, умудрился таким образом вымыть. Дань Хэн думал, что сегодняшний день ему понравится, пока около восьми системных часов вечера в дверь архива не постучались. Потом мысли были просто заняты другим. – Да? – Эм, Дань Хэн.. – зажатый тон голоса с легким налетом чувства вины легко выдавал нашкодившего хозяина. Не нужно было даже поворачиваться на звук, чтобы узнать Келуса. И что на этот раз? Вместо озвучивания вопроса, парень решил отвлечься от созерцания шкалы процентов на терминале и развернуться к говорившему, не ожидая, что на пол пути шок заставит его резко затормозить, да так и застыть с поднятыми бровями и глазами по десять кредитов. В голове промелькнуло такое множество мыслей, что экспресс могло бы смести с серебрянных рельс на раз-два. Вспомнилась даже битва с Коколией и сбивающие с ног, сопутствующие этому событию, чувства. – У тебя не найдется самоучителя по медицине какой? – Келус стоял весь побитый, с кучей синяков и ссадин, являя собой живой пример фразы «ни одного живого места». Сильнее всего взгляд притягивала кровь, струящаяся откуда-то из-под челки прямо по веку. – Я верну потом, честно! – И ты собрался в одиночку всё это обрабатывать? Келус бесцеремонно входит в архив и мажет пальцами по лбу, крайне скептично оглядывая красный блеск, оставшийся на коже, а после обтирая его о край пальто, будто мошку прибил, или что-то липкое задел случайно. – М? Не-а, я вообще не собирался. Мне там задание.. Ни слова больше (Дань Хэн от него не вытерпит). – Нет. – охранник спешно сделал пару шагов, на лету ловя многочисленно оцарапанную руку, почти таща непутевого внутрь своей комнаты. – Что? – Я не отдам тебе самоучитель. С чего ты вообще взял, что он у меня есть? – Ну ты же делал мне искусственное дыха.. Пожалуй, вот здесь ладонь придется отпустить. – Сейчас это неважно, садись. И пока растерянный Келус с небывалой ранее опаской садился на футон, куда махнул Дань Хэн, сам он старался за поиском местной аптечки спрятать алеющие скулы и нахмуренный взгляд. В голове путаются и чувства, и мысли. Это всё обескураживает. Келус, безусловно, очень любит вляпаться в какую-нибудь передрягу полной подошвой, но таким побитым и в тоже время невероятно беспечным он со своих "миссий" возвращается впервые. Дань Хэн искоса брызгает морем из собственных радужек, пока пострадавший отвлекся на подпаленный кусочек желтой ленты. Его бы этими лентами взять и привязать куда-нибудь, чтобы не лез туда, куда лезть не нужно. – Сейчас вернусь. Пока что сними пальто и перчатки. – бросает Дань Хэн, когда аптечки все же на прежнем месте не находит и, толкая назад подступающий ком в горле, также порывами ветра поглубже заталкивает в полки все книжки по медицине, чтобы болезный, не дай Яоши, не нашел их и не сбежал, пока акт принудительного лечения не будет закончен. А если заражение крови? А если он какую заразу подхватил? А что, если кровотечение сильное? А что, если? Так много вопросов одного и того же характера топили собой мозг и здравый смысл. Надевайте жилеты и включайте лампочки, спасатели, если сами не утонули, рано или поздно найдут выживших. А Келус.. а он не видел Дань Хэна никогда таким. Вроде обычный, даже будничный, а так засуетился, будто на Ярило VI вдруг началось глобальное потепление, или запечатанный стелларон внезапно взорвался, хороня под собой последние следы местной цивилизации. Раны не болели. Даже слабости не было, только по какой-то странной причине Келус при ходьбе слегка шатался. К этому можно привыкнуть, если постараться не обращать внимания и проблемы в этом он никакой не видел. Да, подрался, и что? Ну пару тумаков схватил, бывает с каждым. Не обязательно же теперь как Пом-пом над грязным диваном носиться.. Вокруг как обычно. Внимательный желтый осматривает постепенно заполняющуюся полоску прогресса очистки, которую ранее с таким энтузиазмом сверлил глазами Дань Хэн, а сам же он входит чуть позже, до зубов вооруженный небольшим чемоданчиком и влажным