Кровь и секреты.

***

      Джей проснулся не сразу — сначала ему казалось, что он все ещё лежит в полусне, окруженном мягкой тишиной и светом выбивающимся из плотно закрытых штор. Но из глубины комнаты до его ушей вдруг донесся тихий, но отчетливый голос Сону, смешанный с двумя другими незнакомыми ему мужскими голосами. Звук звучал непривычно близко, словно в соседней комнате. Азартно, но с некоторой неохотой, Джей открыл глаза и потянулся, чувствуя, как вялость медленно отступает.       Он встал, на ощупь искал телефон, он надел штаны и тихо вышел из спальной комнаты Сону. Полумрак утреннего света играючи оттенял контуры знакомой комнаты. Джей шёл осторожно, чтобы не разбудить вдруг кого-то еще, кроме их двоих в квартире не было никого, но Чонсон всë равно шëл тихо, очень тихо. Он направлял свои шаги в сторону, откуда доносились голоса. Сердце билось чуть быстрее — любопытство подстегивало каждое движение.       Когда он приблизился, звук стал чётче. Сону разговаривал непринужденно, его голос звучал увереннее, чем обычно, а два других голоса — более низкие, насыщенные, будто заговаривали о чём-то важном. Джей замер в дверном проёме, позволяя слуху впитаться в каждое слово и задумчиво наблюдая за той утренней сценой, что медленно начинала расстаиваться перед ним.       После того, как Сону захлопнул дверь перед теми двумя парнями, Джей состроил вопросительную гримасу. Он наблюдал, как его друг направился на кухню, и пошëл не торопясь за ним следом.       Джей подошёл к нему легко, почти бесшумно, облачённый лишь в спортивные штаны, обнажённый сверху — кожа на его торсе ещё тёплая ото сна, слегка блестела в утреннем свете. Его взгляд — задумчиво-внимательный, с оттенком негромкого беспокойства — задержался на Сону. Тот стоял над столешницей, он поставил пакет, что вручил ему его новый сосед. Парень был одетый в милую, будто созданную для уюта, пижаму. Волосы у Сону были растрёпаны, словно он только что проснулся — пряди не слушались и падали на лицо и шею.       Глаза Джея внимательно изучали его, словно пытаясь прочесть молчаливые сигналы души. Взгляд был мягким, но настойчивым, тёплым, как будто он хотел понять, что происходит внутри, под этой внешней хрупкостью. Легкое напряжение промелькнуло в его бровях.       —Кто там был? — спросил Джей подходя чуть ближе к Сону, который всë так же стоял рядом столом.       — Соседи. — сказал и обернулся в сторону подавшего голоса парня. Он посмотрел на Джея, что щеголял в свободных штанах, когда оставлял в прошлый раз, — Оденься. — не выдержав накаченно тело с утра, проговорил Сону, закатывая глаза и направился к спальне продолжить спугнувший сон, Джей же пошëл следом.       — Ты как? — тихо спросил Джей, позволяя голосу звучать спокойно, без упреков.       Сону лишь отмахнулся, будто от навязчивой мухи, не желая вдаваться в подробности. Голос его был сонным, но в то же время чуть раздражённым из-за незванных гостей с утра пораньше.       — Всё нормально, — пробормотал он, немного избегая взгляда, — пора уже на работу. Вчерашние отчëты так и не сданы, Кан Соëн будет ругаться. — шумно сглотнул Сону, осознавая, что выспаться ему не дадут.       Джей сделал небольшой шаг вперёд, сжимая руки в лёгкий кулак вдоль тела, но не торопился давить. Мягко, почти шепотом, он произнёс:       — Ты уверен? Ты выглядишь, словно не выспался. — Джей замер, думая стоит ли упоминать его недавнее состояние ходячего полутрупа.       Сону бросил на него короткий, немного усталый взгляд, который говорил: «Не стоит об этом беспокоиться».       — Я справлюсь, просто надо идти. — ответил он, вытягивая руки из пижамы, открывая вид на светлую спину и тонкую, как песочные часы, талию. — Да, и чувствую я себя лучше, чем вчера. — Сону начал собираться.       В их взглядах сыграло тихое взаимопонимание — между заботой и привычной решительностью, которая каждое утро выводила их в этот непростой мир.       Джей стоял на мгновение, наблюдая, как Сону собирается, и внутри него разгоралось странное смешение чувств. С одной стороны, нежность — это было ясное, почти осязаемое тепло, которое порождала забота о другом. Он хотел обнять Сону, защитить от усталости, от груза предстоящих обязанностей. Но в то же время — тревога, едва заметная, потому что он видел, насколько Сону старается держаться крепко, словно скрывая под маской спокойствия внутреннюю усталость.       