Adrift in paradise

      Он его ненавидит.       Как же сильно он его, чёрт возьми, ненавидит!       Пак Чимин уже три года работал маркетологом в компании, в которую хотел попасть ещё во времена учёбы, и год из них всем сердцем ненавидел своего коллегу или, вернее сказать, соперника, Чон Хосока.       Этот напыщенный индюк всё время вставлял ему палки в колёса: крал клиентов, подставлял перед начальством, настраивал коллег против него и морально унижал, хоть и не особо успешно. Но Чимин боялся, что когда-нибудь не сдержится, вгрызётся в чужую шею и оторвёт его башку к чёртовой матери. Заебал, блять!       Нет, поначалу всё было хорошо. Они, конечно, не были друзьями, но, занимая одинаковую должность в компании, часто пересекались, и обычно никаких проблем не возникало. Существовали себе в одной плоскости, и ладно. Однако, когда на горизонте стало маячить повышение, тут-то Хосок и показал своё истинное лицо.       Он умудрялся переманивать клиентов Пака, буквально в последний момент предлагая более выгодные условия, чем изначально обговаривал Чимин, а сам парень скрипел зубами, ведь его это бесило до невозможного. Как Чон отыскивал именно его потенциальных клиентов? Следил за ним, что ли?! Ну вот как можно быть таким беспринципным ублюдком?!       Да, он мог не терпеть такое скотское отношение от коллеги и равнодушие со стороны начальства, но ему так нравилась его работа. Чимин, чёрт возьми, несколько лет хотел именно в эту компанию, и хоть сейчас появлялись трудности, ему всё равно не хотелось увольняться и сбегать, ведь это будет значить, что Хосок победил, а Пак ему такого удовольствия доставлять не собирался.       Но и уподобляться Чону он тоже не будет. Чимин сам со всем справится: без махинаций, без уловок, в своём обычном темпе работы. Он покажет, что можно и честным путём находить хороших клиентов, и утрёт нос зарвавшимся говнюкам, которые сами ни на что не способны, иначе грош цена его принципам. Парень обязательно получит грёбаное повышение, и никто не сможет его остановить!       — Как же ты заебал, Чон! — рявкнул Чимин, когда от очередного потенциального клиента получил мягкий отказ с намёком, что ему предложили условия получше. — Самостоятельно работать не способен, поэтому постоянно крадёшь моих клиентов? Ты жалок.       — Поплачь, Пак, — проходя мимо и не упустив возможности позлорадствовать, фыркнул Хосок, довольно улыбаясь. — Ты ведь только на это способен. Знаешь, как говорят в нашей сфере? Клиента найти легко, а вот удержать его — куда сложнее. Ты в этом деле полный профан, не думал о том, чтобы уволиться?       — Не дождёшься! — Пак громко хлопнул ладонью по столу и зло посмотрел на коллегу. — А то ты, бедненький, без меня ведь работать не сможешь, — он состроил снисходительную мину. — Только красть же способен. Радуйся, что добродушный благородный Чимин-и с тобой работает, позволяя говнить, и не выёбывайся.       — Как заговорил-то, — закатил глаза Чон, складывая руки на груди. — Не переживай, благородный Хосок-и потерпит твою неприятную рожу в компании ещё немного.       — Вот ублюдок, — прошипел уходящему в спину коллеге Чимин. — Желаю тебе всего хорошего!       — Спасибо, дорогой, — повернулся Хосок и отправил ему воздушный поцелуйчик, а Пак аж поперхнулся. Это ещё что за новости?       Нет, Чимин сразу же отметил привлекательность нового коллеги, как только увидел его в компании. И не будь он противником служебных романов, то, наверное, даже подкатил бы к Хосоку, только вот, когда Пак увидел истинное лицо этого человека, его как отрезало. Он ненавидел нечестных и выезжающих за чужой счёт людей, а Чон оказался именно таким.       Так что вся привлекательность коллеги в глазах Чимина резко потерялась, а на место симпатии и заинтересованности в новой личности пришли сначала раздражение и неприязнь, а затем всё переросло в лютую ненависть с желанием этого чмошника убить, если не перестанет пакостить!       Как же он его, суку такую, ненавидел!       Больше всего в этой ситуации раздражало то, что начальник будто ничего не замечал, и порой создавалось впечатление, что и не хотел замечать. Хотя, если допустить на мгновение мысль, что Чон тут находился благодаря связям… тогда всё вставало на свои места. Этого чмошника тупо покрывали. И тогда неудивительна его катастрофическая бесполезность. Тьфу, блять.       Таких людей Пак ненавидел ещё больше. Те, у кого были связи, считали, что им можно всё, потому что их жопу обязательно прикроют, поэтому творили полнейшую дичь или нихрена не делали, хотя получали за это бешеные деньги. Как же бесит. Не-е-ет, блять! Хосок не должен получить повышение. Какой из него, к чёрту, начальник? Смешно.       