Вожатский роман

      Так оба и просидели до самой поздней ночи. Треф молчал, только гладил Восьмого по спине, словно говоря: «Всё будет хорошо».       Пик никак не мог успокоиться и принять тот факт, что его брат лежит в больнице с серьёзной черепно-мозговой травмой. А если даже выживет — останется инвалидом. Пиковый просто не мог с этим смириться.       После долгого молчания Зонтик всё же решился заговорить:       — Ты… сильно его любишь?       — Да… — сквозь слёзы ответил Пик, а потом добавил: — Как бы сильно он меня ни бесил… я всё равно его люблю. В детстве я мечтал о младшем брате, чтобы было с кем играть... А когда появился он — я от него не отходил ни на шаг.       — Это… очень мило. А потом ваши отношения стали… ужасными?       — Нет, почему? Конечно, бывали моменты, когда я хотел его придушить. Но когда мы жили с родителями, делили всё пополам, — от воспоминаний у Восьмого слёзы полились с новой силой. — А в лагерях мы всегда были вместе, в одном отряде. Там мы стали ещё ближе. Ну, типа... командные работы.       — Понимаю тебя... Потеря близкого человека — это ужасно больно, — сказал Треф, пододвигаясь ближе. — Когда мне было шесть, мой отец... ушёл навсегда. Я его очень любил. Он был для меня примером мужества, человеком, которому я мог доверить всё на свете, — Шестой уже не сдерживался и начинал рыдать. — А потом пришёл сранный отчим, который только и делал, что бухал... и постоянно ко мне лез… грязно лез… Я его ненавижу...       — Мне очень жаль, что ты пережил такое… да ещё в таком возрасте. Я, наверное, сойду с ума, если узнаю, что Вару не выдержал и... как ты говоришь, ушёл навсегда.       — А как у вас проходил подростковый период? — чуть улыбнувшись, спросил Треф.       — Ну, у него голос прикольный был, — Пик сам слегка усмехнулся. — А ещё… мы с ним вместе порнуху смотрели. Но ничего друг другу не трогали и ничего не делали.       — Прикольно. У меня примерно так же. Только прятаться мне было не от кого. Я вообще мало кого интересовал.       — Да. И он ржал, а мне за него было стыдно.       Так Восьмому стало легче. Они ещё долго говорили по душам. Но когда Треф уже начал засыпать у Пика на плече, они разошлись по корпусам.       Как только голова Зонтика коснулась подушки, он тут же провалился в сон.       Но посреди ночи Зонтик проснулся… от кошмара. Ему приснилось, что Вару не выжил, а Пик не выдержал смерти брата и тоже ушёл. А сам он остался с чувством вины, что всё испортил.       — А что, если это… вещий сон?.. — пробормотал Валет. — Если бы тогда ночью я не проигнорировал грохот… может, было бы больше шансов… и... меньше переживаний...       Он лежал, уставившись в потолок, и думал о своей вине: что проигнорировал звук, что не помог, что мог, но не сделал.       Вдруг он резко вспомнил себя маленьким — шестилетним мальчиком, когда узнал, что отца больше нет. Тогда он взял нож и со всей силы воткнул себе в руку, попал прямо в вену… Пытался покончить с собой, но не хватило ни сил, ни смелости — только кровь хлынула ручьём. Вспомнилось, как перепуганная мать бегала с тряпками, пытаясь остановить кровь, как дрожащими руками звонила в скорую.       Он вспомнил, как ночами не спал, представляя, будто отец гладит его по голове и говорит ласковые слова. Как не мог есть — мать буквально силой запихивала в него еду. Слёзы сами начали течь по щекам.       Зонтик вытащил руку из-под одеяла и посмотрел на шрам от ножа.       А потом вспомнил, как отец лежал в больнице с раком. Как шансов почти не было. Как мать повернулась к нему и тихо сказала: «Папы больше нет». И как он тогда встал, ушёл в комнату и… истерил.       Он прекрасно понимал Пика. Понимал его страх, боль, переживания. Не хотел, чтобы тот страдал так же, как он сам когда-то. Но и повлиять на состояние Вару не мог. Всё, что оставалось — молиться. И он начал.       Со слезами на глазах он поднял голову, сложил руки и прошептал:       — Боже, сбереги, пожалуйста, жизнь невинного. Прошу. Я сделаю всё, что угодно. Больше никаких суицидальных мыслей. Обещаю…       Оставалось только надеяться, что его мольбы были услышаны. Зонтик рос в верующей семье. Он и сам был верующим. Знал много молитв, но в этот раз говорил от сердца.       Он попытался уснуть. Но ворочался до пяти утра. И только к половине шестого отключился.       Когда прозвенел будильник, он еле встал. Чувствовал себя, как сонный овощ. Но всё же разбудил свой отряд.       День шёл как обычно. Походов не будет, пока Вару не выйдет из больницы или, не дай бог, не найдут замену.       Зонтик весь день не видел Пика.       — Регин, привет, — поприветствовал он старшую вожатую. — Ты не знаешь, где Пик?       — Привет. Знаю. Он рано утром поехал в больницу: ему сообщили, что Вару пришёл в сознание. Память не потерял. Врачи сказали, что отделался довольно легко — учитывая, с какой скоростью он ударился.       — Мои молитвы были услышаны, — обрадовался Треф.       — Молитвы? Ты молился за брата Пика? — с улыбкой спросила девушка.       — Да. Я и сам через это проходил. Не хочу, чтобы кто-то страдал так же, как я.       — Соболезную. А Пик сказал, что всю ночь не спал, думал о Вару.       Девушку срочно вызвали в третий корпус, и они разошлись.       Зонтик же весь день переживал.

