Белая ворона

***

После того, что произошло, Нурлану было стыдно появляться перед родителями во всей своей красе. Побывав в больнице, он узнал, что у него ушибы средней и лёгкой тяжести. В дом он залетел быстро, несмотря на то, что долго пытался открыть дверь отёчными руками, которыми было вполне болезненно доставать ключ и вставлять его в замочную скважину. В голове мелькало множество отмазок, в которые он бы и сам никогда не поверил. Наверное, сегодня всё тайное станет явным. — Мам, пап, я дома! — крикнул Нурлан и понёсся в свою комнату. Он плюхнулся на кровать, отворачиваясь к стене. Свет включать не стал. Если решат войти, пусть думают, что он устал от дополнительных занятий, на которых его сегодня не было, между прочим. Острая боль долбилась в руки при малейшем движении. Нурлан жмурился и чуть ли не плакал, но слёзы больше не вытекали из орбит его глаз — в больнице ему вкололи успокоительное и рекомендовали записаться на приём к какому-нибудь психологу, от чего он сразу же отказался. Хватит с него. Нурлан зарылся носом в подушку, проклиная сегодняшний день, свою тупость, себя и всех вокруг. И кто-то же не постремался — залез в его рюкзак, порылся в вещах, нашёл билеты и стащил их под шумок, пока Нурлан занимался в зале. Хотелось их ненавидеть. Но он не понимал, кто это сделал и кого сейчас ему хотелось бы закопать заживо, потому ненавидел и винил во всём только самого себя. «А может...хватит?» В глазах застыли слёзы, которые не имели сил, чтоб опуститься на щёки. Нурлан поднялся на кровати. Впервые за долгое время он подумал о том, что пора хоть что-то менять в своей жизни. — Я не могу больше так жить. — тихо сказал Нурлан и поднялся с кровати. В крови забурлила решимость. Сколько раз он страдал? Сколько раз получал многочисленные плевки в свою душу? Сколько выплакал слёз, которые никогда не должны были биться о холодный кафель? Много. Бесчисленное количество раз он чувствовал себя ничтожеством, которое создано для того, чтоб все в него сморкались и харкали. Сейчас или никогда. Он всё расскажет родителям. Пусть его назовут трусом, маминым сынком, слабаком или... Похуй. Так больше жить нельзя. Он мог вытерпеть всё, что угодно. Любую тупую группу с его растянутым лицом, любой канал с постами о своём жалком существовании, тупые насмешки, идиотские клички... А когда речь идёт о билетах на концерт Скриптонита, здесь уже дело его души. Тот, кто их украл — должен ответить за свой поступок. Нурлан воодушевлённо вышел на кухню, но наткнулся на пустоту. Странно, ведь родители всегда сидели здесь... Впрочем, это его не остановило. Нурлан побежал в их спальню. Пустота ожидала его и там. Выходило что-то совсем уж странное. Вечер. Он один. Родителей нет дома. Нурлан в спешке достал телефон и увидел сообщение от мамы о том, что тётя Джанна решила вдруг сыграть свадьбу и они с папой уехали в другой город, чтоб помочь с организацией и подготовкой. Между словом, в семье Сабуровых уже всякий потерял надежду на её брак, все думали, что она так и останется той самой родственницей, о которой никто ничего не знает, но которая появляется в самый рандомный момент жизни и дарит прикольные подарки. Именно так её воспринимал Нурлан. В прошлый раз она приезжала погостить на два дня и подарила ему планшет. Это было незабываемо... — Ну, блядь... — расстроился Нурлан, возвращаясь в свою комнату на мягкую кровать. Энтузиазм упал. Нурлан почувствовал, что ему больше не хочется жаловаться родителям, которые и словом не обмолвились о своей поездке и кинули лишь сухие сообщения. Это было в их стиле и обижало совершенно всегда. Теперь идея жалобы показалась уж очень глупой. Опять в голову врезались мысли о том, что родителей это всё только расстроит. Они то не знают, что их сыночка не душа компании, а мягкий носовой платок. Нурлан даже прокрутил у себя в голове то, что не произошло. Ну, расскажет он им...и что? Да ничего. Его затрясёт на первых же словах. Вот серьёзно, он даже вслух произнести не сможет, что является жертвой буллинга. К тому же...родители очень сильно расстроятся, когда узнают, что пережил Нурлан. Ему даже представить страшно, насколько им будет больно от всего происходящего. К примеру, Нурлану самому было бы тяжело, если бы он узнал, что его ребёнка кто-то буллит. Это же так обидно, когда твоего родного человека пытаются мешать с грязью. К тому же, у буллинга нет лица. Доебаться можно до всего, достаточно только оказаться в центре событий. Да даже если ты самый красивый и самый лучший, но не умеешь за себя постоять, будь уверен, из тебя сделают закомплексованного чмошника, который желает переделать в себе каждую частичку своего тела. Дети злые. Очень злые, но трусливые. Они готовы зачмырить каждого, чтоб не стать следующей жертвой. Мама с папой ничего не сделают. После пережитого эмоционального напряжения Нурлану резко захотелось провалиться в сон. Он уже чувствовал, что едва ли может открыть тяжёлые веки. Подушка стала самой мягкой на свете, а дурные мысли постепенно вылетали из головы...

