SALVATION - f.weasley

***

Оливер и Грейс стоят друг напротив друга, скрестив руки, в глазах решимость. Позади Вуда, Фред, Роджер и Аня крепко сжимают мётлы. Оливер протягивает руку, Грейс берёт её и крепко сжимает.  – Удачи, Колтен. Те же правила. Без золотого снитча. Кто первый наберёт 100 очков, тот и выиграл. Играем честно.  Она кивает и уже хочет развернуться к своей команде, но её окликает Фред. Она оборачивается, закатывает глаза, уперев кулак в бок.  – Да, Уизли? Он улыбается.  – Ты пожалеешь, что не взяла меня в свою команду.  – Правда, Уизли? На защиту я взяла брата получше, – отвечает она, дразня его и слегка приближаясь. Грейс не даёт ему времени ответить, разворачивается и идёт к своей команде. Надо признать, она выбрала Джорджа Уизли первым, чтобы позлить Фреда, и очень довольна собой, потому что это явно сработало. Джордж, Анджелина и Ли Джордан ждут её, заметно возбуждённые, смеясь.  – Эй, капитан! Хватит флиртовать с врагом! – кричит Джордж. Грейс вздыхает и швыряет в него своей битой так сильно, что он, удивившись, едва успевает её поймать. Он не ожидал такой силы от брюнетки.  – Весёлое время кончилось. Мы должны выиграть. Джонсон, рассчитываю на твою точность, а Уизли — на твою силу, – объясняет она сосредоточенно и серьёзно. Джордж пытается сдержать смех и наклоняется к Анджелине.  – Кажется, мы нашли того, кто круче Вуда.  Грейс слышит его и сверлит взглядом. Увидев это, он перестаёт смеяться, и лицо его вытягивается.  – Прости, капитан.  Она закатывает глаза и поворачивается к Ли Джордану, её лицо искажается гримасой.  – А ты… – она глубоко вздыхает. – Постарайся ловить мяч, когда тебе его передают, хорошо? Наконец она улыбается и надевает шлем. – Готовы? Все кивают, обмениваются «дай пять» и взлетают в небо - остальные уже на позициях. Солнце стоит в зените, заливая небо ослепительной синевой. Воздух густой от ощутимого волнения. Квоффл взлетает в воздух - и в то же мгновение матч начинается. Мётлы несутся на полной скорости, смех и крики эхом разносятся над полем. Игра - идеальное сочетание дружеского соперничества и бесконечных подколов. Оливер в очередной раз доказывает, почему он один из лучших вратарей, которых когда-либо знал Хогвартс. Он отражает почти каждый бросок с напряжённой точностью и сосредоточенностью. Но никто не может заблокировать броски Грейс Колтен. Всё дело в том, как она становится единым целым со своей метлой, как движется так быстро, что за ней невозможно уследить глазами, как бросает мяч с редкой точностью, что делает её непобедимой. Счёт даже не близкий. Команда Грейс ведёт 89–34. Победная улыбка не сходит с лица брюнетки. Игра возобновляется, и она видит, как Аня сзади хочет передать мяч Фреду, который машет ей с другого конца поля. Аня бросает мяч, но Грейс перехватывает его в последний момент и направляет к Анджелине, которая зарабатывает ещё одно очко.  – Слишком медленно, Уизли, – дразнит она. Матч продолжается в том же духе под палящим солнцем, пока наконец Грейс не забивает последний гол, закрепляя победу своей команды. Со всех сторон раздаётся смех, жара достигает пика, и все слезают с мётел потные, но счастливые. – Молодец, Колтен, – говорит Вуд, подходя к ней. – Но не привыкай побеждать, это была просто случайность. – Он делает паузу, она поднимает бровь, ожидая продолжения. – Мы раздавим вас на Кубке в этом году.  Грейс расхахатывается.  – Ты всегда так говоришь, когда проигрываешь, Вуд.  Затем Грейс поворачивается к Фреду с озорной улыбкой на губах.  – Ты правда думал, что сможешь меня победить? Похоже, кто-то не работал над своей защитой этим летом.  