SEALs, o no del todo sobre el mar, pero tal vez tiene algo que ver(Морские котики или не совсем о море, но, возможно, это как-то связано)

Уже почти полгода, как Аарон Миньярд мог обходиться без «крекерной пыли», лёгкого заменителя наркотика, как утверждал его брат. И год как он мог жить без тяжёлых наркотиков. В последнее время он только кивал на слова кузена: «Ну это просто чтобы расслабиться!», не желая рассказывать о факте, который он узнал недавно. Факт состоял из подслушанного разговора в клубе, где блондин узнал, что на самом деле это просто порошкообразный кокаин, смешанный с бикарбонатом натрия (содой). Знание о таких вещах только укрепило желание парня никак не контактировать с этим «средством расслабления». Однако, несмотря на все свои достижения, сейчас ему дико хотелось выкурить марихуаны или соли. Всё что угодно лишь бы забыть о происходящем и о том, что сейчас происходит с его призрачной надеждой на хорошее чувство. Скорее всего, он мог достать для себя оба варианта, и ему бы могли, учитывая ситуацию. — Собственный, блять, брат-близнец не смог себя сдержать, а затем признать вину. Теперь происходит вот это! — он презрительно выплюнул, заметив приближение Ники, а затем махнул рукой на здание суда, как бы подкрепляя свои слова. — Ты сильно преувеличиваешь, Аарон. Всё не так уж и плохо. Эндрю не посадили снова в колонию, а мне даже благодаря принятому недавно закону эти парни выплатили компенсацию, — буквально подкрепляя свои слова радостной улыбкой и энергичной жестикуляцией, он напомнил про итоговое решение суда. — Для тебя и него всё весьма неплохо — да. Для меня это ебанный пиздец. Вероятность моего поступления в медицинский даже на платное обучение, я уже не заикаюсь про бюджет, — была очень-очень призрачной. Теперь же? Она нулевая, блять. — он закатил глаза на чужой непонимающий взгляд и продолжил, объясняя смысл своих слов: — У меня брат-близнец с двойной судимостью и посаженный на тестируемые психотропные препараты по решению суда, и мертвая мать-наркоманка с приводами за хранение и распространение, с которой я прожил почти 15 лет своей жизни. С таким прекрасным набором я никому вообще не сдался в медицинском. Им просто не нужны такие проблемы, особенно если ещё и работать потом кем-либо кроме патологоанатома. — отправив кузену раздражённый взгляд, немного мечтательно посмотрел на кафешку напротив суда, что-то подсчитал в уме и достал из кармана жевачку. Слыша в ответ на свой монолог молчание, пожал плечами, как бы говоря: «Об этом я и говорю». Следующие 20 минут оба провели в молчании, которое иногда прерывалось звуком лопанья жевачки. Хотя Ники и пытался иногда её прервать, одного брошенного блондином взгляда хватало для того, чтобы мысль была оборвана, а рот закрыт, не издавая ни звука. Вдруг всё это было прервано громким пением Эминема. — Ну вот и вышел наш ручной сумасшедший, — язвительно бросил Аарон, видя неестественно яркую улыбку на лице брата, которая вызывала не желание улыбаться в ответ, а бежать и прятаться как можно дальше. — Ух, как же мило меня встречает любимая копия в компании нашего дорогого и крепко любимого опекуна, — прозвучало в ответ от подошедшего слишком быстро объекта этого разговора. — Эндрю! Я рад тебя снова ви… — бодро проговорил брюнет, стараясь не морщиться от фразы, что так и сквозила сарказмом. Собирался похлопать другого по плечу, но замолчал на середине фразы, заметив блеснувшее на солнце тонкое лезвие из-под чужих митенок. — Вот и славно. Давайте теперь дружненько сядем в машину и поедем домой, — сделанная более язвительной улыбка на чужом лице, наоборот принесла облегчение двум оставшимся позади парням. — Пошли в машину, — блондин бросил короткий взгляд. — Мы же не собираемся тут ночевать, а то этот психованный может реально нас тут оставить, — заметил он, когда кузен так и не сдвинулся с места. — Да-да, конечно, — выйдя из своих мыслей, снова начинаясь улыбаться, бросил тот. — Уже бегу! А мы не могли бы ещё по пути заехать в магазин за продуктами, раз уж мы на машине? — прозвучал ответ от начавшего ускоряться Ники.