***

Теплый кафетерий с милым названием «Ёжик» укутывал Эмира своей теплотой. Накинув капюшон на голову, он сидел на мягком кожаном диване напротив Егора, переодически вытирая щёки и нос от соплей и слёз. Страшно было даже представить насколько убого он выглядел в этот момент. Весь изрыдавшийся, опухший от слёз, дрожащий и разъёбаный изнутри... — Продолжай. — сказал Егор, отпивая свой банановый латте. Эмир вздрогнул. Уже прошёл час, как они сидят в этом дорогом кафетерии, а он пытается выдать целую историю происходящего, но будто бы Егор его совсем не понимал... Кашокову и без этой элитной обстановки было тяжело говорить, а тут ещё и люди, которые переодически оборачиваются на их столик, находящийся в уголке. — Ещё бы перед всей школой заставил меня рассказывать обо всём... — всхлипнул Эмир, утыкаясь носом в сложенные на столе руки. — Прости. Я просто обещал Олесе, что после школы отдам ей тетрадь по биологии. А у неё дом как раз здесь находится. — просто сказал Егор, а Эмир чуть не взвыл. — Я просто обещал.... Блядь, мне ты тоже обещал, что выслушаешь меня! Если бы я знал, что тебе просто удобно со мной поговорить, чтоб убить время, я б никогда не согласился никуда идти! — передразнил Эмир, поднимаясь и вытирая новый поток слёз. — Кашоков, я встану и уйду, если ты будешь орать на меня. — сказал Егор, хмурясь. — Ну и плевать! Пошли вы все нахуй! — в сердцах воскликнул Эмир, закипая окончательно и вылетая из кафетерия. Ему было невыносимо больно от того, что Егор создавал видимость помощи, но на самом деле помогать ему не собирался. Он даже почти не слушал его! Да от этого в сто раз обиднее — вывернул душу наизнанку, а в ответ хрен без масла... — Эмир, нет! — раздался голос впереди. — Эмир, стой! — крикнул Егор за спиной. Эмир резко остановился, испугавшись, и начал падать, услышав противный гудок. Рукой он лихорадочно зацепился за бампер машины, но сразу же соскользнул на асфальт, разбивая об него руки и колени. Фары иномарки ярко светили в глаза. Владелец выскочил из салона. — Пацан! Какого чёрта? Скажи мне, ты идиот? Хера под колеса лезешь?! — заорал мужик. Эмир круглыми глазами смотрел на свои руки, истёртые в кровь. За него вступился Егор. Он отчётливо слышал голос восьмого чуда света, но не мог разобрать совершенно ничего. Олеся Иванченко, которая сразу же побежала к месту происшествия, пыталась помочь ему подняться, но её попытки были безуспешны. — Да похуй мне. Вы знаете, кто мой отец? Я ваши номера запишу и с вами будут разбираться другие люди... — донеслось до Эмира сверху и он сам сделал усилие, чтоб подняться. Через несколько минут они вернулись в тёплый кафетерий, но уже в новом составе. Олеся обняла Егора, а Эмир отвернулся к стенке, чтоб не видеть и не слышать вечное воркование, которым девушки окружали Булаткина. Между ними завязался разговор. Эмир старался не вслушиваться, но когда уловил краем уха обсуждение знакомого и очень неприятного человека — насторожился. — ...Мы думали, что у него точно сердце должно разорваться. Он так плакал, когда очнулся. Мне Нурлана жалко было, если честно, но Дима сказал, чтоб я не вмешивалась. Даже погрозил, что общаться со мной не будет, если вступлюсь. Боится попасть в эту дурацкую группу... — шептала Олеся. — А чё он плакал то? — спросил безразлично Егор. — Билеты у него украли. На Скриптонита. Кстати, мне зайчик тоже подарил. Я вне себя от счастья была, когда увидела их. Ты представляешь? Думала, что он не успеет, а он взял и успел... — воодушевлённо вдруг сказала Олеся, перебегая на другую тему. — Поздравляю, Олесь. Это круто. Мне тоже недавно предлагали билет, но я не люблю Скриптонита. — сказал вдруг воодушевлённо Егор, продолжая пить свой кофе. — Кстати, про билеты. Я почему вмешаться хотела... Мне кажется, что я знаю, кто украл билеты у Сабурова. — сказала тихо Олеся, а Эмир напрягся, потому что он всё знал и без "кажется". — Ну и? — заинтересовался Егор. — Щербаков. Он пытался у меня выкупить билеты. — прошептала Олеся, будто боялась, что её может кто-то услышать из компании Щербакова или он сам. — Это же не значит, что он их украл. Может нашёл продавца надёжнее. Ты же не продала ему их. — пожал плечами Егор, задумчиво проговаривая каждое слово. — Ну не знаю... Ой, ладно. Пойду. У меня через двадцать минут репетитор. Пока, Егорчик... Кашоков, ну и с тобой попрощаюсь. Пока. Не