Фред вздыхает и снимает футболку, весь потный. Грейс сглатывает, увидев его обнажённую грудь, напряжённые мышцы, то, как он проводит рукой по волосам. Фред самодовольно ухмыляется, замечая, что она уставилась на него.  – Что ты там говорила, Колтен? Что-то насчёт моей защиты, да? – спрашивает он с улыбкой, играя с ней, медленно приближаясь. – Я-э-э, ну да, я… Она замолкает. Она выставляет себя дурой, и будет благоразумно остановиться как можно скорее. Грейс прочищает горло, чтобы заговорить, но Фред уже ушёл к морю освежиться. Она вздыхает. Остальные начинают убирать мётлы или садятся под дерево, но Грейс застывает на мгновение, её взгляд прикован к Фреду, выходящему из воды. Солнце отражается в каплях воды, стекающих по его загорелой коже, мокрые волосы прилипли ко лбу. Он проводит рукой по волосам, убирая их назад, и на его лице появляется привычная самодовольная ухмылка. В золотых лучах каждое его движение кажется почти замедленным, гипнотизируя Грейс, которая не может оторвать взгляд. Сзади прочищает горло Аня и смотрит на неё, уперев руки в бока.  – Ты в порядке? Я тебе не очень мешаю, Джи? Грейс вздыхает и поворачивается к подруге.  – Что? Аня качает головой.  – Ты неисправима, Колтен. 

***

На дом Джонсонов опустилась ночь. Все легли спать измотанные, но счастливые. После утреннего квиддича небольшая компания провела день на пляже, играя в карты или мяч, когда парни не были слишком заняты попытками утопить девчонок, и наоборот. Грейс не терпелось лечь в постель и рассказать Ане о том, что она заметила за эти выходные. Она ждала её, лёжа на локте в своей кровати, улыбаясь. – Что? – спросила Аня. – Выкладывай.  – Что происходит между тобой и Джорданом? Она заметила, как щёки Ани покраснели, и она отвела взгляд.  – О чём ты, чёрт возьми, говоришь, Грейс? – Да ладно, хватит. Я видела эти взгляды, руки на плечах, – добавила Грейс, закатывая глаза. Аня приподнимается, вдруг выглядя взволнованной.  – Значит, я не сумасшедшая, ты тоже это заметила! Они провели начало ночи, обсуждая новые события выходных, пока Аня неизбежно не провалилась в объятия Морфея. Все парни уезжают завтра, кроме Роджера, который планирует поехать с ними на вокзал. Грейс, лёжа на своей кровати, снова не может уснуть. События последних дней проносятся в её голове с головокружительной скоростью. У неё были прекрасные моменты, которых она никогда не думала, что у неё будут. Но именно перспектива начала учёбы в Хогвартсе и выпускного года не даёт ей спать. Она думает о том, что должна выложиться на полную на просмотре в «Гарпиях» - это её единственный способ выбраться из дома с абьюзивным отцом и спасти мать. Она знает, что должна отдать всё, вложить ещё больше усилий в квиддич и оценки, чтобы собрать все шансы на свою сторону. Она не может потерпеть неудачу. Не после всего этого. У неё нет права на ошибку. Грейс всегда чувствует это перед возвращением в школу. Давление возвращается. Но на этот раз дедлайн её судьбы никогда не был так близок. Её бросает в дрожь при мысли, что просмотры в «Гарпиях» всего через несколько месяцев. Грейс ворочается в простынях, пытаясь найти позу, которая могла бы успокоить её тревогу. Но ничего не помогает. Сердце колотится, чувство, будто её кто-то душит, охватывает её. Стены комнаты, кажется, смыкаются вокруг неё, воздух внезапно становится слишком тяжёлым, слишком удушающим. Она тихо встаёт, надевает лёгкий свитер поверх пижамы и незаметно выходит из дома. Пляж зовёт её. Она медленно идёт к кромке воды, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от холода, идущего из глубины её мыслей - куда более холодного, чем ночной воздух. Нежный звук волн, ласкающих берег, действует успокаивающе, но этого недостаточно, чтобы утихомирить бурю, бушующую