***

      Когда Пик приехал в больницу и зашёл в палату, Вару спал.       Оказалось, при падении он ещё и ногу сломал.       Восьмой улыбнулся, подошёл ближе и слегка потряс брата за плечо. Тот заёрзал и недовольно пробормотал:       — Отъебись…       А потом перевернулся на другой бок.       Пик засмеялся — узнал своего привычного брата.       — Я вообще-то тебе кое-что принёс. Но раз не хочешь, то и ладно.       — Что именно? — выглядывая из-под одеяла, заинтересовался Вару.       — Держи. Всё в пакете.       — Спасибо.       — И всё? — Пик поднял бровь. — Ты хоть знаешь, как ты меня испугал, долбаёбище. Как можно было на лестнице наебнуться?       Он наклонился и крепко обнял брата.       — У меня телефон разрядился, и я не мог подсветить себе дорогу. А меня срочно вызвали. Вот и… побежал.       — Еблан.       — Уёбище.       — Долбаёб.       — Хуйло.       — Гений без "ни".       — Ладно, ты победил, — смеясь, сказал Вару.       — Слышь, а как ты понял, что тебя позвали, если телефон сел? — спросил Пик.       — По рации, гений.       — Разве вожатые не выключают рации, когда ложатся спать?       — Выключают. Но я забыл.       — Ясно, — Пик снова обнял Вару и уже собирался уходить.       — А, Пик, мой любимый старший братик… — заискивающе протянул Вару. — Привези мне телефон с зарядкой. А лучше уже заряженный.       — Всё в пакете. Разберёшься.       Пик улыбнулся и ушёл.

