15 лет - 15 порезов

Мерцание городских огней, отражающееся в стекле огромных панорамных окон кабинета Мори Огая, казалось, издевалось над Осаму. В свои пятнадцать лет он был правой рукой босса Портовой Мафии. Был гением стратегии и тактики, машиной для убийств, облаченной в облик подростка. Но под этой маской скрывалась душа, израненная болью и отчаянием. Суицидальные мысли, некогда превращавшиеся в мрачные шутки, теперь окутывали его сознание липкой, удушающей паутиной. Он устал. Устал притворяться, устал скрывать, устал от вечного танца со смертью, в котором не было ни грамма веселья. И именно в этот вечер, глядя на холодный блеск ночного города, парень ощутил отчаянную потребность вырваться из этой замкнутой спирали. Он хотел освободиться от бремени гения, от груза ответственности, от вечного страха быть преданным. Мори вошел в кабинет, словно тень, его присутствие всегда ощущалось как давление, как невидимая сила, контролирующая каждый аспект его жизни. Дазай невольно выпрямился, пытаясь скрыть дрожь, пробиравшую все его тело. Он понимал, что сейчас решится его судьба, что от этого разговора зависит, сможет ли он хоть на мгновение почувствовать себя человеком, или навсегда останется лишь оружием в руках Мори. Иллюзия контроля, которую он так старательно поддерживал, треснула, обнажив юношу, измученного бесконечной борьбой с самим собой. Впрочем, Мори всегда видел его насквозь, как рентгеновский аппарат, просвечивающий кости и органы. Это знание, обычно вызывавшее раздражение, сейчас вселяло робкую надежду: может сейчас доктор его услышит? "Мори-сан," - голос, прозвучавший в кабинете, казался чужим, словно принадлежал не ему, а испуганному мальчику, - "мне нужно с вами поговорить." Мори остановился в центре кабинета, его силуэт, подсвеченный городскими огнями, казался угрожающе величественным. Он медленно повернулся, его проницательный взгляд проникал в самое сердце. В этом взгляде не было ни сочувствия, ни сострадания, лишь холодный, расчетливый интерес. "Я слушаю, Осаму," - голос Мори был ровным, безэмоциональным, словно он говорил с подчиненным, а не с тем, кто, пусть и в извращенной форме, был ему близок. "Что настолько обеспокоило тебя?" Дазай сглотнул, ощущая, как в горле образовался комок. Он знал, что каждое слово, каждое движение будет оценено, проанализировано. Он был словно на шахматной доске, где каждая его фигура была под прицелом. Но отступать было некуда. "Я... я не могу больше так," - слова вырвались словно болезненный стон. "Я устал от этой жизни. От постоянной лжи, от притворства, от необходимости скрывать свои истинные чувства. Я хочу..." Дазай замолчал, не в силах подобрать нужные слова. Как объяснить человеку, живущему в мире насилия и предательства, свою тоску по теплу, по любви, по простой человеческой близости? Как рассказать о суицидальных мыслях, которые преследовали его, словно голодные волки, о желании просто исчезнуть, раствориться в небытии? "Ты хочешь чего?" - терпение Мори, казалось, иссякало. В его голосе появились стальные нотки. "Выражайся яснее, Осаму. Время - ценный ресурс, и я не намерен тратить его на пустые разговоры." Собрав остатки мужества, Дазай посмотрел прямо в глаза Мори. "Я хочу быть нужным. По-настоящему. Не как оружие, не как инструмент, а как человек. Я хочу, чтобы меня любили не за мои способности, а за то, кто я есть. Я хочу, чтобы меня поддерживали когда мне плохо, чтобы меня слушали".. Голос Дазая сорвался, и он отвел взгляд, не в силах выдержать пронизывающий взгляд Мори. Ему было стыдно за свою слабость, за свою потребность в тепле и ласке, которая казалась такой нелепой в этом жестоком мире. "Я знаю, что это звучит глупо," - пробормотал он, - "особенно для меня, но я больше не могу так. Я устал от постоянного притворства. Я хочу быть настоящим." В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Дазай замер, ожидая реакции Мори. Он боялся увидеть презрение, насмешку, гнев. Он боялся, что Мори окончательно разочаруется в нем, отбросит его, как сломанную игрушку. Наконец, Мори нарушил молчание. "Ты просишь слишком многого, Осаму," - его голос был ровным, безэмоциональным, словно он констатировал факт. "В этом мире никто не получит того, чего хочет. Здесь правят лишь сила и власть. А любовь - это слабость, которая может привести к гибели." Дазай вздрогнул, словно от удара. Он знал это, он всегда знал, но надежда, которая теплилась в его сердце, не давала ему покоя. Он хотел верить, что хоть для кого-то он значит больше, чем просто полезный инструмент. "Я знаю," - прошептал он, - "но я не могу больше бороться с собой. Я хочу быть счастливым. Я хочу быть любимым." Мори усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. "Счастье - это иллюзия, Осаму. А любовь - это всего лишь химическая реакция в мозге. Не стоит придавать этому слишком большое значение. Ты гений, Осаму. Ты обладаешь уникальными способностями. Это то, что делает тебя ценным. И именно это должно быть твоим главным приоритетом." Он подошел ближе к Дазаю, его лицо было в нескольких сантиметрах от его лица. "Ты нужен мне, Осаму. Ты н Мафии. Ты - моя правая рука, моя опора. И я не позволю тебе разрушить все это из-за каких-то глупых эмоций." Мори взял лицо Дазая в свои руки, они были холодными, словно лед. Большие пальцы нежно гладили его худые щëки. "Ты должен понять, что твоя судьба - служить Мафии. И я сделаю все возможное, чтобы ты остался на этом пути". В этот момент Дазай почувствовал, как окончательно рухнули его последние надежды. Мори никогда не увидит в нем человека, что он всегда будет лишь инструментом в его руках. Он понял, что его мечты о любви и счастье останутся лишь мечтами, несбыточными и недостижимыми. "Я понимаю," - прошептал он, его голос был тихим и безжизненным. "Я понимаю, что мне никогда не быть счастливым".. Мори отпустил его лицо и отошел на несколько шагов. "Ты ошибаешься, Осаму," - сказал он. "Ты можешь быть счастлив. Просто твое счастье заключается не в том, что ты себе представляешь. Твое счастье - это использование своих способностей для достижения общих целей. Это то, что дает тебе силу и власть". Он подошел к двери и открыл ее. "Подумай над моими словами, Осаму," - произнес он. "Я уверен, что ты примешь правильное решение. А сейчас, отдохни. Тебе нужно восстановить силы". С этими словами Мори покинул кабинет, оставив Дазая в одиночестве, со своей болью и отчаянием. Дазай стоял неподвижно, глядя в окно на мерцающие огни города. Он чувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали всю жизнь. И в этот момент, когда отчаяние достигло своего пика, в его голове возникла одна мысль. Закончить начатое. Сколько попыток суицида за его спиной.. Нужно сделать всё сейчас, потом будет уже поздно. Первый порез, второй порез, третий порез. Жжëт кожу. Четвертый порез, пятый порез, шестой порез. Боль становится приятной. Седьмой порез, восьмой порез, девятый порез. Режет глубже. Десятый порез, одинадцатый порез, двенадцатый порез. Темнеет в глазах. Тринадцатый порез, четырнадцатый порез, пятнадцатый порез. Вечный, сладкий сон о том, что он наконец-то стал по настоящему любимым.