Скрытые письма

Вернувшись со школы, Акито свалился на кровать и достал свой телефон, что бы в сотый раз проверить, не ответил ли ему Тойя. Аояги не отвечал ему уже несколько дней, что было странно. Хотя, это было только начало странностей. Тот не появлялся в школе, так же, как и в секае, а ещё не пришёл ни на одну из репетиций. —Тойя, что же с тобой... – пробормотал Шинономе. Акито валялся пару минут смотря в потолок, думая, что он ещё может сделать. В голове мелькнула мысль сходить к Аояги домой, но старался избегать этого. Встреча с его чудовищным отцом была слишком раздражительной даже не смотря на обстоятельства. Но другого выбора нет. Прошло около часа, а Акито уже стоял у дома Аояги. Он колебался пару мгновений, но всё же позвонил в звонок. С каждой секундой волнение нарастало с бешеной силой. Ещё немного и он бы точно начал дрожать, то ли от прохлады на улице,то ли от страха. Но ему никто не открыл. Попытки достучаться так же не увенчались успехом. —Чёрт! – вместе с волнением начало возрастать и раздражение. Акито был в недоумении от того, что ему никто не открывал. Кто-то же должен быть там. –Открывайте! –Шинономе дёрнул за ручку входной двери, но он совершенно не ожидал, что дверь на самом деле открыта. Глаза рыжего парня широко распахнулись. Это может быть плохим знаком. Не мог же Тойя оставить дверь открытой, значит, тут явно что-то не так. Он с осторожностью вошёл внутрь. Там было слишком тихо, поэтому он набрался смелости и стремительно направился в комнату своего друга. Акито много раз тайком пробирался к нему в комнату, таким образом он запомнил её расположение. Когда рыжий зашёл в место, где всегда было опрятно, он был неудевлён отсутствию вещей, которые лежали не на своих местах. Единственное отличие от обычного вида — нет владельца этой каморки. — Тойя? —резвым, но беспокойным голосом позвал Шинономе. Ответа не последовало. Акито стоял по середине комнаты минуты две, оглядываясь по сторонам. Он надеялся увидеть хоть что-то: записку, письмо, клочок бумаги. Да хоть что-нибудь, что мог оставить Тойя. Единственное, что пришло рыжему на ум за это время — личный дневник, который лежал на столе. Обычно он просто игнорировал его, ведь его вели не от всего сердца. Строгий отец Аояги регулярно смотрел в него, поэтому сероглазый мальчик не мог там искренне выражать свои эмоции. Сейчас не было времени на раздумья, поэтому Шинономе тут же открыл дневник. Листая его, он не нашёл ничего не обычного. Когда в его руках была последняя исписанная страница, он вздохнул. Тойя пропал бесследно. — Да ты сквозь землю провалился что-ли?!— после того,как парень сказал это, он услышал звук открывающейся входной двери. Выходить не стал, прятаться тоже. — Тойя, почему дверь открыта?! — строгий тон Харумичи тут же вьелся в уши Акито. Шинономе выбрал единственный верный путь — бежать. Времени совсем не было, поэтому он ринулся открывать окно. — Тойя! — Глава Аояги открыл дверь комнаты сына, но по приходу обнаружил лишь открытое окно. Зашёл в комнату, осмотрелся, раздражённо вздохнул и вышел оттуда. Акито в это время стоял чуть дальше от окна. Он не на шутку перепугался. Увидь его там отец Тойи — пришлось бы не сладко. Шинономе обернулся к распахнутому окну. Он уже хотел бегать по всему городу и искать своего напарника, но в глаза ему кинулась странная деталь. Что-то находилось под подоконником. Это "что-то" заманчиво торчало, словно ожидая, что на него обратят внимание. Акито заметил странность ещё тогда, когда схватился рукой за подоконник, что бы прыгнуть. Перед лицом опасности он не заметил, как нащупал пальцами текстуру, похожу на бумагу. Парень подошёл ближе и заглянул под подоконник. Он открыл рот от удивлённости, когда обнаружил там какие-то бумажки. Конечно же, он их достал оттуда. Это были листы А4, которые были аккуратно свёрнуты. Акито раскрыл один из них и увидел знакомый почерк. Конечно же, каллиграфический и натренированный почерк Тойи. Но то, что там было написано, привело его в ужас. Первое же письмо начиналось со слов "мне жаль". По мере того, как Акито их читал, он медленно сходил с ума. Сероглазый описывал там своё состояние или извинения, которые были непонятно кому адресованы. Его рыжий напарник и не мог предполагать, что Тойя загнал себя настолько глубоко. — "Как я мог не заметить?" думал теперь про себя Акито. На него нахлынула буря эмоций: злость, вина, разочарование, раздражение, грусть. Шинономе вьелся глазами в эти письма и перечитывал по несколько раз. Местами почерк Аояги дрожал, а местами бумага была мокрой. Вероятно, Тойя плакал, пока их писал. Но из этих писем больше информации он не извлёк. В основном там просто был какой-то бессвязный, по мнению Акито, текст. И тут в глаза кидается последнее письмо. Оно было сильно помятым, текст был кривым, а так же много чего было перечёркнуто. Сквозь синие кляксы акито смог прочитать несколько строк: "На краю забытых слов, Где туманы спят в кустах, Стоит станция без снов В паутинке на часах." Прочитавши это вполголоса, Шинономе на секунду задумался. И как давно Тойя писал стихи? Надо будет у него спросить это при встрече. Но будет ли такая возможность... Нет, не