полотенцем, а также ультимативным «Сиди смирно, иначе может быть больно». Больно Келус не хотел, а о чем думал, получая на свою нелегкую увечья, уже успел забыть. Так и сидели они вдвоем на футоне, чудо-врач убирал грязь и кровь, пока его горе-пациент старался не дышать потому что всё вокруг дурманило. Эта забота, запах, Дань Хэн в такой опасной близости, лицо его до смешного серьезное и хмурое, будто Келус не пару царапин получил (на самом деле действительно не пару), а ограбил банк КММ, натравив на Экспресс полсотни разъяренных Алмазов, или кто там у них за всю эту движуху отвечает.. – Дыши. – приказывает Дань Хэн, обрывая бегущую мысль, а Келус ловит себя на том, что и правда не дышал. Интересно, а сколько он вообще протянет без воздуха? Сидящий перед ним парень явно не одобрил бы такой эксперимент, но попробовать от этого меньше не захотелось. Что это, если не попытка дорваться до второго "искуственного дыхания"? – Как ты так умудрился? – раздается посреди молчанки архивистом. «А он сегодня разговорчивый.» – думает Келус и не желая упускать такой шанс, вываливает все, как есть. Задание, данное какой-то богатой тетенькой, давным-давно отошло на второй план. – Я полез за сундуком, а он, оказывается, охранялся Легионом антиматерии. А они знаешь какие приставучие, там еще и этот был, как его.. – Не продолжай, я все понял. – обреченно вздыхает Дань Хэн, откладывая полотенце в сторону. Его сменяет кусочек ватки и скляночка с чем-то прозрачным и шипучим. На этикетке написано «перекись водорода». Эту штуку Келус не любил. Ссадины щипало, тело инстинктивно дергалось, пытаясь уйти от неприятных ощущений, а Дань Хэн наоборот, удерживал того на месте, что-то приговаривая про то, что это ненадолго и если Келус посидит без движений, то будет даже быстрее. – Сними футболку, пожалуйста. – как бы невзначай попросил архивист, меняя орудие пыток в лице ватки на новое. До него только в этот момент дошло, что кровь на футболке может указывать не только на то, что она на нее попала, а еще и на то, что в том месте Келус напоролся на вражеский клинок. Как-то быстро щас было от одного до ста. Щеки вспыхнули, как спички, от двусмысленности фразы, пусть адекватные мысли и пытались достучаться до разомлевшего от атмосферы мозга. Так Келус и застыл, как сидел, на футоне. Стимулом перестать косплеить статуи Рацио стал укоризненный взгляд, лучом «Мнимого пульса» Чадвига бьющий в лоб прямо из-под полуопущенных век. В Келусе взорвалась одна планета. – Отвернись тогда уж. – подал он голос после непродолжительной игры в гляделки, на что получил удивленное выражение, рисующееся на лице акварелью, а потом и свое исполненное пожелание. Что ж, это как отклеить пластырь, нужно просто резко дернуть, пока не стало совсем страшно. На всякий случай он не стал шутить про то, что под футболкой ещё и майку носит, сняв и её тоже, на всякий пожарный. Дань Хэну же оставалось удивляться еще больше, когда количество мелких ран под одеждой превысило даже самые смелые ожидания, что уж говорить о порезе, проходящем через всю грудь. За окровавленной тканью не было видно весь масштаб катастрофы, поэтому глаза даже не зацепились за подтянутую форму или проглядывающий пресс, сразу же уставившись на рану, чудом обогнувшую Стелларон. – А что, если бы взорвался? – Но ведь не взорвался же! – Я не понимаю, как ты до сих пор живой ходишь. – вздохнул Дань Хэн, потянувшись за полотенцем, но замирая на полпути и оборачиваясь от услышанных после этого слов. – Это благодаря тебе. – беспечно улыбнулся Келус, ничуть не смущенный тем, что он, вообще-то, чуть не умер, похоронив с собой всю Пенаконию. Дань Хэн изо всех сил убеждал себя, что его волнует именно последняя часть предложения, поэтому отмер и всё-таки взял несчастное полотенце. – Не дергайся. – Оно холодное! «А ты горячий.» пролетела мысль, тут же пойманная за хвост и прибитая к полу. Нечего тут, не надо, не сейчас. – Потерпи, немного осталось. – вместо этого