внутри неё. Наконец она садится, подтянув колени к груди. Она знает этот момент, когда тревога начинает просыпаться внутри. Это похоже на то, как её собственные мысли берут её тело в заложники. Будто она в ловушке собственного разума. В доме Фред Уизли тоже не может уснуть. Картинки прошлой ночи - тело Грейс в его руках, её запах, жар её тела - преследуют его. Ему хочется продолжить то, что они начали. Он встаёт, сам не зная зачем, надеясь найти её в темноте спящего дома. Его встречает разочарование, когда он понимает, что на кухне её нет. Фред подходит к раковине за стаканом воды - и тут он видит её. Он узнал бы её из тысячи. Её съёжившееся тело на пляже, волосы танцуют за спиной, освещённые луной. Ни секунды не колеблясь, он выходит из дома и лёгким шагом направляется к ней. Не говоря ни слова, он садится рядом, его глаза ищут её взгляд в тусклом свете.  – В конце концов, тебе придётся объяснить мне, что занимает все твои ночи, Грейс, – мягко говорит он, нарушая трагическую тишину ночи. Грейс быстро вытирает щёки, пытаясь скрыть свою печаль.  – Я не могла уснуть. Слишком много мыслей в голове… – Она отводит взгляд, глядя на невидимую точку на горизонте. Фред смотрит на неё, у него сжимается сердце от того, насколько уязвимой она кажется.  – Почему ты не хочешь поговорить со мной? – спрашивает он. – Дело не в том, что я не хочу, – отвечает она, слегка шмыгая носом. – Просто я чаще всего не могу. Говорить об этом - значит сделать это слишком реальным.  Несмотря на прохладный морской ветер, паника внутри неё, кажется, не желает уходить. Её трясёт. Фред нервно играет с песком под пальцами.  – Я, э-э… тогда мне нужно поговорить о нас. Ну, о том, что происходит между нами. Потому что меня разрывает от того, что ты страдаешь, а я чувствую себя единственным, кто не знает причины, – выпаливает Фред всё, что хотел сказать, и готов зарыться в песок, чтобы не слышать ответа Грейс. Грейс закрывает глаза, чувствуя, как внутри действительно поднимается паника. Она знала, что этот момент настанет, но она не готова. Не сейчас. Она вонзает ногти в ладонь так сильно, пытаясь успокоиться.  – Фред… – шепчет она дрожащим голосом. – Я не могу. Воздух. Ей нужен воздух. Она встаёт, дрожа, и глубоко вдыхает, избегая взгляда Фреда. Даже морской воздух не может наполнить её лёгкие. Фред хмурится, не понимая.  – Что значит „не могу“? Грейс качает головой, не в силах смотреть на него. Её тошнит. Но в голове слишком много всего, и она должна что-то выплеснуть. И это должен быть он. – Не важно, что происходит между нами, я не могу продолжать в том же духе. Мне нужно сосредоточиться на выпускном годе, на квиддиче, на оценках. Я не могу позволить себе… отвлекаться.  Каждое слово разбивает Грейс на маленькие кусочки. Внутри Фреда начинает закипать разочарование. Он тоже встаёт, поворачивается к Грейс и усмехается.  – Отвлечься? Отвлечение? Это я для тебя? – его голос резче, чем ему хотелось бы, но он ничего не может с собой поделать. Она проводит рукой по волосам, подыскивая слова.  – Ты знаешь, я не это имела в виду, я… – Ты не можешь продолжать в том же духе, Грейс, – перебивает её Фред. – Приходить и уходить, играть со мной как вздумается.  Его тон резок, и впервые Грейс смотрит ему в глаза. Она видит горечь, гнев и даже разочарование в его взгляде. Он сокрушает её одним лишь взглядом. Но внезапно внутри неё закипает гнев. Ей кажется это несправедливым. Несправедливым, что он выставляет её той, кем она не является. Она никогда с ним не играла. – Я не играю с тобой, Уизли, – говорит она резко. Он усмехается при упоминании своей фамилии. – Значит, снова на „вы“, – огрызается он. Но это злит Грейс всё больше. Уперев руки в бока, она смотрит на него.  – Хочешь всё знать? Хорошо, давай поговорим о моей жизни, – добавляет она, размахивая руками. Гнев берёт верх. Теперь она не может остановиться. Слишком поздно. Она чувствует, как слёзы подступают и грозят упасть, но голос её твёрд. – С чего бы начать? Ну, давай посмотрим. Мой отец - монстр, который избивает мою мать и меня столько лет, сколько я себя помню. Он запрещает нам магию, мы живём в убогом доме посреди ничего, у нас нет ни галлеона, и чаще всего в шкафах только виски. Продолжать? – Грейс, я… – Хорошо. В этом году, после того как он запретил мне пользоваться метлой, читать книги и отправлять письма, он забрал мой письменный стол. Я провела полтора месяца, уставившись в потолок своей комнаты, и спрашивала себя, что я, чёрт возьми, сделала, чтобы заслужить это. У нас не празднуют дни рождения, кроме папиного, и если моя мать смотрит на его друзей чуть дольше положенного, её бьют. Я не знаю, что такое праздновать Рождество, иметь нормальный ужин с нормальной семьёй на обычные темы.  Грейс делает паузу и даёт волю слезам. Она шмыгает носом, прежде чем продолжить, боясь слов, срывающихся с её губ.  – И знаешь, что хуже всего? Моя мать, чёрт возьми, всё ещё любит его.  Фред молчит. – Я навечно застряла между своими обязанностями и тем, что я действительно хочу делать. В моей голове постоянно два голоса. Один напоминает мне, зачем я в Хогвартсе и куда я иду. А другой время от времени зовёт меня, напоминая, что я тоже хочу делать и открывать что-то для себя. Но теперь в моей голове стало слишком шумно, и я должна заставить один из них замолчать.  Она глубоко вдыхает и чётко произносит каждое слово.  – Последние шесть лет я выкладывалась по полной, чтобы быть лучшей в квиддиче, иметь лучшие оценки, быть максимально примерной - всё ради одной-единственной цели: спасти мать на деньги „Гарпий“. Вот и всё. Даже если это значит, что я не могу жить той жизнью, какой хочу. Но это цена, которую я заплачу. И если ты не можешь этого понять… что ж, прости.  Фред в шоке. Да, он знал, что она скрывает что-то тёмное, но он был за миллионы километров от того, чтобы представить всё это. И теперь он просто смотрит на неё, не зная, что сказать. Он чувствует опустошение. Смущение. Всё ещё гнев. Зол на неё за то, что она не говорила с ним об этом раньше. Он может помочь ей, он в этом уверен. Она подносит руку к носу и холодно усмехается.  – Вот почему я никогда ничего не говорю. Люди уже не знают, куда себя деть, и всё, что они делают - смотрят на меня с жалостью. Ненавижу это, – отрезает она. – Почему ты никогда не просила о помощи? Она усмехается.  – Просила. Дамблдор сказал, что разберётся. Прошло три года, я всё ещё жду, – отвечает она, выплёвывая каждое слово. Фред проводит рукой по волосам и начинает ходить взад-вперёд. Он вздыхает.  – Ты не обязана делать это одна. Я могу помочь тебе.  Она смотрит на него, и он вздрагивает под её пустым взглядом.  – Я делала это одна вечность. Поверь мне, никто не может мне помочь, – её голос твёрд, хотя её трясёт. Он смотрит на неё в последний раз, пытаясь найти хоть какую-то брешь в её глазах, но видит лишь холодную решимость, смешанную с глубокой печалью. Фред поднимает руки в знак капитуляции, гнев и разочарование смешиваются с его печалью.  – Ладно. Хочешь справляться сама - справляйся. Но не жди, что я буду стоять и смотреть и ничего не смогу сделать.  Он уходит, оставляя Грейс одну на пляже. Она полностью разваливается на части, слёзы текут свободно, когда она осознаёт глубину своего одиночества и тяжесть своих обязанностей. Под луной она задаётся вопросом, не совершила ли она самую большую ошибку в своей жизни.