время об этом думать. Спустя ещё несколько перечёкрнутых строчек располагался ещё один стих. "Без оглядки" Ты пришёл, как поздний свет — Тихо, без названия. И во мне растаял след Страха и молчания. Мы — не те, кто шли по лжи, Прятались за взглядами. Ты сказал: «Ты просто — жив, Больше не прячь правды.» Акито, прочитавши это, скривил лицо в недовольстве. Тут явно был какой-то смысл, который он не мог понять. И это бесило. Настолько, что он уже был готов бросить эту затею. Но ещё ниже располагался ещё один, по всей видимости, стих. Он был явно дольше, что не могло не привлекать внимания. "Ты на сцене" Ты на сцене — свет и гром, Я в толпе — под плащом ветра. Ты качаешь зал, как дом, А во мне — дрожит планета. Где-то бас, твой хриплый смех, Я ловлю движение пальцев. Ты поёшь про свет и грех, Но для меня — ты всё, что вальсит. Я — невидим в этом дне, Парни рядом — просто люди. Но ты смотришь вглубь, ко мне, И на миг весь мир не будет. Ты спускаешься со сцены, Пахнешь пеплом и гитарой. Я шепчу: «Ты — моя вселенная, Я влюблён, и не случайно». Я целую твой ремень — Моя нота. Моя слава. Чувство рыжего парня после прочтения сложно было описать. —Тойя, какого чёрта...! — воскликнул Акито, но тут же вспомнил, что он стоит под окном. Он отошёл за угол и просто уставился на этот стих. Он до последнего не верил. И снова Шинономе терзается вопросом: как давно? Как давно его напарник скрывал от него свои чувства и почему Акито узнал об этом таким образом? Ещё и тогда, когда автор этого стиха неизвестно где. А ведь он не нашёл ни единой зацепки по поводу его местонахождения. Лишь бессмысленные тексты и... Стихи. Рыжик уже хотел свернуть это письмо, но когда попробовал это сделать, он заметил, что там тоже что-то есть. Он боролся сам с собой, ведь он хотел уже уйти, но какая-то его часть всё же хотела прочитать это. — Сейчас не время думать. — прошипел Акито и перевернул лист. Там был очередной стих. Первые несколько строчек были перечёркнуты, но где-то на четвёртой строчке наконец можно было прочитать. "На старой станции — никого. Лишь листва медленно сгорает По шпалам тянется давно Прощанье, что не забывают. Ты был весной — я в вечный дождь. Ты — свет в тоннеле, я — без света. Я на перроне: ждать и гнить — Так осень превращает лето. Ржавеет знак. В глазах — туман. Ты — будто поезд в расписанье, Что не придёт. А я — обман, В котором жизнь — как раскаянье. Сквозь ломкий сон бежит река, Где отражается былое. Я — станция. Ты — облака. Проходишь. Небо. Пусто. Но я... Жду. Молча. Под листвой. С тобою." Наконец... Акито нашёл зацепку. Тойя был на заброшенной железнодорожной стации, где они когда-то прогуливались. Шинономе сделал шаг вперёд. Потом второй. Третий, четвёртый, пятый, шестой и вот он уже бежит. Рвётся со всех сил на другой конец города, сжимая лист в руках. Прошло, наверное, довольно много времени, но для Акито оно сейчас было бесполезным. Уже было довольно темно. Но он смог добраться до станции. Он в спешке зашёл на пирон и увидел его. Тойа Аояги. Его напарника, близкого друга и чего-то большего. — Тойя! Нашёл! — Вскрикнул рыжий и рванул к напарнику. Аояги аж вздрогнул и резко повернулся на доносящийся громкий голос, который становился всё ближе и ближе. Взгляд парня был опустошённым и красным от пролитых слёз. Его ноги свисали с платформы,пока он упирался об неё руками. Он почувствовал облегчение, когда Акито спустился на корточки и схватил за подбородок, внимательно изучая лицо своего друга. —Тойя, ты такой идиот! Ты просто не представляешь, как я волновался! А если бы я не нашёл те письма под подоконником?! Ладно, чёрт с ним. Ты что-то ел? Пил? Я захватил с собой по пути кофе и немного печенья. — От такого резкого напора сероглазый юноша вернулся в реальность. Он открыл рот, что бы ответить, но собственный голос его подводил. Он был сейчас настолько уязвим и слаб, что не сейчас ни говорить, ни мыслить не мог. Акито, конечно, не сразу всё сообразил, но достал из своей небольшой сумки небольшой пакетик с печеньем и кофе, которое предварительно перелил в термос, когда бежал на станцию. Поставив этот небольшой перекус между ними, Шинономе снова посмотрел на Тойю и они встретились взглядом. Аояги отвернулся первым, взявши в руки кофе и печенье. Рыжий парень тут же присел так же, как парень рядом, свесив ноги. Пару рывков в сторону и теперь их плечи соприкасались. Это был тихий, но в то же время насыщенный момент, где они оба наблюдали за темнеющим небом. Акито нарушил тишину первым: —Знаешь, я нашёл тот... Как бы сказать... Черновик, вот. Где... — на мгновение остановившись, отвёл смущённый взгляд — ... Ты признался в любви. Я просто хотел сказать, что чувствую тоже самое. Я думал, что это я странный, что влюбился в лучшего друга. Но, видимо, ты тоже странный. — с лёгкой попыткой пошутить закончил Шинономе. От удивления, Аояги застыл на месте, печенье, которое он взял из пакета, чуть не выпало из рук. Но Акито не дал ему время на размышлений и просто пристроил голову Тойи на своё плечо. — теперь будем вместе переживать это. Я тебя вытащу из твоего состояния, Тойя. — с голосом чуть громче шёпота произнёс рыжий юноша.