все, что мне нужно

они вваливаются в ее квартиру, не позволяя своим губам разойтись Ее голова переполнена множеством ощущений. Амон прижимает ее к стене, спускаясь от ее рта вниз, оставляя дорожку поцелуев вдоль линии челюсти, пока не добирается до шеи. Воспользовавшись тем, что пуговицы рубашки расстегнуты, он целует ее ключицы. Каждый вдох дается им с огромным трудом из-за их возбуждения. Ей хочется плакать, но она не знает почему. Он переплетает пальцы своей руки с ее. Завтра они отправятся на войну, налет на кафетерий, они встретятся с Совой. И они будут в разных отрядах. Может быть, они еще увидятся. а может, и нет, но именно из-за этого Акира не хотела упускать возможность хотя бы на одну ночь ощутить безопасность и тепло его рук. На кладбище она повязала ему галстук, он сначала отверг ее, но когда она отошла от него на три шага, Амон потянул ее за руку и внезапно приник к ее губам, крепко обняв, она впилась пальцами в его шею, притягивая его ближе. После этого они ничего не говорят, да и не нужно ничего говорить Одним взглядом в кабинете Акира понимает, как донести до своего начальника, чего именно она хочет в тот же вечер, и он уступает. Он уступает ее просьбе, потому что солгал бы, если бы сказал, что не хочет почувствовать ее тепло тоже, даже на одну ночь, ведь он не знает, увидит ли ее снова, на одну ночь он позволяет себе быть безрассудным. Однажды ночью он забывает все свои оправдания, чтобы не сближаться с Акирой, и заключает ее в свои объятия, пылко целуя, пока она издает слабые придушенные стоны. Слезы Акиры попадают между их губ. Амон отрывается от ее рта, чтобы рассмотреть ее лицо. Они оба задыхаются "Не говори ничего", - шепчет она между короткими вдохами и пытается скрыть свою печаль гримасой в попытке улыбнуться. Он хочет что-то сказать, сказать ей, что все будет хорошо, но это было бы ложью, а Амон не собирается ей лгать. У нее начинает болеть свод стопы, потому что она стоит на кончиках пальцев у стены, чтобы удобнее дотянуться до него. Амон просто смотрит на нее в полумраке коридора, слабо освещенного светом из кухни. Его голубые глаза, как никогда раньше, смотрят на нее неразборчиво, но пристально. Акира моргает, не отрываясь от его взгляда, ее пальцы ощущают ткань костюма, обтягивающего его плечи. Как всегда, они ничего не говорят, оба слишком неуклюжи, чтобы выразить себя словами. Вместо этого Акира с усилием вытягивается еще немного и тянется, чтобы переплести свои тонкие пальцы на шее Амона. В дюйме от его лица она продолжает удерживать его взгляд. синий соединенный с фиолетовым Он смотрит на него, в его глазах вспыхивают эмоции, и она задается вопросом, может ли он видеть эмоции, возникающие в его глазах, может ли он различать их, может ли он различать в его глазах то, что она не хочет признать, но, безусловно, в глубине души должна знать. она сокращает дистанцию и начинает соединять свои губы, еще более отчаянно, чем раньше. Амон прижимается к ней, а она, не сводя с нее глаз, движется к каме. Они скрестили руки на груди, а затем начали выходить из дома. Акира забывает о скромности и начинает расстегивать рубашку, обнажая бюстгальтер и бледную кожу. Прежде чем ее сознание начинает обрабатывать то, что она делает, она чувствует, что кожа Коутару стала прозрачнее, чем у нее, и он тоже бросает камизу и бросается к ней. Эскалофрио огибает его толстую кишку и распространяет вибрации счастья по всему телу. она приподнимается на руках, как можно выше, до того, как Амон уйдет с ней на кровать. Он прижимается к ней, пока она не начинает говорить на своем языке, исполняя танец, который она не может продолжать. Его большая рука прикрывает руку она , пока она не увидит, как он снимает штаны с другой руки. Она одним движением снимает с себя чулки и юбку. он отрывается от