«Невозвратные»

Пустошь.Последнее место, где я видел Лололошку перед тем, как наши пути разошлись в сплетении временных линий.  Когда я вернулся, ответ уже висел в голове — конечно, Ло ушел в будущее. А сейчас он в кофейне, откуда они когда-то ушли в рискованное место. Там стояли Окетра и Джодах — его лучшие друзья, те, кто знал его дольше всех.  Начался допрос. Но… не прошло и десяти минут, как нас накрыло волной боли. Она не пульсировала, не колола — она давила, будто гравитация нейтронной звезды обрушилась на каждый атом тела. Каждая клетка сжималась в невыносимом тисках, будто хрональные потоки, сконцентрированные до предела, пронизывали плоть без разрывов. Это не было страданием — это было тотальное присутствие боли, как если бы сама ткань бытия вывернулась внутрь и застыла в момент бесконечного распада.  И в этой агонии… ему почудился Лололошка?  Галлюцинация смотрела на него испуганными глазами, бросилась к нему, шептала вопросы: "Что случилось?" Но Джон молчал. И больше не скажет ничего. Никогда не скажет. ______ Окетра. Девушка, храбрая и добрая, которая так ждала встречи с другом… но реальность оказалась куда страшнее любых предчувствий.  Сейчас она страдала. Боль была везде — в теле, в мыслях, в самом воздухе, который слишком медленно входил в легкие.  В предсмертных муках перед ней возник Лололошка. И… он улыбался?  Всё.  Окетра молчит. И больше ничего не скажет. Никогда не скажет. ________ Джодах. Бог, владелец Тысячи Глаз, друг Смотрящего — а теперь лишь жалкая тень, согнутая в полуэмбрионе от боли.  Тысяча демонов в его разуме кричали. Сквозь пелену агонии он увидел мироходца — обеспокоенного, и такого родного.. Дрожащей рукой он нашел пистолет. Джодах молчит. И больше ничего не скажет. Никогда не скажет. _______________________________ Лололошка проснулся с криком, в холодном поту, со слезами на глазах.  Его едва разбудила "команда" — Олли, техник, Сдерик. Малецкого не было видно.  В карманное измерение вошли медики. Дальше — как в тумане.  Когда сознание вернулось окончательно, голова гудела, будто в ней колотили молотом. Его отпустили, но приказали явиться в психотерапевтический отдел. Малецкий уже записал его на прием.  Это был… кошмар. Спасение — смерть.