Внимательный взгляд Джея невольно смягчился, защемило что-то в груди от тонкой хрупкости этого момента. Он понимал, что слова здесь ничего не изменят, что иногда лучшее — просто быть рядом, позволить другому идти своим путём, зная, что если нужно — он будет там, неподалёку. Его руки почти сами потянулись вперёд, но он остановился, уважая личное пространство и гордость Сону.       В душе звучал тихий вопрос: насколько долгим будет этот день? И хватит ли им сил, когда вечером они снова встретятся? Среди этих мыслей Джей ощутил тихий, но твердый берег надежды — что несмотря на все трудности, они не одни.       Джей стоял, не отводя взгляда от Сону, и думал обо всём, что он видел и чувствовал в этих утренних мгновениях и вчерашних переживаний и волнений. Ему казалось, что за внешним спокойствием и привычной маской скрывается куда более сложная внутренняя буря, которую Сону старается не показывать.       «Он такой хрупкий сейчас. Словно тонкая свеча, которую может задуть малейший ветер. Но при этом я знаю, что эта свеча горит очень ярко. Его сила — не в громких словах и не в внешней уверенности, а в том, как он умеет держаться, несмотря ни на что.»       Призадумался Пак Чонсон, всë так же борясь с желанием внезапной тактильности.       В груди у Джея сжималось от беспокойства. Ему хотелось взять Сону за руку, утешить одним прикосновением, которое сказало бы: «Я рядом, ты не один.» Но он понимал, что иногда эта поддержка должна быть осторожной, немногословной, уважать границы другого.       «Он не хочет жалости, — продолжал внутренний монолог Джей, — а я не хочу навязываться. Нужно быть сильным ради него, потому что иногда просто поддержка без слов куда важнее.»       Он ловил каждый вздох Сону, пытаясь угадать, не скрывается ли в нём усталость, которая может стать чересчур тяжёлой, если её снова и снова замалчивать. Это напоминало Джею о собственной боли, о том, как важно дать выйти чувствам, а не прятать их за привычной улыбкой.       «Я хочу, чтобы он знал: какие бы трудности ни ждали сегодня, мы пройдём их вместе. И если он упадёт, я помогу подняться.»       В этом молчаливом обещании была вся сила, вся нежность его души. Джей понимал, что иногда молчание скажет больше, чем тысячи слов.       Сону медленно поднял глаза, заметив, что Джей не уходит и продолжает смотреть на него с той тихой заботой, что так редко находила выражение в словах. Внутри самого Сону что-то напряжённо сжалось, будто он услышал призыв, но не был готов откликнуться.       — Чего ты всë ещё здесь стоишь? — прервав тишину спросил Сону у Джея.       — Сону-я, может сходим в больницу? — он совершенно проигнорировал вопрос, который ему задали, — Прошу тебя.. — тихо произнёс парень.       — Хаах, — громко выдохнул, глядя на Джея, он сказал следующее — Джей-хëн, я чувствую себя отлично. Спасибо тебе за заботу. — Сону улыбнулся ему самой милой улыбкой.       В душе Сону всё казалось сложнее, чем он позволял видеть окружающим. Внутреннее напряжение — постоянная тяжесть, которая с каждым днём становилась чуть ощутимее. Он сам боялся показывать слабость, боялся, что если отпустить маску уставшего борца, то под ней не останется ничего, что можно было бы держать.       «Я не могу», — думал он про себя, «не сейчас, когда столько всего навалилось... работы, ожиданий, этого вечного чувства, что я всё время должен быть сильным.»       Однако взгляд Джея, полный тихого понимания и терпения, пробивал эту броню. Сону в тайне благодарил его за эту невысказанную поддержку, за то, что рядом есть кто-то, кто видит настоящего его, без масок и притворств.       «Возможно, если позволить себе чуть больше доверия...»       Но слова так и остались невысказанными, потому что пора было идти. Он вздохнул, встряхнул головой, будто прогоняя сомнения, и, всё ещё в растрёпанной пижаме, с тяжёлой решимостью в глазах, повернулся к двери — к рабочему дню, который не мог отложить.       