Птица хаоса и неопытный немец

Юноша и молодая особа стояли на безлюдном перекрёстке на окраине города. Дорога делилась на три перепутья: вправо, влево, вперёд, и, конечно, имелась дорога назад, но та была за спиной, и остальные дороги как бы выходили из неё, поэтому не считалась. Девушка хотела было дунуть в охотничий манок, хотя таковым его можно было назвать едва ли, скорее было это похоже на свистульку. Похожа она была на птицу, как и положено быть всем свистулькам, с необычным красным оперением, непомерно длинным, вытянуным клювом и делённым на три неравные, части хохолком, устремленным вверх. — Дай лучше я, — предложил парень. — Мы же договаривались с тобой, ГИ! — девушка была разочарована, это было понятно ещё по голосу. — Я несу за тебя ответственность, если с тобой что-то случится, твой папенька со свету меня изживёт, — немец пытался создать безвыходное положение. — Ты же говорил, что это всё слухи, и, кажется, упоминал о том, что ты в это не веришь! С чего бы тогда у тебя возникли такие мысли? — Австро-Венгрия была не из тех, кого можно просто так обмануть. "А у самого-то руки чешутся посвистеть, я же вижу", — промелькнуло в голове у австрийки. — Я в это не верю, но мало ли... Ты знаешь, такие предприятия хорошо никогда не заканчивались, ты только посуди, сколько легенд ходит, и ни одна не опровергнута. Не знак ли это того, что все плохо кончались? — Если бы всё кончалось настолько дурно, до нас бы они не дошли, — эрц-герцогиня всегда находила аргументы своим словам, а вот наследник немецких земель не мог внятно  объяснить, почему именно он должен вызвать демона. Резким движением он всё же отнял манок у Австро-Венгрии, что ей, конечно же, не понравилось, но на все новые прирекания он отвечал, что он здесь главный по праву, и призывал девушку не перечить ему. Молодой немец дунул в манок три раза, ничего не произошло. — Вот видишь, это всего лишь слухи, — с уверенностью и удовлетворением сказал юноша. Венгерка посмотрела на него с обидой, сложив руки на груди. Посмотрев, она отвернулась и задрала нос к небу, ничего не сказав. Младшему стало понятно, что он зря всё это сделал. — Прости, я правда повёл себя как эгоист, — он протянул руку, в которой лежало их яблоко раздора. Герцогиня взяла манок, но вдруг резко дернулась от чего-то. Её сердце застучало как бешеное, а руки непроизвольно затряслись. — Что с тобой? — обеспокоенно и даже немного в панике спросил её спутник. Немец не понимал, что происходит с ней, оттого ему и было страшно. Было страшно от того, что он не мог её защитить. На вопрос девушка не ответила, она только неестественно для самой себя прижалась к Германии и тихим, еле слышным шёпотом начала всё быстрее и невнятнее произносить еле различимые слова: — Пошли отсюда, мне страшно, пошли, прошу тебя, пошли! — в этот момент ГИ смотрел только на неё и никуда больше. Но вдруг боковым зрением он заметил белые сверкающие глаза на тёмной мордочке, если это можно было так описать, помимо этого, существо не имело определенной формы, но имело ярко-красный цвет. Белые глаза словно гипнотизировали парня. Они смотрели друг на друга и не хотели отрываться, просьбы спутницы были едва слышны, как впрочем всё вокруг, в голове и вокруг царила тишина, быстро переросшая в белый шум. Стоило только моргнуть нечту, как парень отошёл от этого около гипнотического состояния. Он отвёл взгляд, вновь посмотрел на Австро-Венгрию и понял, что нужно уходить, с этой мыслью пришло отрезвление. Парень сделал шаг назад, затем второй, третий, не поворачиваясь спиной к глазам. Затем вновь посмотрел в глаза, которых уже не было. Что это было? Его спутнице легче не стало, она всё так же была в бреду...