А Чимин этого достоин. Он работал как проклятый все эти три года, чтобы доказывать своё положение в компании. Он трудолюбивый, ответственный, старательный. Не то что некоторые. Поэтому, чтобы не допустить чужой победы, Пак работал ещё больше, предлагая свои услуги каждому первому попавшемуся на дороге прохожему.       К отказам он уже давно привык, но всё равно старался заполучить каждого клиента, профессионально работая с чужими возражениями. К счастью, у Чимина язык всегда был хорошо подвешен, поэтому уговорить людей не возникало проблем. Но вот удержать… Грёбаный Чон Хосок с его грёбаными уловками!       В надежде получить новых клиентов Чимин принял решение полететь заграницу. Желание развиваться и на соседние страны у него возникло ещё год назад, но всё как-то откладывалось. Однако сейчас, когда от его работы напрямую зависело, повысят его или нет, он решил, что пора реализовать свою задумку.       Но Пак никак не мог ожидать, что Хосок каким-то образом прознает о его планах и сообщит новости начальнику, а тот, обрадовавшись расширению, отправит обоих коллег в командировку со словами, что с плохими результатами им лучше не возвращаться и вообще работать сообща, чтобы было эффективнее. Чимин скрипел зубами от злости, но выбора у него особо не было — пришлось соглашаться. Только на деле он не собирался даже просто разговаривать с этим чмошником. Не на помойке себя нашёл, чтобы с мусором якшаться. Пф.       В небольшом частном самолёте, выделенном от компании, Чимин старался игнорировать сидящего рядом говнюка-коллегу, хотя тот не раз заводил разговор и пытался вывести его из себя. Но парень для себя решил, что игнорирование — лучший вариант в сложившейся ситуации. Так хоть повышалась вероятность, что Чон переживёт эту поездку, потому что, по правде говоря, в его мечтах этот чмошник уже летел из самолёта к хуям собачьим.       — Смотри, Пак, — повернул к нему экран планшета Хосок. — Это чучело петуха. На тебя похоже.       — Хаха, как смешно, — закатил глаза Чимин. Чёрт, а вот настолько тупую провокацию он не смог проигнорировать. — А ты похож на белку, причём ту, которую ловят алкаши, но я же тебе ничего по этому поводу не говорю.       — Один — один, — хмыкнул Чон и отвернулся, а Чимин сидел и недоумевал, какого хрена этот мудак от него хотел.       Серьёзно, он Хосока абсолютно не понимал. Зачем цепляться и провоцировать? Зачем пытаться заговорить, если можно лететь молча и вообще не контактировать? Зачем обращать на него внимание? Неужели Чону настолько нравилось ругаться, что он не собирался упускать для этого возможности? Как же это всё отвратительно. Но на самом деле его это так сильно заебало, что было уже плевать. Реагировать не было ни желания, ни сил, ведь его организм уже давно был истощён и не хотел функционировать больше необходимого.       Чимин устал. Правда, устал. Их ругань его опустошала, она не приносила ему ничего хорошего в жизни, кроме негатива. Для него ненависть — слишком энергозатратное чувство, и, пока Хосок его не трогал, Пак мог спокойно сосуществовать с коллегой, не испытывая к нему сильнейшей неприязни. Ведь тот и правда на первый взгляд не казался плохим человеком. Весёлый, жизнерадостный, с хорошим чувством юмора, красивой улыбкой… красивым смехом… красивой внешностью… Чё-о-о-рт… Лёгкий он человек, в общем… Да…       Но ведь Чон не хотел оставлять его в покое, из раза в раз напоминая, почему Чимин его терпеть не мог, и это так достало. Вся эта гонка за повышением, старания ради похвалы начальника, признания в компании... Пак порой, правда, не понимал, ради чего так старался, ради чего мало спал и много работал. Чтобы на его нервах играл один бесящий коллега? Да нахрен ему это не сдалось. Но, опять же, из раза в раз он напоминал себе, что не должен Чону уступить, иначе это будет признанием слабости, унижением. Это будет значить, что Хосок прав и он на самом деле ни на что не годен.       А ведь Чимин реально способен на многое и регулярно это доказывал. Никто не делал работу лучше него. Даже несмотря на то, что говнюк-коллега воровал его клиентов, в общей статистике он всегда был на первом месте. Так какого хрена вообще возникла надобность борьбы за это чёртово повышение? Заставить их работать в хардовом режиме или что? Если да, то это какой-то пиздец и ему в этом участвовать не хотелось. Но и уступить Чону он тоже не мог…       Господи, да что ж так всё сложно-то?!       Пока Чимин предавался своим навязчивым мыслям, он не обратил внимание на то, что самолёт как-то подозрительно начал снижаться, хотя лететь им ещё пару часов, не меньше. А когда в салоне тряхануло, то, ухватившись за сиденье, Чимин на автомате поражённо посмотрел на Хосока. Тот больше не улыбался, как делал это в любой непонятной ситуации, был на удивление слишком серьёзен и осматривал салон, нахмурив брови.       