О потерях, приобретениях и жареных угрях

Виктор считал, что проблемы с памятью абсолютно точно не могут передаваться воздушно-капельным путем. Джейс считал, что более правдоподобного объяснения того, как заранее пришпиленное у входа объявление о нерабочем дне для сотрудников Академии такого-то числа такого-то месяца могло вылететь у них обоих из головы, все равно не найти. Им оставалось только сиротливо ткнуться в запертую дверь и обменяться одинаково потерянными взглядами. — Возвращаться домой как-то странно, — заметил Джейс. — Чем занимаются люди, когда у них на работе целый день травят чудовищно разросшуюся популяцию ионийской плотоядной моли? — Отдыхают, — неуверенно предположил Виктор. — Прогуливаются? Проводят время с близкими? — Или мы могли бы взломать замок и сделать вид, что перепутали главный вход с твоей… — Джейс, сколько можно повторять, во второй раз это не сработает, — нетерпеливо перебил его Виктор. — Как будто в первый раз это хоть кого-то одурачило, — пробурчал Джейс себе под нос. — Если тебя так тянет подышать ядовитыми испарениями, прыгай на подъемник и отправимся сразу к Сточным Ямам, чего мелочиться, — фыркнул Виктор. — Я проведу обзорную экскурсию по Зафабричью, заодно вместе поупражняемся в красноречии, объясняя хим-панкам, почему насилие — не выход, а занятия физкультурой для тела полезнее очередной дозы шиммера, и… Джейс, мне не нравится, что ты киваешь. — Но это же отличная мысль! Проведем день в Нижнем Городе, ты и я, — Джейс обхватил лицо партнера руками, взволнованно подавшись вперед. — Ты прожил в Зауне бóльшую часть жизни, а почти все, что я о нем знаю — с чужих слов, схем канализационной сети и отчетов о выбросах, разве это не странно? Покажи мне настоящий Заун, каким ты его знаешь. Хочу увидеть его твоими глазами. — Я тронут, но идея со взломом, если подумать, была не так уж плоха, — слабо затрепыхался Виктор. — Еще неприятностей внизу нажить не хватало. Я же за тебя переживаю, Талис. — Все будет хорошо, — успокоил его Джейс. — У меня есть предчувствие, что впереди незабываемый день. — Именно этого и я опасаюсь, — пробормотал Виктор.

***

Путь к посадочной платформе пролегал через мощеный неровной брусчаткой мост, по которому вразнобой сновали разносчики газет, пневмогонцы и торговцы с тележками. Рука Виктора покоилась в изгибе его локтя, а наконечник трости отстукивал мерный, успокаивающий ритм. — Пожалуй, не стоило оставлять на столе надкушенный бутерброд с ветчиной, — размышлял вслух Джейс. — Что если это мы привлекли насекомых своей едой? — Думаю, в твоем столе уже проели дыру, — пожал плечами Виктор. — Но я все-таки ставлю на профессора. Кто знает, что поселилось в шерстке его поро после той экспедиции. — Или в его кустистых усах, — усмехнулся Джейс. По мостовой покатилась грязная тряпичная кукла, и Джейс поспешно подхватил ее, пока и без того потрепанное жизнью личико с нарисованными угольками глаз не расплющил чей-то тяжелый ботинок. Бережно стряхнув с нее пыль, он поймал настороженный взгляд стоящей чуть поодаль девочки лет шести. Джейс приветливо улыбнулся, опускаясь на корточки, чтобы их лица оказались вровень: — Обронила? Ответной улыбки не последовало – малышка лишь угрюмо глянула изподлобья и, приблизившись, выхватила игрушку у него из рук так быстро, что он упустил момент, когда она снова скрылась за спинами прохожих, словно ее и не было. Джейс разочарованно хмыкнул, выпрямляясь. Где-то здесь пролегала граница, разделявшая два мира — и впереди лежал тот, где дети не были отягощены наивной верой в доброту незнакомцев. Виктор, погруженный в размышления, их краткого неловкого взаимодействия, казалось, даже не заметил. Партнер замедлил шаг у витого заграждения, окинув взглядом утонувший в прохладном полумраке каньона город. — Я все думаю, куда мы могли бы пойти, — признался он. — На Променаде есть торговые ряды и оранжереи, хотя говорят, что лучше приходить вечером, когда зацветет жасмин и сирень. А на Антресольном — Грандиозный театр. Кажется, он популярен у пилтош… у пилтоверцев. Джейс задумчиво провел