***

      Зонтик ходил кругами, снова всё обдумывая. И вдруг к нему подбежал мальчик из отряда:       — Извините, вы какой-то грустный. Что-то случилось?       — Привет, Лёш. Нет, всё нормально, — безэмоционально ответил Треф.       — Ладно, до свидания.       Шестому было приятно, что хоть кто-то им интересуется. Но он всё ещё переживал.       «А что, если врачи ошиблись и Вару...»       Он даже не стал заканчивать мысль.       — Нужно быть оптимистом и во всём искать плюсы, верно?       — Верно, Зонтик, — раздался сзади басистый голос.       Треф обернулся:       — О, Пик, привет. Ты уже вернулся?       — Да. И прошу: хватит переживать. Вару — не твой родственник.       — Я просто не хочу, чтобы кто-то страдал так, как я… — голос Зонтика подрагивал, слёзы текли из его небесно-голубых глаз.       — Ну ты чего? С ним всё будет хорошо, — Пик подошёл и крепко его обнял.       — Лучшая пара на свете, — неожиданно сказала Кристина.       — Кристин, не сейчас. Ему и так плохо, — буркнул Пик.       — Ой, а что такое?       — Переживает за кое-кого.              Кристина смутилась, отвернулась и ушла.       Когда Треф наконец успокоился, Пик внезапно ушёл. Зонтик расстроился, что остался один, но собрался с силами и ушёл в шатёр.       Там он просто сидел в телефоне. Не заметил, как пролетело время. Он позвал отряд на ужин, а сам есть не стал.       — Ты точно не будешь? Всё хорошо? — спросила Регина.       — Из-за волнения кусок в горло не лезет, — ответил он и ушёл.       По дороге он заметил камень перед дверью.       — Опять дети балуются, — подумал он.       Но под камнем была записка. Её чуть не унёс ветер, но он успел поймать. На записке было написано:       "Зонтик, привет. Я хотел поблагодарить тебя за поддержку в трудное время. Я не знаю, каково это — терять близкого. Но у меня чуть сердце не остановилось, когда узнал, что брат в больнице. Я соболезную тебе. Думаю, твой отец наверняка рядом с тобой."       Имя не было указано, но тут и гадалкой быть не надо, было очевидно — это Пик. Он вспомнил, как они говорили... не как коллеги, а как две души, которым нужно быть рядом.       А рядом с запиской лежала маленькая шоколадка. Под ней — вторая записка:       "Это все мои запасы."       Зонтик улыбнулся. Он будто чувствовал эмоции, переданные в каждом слове, в каждой точке, в каждой запятой.       Он убрал листочек в карман, а шоколадку оставил на потом.       — Я... люблю его, — прошептал Треф, сидя на кровати. — Он такой сильный... местами добрый… А его тело…       Осознав, куда уходит его мысль, он решил прогуляться.       Гуляя, заметил Пика, радостно болтающего по телефону. Подошёл ближе и услышал:       — Сам пошёл нахуй. Как ты там?       — Меня парашей кормят! — бурчал Вару.       — Лошара. А я кое-кого поблагодарил, — ухмыльнулся Пик.       — Кого?       — Так я тебе и сказал.       — Заебал. Что я могу сделать?       — Зная тебя — многое.       — Всё, пока.       Вару сбросил звонок.       — Зонтик, подслушивать чужие разговоры — неприлично. Выходи, — сказал Пик.       Треф напряжённо вышел.       — Я случайно услышал… — пробормотал он, опустив взгляд.       — Случайно — и решил дослушать? — Пик смотрел прямо. — Зонтик? Я жду ответ, —Тот молчал. — Меня злит, когда мне не отвечают.       — Просто… — Треф не выдержал, в глазах снова выступили слёзы.       — Всё-всё, успокойся.       Зонтик попытался выровнять дыхание.       — Это… ты написал записку, да?       — Да. Решил действовать по твоему способу. А шоколадку съел?       — Нет ещё… Пик, я…       — Что?       — Я… у меня… к тебе есть…       — Что есть? Вопрос?       — Нет, не вопрос. Чув…       — Чувства? Какие?       — Да. Ты… я…       — Зонтик, скажи нормально.       — Я… — собравшись, Треф быстро сказал: — Я люблю тебя!       Он развернулся, собираясь уйти подальше от стыда, но Пик схватил его за рукав и притянул к себе.       — И куда ты собрался? — с улыбкой спросил он. — Я… наверное… тоже… Ты правда меня любишь?       Треф кивнул.       — Ты очень милый, добрый, Зонтик. Думаю, нам стоит попробовать. Если не получится — останемся друзьями.       — Давай.       Зонтик крепко обнял Пика, не желая отпускать.       — Получается, это у нас вожатский роман? — усмехнулся Пик.       — Вожатский роман…