torquem pro anima

Прохладный ветер в душную погоду, как глоток холодной воды, когда мучает жажда – мало, хочется еще, но освежает и дает силы двигаться дальше. Чуя оглядывает здание приюта для животных и на лице появляется легкая, но искренняя улыбка. Да, он выиграл эту жизнь, найдя работу по душе: здесь нет постоянного контакта с людьми, с которыми он уже давно перестал понимать, как общаться, нет суматохи, его коллеги-собаки даже лучше него справляются с работой и хлопот не так уж и много. Это лучшее место для него, нашел здесь покой и ту самую тихую пристань, что так жаждало его сердце. Чуя открывает дверь под довольный лай собак, что сразу выбежали его встречать. Они прыгают, пытаясь достать до его лица для очередного приветственного облизывания, радостно машут хвостами, подталкивают побыстрее зайти в дом. Это место ощущается домом больше, чем его квартира. Поочередно нагладив каждого пса, Чуя стягивает с себя уже изрядно изношенные кеды, на вешалку летит кофта, что заменяется зеленоватой футболкой, а поверх всего коричневый фартук с уймой пятен, что невозможно отстирать, а один карман висит на бедной порванной нитке. Он выпрямляется, осматривает первый этаж и выдыхает. Тут светло из-за количества окон, уютно и прохладно, пахнет собачьим шампунем, само место пропитано чем-то домашним, чем-то надежным, что хочется сохранить и ухаживать. Эти собаки безусловно живут лучше, чем их смотритель. Чуя потягивается, разминаясь, и идет к кухне ставить чайник. Уборка уборкой, но кофе, пускай и дешевый растворимый, по расписанию. Пока чайник закипает, он завязывает волосы в высокий хвост, смотрит в зеркало и морщится от того, как они отрасли. Кидает своему отражению «Пакли» и бредет в подсобку за кормом. Собаки знают куда идет сотрудник и становятся еще более активными: одни идут за Чуей, внимательно наблюдая и следя, чтобы ничего не упало, а то сразу полетит им в пасть, другие уже сидят у мисок и клюют носом в них, надеясь, что за секунду еда уже оказалась там. Парень рассыпает корм со вкусом «тающей говядины под пикантным соусом с трюфелями» и даже немного завидует собакам, что название корма вызывает больше аппетита, чем запах его обеда, но пробовать его он все равно не будет, хотя может быть и хотелось. Смотритель открывает дверь во двор, окна в гостиной и бредет на кухню за своим кофе. Пахнет горько, а на вкус как мыло, разведенное в воде, но грех жаловаться, когда данная субстанция, что в целом сложно назвать кофе, хоть как-то приводит ранним утром в чувства. Чуя смотрит в окно. Тихо, небо еще не успело проснуться, почти без облачно, а люди еще не пытались испортить этот день. Хочется вставать в такую рань только за чувством, что ты один с собаками, больше никого не осталось, можно просто дышать и жить… главное дышать. Чашка пуста, питомцы довольные побежали на улицу, а значит пришло время уборки, как бы Чуя не пытался оттягивать данный обряд. Иногда, конечно, можно было пропустить его, но сегодня день посетителей, что приходят будто в роскошный отель и каждый раз с отвращением смотрят на него из-за любой неаккуратной детали, включая подушку, что лежит не так на диване. Бесит. Раздражает. Как можно быть на столько отвратительными, что хочется просто плюнуть в лицо и выставить из его мира за нарушение единственного правила: не нарушать спокойствие и уют. Но Чуя может лишь улыбнуться и вскользь отшутиться, что подушке все равно, как ей лежать, пока прячет кулаки за спиной, а внутри начинает все закипать. Отвратительно. Вдох-выдох. Спокойно. Люди уйдут, и парень снова сможет расслабиться, все встанет на круги своя – останется он, собаки и крепость, что представляет из себя приют. Чуя быстро наводит порядок и специально оставляет диванную подушку немного криво лежать, ничего личного, но отдушина хоть какая-то должна быть. Смотритель только успевает убрать швабру с тряпкой в подсобку, как звенит звонок и его передергивает. Тихо, это не займет много времени, максимум час с