рукой по кованым перилам, и сухая окалина осыпалась бурой пылью, оставив на подушечках пальцев ржавый след. — Променад — это едва ли Заун, а театр я не люблю. Люди больше интересуются чужим грязным бельем и своими деловыми контрактами, чем тем, что происходит на сцене, а актеры чувствуют это и играют вполсилы. Ничего общего с искусством. — Допустим, — уступил Виктор. — Есть еще идеи? — Покажешь мне места, где ты вырос? — Джейс осторожно коснулся его запястья. — Ты так мало о них говоришь. — Потому что это не самые приятные воспоминания, — отрезал Виктор, но тут же смягчился. — Пойми, на задворках Зауна нет ничего романтичного, только ржавые лестницы и треснувшие трубы в потеках химикатов. Те, кто смог переехать, не возвращаются, чтобы предаваться светлой ностальгии. И ведь есть еще Серое Небо. Знаешь, я уже успел забыть, каково это — когда тяжело дышать. Когда туман такой густой, что легкие раздирает от кашля, а газовое освещение не выключается даже днем. Без респиратора туда лучше и не соваться. — Твой проект фильтров… — Хорош лишь на бумаге, — Виктор остановился так резко, что Джейс едва не споткнулся. — На реализацию нужны средства, которых нам не дадут. Когда Совет узнает, во сколько обойдется модернизация производств… — Мел разберется с финансированием, — Джейс выучил, что если развернуть Виктора лицом к себе, положить ладони на плечи и легонько сжать, тот начинает слушать. — Ты же знаешь, как она умеет убеждать. Ты доработаешь технологию, я просчитаю эффективность, она обеспечит поддержку. Шансы на успех хекстека были ничтожны, но ведь у нас получилось. Зачем еще нужны три гениальные головы, если не для решения невозможных задач? — Какая скромность, — съязвил Виктор, не делая попытки вывернуться. — И по крайней мере двум из них сегодня положен перерыв, — ненавязчиво напомнил Джейс. — Можем начать с малого. Должно же быть хоть одно место, куда тебе хочется вернуться. Виктор закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. — Да. Да, ты прав. Сегодня у нас, кажется… — Свидание, — подсказал Джейс. Виктор издал звук, напоминающий нечто среднее между смехом и кашлем, и Джейс ощутил, как узловатые пальцы одним скользящим прикосновением оправили невидимую складку на форменном жилете. — Точно. Пассажиры неспешно рассаживались, пока кондуктор в красной фуражке грозил кому-то кулаком через мутное стекло. Джейс успел заметить промелькнувшую сверху тень, перед тем как, пригнув голову, протиснуться в кабину и подать руку Виктору. Убедившись, что партнер занял свое место на вытертом сиденье, Джейс потянулся рукой в карман и почувствовал, как сердце ухнуло вниз. — Мой кошелек! — отчаянно завопил он, нащупав дыру за подкладкой. Виктор мгновенно оценил ситуацию: — Щипачи. Срезали еще на мосту, должно быть. — Это еще кто такие? — Джейс был безутешен, продолжая судорожно похлопывать себя по карманам в надежде, что кошелек все-таки вывалится из одного из них. — Дети, — вздохнул Виктор. — Надо же им чем-то поживиться. Внизу все прибыльные места уже поделены, хим-шпана их гоняет, а здесь им никто не указ. Остается полагаться только на скорость, ловкость рук и простоту таких толстосумов, как ты. — Как я? — (Почему именно я?) — Почему нельзя было попросить? Неужели я бы отказал? — Джейс, — Виктор покачал головой. Фразу «Не будь таким наивным» Виктор оставил при себе, и Джейс был ему за это благодарен. Он рассеянно сжал пустой карман, переведя взгляд в окно, где внизу слабо светились огни промзоны. Может быть, какой-то щуплый мальчишка уже пересчитывал содержимое его кошелька, а та девочка с куклой была его сообщницей. Поэтому она так быстро убежала? Или просто испугалась рослого мужчину? Возможно, и то, и другое. Джейс попытался вспомнить себя в ее возрасте, и ему стало не по себе. Ни пара серебряных шестеренок, ни целая их горсть не избавит от нищеты, но может купить кому-то новые прочные сапоги и горячий ужин, а это порой важнее сияющих дирижаблей и абстрактных представлений о приличиях, особенно когда твоя основная задача — дотянуть до завтра. — Хочешь