Джей стоял в комнате, наблюдая, как Сону собирается уйти на работу, и сердце его сжималось от беспокойства. Взгляд, полный нежности и тревоги, не мог оторваться от растрёпанного образа друга — в милой пижаме, с небрежно развевающимися прядями волос, которые придавали ему одновременно уязвимость и очарование.       В ту минуту, когда Сону повернулся к двери и сделал шаг навстречу нового дня, Джей не выдержал. Его тело само вдруг двинулось вперёд, руки охватили знакомую тонкую фигуру, прижимая Сону к себе крепко, словно боясь расставания. Их тела соприкоснулись, и Джей почувствовал тепло, излучаемое Сону, нежность и одновременно скрытое напряжение.       — Не уходи ещё, — тихо, почти шёпотом, произнёс Джей, не в силах скрыть волнения, которые бились в его груди. — Вчера ты выглядил настолько ужасно, я думал…думал, — голос Джея дрогнул, собравшись с мыслями он твëрдо заявил, — Мне страшно отпускать тебя в этот день.       Сону застыл в объятиях, слегка ошарашенный неожиданностью такого прикосновения. Его лисьи глаза янтарного оттенка широко раскрылись, отражая смесь удивления и лёгкой растерянности. На мгновение он замер, а потом с лёгким спокойным тоном упрёка произнёс:       — Джей-хëн, ну ты посмотри на нас двоих… двое мужчин, стоим тут с голыми торсами в спальне, — слегка усмехнулся он, но в голосе мелькнула улыбка, сквозь которую всё ещё проглядывала усталость. — Это как-то... не вполне нормально, знаешь?       Джей расслабил объятия, но не отпустил Сону полностью, всё ещё чувствуя теплоту и близость. Он улыбнулся в ответ, стараясь передать словами то, что чувствовал без слов, что чувствовал к нему на самом деле:       — Может, и не нормально по каким-то правилам, — ответил Джей ласково, — но для меня это вполне в норме — быть рядом с тобой. И неважно, кто и что подумает.       Сону снова посмотрел на него, немного смягчённым взглядом, в котором проглядывала благодарность и принятие. Он глубоко вздохнул, отпуская часть напряжения, которое копилось внутри него в эти последние дни после прибытия в Корею.       — Знаешь, — сказал он чуть тише, — наверное, мне это даже нужно. Просто иногда забываешь, что рядом есть тот, кто действительно заботится.       Джей крепко сжал плечи Кима в нежных, но твёрдых объятиях. Для него этот момент был наполнен смыслом — не просто физической близостью, а живым подтверждением того, что даже в самых трудных ситуациях они вместе. Что бы ни случилось, они смогут найти силы друг в друге.       В тишине комнаты, окружённые мягким светом утра, двое мужчин стояли рядом, нарушая привычные рамки, размывая границы и показывая настоящую силу — силу человеческой теплоты и поддержки.       Сону оставался в объятиях Джея, ощущая, как постепенно ослабевает напряжение, словно тяжёлая ноша с плеч медленно спадает кубарем вниз на пол. Он спрятал лицо в тонкой складке плеча, вдыхая знакомый запах, который всегда дарил ему чувство безопасности и защиты. Казалось, что в этот момент ничто не могло потревожить их мир — ни хмурый рабочий день, ни невысказанные страхи и сомнения.       Но реальность снова настигла его, когда он отстранился, слегка улыбаясь Джею.       — Ладно, — сказал Сону с мягкой усталостью в голосе, улыбаясь он продолжил свою речь, — ты победил. Попытаюсь не убегать так быстро. Но работа ждёт, а Соëн, как всегда, терпения не проявит.       Джей кивнул, удерживая взгляда своего друга.       — Сегодня я обещаю быть рядом, — тихо пообещал он, — даже если не буду физически рядом, то только мыслями.       Сону усмехнулся и поднялся с кровати, поправляя пижаму.       — Это уже что-то новенькое. — Ким Сону рассмеялся, его настроение значительно улучшилось, — Даже знать, что ты думаешь обо мне, помогает держаться.       Они обменялись взглядом, полным взаимного понимания и тихой поддержки, которая становилась прочнее с каждым днём.       Покидая комнату, Сону оглянулся на Пак Чонсона, и в этот момент между ними не было ни одиночества, ни усталости — была только верность и надежда.       Когда дверь тихо захлопнулась за Сону, Джей остался стоять в полутемной комнате, сердце его ритмично билось, будто пытаясь выдавить из себя тревогу, что никак не хотела отступать. Он тихо пробормотал себе под нос, голос дрожал от переживаний:       — Его состояние ночью было совсем не нормальным... — Джей схватился за голову и сел на край кровати всë в том же полураздетом виде.       