обсуждением. Терпи. Вдох-выдох. Парень неспеша выходит во двор, натягивая улыбку, и машет в приветствии рукой парочке за калиткой. Он подзывает любопытных собак к себе и кивает пришедшим, что можно открывать калитку. Чуя все время, что миловидная парочка была здесь, чесал одного из псов. Скорее не из-за приступа любвеобилия к животному, а себя успокаивал. Да, эти люди были спокойные, милые, даже не обратили внимание на подушку (а он так старался), но… хочется домой. Даже не то, чтобы домой, просто оставьте его одного. Он готов драить полы целый день, вычесывать псов, кормить, мыть их, все что угодно, только быстрее. Девушка все бегала от собаки к собаке, задавала вопросы, на которые Чуя отвечал холодно, но подробно, пока мужчина разглядывал псов из далека, то и дело поглядывая на нервного сотрудника, из-за чего второй только больше напрягался, пока внутри с мольбой просил «Рассматривай собак, не меня». Псы же довольные как в последний раз подставляли свои животы, облизывали пальцы девушке, терлись о ноги, пытаясь переключить внимание на себя. Именно из-за этой черты собак, парень может сказать, что они справляются с его работой лучше, чем он сам. Девушка подбегает к парню и начинает с ним перешептываться, хихикая и указывая на белобрысого пса с темным животом. - Мы же можем прийти еще раз в другой день? Нам надо обсудить и взвесить все за и против. – мужчина поворачивается к сотруднику, у которого руку уже сводит от почесывания собаки, что, кажется, сама уже устала от этого. Чуя только кивает и взгляд расслабляется, перестает искать подвоха в парочке и отпускает пса, вставая с пола. Только люди скрываются за калиткой, плечи моментально опускаются, осанка исчезает, а напряжение уходит из тела. Парень садиться на лесенку около входа в дом. Он выжил, какая прелесть. На лице медленно появляется расслабленная улыбка, когда собаки с интересом нюхают его, не понимая, почему тот лежит, и устраиваются рядом. Такие моменты могут заменить для Чуи тысячу часов социализации за пределами этого двора. Он нехотя поднимается и делает глубокий вдох свежего воздуха, что из-за духоты, кажется, только больше обжигает легкие теплом. Пора прибраться и устранить следы присутствия недавних гостей. Тряпка со шваброй возвращаются к парню в руки, но уже с большей охотой, нежели утром. Псы, утомленные общением, наевшиеся и немного изнуренные духотой выползли в передний двор, высунув языки на бок. Чуя с особой тщательностью вымывает полы, убирает раскиданные собаками игрушки, все же поправляет ту ненавистную подушку, что не давала покоя не только посетителям приюта, но уже и сотруднику. Он выпрямляется посреди гостиной и будто током бьет неприятное ощущение. На автомате парень поворачивает голову к окну и замечает силуэт почти вплотную к забору. Чуя недоверчево смотрит на незванного гостя, пытаясь разглядеть в темноте силуэта хоть что-то, но попытка не была оправдана. Становится не по себе. Чуя медленно кладет швабру на пол, не отводя взгляда с силуэта. Темное пятно пугало, оно не шевелилось, будто и вовсе не дышало, а чем дольше смотришь, тем больше оно расплывалось, будто темный сгусток пожирал собой пространство. Парень срывается с места, не бежит, но идет уверенно, будто самому себе пытаясь доказать, что не боится. Он подходит к забору, что жрала эта тварь. Вдох. Открывает калитку – никого. Чуя трет глаза и осматривается, подходит к месту, где стоял черный силуэт, смотрит в окно, где сам был недавно. Видимо устал. Пора переставать пить дешевый кофе и взять выходной, который ему никто не даст. Он еще раз трет глаза и заходит обратно в дом. Становится тревожно, ком в горле встал и не хотел растворятся сколько бы парень не пытался его сглотнуть, руки в легком треморе, а голову повело из-за страха. Чуя устало упал на кресло и уставился в окно, туда, где было и не было ничего. Что бы это ни было: больная фантазия или шутник с хреновым чувством юмора, его это изрядно выбило из колеи. Вдох. Выдох. Этого больше не повторится.