вернуться? — голос Виктора выдернул его из раздумий. — Нет, но… Джейс расстроенно потер переносицу. Кажется, партнер его предупреждал, кажется, он не слушал. Это не трагедия, но с намерением скупить все, на что упадет взгляд Виктора, можно было распрощаться. Тот уже вывернул собственный кошелек и пересчитывал на ладони монеты, деля их на две равные стопки. — Негусто, — заключил он, задумчиво поддев ногтем бронзовую шестеренку. — Знал бы, что так выйдет, не спустил бы вчера всё на компоненты для генератора. Будем держаться верхних уровней, хорошо? Подальше от новых проблем. — Прости, вечно я их притягиваю, — виновато отозвался Джейс. — Как магнит. — Ты пострадавший, Талис. Нашел повод убиваться, — мягко пожурил его Виктор. — Но свидание… — Состоится. Где твой настрой? Или ты думаешь, что я с тобой из-за денег? Джейс подавился воздухом и возмущенно покосился на Виктора. Партнер ответил невинной улыбкой: — Если умело торговаться, на день хватит и небольшой суммы. Предоставишь это мне или подключишь свое обаяние? — Честно говоря, я еще ни разу ни с кем не торговался, — простодушно признался Джейс, встретив недоверчивый прищур. — Серьезно? — А что такое? — Джейс, ты ведь понимаешь, что в девяти случаях из десяти с тебя сдирают тройную цену? — Ну… проще ведь заплатить названную сумму, разве нет? — Так не пойдет. Будем осваивать азы древнего заунского искусства сбивать цену. — покачал головой Виктор. — Нельзя все время соглашаться на чужие условия. Прозвенел колокол, и подъемник медленно пополз вниз. Как странно, подумал Джейс. Ему казалось, что нечто подобное он слышал от советницы Мел. О наблюдении за собеседником и своевременном давлении на уязвимые места. О терпении и компромиссах, малых уступках, шаг за шагом ведущих к цели. Мягкая, кошачья грация и деликатный тон, маскирующий стальное ноксианское нутро делали Мел опасным врагом и бесценной сторонницей. Ему самому говорили про природную харизму и умение увлекать за собой, но если что-то подобное у Джейса и было, то работало по большей части интуитивно, без его участия. Кто вообще знает, что значат слова. Язык взглядов и прикосновений был ему понятнее и роднее. — Кстати, срезание кошельков — важная часть обряда посвящения, — вдруг продолжил Виктор. — Что? — В Зауне, если хочешь доказать, что ты уже взрослый и тебя можно посвящать в серьезные дела, нужно пройти что-то вроде полосы испытаний. Подрезать кошелек у богатея, прокатиться зайцем на Восходящем Реве и сыграть в салочки со сборщиком металлолома — толкнуть в лужу с отходами и удрать как можно быстрее. Если справляешься, вкупе с душевным потрясением получаешь звание почетного помойного крысеныша. Между прочим, большая честь среди местных ребятишек. — Хочешь сказать, что ты тоже этим занимался? — опешил Джейс. — Нет, конечно, — Виктор искренне веселился. — Во-первых, это опасно и глупо. Во-вторых, жестоко. В-третьих, представляешь, каково мне было бы убегать от разъяренного утильщика на ходулях? С моей-то ногой. Нет, меня в такие компании не принимали, я был сам по себе. Джейс внимательно посмотрел на него. — Я тоже, — со вздохом признал он. — Оказывается, безнаказанно интересоваться магией можно только будучи совсем маленьким. А дальше ты становишься предметом для насмешек и упреков и остаешься им, когда вырастешь, и… — Основываешь новую научную область в двадцать четыре года, — горячо отозвался Виктор. — И доказываешь всем, кто в тебя не верил, что они были неправы. Я сразу понял, что твое открытие изменит мир. — Наше, — привычно поправил Джейс. — Антресольный! — возвестил кондуктор, и Джейс почувствовал, как Виктор накрыл его ладонь своей, осторожно сжав. — Если ты правда хочешь увидеть одно из любимых мест моего детства, я могу тебе показать. Правда, кухня, как бы объяснить… на любителя, и от подъемника придется пройтись. Зато у меня там скидка, и район относительно спокойный — ну, насколько вообще бывает в Зауне. — Если ты готов, я тоже готов, — заверил Джейс. — Чего мне бояться, ты же со мной. — Нашел время флиртовать, Талис. Мы вообще-то выходим.