прыгай больше под машины. — сказала быстро Олеся, обняла Егора на прощание и вылетела из кафетерия. Эмир молча лежал на столе, переваривая полученную информацию. Он был рад, что Олеся ушла, потому что при ней он бы не мог быть настолько открытым, как наедине с Егором. Внутри всё так и горело. Такое ощущение, что у него зачесался язык. Хотелось сказать Егору то, что он прокручивал и проговаривал в своей голове по тысячу раз на день, чувствуя себя мудилой. — Я видел, как Щербаков украл билеты. Он это сделал на моих глазах, когда я зашёл в раздевалку. И Щербаков пригрозил мне, но Нурлан крыса! Я его ненавижу! И я бы и сам ничего не рассказал! Потому что это он виноват в том, что сейчас происходит в моей жизни! Это он! Он захотел, чтоб кто-то страдал так, как страдет он! Ему надоело быть изгоем в одно рыло! Он рассказал Лёше, у кого можно взять мой слив...с-с-сука, это равносильно тому, чтоб слить меня самому! Егор, я ненавижу его, ненавижу...— агрессивно выронил Эмир, поднимая голову и натягивая капюшон до глаз. Его голос дрожал от слёз. Тело огибали конвульсии. В ответ на откровение ничего не последовало. Лёгкая и непринуждённая музыка теперь была слышна сильнее, чем в тот момент, когда Олеся говорила с Егором. Эмир сглотнул. Неужели Егор не слушал его или ему было просто настолько наплевать...? Или он считает, что Эмир конченая тварь? — Я знаю, что я гнида, но у меня были на то причины... — У меня сложился пазл. Блядь, как же мило, когда мне предлагают потасканные билеты! Хотя, уже можно было понять, что я не люблю Скриптонита. — резко перебил Булаткин, усмехнувшись, а потом сделал глоток из кружки. — Потасканные билеты? Чё? — вяло спросил Эмир, понимая, что его мозг уже просто устал и не может спокойно соображать. — Ну, Щербак спиздил билеты у Сабурова, а потом толкнул их Масленникову, как подарок, а Димочка приполз с ними ко мне. Как-то так. Как тебе цепочка? — спросил Егор, начиная есть донат. — Хуёво. Особенно тогда, когда ничего не понятно. — проронил Эмир, открывая лицо, сбросив капюшон. — Ладно, забей. А твоих обидчиков я накажу. Двоих. Так и быть. Заслужил. — ответил Егор, прожёвывая кусочек шоколадного доната. — Почему двоих? Там только Щербаков опуб... — начал Эмир, но был перебит. — Окей. Раз уж ты настолько откровенен со мной, то я расскажу тебе одну занимательную историю. Ты же понимаешь, что Щербаков не один заправляет этой группой и ему помогают все, кто с ним общается? Конечно, у него больше прав, но модераторы тоже не последние люди. Они роют ему информацию и кидают всё в личку, а он решает вопрос с публикацией. — сказал Егор спокойно. — Ты уверен в этом? — спросил тихо Эмир. — Не перебивай меня, блядь. — резко сказал Булаткин. Эмир сжался, кивая. — Мне об этом Масленников рассказывал. А. Что до него, кстати, редкостное разочарование — уже три года бегает за мной. Представляешь, ты не один такой. Это забавно. Кстати, когда Димочка выяснил, что мы просто друзья, а теперь максимум — знакомые, решил забыться в Щербакове. Казалось бы, а с какого хуя здесь Щербаков? Всё просто, кто-то торчит от меня, в кто-то от Димочки. Ух, как же очевидно он ловил его взгляд и всё ждал, когда этот придурок всё поймёт по глазам. — холодно и с усмешкой рассказывал Егор, отхлёбывая свой приторный латте. Эмир сжал губы в тонкую линию, уставившись в стол. Он пытался переварить информацию, которая активно поступала в его голову, но не мог. К сожалению, внутри пульсировала только юношеская ревность к человеку, который не являлся его партнёром. — Мне кажется, что это ничтожный поступок. Ты только представь, человек тебя искренне любит, а ты его в хуй не ставишь и используешь в роли игрушки... Блядь, как же меня заебал Масленников, вот правда. Постоянно продолжает отсылать мне какой-то бред в личке. Это выглядит ещё более жалко, особенно когда я его игнорю сутки напролёт. — самодовольно сказал Егор. — Зачем ты мне это всё рассказываешь? Хочешь унизить? Или понравилась Димина игра? Тоже хочешь так? — устало спросил Эмир. — Эмирчик, я обязательно унижу, но не тебя, ты мне стал как-то слишком уж дорог в период моих сильных пиздастраданий. И можешь считать, что ты получил баллы моей симпатии за своё откровение, пупсик. Кстати, раз уж ты мой рыцарь, то поможешь мне...— нахально и заговорчески сказал Булаткин, пересаживаясь к Эмиру поближе.