ее губ и нежно ласкает ее ноги, глядя ей в глаза. молчаливое разрешение Затем он зацепляет двумя пальцами край ее бедер и, не отрывая от нее взгляда, спускает трусики вниз по ее ногам. Акира садится поудобнее и, освободив одну руку для быстрого поцелуя, расстегивает лифчик и позволяет ему упасть на руки. Она улыбается ему и замечает, как из ее голубых глаз вытекает слеза. Ее рука поднимается к его большому лицу, прижимаясь к его щеке. "Котаро ..." - шепчет она, и он тоже улыбается. Он накрывает ее руку своей и целует ее ладонь. "Ты впервые произносишь мое имя". Она не знает, что ответить, но его губы снова прижимаются к ее губам, перехватывая дыхание. Их одежда разбросана по полу. Они целуются так, будто завтра не наступит (возможно, для них это и не так). они пользуются теплом друг друга Он путешествует по ней, он оставляет на ней невидимый отпечаток, отпечаток, который, как знает Акира, будет приятно мучить ее до конца дней. Ей хочется сказать ему, чтобы он никогда больше не покидал ее. Она испускает придушенный стон, когда Амон нагло ласкает пальцами ее вход, пользуясь ее влажностью. Оставляя ее губы припухшими, он отстраняется от ее рта и наблюдает за тем, как она извивается от его прикосновений, его голова все еще близко, анализируя каждое ее выражение. Она откидывает голову назад и откровенно стонет, свободной рукой царапая простыни. Амон целует ее шею, попеременно царапая зубами и проводя языком. это мучительно Пальцы ее ног подгибаются Он поднимает ее ноги, закидывая правую ногу ей на плечо. Его пальцы не дают ей нормально дышать Она выгибает спину и наконец-то кончает ей удается испытать свой первый оргазм, спровоцированный кем-то другим Амон Котаро хочет плакать Ее грудь сильно вздымается и опускается, пара слезинок вытекает из ободка глаза. Как только ей удается выйти из транса, она видит перед собой лицо Амона. Ее маленькая рука поднимается и ложится на его шею, притягивая его к себе, чтобы поцеловать. снова и снова делится своей печалью, своим одиночеством, своей болью, изливая ему все. Она целует его то грубо, демонстрируя свое желание, то чуть более нежно, показывая, как он важен для нее. Теперь она обхватывает его шею обеими руками, заставляя его продолжать целовать ее. Их дыхание смешивается, и она стонет ему в рот, плачет в его губы. Она делится своей горечью по поводу жизни, которую им подарили, своей ненавистью, обидой, слабостью... Она плачет на его губах, ее тяжелое дыхание вызвано плачем и волнением момента. Амон повинуется, ничего не говоря, только крепче прижимает ее к себе и позволяет себе руководствоваться прикосновениями Акиры. Внезапно она отстраняется от него, фиолетовый цвет проникает в голубой, и они задыхаются, оба плачут. "Сделай это", - шепчет Акира в миллиметровом пространстве между ними. "Пожалуйста, сделай это", - говорит она, улыбаясь, пытаясь скрыть приглушенные рыдания. Он теряет дар речи. Она сама зацепляется лодыжками за его поясницу и сжимается, пытаясь прижаться к нему бедрами. "Я красивая для тебя?" - неожиданно спрашивает она между поцелуями и вздохами. Амон чувствует, как его кожа покрывается щетиной, а кровь приливает к одному месту, пока он любуется ее наготой. Она такая неземная. такая чертовски красивая, такая чертовски безупречная, что он сомневается, достоин ли он прикоснуться к ней. В ее фиалковых глазах отражается сомнение, когда она смотрит на него в темноте. "Ты прекрасна, поистине прекрасна", - признается он. Небольшая улыбка, появившаяся на лице Акиры, отражается и на его лице. "И что?" - спрашивает она грубым голосом, глядя на него умоляющими глазами. Он целует ее и устраивается на ней сверху. Он издает хриплый стон, касаясь ее входа, и она тяжело вздыхает. Он едва касается ее губ и смотрит ей в глаза, нежно толкаясь бедрами. Он