Письмо Микасы к Эрену

(дата неизвестна; найдено у подножия дерева, под которым он был похоронен) Эрен, Я не знаю, сколько времени прошло. Я больше не считаю дни. Иногда мне кажется, что всё это было сном. Иногда — что я до сих пор в ловушке воспоминаний, и вот-вот ты снова подойдёшь ко мне, как тогда — с грязными руками и глазами, полными гнева на мир. Но ты не идёшь. И я снова одна. Я много раз хотела поговорить с тобой, когда ты был жив. Но каждый раз ты отдалялся. Ты строил стены выше, чем те, что окружали наш город. Я не могла до тебя дотянуться, даже когда была рядом. Когда я сказала, что ты мне дорог — ты отвернулся. Когда я молчала — ты ждал слов. Мы всё время опаздывали друг к другу. Я помню день, когда ты надел на меня шарф. Я замерзала, мне было страшно. А ты просто сказал: «Теперь ты в безопасности». Это был твой первый и последний настоящий подарок. С тех пор я всё носила его. Не как оберег, а как якорь. Он пах тобой — кровью, ветром, порохом. Домом. Эрен, я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты не дал мне выбрать. За то, что ты взял всё на себя. За то, что поставил перед выбором: жить, убив тебя — или умереть вместе с тобой. Ты знал, что я сделаю. Ты знал, что не смогу отпустить. Почему ты никогда не сказал мне, что любишь меня? Почему только Армину ты смог признаться? Почему только после смерти ты стал честным? Я мечтала услышать это. Хоть раз. Не для того, чтобы тебя изменить. А просто — чтобы знать, что ты был счастлив хоть немного. Но, может быть, ты не хотел быть счастливым. Может, ты считал, что не имеешь права. После твоей смерти всё стало тише. Мы пытались строить мир, как ты хотел. Мир, в котором дети не будут рождаться под страхом титанов. Но всё возвращается. Люди не умеют жить без ненависти. И ты тоже не смог. Мне страшно. Не за себя — за память о тебе. Люди будут называть тебя монстром. Другие — героем. Кто-то будет рисовать твой портрет с нимбом, кто-то — с рогами. А я буду помнить просто — тебя. Не того, кто запустил Крушение. Не того, кто был в подвале. А того мальчика, который защищал меня и говорил: «Вставай, если хочешь жить». Мне хочется верить, что в тот миг, когда я поцеловала тебя — ты почувствовал хоть немного тепла. Что ты не был один, даже уходя. Прости меня. Я не смогла спасти тебя. Но я буду жить так, чтобы ты не умер зря. Пока я жива — ты жив. Пока я помню — ты свободен. Твой шарф со мной. И всё, что осталось — тоже.