***

Они влились в реку горожан, текущую вниз по оживленной улице, и ладонь Джейса заняла свое привычное место между лопаток Виктора — больше для собственного спокойствия, чем из необходимости. Как он найдет его снова, если того унесет поток разномастных шляп и щеголеватых сюртуков? Город — уже не Пилтовер, но еще не трущобы — манил обещаниями увеселений: неоновые вывески тускло светились, указывая путь к рюмочным, где на стойку сыпались монеты, а в стаканы — дешевое пойло, игорным домам с перетянутыми зеленым сукном столами, аркадным автоматам, у которых толпились подростки. И борделям — без них не обходится ни один город. Краем глаза Джейс заметил движение: кто-то пытался привлечь его внимание, с царственной небрежностью развалившись на груде деревянных ящиков и подзывая к себе кокетливым жестом острых коготков. Попытки симулировать отсутствие периферийного зрения потерпели крах о чужую настойчивость: — Красавчик! — потеряв терпение, заорала йордлка. — Не проходи мимо! Лучших девочек в Нижнем Городе все равно не найдешь! — Спасибо, не интересуюсь подобным, — прохрипел Джейс. — Мальчиков тоже! Скрип его зубов, должно быть, слышали в Пилтовере. Джейс вцепился в рукав партнера, как в спасательный круг. — А-а, ты из этих, — разочарованно протянула она,. — Механических кукол у нас пока нет, но я говорила хозяйке, что… — Оставь его в покое, Марта, — спокойно ответил Виктор, выйдя на шаг вперед. — Мы здесь не за этим. — Дохлую крысу мне в суп, это же Ви! — подкрашенные бровки взметнулись вверх, заставив работницу борделя на мгновение сбиться с текста. — Тебя за такой широкой спиной и не видать совсем. Давненько ты не заходил. — Дела, — сдержанно отозвался Виктор. — Вижу, — пушистое перо на шляпке йордлки затряслось, когда та рассмеялась, разглядывая Джейса. — Надо же, какой здоровый вымахал, небось, наверху получше нашего кормят. Слушай, а ведь я тебя узнала, смотрю, в жизни ты ничего, посимпатичнее. — Чем где? — уязвленно поинтересовался Джейс, остро осознавая, что уши начинают гореть. — А чем на этих штуках, которые летают туда-сюда. Такая харя спесивая, важная, как бы щеки не лопнули от гордости. Золотой мальчик, ха-ха! Отсыпь старушке Марте немного золотишка, а? Джейс промолчал, чувствуя, как жар распространился уже до самого воротника. — Ну не дуйся, здоровяк, — примирительно фыркнула болтунья. — Какие нежные пошли… — Мы ищем место, чтобы перекусить, — вмешался Виктор. — Иерихон ведь все еще при деле? — А куда он денется, жрать-то все хотят! — оскалилась йордлка, сверкнув острыми зубками. — Хотя если твой ученый дружок не побрезгует, можем и сами угостить. Виктор покачал головой, тень улыбки скользнула по его лицу: — Передай мадам Бабетте, что я загляну в следующий раз. Сегодня у нас… особые планы. — Ладно, но без гостинца не возвращайся. Будешь должен за то, что увел у меня клиента, — визгливо хихикнула Марта, и вдруг шлепнула ладонью по ящику с такой силой, что Джейс вздрогнул. — Эй, золотой мальчик! Распишись на подоле, а то мне не поверят! Джейс выждал, пока они отойдут за пределы слышимости, чтобы свистящим шепотом поинтересоваться: — Что это вообще было? — Марта? Не волнуйся насчет нее. В следующий раз занесу ей какой-нибудь крем или баночку рисовой пудры. Где в Пилтовере парфюмерные магазины? — Откуда я знаю? — недовольно буркнул Джейс. — Вроде на Проспекте Часовщиков есть один, и другой на Звездном. Еще на улице Стеклоделов, как раз по пути из лаборатории, за уг… да, Вик, очень смешно. Умора. Если не возражаешь, я пойду присоединюсь вон к той бродячей труппе, похоже, им как раз не хватает клоуна. — Как такой приятно пахнущий человек может быть настолько не в духе? — Виктор улыбался. — Только я не понимаю, из-за чего. Марта тебя обидела? — Да. То есть нет. Вернее… она назвала тебя «Ви». Даже я тебя так не называю. — Меня уже давно никто так не называл, — признал Виктор. — Это детское прозвище. Марта меня подкармливала, когда я был ребенком. Она на самом деле очень жалостливая, хоть и чешет языком. Не принимай близко к сердцу. — А, — только и сказал Джейс. — Так, значит, вы познакомились. — Джейс, ты же не думал, что я… — Нет, — смешался