видит в ее глазах дискомфорт. Из ее приоткрытых губ вырывается стон, и она продолжает смотреть ему в глаза. Поначалу Акира чувствует себя слишком туго, слишком болезненно. Потребуется время, но как только он полностью войдет в нее, она почувствует мурашки по всему телу, желая прижаться бедрами к его пьянящему жару. Он глубоко дышит, целуя ее ключицы, и ждет, пока она привыкнет. Достаточно громкого ее стона, чтобы он начал медленные качающие движения. Переплетаясь телами, они оба чувствуют, как по ним пробегает электричество - новая связь за пределами их плоти, соприкосновение их душ. В эту холодную ночь, как и во многие другие, единственное отличие - тепло, которое их окружает. Она хочет раствориться в его коже, которая служит ей убежищем, защитой, в его ласках, которые служат ей утешением. Она всегда так осуждала его, но теперь, как никогда раньше, понимает, что они оба испытывают боль, очень похожую. Как долго они были одни? Они так нуждались друг в друге, даже не осознавая этого. Глупые упыри, глупые CCG. Если бы не все трагедии в ее жизни, она бы не оказалась в таком положении. Амон не зализывал бы ее раны, не заполнял бы все пустоты в ее душе, делая ее уязвимой и хрупкой с каждым прикосновением. И хотя она ненавидит эту мысль, она благодарна за трагедии, которые привели ее сюда. что заставило ее стать доверенным лицом этого человека, столь абсурдно совершенного и несовершенного одновременно. Этот человек, такой же раненый, как и она, нуждающийся в том же, в чем и она, каждым своим движением показывающий, что он так открыт по отношению к ней, так отчаян. Если бы только они могли... Она блокирует эту мысль. Она видит, как он снова и снова склоняется над ней, его глаза прикованы к ее глазам, их дыхание и вздохи смешиваются, его цепь неровно раскачивается. Слезы капают из уголков ее глаз от такой нежности. Она извивается, выгибает спину и откровенно стонет, полностью отдаваясь ему, ее израненная и израненная душа, ее запущенное тело пользуются этим моментом Впервые за долгое время она чувствует себя защищенной и окруженной заботой. В порыве она протягивает руку, чтобы притянуть его к себе. Амон неуклюже следует за ней, пока не встречает ее губы и не стонет в ответ. Дыхание застревает в горле, и она издает еще один резкий, придушенный стон. Каждое прикосновение доставляет удовольствие, посылая волны и вибрации, которые заставляют ее чувствовать себя глупо счастливой, вызывают желание безудержно плакать, прижимаясь к нему, но она не плачет. Вместо этого она наслаждается моментом. Она раскрывается перед ним, позволяя ему делать все, что он захочет. Скорее всего, это будет секс на одну ночь, но она позволяет себе надеяться, что будет нечто большее. "Акира", - слышит она в ухо, и дрожь пробирает ее, внутренности горят, и она наконец кончает. Он - все, что у нее есть Она крепко обнимает его, когда разрядка оцепеняет ее, ее переплетенные лодыжки перестают прижиматься к его пояснице, и ее ноги тяжело падают в стороны. Ее грудь быстро поднимается и опускается, еще один стон, смешанный со всхлипом, вырывается из нее, когда она чувствует, как теплая жидкость заполняет ее и скользит между бедер. Она вырывается из нее прежде, чем она успевает подумать. "Я люблю тебя", - шепчет она ему на ухо. И, как она и боялась, ответа не последовало. Когда они приходят в себя, Амон крепко прижимает ее к себе под простыней, и от его прикосновения к ее голой коже ее бросает в дрожь. Он ничего не говорит, и Акира не знает, что и думать. Она просто прижимается к его теплой коже и сильному телу. Его руки, которые знают, как обнимать ее, ласкать, заботиться о ней. Это не может быть просто секс. Это не может быть просто секс на одну ночь. Это была любовь. . . "Если бы я сказал, что ты мне нужна, ты бы первая осталась?". . . .