В памяти всплывала картина минувшей ночи с мучительной ясностью. Он видел, как тело Сону дрожало, словно листья под зимним ветром, как постепенно поднималась температура, что грозила сжечь каждую клеточку живого. Полные губы друга из которых вырывались болезненые стоны, приобрели странный синий оттенок — цвет, которого Джей боялся больше всего. А глаза, те большие, выразительные глаза, закатывались, словно Сону боролся с самой тьмой, с последними минутами жизни, что казались бесконечно далёкими и страшными одновременно.       Именно в эту ночь Джей ни на миг не отводил взгляда от него. Он осторожно поддерживал дрожащего Сону, прикладывал холодные компрессы, сжимал его ледяную, но всë такую же родную руку, пытаясь передать всю силу своей заботы. Когда термометр показывал тревожные цифры, а дыхание становилось непостоянным, прерывистым, Джей просто не мог оставить его одного. Он лёг рядом, крепко прижав друга к своему телу, словно таким образом пытаясь передать ему и тепло, и жизнь.       Холод ночи в спальне казался удушающим, но присутствие Джея — теплом, что медленно рассекало этот страх. Их тела, тесно прижатые, обменивались теплом, Пак чувствовал, как бежит мелкая дрожь в теле Кима, каким холодным были его конечности. И в этом бессловесном диалоге Джей говорил Сону безмолвные слова поддержки, нежно прижимая его к себе и поглаживая его по голове. Попав в объятия друга, Сону наконец расслабился, позволяя себе чуть-чуть поверить, что ему будет легче.       Пока часы тихо текли сквозь ночь, Джей не смыкал глаз. Он внимательно слушал каждый вздох, каждые малейшие движения, пытаясь уловить любые признаки улучшения. Его мысли метались, смешивались тревога и надежда, но сила собственного присутствия была единственным якорем в этом шторме.       Лишь под утро, когда первые бледные лучи солнца осторожно пробились через занавески, напряжение немного спало. Джей замер на миг в усталости, на миг позволил себе закрыть глаза и прижать Сону ближе, боясь отпустить в этот момент хоть на секунду.       Эта ночь стала для него испытанием — испытанием любви, заботы и человеческой силы, которая проявляется в самых тёмных часах.       — Ну ты скоро? — показалась в дверях голова радостного парня.       — А, да, — вырвавшись из мыслей ответил Джей.       — Так ты ещё даже не оделся. — нахмурил брови и выпячив полные губы, произнëс Сону.       — Ну, я не такой капуша, как ты, — Джей ухмыльнулся, смотря на обиженное лицо Сону, а в мыслях так и появлялся ночной образ, словно умирающего парня на его руках.

***

      Ночь на берегу Хангана была холодной и ясной. Речная гладь плотно отражала огни города, размывая их мягкими бликами. Портовые краны вдалеке застыли в безмолвии, а редкие корабли лениво покачивались на воде.       Такси остановилось у кромки набережной. Ян Чонвон вышел из такси, его одежда была простой и удобной — тëмные джинсы и свободная рубашка, но при этом он излучал неуловимую харизму. Его кошачьи глаза остро контрастировали с бледной кожей, а красота его лица притягивала взгляд, словно магнит. В простой, удобной одежде, без лишних деталей, но он был очень сосредоточен, ведь встреча проводится с один из опасных их мире вампиром, его взгляд был острым и внимательным, немедленно фиксировали каждый звук и движение вокруг. Его крепкое тело и спокойный взгляд выдали нерасторопного врага, привыкшего к серьезным переговорам.       Подъехав чуть позже на своей машине, Ли Хисын выглядел иначе — манящий и вызывающий внимание мужчина в дорогом пальто, его уверенная поза подчеркивала власть, которую он носил с собой. Он не торопился выходить, внимательно оглядывая окрестности, затем с легкостью вышел из машины и направился к Чонвону. Вскоре неподалеку заглушил двигатель черный седан. Хисын — мужчина, который умел притягивать внимание даже без лишних слов. Его внешний вид был безупречен: строгий костюм под чёрным пальто, высочайшая уверенность в жестах. Он не спешил, спокойно ступая к Чонвону, не тратя время на пустые слова.       Они встретились без приветствий, с той деловой холодностью, что бывает лишь между врагами, вынужденными вести переговоры. Обстановка вокруг казалась варьирующимся фоном, но Ханган с его тихой гладью и отражениями мостов сосредотачивал все внимание на встрече.       «Стоит ли начать с самой сути..» — без лишних эмоций на лице подумал Чонвон.       —Да, начни. Я знаю что тебя мучает один вопрос, просто скажи какой именно. — сдержанно ответил Хисын, и разговор зашёл в самую суть, где не было места для недосказанности.       — Ха-ха — рассмеялся Чонвон, не отводя взгляда с тёмной поверхности реки. — хëн, я ведь попросил тебя не читать мои мысли.       — Думаюшь я буду повиноваться какому-то сопляку? — ответил Хисын ровным голосом. — Перейди к делу. Не заговаривай мне зубы, Чонвон-а.       — Не заговаривать тебе зубы? — уточнил Чонвон наклоняя голову немного в бок и слегка сжимая пальцы, взглянув на стоящего рядом Хисына своими кошачьими глазами.       — Когда ты уже прекратишь это? — Хисын наклонился чуть ближе, голос стал ещё холоднее, — вести себя, как ребëнок.       На берегу реки Ханган ночь была такая тёмная, что даже лунный свет казался усталым. Воздух звенел тишиной, нарушаемой лишь редкими всплесками воды. Хисын стоял, выпрямив плечи, глаза были устремлены на Ян Чонвона, холодно блестели в темноте. Рядом с ним лениво присел Чонвон — младший вампир, а точнее, тот, кто считает себя лучше старшего, хотя и старается это скрывать. Его совсем не задели слова старшего знакомого .       — Вот скажи, Хисын-хëн, — с ехидцей начал Чонвон, — ты вообще когда-нибудь вылезал из своего саркофага, или боишься, что солнечный свет окончательно прикажет тебе долго жить?       Хисын медленно повернулся, глаза сверкнули, будто хотел воткнуть слова колом, но выбрал другое:       — Чонвон, я бы посоветовал тебе поменьше разговаривать. Особенно о вещах, которых ты не понимаешь. Твои попытки быть острым напоминают зазубренный камень — и такими же острыми получаются.       — Ах, спасибо за самую ласковую метафору, — усмехнулся младший вампир. — Но я уверен, что твоё мнение — это как твой слух: давно устаревшее, и никому не интересное.       — Ты серьезно? — Хисын скосил глаза. — Слушай, твоя «мудрость» пахнет так же приятно, как забытый чулок в прачечной. А это, поверь, плохая новость для тебя.       — По крайней мере, мой чулок — не древний и вонючий, как твоя попытка быть лидером, — Чонвон мягко хлопнул себя по груди. — Смотри, чтобы я тебя не укусил почëм зря — мало ли, пыль с твоей старой ауры вдруг отвалится.       Хисын шагнул чуть ближе, холодно улыбаясь:       — Не забывай, кто старше и кто последний раз спасал тебя от собственной глупости. Когда ты заикаешься, у меня создается впечатление, что ты просто берёшь воздух, чтобы исчезнуть.       — Звучит довольно по-вашему, — усмехнулся Чонвон. — Впрочем, если уж говорить о исчезновении, то ты, похоже, давно стал призраком былой мощи. Только и способен — пугать мух.       — Смейся, — Хисын на миг замер, потом холодно сказал, — но когда придет время, у кого-то из нас даже тени не останется.       Забросив взгляд на тёмную реку, Чонвон выдал одно последнее:       — Верно, Хисын-хëн. Но пока тень твоя длиннее моей, я в праве подшучивать над твоей «вечной молодостью».       Они оба замолчали — родственники по происхождению, враги по сути. Ночь на берегу Хангана была как их дуэль слов — холодная, жесткая и бесконечная.       — Ну, так что? — первым прервал ненавистную тишину этой чëртовой ночи и продолжил говорить Хисын, — Какие у тебя там ко мне были вопросы?       — А, да, — кивнул Чонвон. — Когда вампиры отчëтливо видят ауру человека, что это может значить? Тот самый истиный, что писали в книгах?       Чонвон ответил коротким кивком, на лице не было улыбки. Его волновал этот вопрос, каждый раз когда в его поле зрения появлялся силуэт Ким Сону.       — Всë же читал те запретные книги.— Хисын злобно зарычал и повернулся к городу и тихо добавил, — Если видешь такого человека убей или убегай.       Они некоторое время молчали, погружённые в мысли, пока тихо плескались волны Хангана.       — Убить или сбежать... — шëпотом произнëс Янвон, этим он обратил внимание Хисына на себя.       — Неужели ты повстречал такого человека? — спокойным взглядом спросил Ли. В его мыслях бушевали многоженство вопросов к младшему о том, кого он увидел и о Ким Сону, что был его коллегой в отделе.