***

Крыша высокой многоэтажки встречала закат. Парень в капюшоне сидел около своего портфеля и нервно сглатывал. Внутри скопилось тягучее чувство, в горле пересыхало. Было страшно, но внутри всё было решено. Если идти до конца, то нельзя оборачиваться. У него нет права на ошибку, но он неуверенно поворачивается и достаёт канцелярский нож, купленный для работы с рукодельными приблудами. Несомненно, ему страшно, но твёрдое решение пауком вцепилось в сердце. Глаза давно блестят от бриллиантовых слёз, обжигающих щёки. Он знал, что будет говорить, задыхаясь на каждом слове, но ничего изменить уже нельзя. Нужно покончить с этим раз и навсегда. «Не могло же это продолжаться вечно? Хватит!» Трясущиеся руки разблокировали телефон. Невозвратный процесс запущен. Сачковать нельзя. Только так можно всё изменить... — Не делай этого! — раздалось резко за спиной.

***

Нурлан вздрогнул, пробуждаясь в холодном поту. Он резко встал, включая лампу, стоящую на его прикроватной тумбочке. Чёртов кошмар, ёбаный замкнутый круг давил на лёгкие, обжигая страхом. Сабуров не был из тех слабых людей, которые планируют наложить на себя руки. Нет, правда, ему нравилось жить. Он яростно хотел существовать, но блядский сон с собственной кончиной разрывал его на части чуть ли не каждую ночь. Единый сюжет — он, крыша, камера, нож и чей-то голос. Это действительно замкнутый круг. Ему было реально страшно от ощущения полной неизбежности. Нурлан понимал, что это всего лишь кошмар, который упорно преследовал его во время сна, но всё равно дрожал он всего, что происходило в этой роще мозговой проекции. — Я не хочу умирать. — сказал тихо, но неуверенно Нурлан, будто боролся сам с собой. Перед глазами начали появляться фрагменты из его упоротой до грусти жизни. И почему-то вспоминалась только какая-то муть. То подножка от Щербакова, то фрагмент с физкультуры... — Пожалуйста, я не хочу, не хочу умирать. Всё будет хорошо. Всё у меня будет хорошо. — истерически шептал Нурлан, утыкаясь носом в подушку. Но как-то неистово вдруг стало обидно. От того, что его вечно мешали с говном, считая немощным отбросом. Собственная беспомощность вообще подливала масла в огонь, доказывая, что "так оно всё и есть". Сабуров зарыдал, губами впечатываясь в мягкую перьевую подушку. Всё вдруг озарилось осознанием, накидывая на шею петлю. Он не понимал, что происходит, но крайне ярко ощущал каждую свою эмоцию, проживаемую в такие моменты. Пожалуй, это было самое сильное отчаяние, смешанное с осознанием того, что ничего изменить не получится...