***

Дверь на кухню распахнулась, следом включился свет, освещая оставленные на стол кружки, в части из которых всё ещё был чай, выпитый вечером. Зашедший в комнату парень поморщился от количества грязной посуды, но делать ничего не стал, просто взяв всё и положив в раковину. Постояв какое-то время, посмотрел в открытый шкафчик и, не заметив пакетиков чая, достал из холодильника энергетик. Открывая, он заметил лежащую на столе свою тетрадь по биологии. Там всё было аккуратно оформлено: подчерк был разборчивым, красивые рисунки, подписанные на английском и латинском, почти не было помарок — создавалось ощущение, что тетрадь переписывали по несколько раз, дабы сделать идеальное оформление. Он поднял банку ко рту, чтобы сделать глоток, и перевернул её дном вниз, выливая всё на тетрадь. — Ебаная мать, — смяв банку и отбросив, словно перекрывая предыдущее решение, стал пытаться хоть как-то спасти записи. Он чувствовал, как руки становятся липкими, а щёки горячими. Мысли путались, а он всё пытался стряхнуть жидкость, не замечая трясущихся рук. Того, как грудь разрывали рыдания, и как сползал на пол, — нет. Он опять не смог. Подвёл мать. Кузена и брата. Почему, чёрт возьми, ему просто нельзя получить то, ради чего он так старался? Просто он ничтожество. Уронив голову на колени, беззвучно зарыдал, закусывая костяшки, дабы не начать орать от того, насколько больно. Аарон объективно оценивал свои шансы. Он действительно не соврал тогда на парковке у здания суда. Шансов не было. Грёбаные 250 тысяч, которые достались как компенсация, не покроют всё обучение. Даже если его и возьмут куда-то на платное, после окончания университета — ни одно нормальное место не возьмёт его на работу. И он не мог ничего с этим поделать. Можно было только смириться. Постепенно успокаиваясь и всё ещё отказываясь смотреть в сторону беспорядка, который учинил, лишь бы не сорваться снова, он засунул руки в карманы и нахмурился. Там была какая-то бумажка, о причине появления которой не было воспоминаний. Вытащив руки и вместе с ними то, что его заинтересовало, он развернул её и прочитал надпись: «Адам Роджерс. Рекрутер SEAL. (960)146-7899.» Ниже надпись от руки: «Советую действительно попробовать, парень. У тебя есть данные. Позвони мне». В принципе, у Аарона не было какой-то причины, чтобы не делать это. Достав телефон, он набрал номер: — Адам Роджерс. Что надо? — прозвучало не совсем приветливо на другом конце провода. — Меня зовут Аарон Миньярд. Вы дали мне визитку, сказав позвонить, если надумаю насчёт SEAL. — он хлюпнул носом, неуверенно отвечая. — Не припомню такого парня. Ты уверен, что не ошибся? — сказали в ответ, убивая последнюю уверенность в блондине. — Вы были у нас в школе как вербовщик. Стали говорить со мной, а я в ответ вам прочёл лекцию о сердечно-сосудистых заболеваниях, решив, что подошёл мой знакомый по поводу биологии. — неуверенно выдал он в ответ, решив, что, если его не вспомнят — он повесит трубку. Сможет себя успокоить тем, что хотя бы пытался. — Я помню тебя. Ты забавный. Но разве ты не в 11 классе? Без аттестата к нам не берут. — голос на той стороне провода повеселел и даже стал звучать менее жёстко. — Мама отдала меня раньше. На руках уже есть аттестат. Только я не могу никуда поступить. У меня в личном деле мать — наркоманка, и брат с недавнего времени посажен в связи с неконтролируемой агрессией на тестируемые бета-блокаторы по решению суда. Поэтому путь в медицину мне теперь закрыт. Вот я и решил сделать что-то хорошее, пойдя в армию. Хотя сейчас я думаю, что с таким послужным списком — туда мне тоже не попасть. — выпалил он всё как на блюдечке и тут же испуганно замолк, понимая, что вывалил на незнакомца слишком много личного. — Так, — протянули в ответ. — Успокойся. Ты мне действительно нравишься. Раз тебе есть 17 и аттестат, то нужно только разрешение опекуна. В SEAL мы тебя возьмём, если пройдёшь подготовку. Касаемо личного дела не переживай — если не замешан ни в чём лично — проблем не возникнет. — тут же продолжили, не давая бросить трубку. — Что мне тогда делать? — стараясь сохранять спокойствие, спросил парень, облегчённо выдыхая от понимания, что его не осуждают. — Я отправлю тебе список нужных документов. Когда придешь отдавать документы, там же при записи на тесты, для определения, будешь ли ты на программе подготовки или нет, — получишь форму для опекуна, так как ты несовершеннолетний. — после окончания речи он увидел уведомление о новом сообщении. — Не собираюсь тебя обнадёживать заранее. Однако, я могу помочь с медициной, насколько смогу. Поэтому в день, когда придешь с документами: назови моё имя и дождись прихода. Я узнаю пару небольших формальностей у начальства, а затем скажу тебе. Всё ясно? — он наконец-то закончил говорить, давая вставить слово. Нельзя при этом сказать, что блондин был против чужой речи. — Я понял. Спасибо. Да, свида… — его прощание прервали, бросив трубку. Опустив руку, в которой был телефон, на чужом лице расплылась счастливая улыбка. Он выдохнул и стал убирать тетрадь, залитую энергетиком, и смятую банку, выкидывая всё в мусорку и достал тряпку, чтобы вытереть липкое. Только это не вызывало снова в нём желания — плакать. Он был спокоен. Нет, про спокойствие, конечно, была ложь. У Аарона было заплаканное лицо, дрожавшие руки и полный раздрай в душе. Он не знал, что будет в будущем. У него был брат, которого после посадки того на таблетки опасений на чужой счёт стало только больше. Была неизвестность впереди, ведь двери, к которым он шёл с самого детства, — теперь закрыты. Взамен открылась новая дверь, и он шагал в неё, не видя, что находится в тёмной комнате. Оставалось лишь надеяться, что это спасёт его, а не убьёт. Поэтому он натянул на лицо счастливое безразличное выражение и стал ожидать следующий день, до которого оставалось пара часов.