успокаивает он, стараясь максимально нежно касаться Келуса. Нечего уж и говорить о том, как тот извивался, стоило начать обрабатывать боевые отметины пероксидом. По какой причине ему было неприятно от этого, а не от самого наличия ран, неизвестно. Воздух уже давно перестал иметь привычный запах, переквалифицировавшись в подобие больничного, где все пахнет стерильностью и медикаментами. В такт мерным движениям руки подвывала вентиляция, то включаясь, то выключаясь, пока уже ей аккомпанировала база данных, бесперебойно гудя. Келус же слушал дыхание. Свое и чужое, как они звучат вместе и как частички воздуха перемешиваются между собой. Так вот, что значит, дышать одним воздухом? Дань Хэн к нему так близко еще никогда не был, что опусти голову, и коснешься лбом черной макушки. Он вообще как будто Келуса избегал, особенно в последнее время, прячась в своем архиве и отказывась от предложений совместно сходить куда-нибудь, мол, занят, Пом-пом попросила научиться делать сальто назад. – Щекотно? – спрашивает голос снизу, пытаясь угадать причину тихого смеха, а шутник растерянно кивает, сомневаясь в том, чтобы озвучить выдумку и разрушить между ними такой хрупкий момент. Голова вдруг стала такая одновременно пустая и полная одновременно, чужим голосом, взглядом из-под челки, дыханием, от которого войска мурашек шли целыми взводами штурмовать плывущий мозг. – Ты знаешь, мне кажется, Стелларон не задело как раз потому, что он сам увел от себя удар. Я проверял, он все от себя отталкивает, как магниты с одинаковыми полюсами. – выпаливает Келус, чтобы не утечь сознанием окончательно, потому что вентиляция снова выключилась и в комнате становилось жарко. – Правда? – саркастично произносит Дань Хэн и ведет вторую руку по теплой коже, огибая порезы и накрывая светящуюся опухоль. Спрессованое до размеров человеческого сердца Разрушение начинает вести себя странно: пульсирует в другом направлении, успокаивается, тянется ближе к бледной руке, словно магнит повернулся в правильном направлении. Совсем как сам Келус, но он предпочитает об этом не задумываться. – Клянусь, он так и делал, пока ты.. короче, я не знаю. Может, это потому, что ты Видьядхара? Они сидят так недолго, молча смотря на любопытную аномалию. Хочется что-то сказать, но что именно – совершенно непонятно. Да и не нужно оно, наверное. – Это интересный вопрос, надо бы изучить. Дань Хэн замирает, заставляя замереть и Келуса, смотрит на то, как его рука приручает семя Разрушения, а потом вот так просто берет и возвращается к своему прежнему занятию, заставляя пострадавшего зашипеть от прикосновения раствора к увечьям. Всю эту таинственную, интимную атмосферу тотчас как рукой сняло. Архивист поднимается выше, теперь от перекиси (или от румянца, парень точно не знает) горит уже лицо, покрытое мелкими царпинками и этой раной почти под самой линией роста волос. Его глаза чуть выше золота в радужках Келуса, но это ни капли не мешает их разглядывать. – Не смотри так на меня, я скоро закончу. – А как я смотрел? Вопрос остается проигнорированным, Дань Хэн на чем-то сосредотачивается и прищурившись достает из раны небольшой осколок.. чего-то, недовольно цыкнув. Видимо, не стоило так яростно бить по бедному Антибариону, разбивая его в дребезги – размышляет Келус и подается вперед, чтобы Дань Хэну было удобнее его латать (или чтобы получше рассмотреть наполнение морских радужек). Пытка (?) наконец заканчивается, и пациент может спокойно выдохнуть, когда ватку убирают с лица от глаз подальше, однако и минуты не проходит, как Дань Хэн предстает перед ним с бинтом и пластырями в руках. О нет. – Эй, а мы разве не всё? Это ведь не смертельно! Келус не любил повязки. Ощущение чего-то инородного, липнущего к коже, ему не нравилось, пластыри постоянно отклеивались, не желая держаться как следует хотя бы несколько часов, а под бинтами неприятно чесалось, и ведь не почешешь же! Однако "врач" не принимал возражений, смотря на кровящие