Цирроз

Знаете, то чувство, когда весь мир останавливается? Что-то настолько банальное. И, возможно в описании этого чувства следовало бы быть более прозаичным. Ведь это, когда всё для тебя застывает, такое естественное, что описание чего-то такого, точно новым не будет. И всё же, сколько бы не рассуждай и не переименовывай, суть та же. Когда всё тело только на такую быстротечную долю секунды отключается и кажется что это чувство всегда было прошлым. А уже после, ты начинаешь ощущать всё. И прерывистое дыхание, что ломает лёгкие, надрывая ткани. И холодок по спине, от которого появляется паранойя, что кто-то ползёт, поэтому плечо делает пару резких движений назад, будто пытаясь смахнуть мурашки по телу. Бровь дрогнула и теперь помимо остальных огромных потоков мыслей появляется ещё одна, не нужная и такая тихая на фоне крика в ушах, что-то типа: не надо хмуриться, морщинки будут. Рот приоткрывается, но так и не найдя своё призвание или, настроение шевелиться дальше, молчанка продолжается. Врач, напротив, отнюдь спокоен, даже утомлён нахождением здесь и из формальности этой посиделки осталось лишь обращение на «вы». Глаза, с обилием морщин, скучающе смотрели в листок, который рука заполняла с лёгкостью не достигаемой взгляду. — Да, мы не быстро смогли дойти до цирроза, учитывая что жалоб на печень у вас особо не было, что странно, учитывая её стадию, но, знаете? — мужчина пустил ручку за свободу, чтоб та каталась по столу на бумагах, а сам всё же снова позволил себе роскошь, посмотреть в глаза Харриса. Собрав, до этого расслабленную фигуру, садясь ровнее, — это на моей практике частое явление, что болезнь не заметна. Даже на таком критическом её развитии, — наверно, такие, как он должны старательно выдавливать из себя подобие сочувствия или эмпатии, даже если долгая работа в больнице, где люди умирают мухами, человеческую натуру притупляет. Но, мужчина видимо решил не утруждать себя этим и Джон уже догадывался почему, — вы вот, молодой, — продолжил врач, вздыхая так, будто этот «молодой», заставляет пахать в поле, — худощавый. Не особенно пьющий, как нам известно, — пауза, неприятная наверное, но мысли кареглазого были всё ещё в протесте от диагноза, чтоб обращать на такое внимание, — И... Конечно, во многих случаях бывало, что причину по возникновению заболевания не находят. Но... — его глаза сверкнули, чем-то таким... Противным. Что-то вроде презрения с самодовольством, за собственную сообразительность, знакомое чувство, — что-то мне подсказывает, — глупая фраза, такая скучная, ту которую ожидаешь. Его рука направляет ручку в сторону руки пациента, локоть сейчас закрыт тканью, но на осмотре, был по-сыдливому обнажён, — что не от прививок у вас весь локоть в дырках, — закончил тот. И всё же брови поползли вниз. А зачем себя теперь останавливать? Так раздражает кареглазого эта напыщенность и не капли сострадания, только из-за причины заболевания. То что он делал совершенно незнакомого ему мужчины не касалось, ну конечно врач считал что если причина в наркоте то и сожалеть ненужно. «Сам же виноват». Интересно, а к людям у которых тот же диагноз от ожирения или к тем, кто бухают не просыхая, он так же относится? Конечно нет. Он даже не знает причину зависимости, но считает что имеет право на такое поведение. ... Но его жалость Джону была не нужна. Его раздражало лишь сходство их поведения. Да и скорее всего Дейви зацепился за мужчину, только чтобы отвлечь мысли, он ведь даже не знал как реагировать на то, что его печень разлагается. И совершенно не знал как начать переваривать то, что стадия критическая, а это значит.... — ... В любом случае осталось вам при таких раскладах около одного года, может чуть больше. Если вы не будете с этим ничего делать, — он снова откинулся на стул расслабляясь, — Может полтора-два года, при хорошем раскладе, и если вы всё-таки начнёт лечение, — произнёс блондин уже более спокойно, не так легко как сам диагноз, — излечиться на вашей стадии невозможно, но... Мы можем замедлить развитие болезни. Есть конечно возможность пересадить печень, но это будет стоить от 7 миллионов у нас, с донором от 9. И риски также остаются. По квоте можно и бесплатно попробовать, но очередь дойдёт не раньше года, точно... — вдруг голос стал более тяжким, неужели проснулись человеческие инстинкты? — Кхм. Я рекомендую вам ограничить употребление соли, отказ от алкоголя, если вы всё-таки пили или планируете. А так же полностью отказаться от причины возникновения заболевания.... Ешьте немного белка. И сделайте питание регулярным. Я составлю вам диету... — далее Джон не слышал, даже если бы попытался вряд-ли бы дальше разобрал. Врач говорил что-то о соблюдение водного режима, контроль массы