***

Лёха сидел на кровати с Димой, прихлёбывая из стакана колу. Они впервые настолько откровенно и счастливо проводили время друг с другом. Гулять не стали — решили заказать суши и завалиться к Диме домой. В Диминой комнате было очень комфортно и спокойно. Родители не входили без предварительного стука, не трогали по мелочам и не грели уши у двери... Ладно, они ещё не вернулись с работы, но не суть. Всё равно Лёха чувствовал себя здесь чересчур уютно. — Слушай, помнишь я канал создал на Ютубе? У меня там уже три тысячи подписчиков. Ну, не прям там. Суммарно со старым каналом. — самодовольно сказал Дима. — Это ахуенно, ты заслужил! — сказал Лёха, но хмыкнул про себя. В его объединении было гораздо больше просмотров на последнем посте, чем на всех вместе взятых Диминых видео. Эмирка завирусился на двадцать три тысячи просмотров. Это было очень даже не плохо. Лёха даже обрадовался, что ему пришёл в голову такой гениальный план для продвижения группы, ведь посты с Сабуровым начали надоедать аудитории. Все знали, что он чмошник и немощь. И что? Надоело. Хотелось трэша и экшена, а не хмурой повседневности, которую видели все. А тут — приятное с полезным. Он устранил соперника и полностью разъебал его. Правда, Лёха даже не ожидал, что все начнут так активно форсить и пересылать видео Кашокова. У него даже подписоты прибавилось — не зря открыл всем доступ к своему объединению, отключив подписку по запросу. Получилось лучше, чем планировалось изначально. Ему хотелось опозорить Кашокова на всю школу, но теперь про Эмира знали многие. М-да, Олеся не напиздела со своими гаданиями — Лёху по жизни преследует удача. Он словил небывалый джекпот... — Спасибо, Лёша... Я люблю, когда ты меня поддерживаешь... — прошептал Дима и нагнулся. — Бля, а я просто тебя люблю, только потому и поддерживаю. — выдохнул Лёха, выгибаясь к своему джекпоту. В секунду они слились в одно целое. Жадные поцелуи наполнили комнату. Лёха страстно впивался в Димин рот, будто боялся, что это всё никогда не повторится. Масленников придерживал Лёшу за шею, пробиваясь в его рот поглубже. В кармане завибрировал телефон. Кажется, пришла смс-ка, да не одна. Лёха же забил на всё и продолжил целовать Диму, пытаясь играться с Диминым языком с помощью своего. В кармане Масленникова начал нервничать айфон — кажется, не только Лёху не могут оставить в покое. Что самое интересное, когда они не заняты — нахуй никому не сдались, а как только решили душевно поцеловаться — сразу понадобились всем... Дима даже в карман полез за телефоном, но Лёха быстро его остановил. — Забей. Потом ответишь. — прошептал Лёха, отрываясь. — Ладно. — ухмыльнулся Дима, впиваясь в Лёшины губы. Масленников нежно посасывал нижнюю губу Лёхи, а Щербаков приоткрывал рот, полностью расслабляясь. На телефон Димы продолжали приходить уведомления. Масленников оторвался. — Бля, да посмотрю быстро и всё. Вдруг реально что-то важное? — сказал Дима, пытаясь отстраниться. — Да забей хуй. Мне тоже писали. Я не пёс, чтоб прибегать тогда, когда меня кто-то хочет видеть в чатике. Если бы мы не сидели вместе, я б может и взял бы телефон, чтоб посмотреть уведомления. Мало ли — ты написал. А так, хуй с ними. Ты рядом и это всё, что мне нужно. — серьёзно сказал Лёха, положив руку на Димино плечо. — Это очень мило, Лёш... — прошептал Дима, втягивая Щербакова в страстный поцелуй. В кармане завибрировал телефон — кто-то звонил. Нет, ну издевательство какое-то! Лёха нахмурился и разозлённо отстранился от Димы, смотря на свой карман, в котором звучала песня Скриптонита, которую он поставил на всё и всех, чтоб уж точно завоевать Диму. — Окей. Давай я быстро пошлю в пизду того, кто мне звонит, а ты на хуй того, кто тебе написывает. Согласен? — спросил Лёха, доставая телефон. Дима кивнул. Щербаков достал свой