раны, поэтому только вздохнул и.. приклеил один из лейкопластырей себе на щеку. – Я тоже с пластырем буду, так пойдет? Это было так мило и глупо, что Келус не мог не засмеяться от неожиданности и примирительно протянуть руку, мол, делай все, что считаешь нужным. Раз сам мистер Холодный дракон совершил такой подвиг ради него, будет просто недопустимо заставлять его ждать ещё хотя бы минуту, поэтому, пока виновник торжества мелко трясся от хохота, Дань Хэн наматывал на руку бинт. – Так быстро? – спросил Келус, когда тот закончил. – Ты просто отвлекся. На лицо пластыри клеились просто замечательно, а вот насчет ран на груди такого не скажешь. Дань Хэн, по личным ощущениям Келуса, так сосредоточен не был даже минут десять назад, поэтому не решился его отвлекать. Архивист опять был чертовски близко, с особой нежностью касался его, накладывая повязку, и теплое дыхание проникало прямо в Стелларон, залезая в душу и переворачивая там все вверх дном. Подобие сердца пропустило уже невесть сколько ударов, пока бинт виток за витком накрывал кожу. Вентиляция снова перестала работать, или почему здесь вдруг стало так жарко? – Дань Хэн.. – позвал Келус, потому что позвал. Захотелось, а что сказать не придумал. Пара глаз уставилась на него из-под волос, блуждая по лицу. «Наверняка красному» думает он и спешно роется в голове, перекапывая там всё, что поддается воображаемой лопате, в поисках адекватного вопроса. – А тебе нравится кто-нибудь? Пиздец. Сундук с кладом оказался битком набит шоколадными монетами. – К чему ты спрашиваешь? – отвечает Дань Хэн вопросом на вопрос, точнее, уходит от ответа, что не остается незамеченным, и зря. Келус теперь чисто из принципа добьется того, чего хочет. – К тому, что мне интересно. Так кто? – Давай потом. – отмахивается парень и отворачивается обратно к повязкам, демонстративно пряча лицо за челкой. Так не пойдет. Рука, украшенная цветными лейкопластырями от Пом-пом, легко разворачивает подбородок того обратно. Келус хмурится и выглядит настроенным максимально серьезно, будто от ответа его жизнь зависит. – Я жду. – произносит он и сжимает губы в полоску. – А тебе? – увиливает Дань Хэн, как может. Врать он не хочет, но говорить правду также не горит желанием. Может быть, пациент устанет биться о непробиваемые стены и сам уйдет, прихватив с собой неудобные вопросы? – Я первый спросил. В ответ только вздох. Руку с подбородка никто убирать не собирается, поэтому всё остается, как есть, лишь большой палец скатился по щеке чуть ниже, нежно оглаживая кожу. – Давай так. Я задаю вопрос, а ты отвечаешь да или нет. Только честно, ладно? Как Дань Хэн умудрился оказаться в такой ситуации, только одному Ахе известно. Полоска прогресса давным давно достигла своего конца, красуясь голубоватой сотней на весь экран, но никто не спешил нажимать «продолжить». – Как скажешь. – какие шансы на то, что Келус отгадает верный ответ? Очень хотелось и вместе с этим не хотелось верить в то, что они ничтожно малы. – Я знаю этого человека? «Не факт, что это человек.» – вертится в голове у Дань Хэна, но вместо этого он произносит: – Да. – Мы с ним давно знакомы? С того самого момента, как ты посмотрел в зеркало первый раз. – Да. – О-о-о-он с Лофу? – зачем-то растягивает первое слово Келус, возможно пожелав навести интриги. – Нет. – С Белобога? – Нет. – С Пенаконии?? – Нет, мимо. Келус напряг мозг, вспоминая, где безымянные ещё могли побывать. Дань Хэн в этот момент наслаждался написанными на лице напротив эмоциями и прикосновением пальцев, стараясь запомнить этот момент надолго. Жизнь на экспрессе такова – ты никогда не знаешь, что будет завтра. Кто же знал, что на борту те же правила, что и в рискованных экспедициях его товарищей? – Со станции «Герта»? – Да. А теперь, давай я закончу перевязку, вопросы можешь и потом задать. Келус задумался. Не сопротивлялся, когда опрашиваемый оказался вновь в прежнем положении и вернулся к своему занятию, краем уха услышав глухое «не туго?», кивнул в знак согласия, и снова погрузился в раздумья. Круг подозреваемых резко сжался и одновременно с этим вышел за рамки области опознанного, ведь не может же Мистер Стелларон знать каждого исследователя на станции? С другой стороны, он должен знать этого человека, раз уж Дань Хэн так говорит.. а с чего Келуса вообще волнует тот, кто ему нравится? – Это один из исследователей? – вопрошает он, когда его личный доктор заканчивает со своим делом. Отсутствие чужих рук неприятно ощущается телом, а вентиляция вдруг снова включается. – Нет. А является ли госпожа Герта исследователем? Вернее, ясен хуй, она что-то исследует, но числится ли она в штате? – Это кто-то из гениев? – Нет. – Это что, оценивающий пистолет? – Нет, но это тот, кого он оценил в восемьдесят четыре балла. Упс, проболтался. – А я что, помню кого и на сколько он оценивал? – страдальчески взвывает Первопроходец, роняя голову на ладони и ощущая, как пластыри мешают соприкоснуться коже с кожей. – На станции бывают не только гении и исследователи. – зачем-то подсказывает Дань Хэн и отводит взгляд. Келус хочет его вернуть. – Это кто-то из Охотников за Стелларонами? Охранник странно смотрит в пол и нерешительно произносит: – Возможно? Я не знаю. – А этот человек знает? – Я полагаю, нет? Что-то странное началось и Келус идет на рискованный шаг. – Это.. я? А будет бонус за безумный трюк? В архиве на одной из пыльных полок виснет тишина, а за безымянными из-за угла наблюдает маленький паучок. Дань Хэн виснет и заново прогружается, он не знает что сказать. Да? Нет, чтобы спасти свою шкуру от возможных последствий? В итоге просто кивает, начиная вставать, чтобы уйти, но тут же оказывается пойман за руку и с поличным, имеющий право хранить молчание. Келус, не принимая возражений, тянет его на себя и садит на бедра, устанавливая контакт глаза в глаза. А потом просто целует. И у Дань Хэна спирает дыхание. Первопроходец неумело касается его губ своими, мажет по ним, всё ещё держа в пальцах чужое запястье, а до архивиста доходит только через пару секунд, что на такое принято отвечать. Он перемещает свободную руку на обнаженное плечо и почти вгрызается в Келусовы губы, оттягивая нижнюю зубами и блуждая по ней языком. Его пропускают внутрь и Дань Хэн боится, что Келуса просто съест, но пока что предпосылок к этому ничтожно мало, когда язык просто вылизывает чужой рот. Теплые ладони лезут под водолазку, оглаживая спину и бока, пока сероволосый не разрывает поцелуй, сбивчиво дыша, весь залитый краской. – Прости. – тихо произносит Дань Хэн, на что Келус только мотает головой и восторженно говорит, не полностью восстановив дыхание: – А мне понравилось! Надо как-нибудь повторить. Он зевает и тянется за майкой, чтобы натянуть её на себя и откинуться на подушку, оставляя охранника в недоумении седлать чужие бедра. – Кто мы теперь? – Пидара.. а, ты не об этом? В общем, мы встречаемся, наверное? – по детски наивно спрашивает Келус и смотрит своими этими золотыми глазами на Дань Хэна, пока тот в ответ может только непонимающе пялиться. Как-то слишком быстро, нет? Но вслух он этого не спрашивает, предпочитая взять, пока дают. – Был бы рад. Его снова тянет на себя исцарапанная ладонь, роняя на футон, вернее, на Келуса, а Дань Хэн и не против, только прокручивает в голове последние несколько секунд снова и снова, не веря в происходящее. Ещё день, нет, час назад о таком и мечтать было сложно, не то что думать о признании в лишь недавно найденных и опознанных чувствах, но жизнь внесла свои коррективы, подобно Келусу, который всегда и везде делает всякие неожиданные штуки. Сверху доносится зевок. – Почему твоя одежда целая? Разве она не должна была порваться во время драки? – Пальто не задело, а футболку я сменил. – И даже не умылся? – Это было не так уж и важно. Перед тем, как заснуть, Дань Хэн подумал, что ему и вправду понравился сегодняшний день. Возможно, он хотел бы повторить, но без угрозы чужому здоровью.