Джейс. — Нет, нет, нет. «Что за идиот. Осторожно, Талис, прямо по курсу фонарный столб. Постарайся не приревновать своего коллегу». Волна жгучего смущения отчасти схлынула, когда его внимание снова захватили прохожие. В глаза ему то и дело бросались чужие аугменты, еще более причудливые, чем в Пилтовере, и Джейс невольно выворачивал шею, пытаясь разглядеть их устройство. Механизированные руки, ноги и даже головы, к которым тянулись трубки с химтеком — некоторые выдавали искусную ручную работу и дорогие материалы, другие выглядели так, будто их спаяли из собранного на ближайшей свалке металлолома. Возможно, именно так и было. — Что-то ты притих, партнер, — Виктор легонько ткнул его локтем в бок. — Все хорошо? — Не понимаю, в Нижнем Городе уже научились заменять позвоночник целиком? — проворчал он вслед даме с глубоким вырезом, обнажавшим идеально ровную спину. — Ни шрамов, ни швов. Как это вообще может работать? — По-моему, это всего лишь хромированные накладки, — Виктор проследил направление его взгляда. — Дань модным тенденциям, чисто декоративная вещица. — Правда? Тогда я вообще ничего не знаю о моде. — Тебе и не нужно, Джейс, — легкая улыбка тронула губы Виктора. — Ты ведь сам ее задаешь. Часть пути они прошли в молчании, прежде чем Джейс не выдержал: — Лепить мое лицо повсюду было дурацкой затеей. Все эти нелепые открытки, кружки и прочая ерунда, это… Ты же знаешь, что я об этом не просил. Если на то пошло, на них должны быть мы оба. Виктор усмехнулся себе под нос, прокладывая себе путь по узкой мостовой: — Кружки были ничего. Ты заметил, что кофе из них вкуснее? — Не дразни меня, — простонал Джейс. — Неужели я кажусь настолько самовлюбленным? — Только на первый взгляд, — пожал плечами Виктор. — Но знаешь, это простительно: перед тобой и правда сложно устоять. — Ты снова шутишь, — обреченно констатировал Джейс, чувствуя, как к щекам приливает стыдливый румянец. — Я абсолютно серьезен, — возразил Виктор, но Джейс успел заметить промелькнувшую в тусклом уличном освещении улыбку. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — И что же? — Джейс с трудом разбирал его голос в общем гомоне, всеми силами пытаясь избежать очередного столкновения своего плеча с чьим-то лбом и торопливо бормоча извинения. — Трещинки на губах, тень от щетины, щербинка между передними зубами… — принялся методично перечислять партнер, глядя под ноги. — Начало неутешительное, — из груди непроизвольно вырвался тяжелый вздох. — Дай мне закончить, ладно? Мне не слишком нравится Лицо Прогресса — честно говоря, у меня с ним мало общего. Но мне нравится Джейс Талис и каждая особенная деталь, сумма которых складывается в родное и любимое лицо, а не героический профиль с плаката. Человек, а не символ. Понимаешь, о чем я? — Понимаю, — Джейс невольно расправил плечи, улыбнувшись и уже не слыша летевших в его сторону приглушенных проклятий — шум и теснота улицы отошли на второй план, напоминая о себе лишь знакомыми контурами притершихся к груди острых лопаток. — Но мне не терпится узнать, каков на вкус кофе из кружки с твоим изображением. — У тебя много хороших идей, но это не одна из них, Джейс, честное слово. — вздохнул Виктор, указывая на покосившуюся вывеску. — Кстати, мы на месте. Надеюсь, ты голоден? Джейс с трудом оторвал влюбленный взгляд от россыпи родинок над аккуратно отглаженным воротничком рубашки и вздрогнул — хозяин лавки возвышался над ним как кусок скалы. У Джейса неприятно засосало под ложечкой. Нечасто кто-то смотрел на него сверху вниз. Пусть и всего одним, комично маленьким желтым глазом — второй закрывала повязка. Массивные деревянные наплечники щерились лезвиями ножей, шею — вернее, место, где голова плавно переходила в плечи — туго обвивало костяное ожерелье на толстом шнурке. При каждом движении существа влипшие меж аквамариновых складок жира шипы и наросты угрожающе колыхались. Зловещий облик портили лишь трогательно стоящие перпендикулярно голове вытянутые уши. На прилавке что-то неаппетитно задергалось, разбрызгивая слизь. Джейс скользнул взглядом по одинокому щупальцу, вылезшему из сизого клубка, и мысленно смирился со своей участью. Остальным