телефон, отворачивая голову в сторону окна, рядом с которым висели многочисленные грамоты Димы. Он в который раз задумался, что Масленников очень ахуенный. Ему повезло с ним. Красивый, харизматичный, да ещё и умный. Еблан не выиграл бы столько олимпиад и конкурсов... Лёха принял звонок и решил начать диалог с негатива. Кстати, по другому он и не планировал... — Рустам, какого чёрта?! Я же сказал, что занят после уроков! На какой хуй вы мне написываете и названиваете, мудаки?! — шипел Лёха, стараясь перед Димой не орать на других, но показывать, что ему очень важно находится рядом с ним без посторонних и "отвлечений". — Лёш, да тут... — начал Рустам, но Лёха терпеть не мог, когда его отвлекали от чего-то важного. Дима в это время заходил в чат с устоявшимся "сыном маминой подруги" всей школы, в хорошем смысле этого слова. Сам Егор Булаткин писал ему сообщения, что невероятно льстило. Неужели — хочет продолжить общение? Неужели он передумал..? Правда, не только он решил что-то отправить. Парни из его компании тоже активно писали в личку и в их общий мини-чат, но Дима проигнорировал их и самодовольно ухмыльнулся, кликая на чат с Егором, даже не прочитав содержимое сообщений в центре уведомлений. Ему просто было приятно, что Булаткин вновь решил написать ему... Ведь обычно он игнорил Диму часами, особенно после из дружеского разрыва. — Да похуй! Потом, блядь. Я занят сейчас важными делами. Не смейте мне названивать и писать. Освобожусь, может и изволю ответить. Всё. Чао, ёпт! — раздражённо сказал Лёха и скинул вызов, возвращаясь к Диме. В этот самый момент Дима краснел и нервно сглатывал. Он застыл, перечитывая сообщения от парня, который был не менее влиятельным в школе, чем он или тот же Щербаков. Да хуй с ним, с этим влиянием. Он прямо сейчас читает сообщения от человека, который его вечно френдзонил, а потом и вовсе отшил. Перечитывал, перечитывал, перечитывал и не мог поверить собственным глазам. — Ну, Дим, всё. Возвращайся. Я даже своих послал. Наври, что ебать как занят подготовкой к ЕГЭ. У меня всегда прокатывает. — радостно сказал Щербаков, предвкушая следующие поцелуи. — Да...там...эээ...извини, мне только что в общую группу по интенсиву накидали сообщений. Я забыл, что у нас сегодня занятие. Прости, Лёх. Я не выпроваживаю тебя, мне самому неловко, но не пойти я не могу. — хрипло сказал Дима и нервно сжал свой телефон, посмотрел на него, уменьшив яркость экрана. — Ну ладно. Ничего страшного, я всё понимаю. — сказал Лёха, осознавая, что Масленникову необходимо сдать всё по максимуму, чтоб оправдать ожидания родителей. Он подошёл поближе, прислоняясь своими губами к Диминым, Дима слегка вздрогнул, будто обжёгся огнём, но неуверенно ответил на поцелуй, откладывая телефон на стол. Лёха мысленно так и плясал от радости. Он наконец мог целоваться с человеком, о котором так долго мечтал. Щербаков старался всячески углубить поцелуй. Одной рукой он притягивал Диму за щёку чуть ближе, а другой поглаживал его по спине... Димин айфон, лежащий на столе, уставился в потолок. Незакрытый чат медленно гас. Он очень сильно желал погаснуть и превратиться в чёрный экран, но пока не сделал этого окончательно, можно было прочесть следующие последние сообщения: «Булочка»: Дим, давай встретимся? Ты не занят сейчас?

«Вы»:

Я всегда свободен для тебя

«Вы»:

Кидай адрес

Дима быстро оторвался от Лёхи, разрывая поцелуй. Сердце стучалось о грудную клетку с невыносимой скоростью. Мысли уже горели предвкушением. — Прости ещё раз. Сам понимаешь, родители купили жёсткий интенсив, который я не могу пропускать. — быстро проговорил Дима. Лёха кивнул, хватая его под руку. Пусть им и не удалось душевно долго посидеть, переплетая языки и руки, но он готов был выжать максимум из времени, проведённого с Димой. Ему хотелось проводить его на занятия...