тела, о вздутии живота. О лекарственной терапии, препаратах выписывая названия дорогих лекарств одного за другим. Но всё это стало уже не интересно, Дейви перестал слушать, не находя в этом смысл. Он встал и ушёл, не замечая договорил врач или нет, а может тот уже давно точно так же ушёл? Было холодно, не так как на утро после очередных разноцветных таблеток конечно, но что-то очень похожее. Моральное состояние вряд-ли смогло бы полностью взять на себя вес страха и тяжесть новостей о смерти, поэтому боль стала и физической. Всё вдруг стало как в тумане, а картинка перед собой показывалась через толстое, запотевшее стекло. И так последующие дни. Будущее ощущалось прошлым, которое не помнишь, а чувства – скомканная слизь чего-то мерзкого, а это уже кричало о том, что главной её составляющей была натура Харриса. Мерзость за последние годы стала чем-то очень для Джона родным. Он пролежал дома последующие дни, вроде плакал, что-то вспоминал. Психовал и плакал, постоянно. Голова кружилась и болела, Цитрамон закончился... Джон думал о том что он не просто позор, не просто неудавшееся разочарование семьи которое не смогло справиться с простой задачей, а ещё и умирающие чмо которое пытается жалеть себя, хотя сам в этом виноват. А, впрочем, конечно, гений, у тебя же там много времени, давай же, потрать его разлагаясь на кровати в истериках, сначала в переносном, а потом в буквальном смысле. Так и умрёшь на своей кровати. Не удавшийся учёный с не написанной диссертацией. ... Поверить только... 3 года занимался ничем кроме страданий, жалости к себе и наркоты. ...и на этом всё. Так и прошла вся твоя жизнь? ... Всё же поверить в это трудно. Ну... Нет. Это ведь не может быть правдой. Да, кареглазый конечно, уже размышлял о собственной гибели, но мысли ощущались как сказка, как что-то невозможное такое далекое и не осязаемое. Были мысли о том что однажды очередная передозировка завершит его жизнь, но они были мимолётны. А более долгие рассуждения были больше в подростковом возрасте, от обиды на родителей или друзей, что-то вроде... «Вот умру, они все плакать будут. Или никто не заплачет?» А сейчас? Когда эти размышления стали реальными, мысли о том, заплачет ли кто-то, корёжили. От самой мысли о том, что это действительность – выворачивало, ведь этого просто быть не может. Ну... То есть... Как? Как это вообще? Как это вообще может быть правдой? Джон и жизни не видел... Молодой, ещё и не добился ничего, сколько бы не старался. В чём, сам конечно, виноват. Он всё сознательное время просидел за бумажками, исписанными либо кем-то, либо им самим. А потом около трёх лет за иглами. Разве... Такие итоги жизни он хотел? Нет же, это... Это такое чужое понимание, что и понимать не хочется. Мысли что... Вот, ты вот возьмёшь и умрёшь, вот просто. Через годик. И на этом всё. Не прочтёшь ничего, ни осмыслишь, не построишь собственное мнение, ты даже этого не почувствуешь. Это было... Так отторгающие, это чувство страха и неосознанности не давали полностью осмыслить действительность, но и ни думать об этом не получалось. Мозг метался от криков того что нужно себя спасать, бежать и соблюдать диету, спустить все сбережения на таблетки и начать копить на операцию. Писать унижающие посты в соцсетях, что-то типа: «я несчастный умирающий молодой парнишка и жизни не видел!.. Хотел стать известным, а в итоге стал ничего не добившимся чмом, но я так хочу жить! Поддержите копеечной, подарите мне жизнь ❤️❤️❤️». Чтобы проиграть детям, рождёнными с заболеваниями похуже и с постами получше. До мыслей о том, что смысл жизни он успел потерять ещё года четыре назад, когда впервые воткнул в себя иглу после компашки "друзей". И что лучше сброситься уже завтра, не умирая жёлтым в судорогах. А вот прочтение в интернете, то какая смерть его скорее всего ждёт... Это скорее стало окончательным ударом. Если здесь вообще есть окончательные. Конечно, Джон понимал что смерть не будет сахарной и сладкой, но... Как же пробирал страх агоний и мучений. Во многих случаях у людей просто разъедался мозг, ведь печень перестает очищать кровь от аммиака и токсинов... Это сопровождается бредом... Агрессией, потеряй сознательности... Это... Было так страшно. И так не привычно признать что тебе... Правда... Страшно. Да, кажется он плакал, наверное много, но вряд-ли долго. Может с перерывами? Мысли были похожи на бежавшие строки и тот начинал бояться самого себя, пытаясь заткнуть свою сознательность и прямолинейность. А может он и заслуживает такой смерти? Может он настолько омерзительный человек, что лучшего не достоин? Ведь и вправду... Сам виноват. И в жизни ничего полезного не сделал, концентрируясь на своём эгоизме и неудачах, презирая себя за то что делал