посетителям, похоже, не было до них дела. Здоровый детина, покрытый татуировками почти целиком, если не считать бритой головы, сосредоточенно обгладывал внушительных размеров рыбную кость, закутанная в балахон женщина цедила бульон сквозь щель в разрисованной маске. Запах чеснока молотом бил в ноздри, мешая думать. Джейс собрался с духом и начал: — Мы бы хотели… — Горячих угрей, — вполголоса подсказал Виктор, облизнув губы. — Горячих угрей, — обреченно повторил Джейс. В ответ раздалось глухое низкое рычание. Джейс беспомощно повернулся к Виктору. — Хвалит твой выбор. Утром как раз наловили свежих, — перевел тот, пальцами отбивая ритм по засаленному прилавку. — Но сначала попробуй. Здесь так принято. Дано: А) Любовь Виктора к жареным угрям; Б) Его любовь к Виктору; В) Веселые искорки, прыгающие в золотистых глазах напротив. Найти: Силы полюбить местную кухню хотя бы ради этого взгляда. Решение: — Дадите… на пробу? — на середине фразы голос предательски треснул, и ему пришлось откашляться. Громадина пренебрежительно фыркнула и пришла в движение, отхватив окровавленным тесаком кусок еще трепыхавшегося морского гада. Джейсу пришлось отпрянуть, качнувшись на шатком стуле — брызги раскаленного масла полетели в разные стороны. Довольно урча и щурясь, лавочник следил за шкворчащей на жаровне мякотью. Джейс почувствовал, как глаза начинают слезиться от едкого дыма. — Разве не опасно стоять так близко к открытому огню? — негромко спросил он, наклонившись к уху Виктора. — Еще как. Судя по шрамам на брюхе, пару раз он его все же подпалил. — И глаз? — Про глаз его лучше не спрашивать. Джейс, как зачарованный, следил за тем, как его основательно обуглившийся обед шипит и съеживается на потемневшей решетке. — Помнишь, — заговорил Виктор, — пару месяцев назад, когда мы готовились к конкурсу изобретателей, ты сказал, и я цитирую: «Да я лучше живого угря съем, чем уступлю приз этому болвану Дмитрию». — То есть сейчас тебя память не подводит, — иронии в голосе Джейса было примерно столько же, сколько гари в сгустившемся воздухе. — Жирная рыба полезна для мозга, — подмигнул Виктор, благодарно кивнув хозяину, прежде чем без колебаний отправить в рот заботливо наколотый на шпажку кусочек угря. Джейс, зажмурившись, последовал его примеру. Мякоть обжигала язык и зубы — совершенно безвкусная, если не считать черного перца, которым ее щедро сдобрили во время жарки. Такая скользкая, что вот-вот вылетит из рук прямо в уличную пыль. Виктор с практически научным интересом следил за его выражением лица. — Как оно? — Остро, — жалко ответил Джейс, носом ощутив запах тины. — Это то, что ты любил есть в детстве? — Да. Дешево, сытно и вкусно, особенно когда весь день проведешь на пустой желудок. На, запей, — Виктор впихнул ему в руку кусок хлеба и пододвинул кружку с мутноватой жидкостью. Любить — значит доверять несмотря ни на что. Джейс сделал несколько глотков. На вкус угорь был действительно не таким страшным, как на вид, но Джейс сомневался, что достаточно проголодался для местных деликатесов. Попытки собраться с мыслями и выразить владельцу лавки вежливую благодарность за уделенное время прервал Виктор, нежно потрепав его по щеке. — Пойдем, Джейс, хватит геройствовать. Найдем лоток с выпечкой. — Выпечкой? — остатки он прожевал мгновенно. — Ты же не думал, что в Нижнем Городе едят одних угрей и слизняков? Джейс в очередной раз убедился, что для счастья человеку нужно совсем немного. Понизив голос, он уточнил: — А как же рассчитаться? Мы ведь… — Пойдет в счет ремонта, — отмахнулся Виктор. — Однажды чинил здесь взбесившуюся мясорубку, а она мою перчатку пережевала вместе с кожей. Оставив Джейса переваривать эту информацию одновременно со съеденным, партнер подхватил трость и шутливо отсалютовал хозяину: — Мы вернемся за добавкой, — пообещал он через плечо. — Оставь мне немного похлебки, ладно? Продолговатое ухо дернулось, сгоняя севшую на него муху, и Иерихон расплылся в одобрительной улыбке, обнажая несколько рядов желтоватых заостренных зубов. Взгляд, которым тот одарил Джейса, тоже показался ему смутно приветливым. Поколебавшись, Джейс махнул ему рукой и поспешил поравняться с Виктором.

***

Виктор не обманул — в Зауне действительно торговали нормальной едой. Картофель, только что из печи, с солью и маслом. Засахаренные яблоки, печеные каштаны, тонкие ломтики иштальских ананасов и сдоба с повидлом, завернутая в хрустящую вощеную бумагу. Желудок требовательно заурчал, и Джейс почувствовал, как ветер задувает в прохудившийся карман. Партнер, доброжелательно похлопав его по плечу, напомнил распоряжаться общим бюджетом разумно и направился к ржавой скамье поодаль, чтобы вытянуть натруженную после дня ходьбы ногу. Время практиковать новоприобретенные знания об общении с торговцами. Если верить инструкции, полученной по пути от Виктора, сразу подавать виду, что товар понравился, было нельзя — сначала нужно было поломаться, постенать, что у других продавцов цена ниже, а начинки в пироге больше, посокрушаться над человеческой жадностью и разобщенностью, воззвать к морали, надавить на жалость, перечислив имена своих голодающих детей (братьев, сестер, пожилых родителей, выбрать нужное), пригрозить уйти, ничего не купив, и только потом принять предложенную цену — само собой, не без причитаний и вздохов. Ничего из этого делать Джейс, конечно, не собирался, но… — Почем те булочки? — обратился он к стоявшей за прилавком востроглазой девице с тугими светлыми косами. Та смерила Джейса цепким взглядом, будто товар, принесенный на оценку старьевщику. — Пять бронзовых, — небрежно вытерев руки о передник, бросила она. — Нет, шесть. — Сколько? — искренне возмутился Джейс. — Да в Пилтовере на эти деньги можно купить три таких и еще сдачу получить на… Наткнувшись на упрямый взгляд льдисто-голубых глаз, он осекся. «Уже поняла, что я не из местных, поэтому и завышает», — уныло подумал Джейс. Торговка безразлично пожала плечами и отвернулась. — Подожди! — неожиданно для себя выпалил он. — Как тебя зовут? — Ну, Грета, — недоверчиво прищурилась девица. — А тебе зачем? — Красивое имя. Мою сестренку хотели так назвать, но родители… — Ой, да что ты заливаешь, — она перекрестила руки на груди. — Видала я таких сладкоголосых, вчера один тоже красавицей называл, а сам потихоньку рулет с маком стащил. Краем уха он уловил знакомый смех, неумело замаскированный под приступ кашля. Джейс упрямо стиснул губы. — Тогда давай по-другому, — он вытащил из кармана монету. — Детская игра: ты подбрасываешь до десяти раз, я угадываю сторону. Выиграю — отдашь за три, проиграю — беру за шесть. — За семь, — хмыкнула она, смачно плюнув на ладонь. — И возьмешь вон ту с краю, она со вчерашнего дня сохнет. «Вот же ушлая», — возмущенно подумал Джейс, еле сдержавшись, чтобы не вздрогнуть от липкого, словно мертвая рыба, рукопожатия.