и продолжал, ничего не меняя. Что из него вышло? А что-то вышло бы, имея он дальнейший шанс на жизнь? Кто он сейчас? Что о нём можно сказать кроме комментариев по поводу тяжёлого характера и занудства? ... А вообще... Всё могло быть и хуже. Сейчас шатен хотя бы не валяется в судорогах от ломки. Длительная реабилитация дала плоды. Жаль что с ломкой не уходят и последствия своего долбаебизма. А смысл сейчас не уколоться снова? Зайти в какой-нибудь клуб, а там таких же полно, выкупить одну прямо из рук и... А. Нет. Ему же даже платить особо нечем, его ведь недавно уволили, что кстати неудивительно. Дейви даже удивлён, почему этого не сделали раньше? Он же уже приходил туда под... Этим. А увольнение ему светило только после передозировки прямо на рабочем месте. Спасибо Лере, всегда тихая девушка, ни лезущая не в свои дела и не участвовавшая в сплетнях. Золото из толпы гиен, наверное именно она тогда и вызвала скорую. ... Да. Какая же это мерзость. Джон вроде всю свою жизнь ненавидел таких кем он стал. Жалких, не понимающих, что происходит вокруг. Теми пользуются и не раз. А судя по некоторым ощущениям пользовались и им. И Харрису так повезло на самом деле. После всех своих приключений за три года, он не подхватил ВИЧа или других половых заболеваний. Хотя тот чистенько забывал про излюбленную брезгливость и она уже не останавливала от вкалывания иглой после хоть тысячи людей. Или частый секс с незнакомцами. Как часто в него заканчивали такие же жалкие наркоши перед которыми ты либо сам раздвигал ноги, либо они тебе помогали? И всё же, вылезти из стольких рисков как сухим из воды и споткнуться на не бесконечных органах – это... Жалко. Но он точно заслуживает этого. И жалости тот не требует, если б мог, отказался бы и от своей, но к сожалению пока, жалеть себя и бояться он перестать не может. После... Недели? Двух? Сколько прошло? Числа в календаре перестали о чём-то говорить. Нужно начинать что-то делать. Надо искать новую работу. У Джона пока есть небольшая сумма досягаемых денег, но это только на коммуналку и посредственную еду. Конечно ещё были деньги в запасе, но нет. Он никогда не позволит себе потрать их на новую дозу. Ведь на более двух раз у него правда не останется, а вот зависимость тут же вернётся. Джон не хочет мучиться снова, насколько бы сильно он себя сейчас не презирал. Они... Они ещё могут пригодиться, год это ведь не приговор, да? Может он съездит куда-то? А что там делать?... Тяжёлый вздох выглядел более отчаянно, чем хотелось бы. Взять себя в руки и сеть печатать оказалось намного труднее чем написать само резюме, а потом разослать вообще куда угодно от того где тебя не возьмут до туда куда ты и сам не пойдёшь. И вот, достойного отклика придётся ждать ещё несколько дней.... И это тоже время. Всё это... Время. Дейви ведь должен был заметить раньше. По слабости, желтеющим глазам или неестественному виду кожи... И это ведь только начало... ... И последующие дни, кажется, Джон тоже плакал. Парень решил сходить в бар, ну да, у него же так много денег! А алкоголь сейчас печени излечивающую процедуру сделает! Но да ладно. Не хотелось об этом думать, вообще ни о чём думать не хотелось. Было темно, а неоновый свет от ламп только бил по вискам и измученным глазам, тело упало на стул у бара. В последнее время чувствуется слабость в теле... Музыка с типичным стучащим битом грузила, как и вся атмосфера, бары перестали дарить то расслабление и эйфорию как когда-то, только тяжёлый взгляд и мёртвую тишину в гудящей голове. Плечи стало тянуть вниз, не могли же его так расслабить пару шотов? Это скорее тяжесть, чем расслабление. Рядом со сгорбленной фигурой больного сел такой же молодой парниша, но на вид тот по свежее будет. Он с улыбкой тыкнул в виски? Или... что это было?... Попросив двойную порцию. ... Джон томно вздохнул и выпрямился, давать такую волю телу при ком-то рядом невозможно. А взглянув на того, кто обломил ему возможность спокойно посидеть в одиночестве, кареглазый вдруг замер... Лицо его... Было до дури знакомо, но не от того что они в целом были очень похожи, а из-за чувства дежавю. Как будто Харрис уже когда-то подмечал насколько он, был с кем-то похож, что немногие очертания лица были будто в зеркало смотришь... Это чувство, эта смешинка в подсознании точно были не впервые. Воспоминания бьют по голове щелбаном. А... Вот оно что. С этим парнем они уже виделись в каком-то подъезде, деля между собой шприц, месяца...4 назад? А чего ещё можно было ожидать? ...ещё этого не хватало. Вообще не хотелось ничего вспоминать из того такого долгого периода. А тут ещё один, такой же, причём во всех смыслах. Это мучило. Всё происходящее. Джон устало упал головой на барную стойку сдавшись.