***

— Она все равно немного схитрила, но я впечатлен, — признал Виктор, принимая из рук Джейса пахнущий корицей и жженым сахаром кулек. — Как тебе это удалось? — Маленькое преимущество, — пояснил Джейс. — Достаточно было знать, что из-за изменения направления оси вращения монета чаще падает на ту сторону, с которой ее бросают. — Насколько чаще? — поднял бровь Виктор. — На ноль целых восемь десятых процента. — Какое же это преимущество? Больше похоже на статистическую погрешность. — Иногда и такого достаточно, — пожал плечами Джейс. — Как видишь. — Где ты вообще этому научился? — У одного приятеля, еще в школьные годы. Ты даже не представляешь, сколько раз я проигрывал ему свои деньги на обед. Мама никак не могла понять, почему я все время возвращаюсь домой голодный. Приходилось сваливать на растущий организм. — И зачем ты продолжал с ним играть? — Не знаю. Может, я не умею вовремя сдаваться? — Джейс впился зубами в румяную корочку и застонал от удовольствия. — Мм… знаешь, ты обязан попробовать эту начинку. — Знакомый вкус, — удивился Виктор. — Похоже на… — Мамины, — просиял Джейс. — Те, что она передавала в Академию. Помнишь, мы пили с ними кофе? — Да, — лицо партнера осветилось задумчивой улыбкой. — Тот самый сверток, который по ошибке посчитали запрещенкой и на всякий случай конфисковали. Не жалею времени, потраченного на объяснительную, это того стоило. — Знал бы ты, какие у нее получаются пироги с изюмом и патокой. Какое нежное жаркое из говядины. Ты обязан его попробовать. — Думаешь, пора? — в золотистых глазах мелькнула тень тревоги. — Она уже тебя любит, — мягко ответил Джейс. — Только хочет познакомиться. И накормить обедом. И… похвастаться моими детскими каракулями или что-то вроде того. Надеюсь, до этого не дойдет. — Если не дойдет, я буду настаивать, — пообещал Виктор, устраивая голову у него на плече и пряча улыбку в складках рубашки. — Не поверишь, но у нас еще остались деньги, а во-он в той лавочке продают печенье с предсказаниями. Может, взять на сдачу? Джейс поднял взгляд и посмотрел вверх, на Пилтовер. Где-то там его дом — может, за тем окном, где примчавшийся с моря ветер играет с прозрачным тюлем. В лаборатории окна по технике безопасности закрыты. Завтра утром они снова поднимутся туда по винтовой лестнице. Захрустят корешки журналов наблюдений, заходят ноги взад-вперед у грифельной доски. Виктор будет просить его поменьше размахивать руками и притворно разворчится, когда Джейс случайно измажет ему кончик носа мелом. Тогда он скажет: «Сейчас я все исправлю», а Виктор продолжит возражать: «Зачем было губами? Посмотри на себя, у тебя все лицо в мелу». Джейс поцелует его еще раз и допишет начатое уравнение, делая вид, что не замечает раскрасневшегося лица и сбитого дыхания. В обед — принести свежий хлеб из пекарни и вареные яйца в сухарях из соседней закусочной, чтобы Виктору не пришлось спускаться вниз. Остатки он бережно завернет в свежую газету и отложит до вечера, рядом с початой банкой маринованных корнишонов. Когда тень башни Академии полностью накроет раскинувшуюся внизу площадь, Виктор будет, стоя посреди лаборатории, перечислять под нос названия всего, что должно быть выключено на ночь или убрано в защитный футляр — снова пресловутая техника безопасности, к которой они вместе учились относиться серьезнее. Джейсу в другую сторону, но он пройдется вместе с Виктором, чтобы по пути проговорить запланированные на следующий день опыты, ежась в прохладных сумерках. Может быть, Виктор скажет: «Уже поздно, Джейс. Тебе далеко возвращаться», и Джейс снова проснется не в своей постели, помятый, счастливый и чуть-чуть уставший, но все же бодрее партнера, который обтираниям холодной водой и утренней гимнастике предпочитает лишние полчаса под одеялом. Джейс примется мерить шагами комнату, переступая через стопки книг, путаясь в ремнях и галстуках, повсюду забывая свои вещи — а Виктор снова не возьмет на себя труд о них напомнить. Может быть, в какой-то момент он оставит в квартире Виктора столько вещей, что это будет равносильно переезду. — Джейс, ты еще здесь? — Лучше возьмем вторую миску похлебки, — ответил он. — Думаю, я и так знаю, что меня ждет.