Вокруг стояла подозрительная тишина, которая раньше не замечалась, потому что Чон то и дело пытался до него докопаться, и не было видно других работников, хотя, когда они поднялись на борт самолёта, здесь было, по меньшей мере, пятеро человек. Это всё было довольно подозрительно и странно, и ничего хорошего не предвещало.       Тряска внезапно повторилась, и Пак начал не на шутку волноваться. Крепко стискивая сиденье, он тоже осматривал салон, но ничего странного не было заметно. Да по сути тут вообще ничего не было, кроме сидений и столика, на котором до тряски стояла вода в бутылках. Ещё никогда за многочисленные полёты в самолётах ничего подобного не происходило, так что же сейчас вдруг стало не так?       — Что происходит? — взволнованно спросил Чимин, продолжая держаться за подлокотник сиденья.       — Сложно сказать, — нахмурившись, ответил Хосок и отстегнул ремень безопасности. — Сиди на месте, я проверю.       — Нет, — отрицательно помотал головой Пак. — Я иду с тобой.       — Тебе лучше остаться здесь, пока я всё не выясню, — в его голосе появились стальные нотки, и у Чимина пошли странные мурашки по телу от такого низкого тембра. Ещё никогда его коллега не говорил… так.       — Я иду с тобой, и точка, — твёрдо отрезал он в ответ. Пак не собирался ему уступать даже в таком незначительном деле.       — Вот ведь упёртый, — закатил глаза Чон, но больше ничего против не сказал.       Они осторожно друг за другом поднялись со своих мест и медленно, держась за что придётся из-за страха, что вновь тряханёт, направились сразу к кабине пилота. По пути коллеги также не встретили ни одного работника, и это было очень странно. Куда же все подевались? Если даже допустить мысль, что остальные собрались рядом с пилотами, то почему не пытались проверить своих гостей, удостовериться, что у них всё хорошо? Это ведь входило в их прямые обязанности.       Открыв дверь, они увидели пустующие места пилотов и удивлённо переглянулись. Они не понимали, куда могли пропасть все люди, перед полётом поднявшиеся с ними на борт, и предчувствие говорило, что ничего хорошего это точно не значило. Странная тряска, снижающийся самолёт, который, как оказалось, никто не пилотировал, и только они вдвоём без должных знаний и возможности что-либо сделать.       Самолёт вновь тряхнуло и Чимин, не удержавшись, влетел в Хосока, крепко хватаясь за его плечи. Тот был выше аж на половину головы, и парня всегда бесило, что этот козёл смотрел на него свысока. Однако сейчас, ударившись лицом о крепкую грудь коллеги, он болезненно простонал, но почувствовал, как чужая рука опустилась на его талию и плотно прижала к себе. И, приподняв голову, Пак взглядом встретился с медовыми глазами напротив, которые смотрели на него как-то иначе, чем обычно, без издёвки, что ли, и даже дар речи на мгновение от этого потерял.       — Мы в дерьме, Чимин, — хрипло и негромко произнёс Чон, прижимая его к себе ещё крепче. — И если мы в ближайшие несколько минут ничего не предпримем, то, скорее всего, не выживем.       — Что мы можем сделать? — он пытался мысленно собраться, хотя от перспективы умереть в двадцать семь лет к горлу подкатывала тошнота и было неописуемо страшно. Но он не должен показывать свою слабость. Не перед своим врагом, который обязательно его за это унизит, если узнает. — Ты умеешь пилотировать?       — Конечно, нет, — хмыкнул Хосок, внимательно осматривая кабину пилота. — А ты?       — Я похож на того, кто на это способен, или что? — недовольно нахмурившись, в ответ спросил Чимин.       — Ну, мало ли, — пожал плечами Чон. — Внешность обманчива.       — Впервые за всё время я с тобой согласен, — фыркнул Пак и отцепился от коллеги, отходя на шаг. — Мне изначально казалось, что ты хороший человек, а как оказалось, ты — редкостная скотина.       — Ты тоже не милый ангелочек, хотя твоя внешность и голос говорили об обратном, — закатил глаза Хосок и подошёл к панели управления самолётом.       — Это ещё что значит? — недоумённо спросил Чимин, тоже подходя к нему ближе. — Ты меня только что нежным назвал, или мне показалось?       — Ага, — широко улыбнулся Чон, пытаясь разобраться в значении кнопок.       — А по ебалу за такие высказывания не боишься получить? — парень сложил руки на груди, но из-за вновь возникшей тряски его повело, и он на автомате схватился за коллегу, чтобы удержать равновесие. Однако тот тоже не держался в данный момент, и они оба полетели на пол, болезненно ударяясь.       — Чимин, давай хотя бы на время забудем о наших тёрках, — хмуро проговорил Хосок, медленно вставая на ноги и протягивая ему руку, чтобы помочь. — Ситуация слишком серьёзная. Времени мало.       — Я вообще не понимаю, что происходит, — рыкнул Пак и, проигнорировав протянутую руку, самостоятельно поднялся, хватаясь за сиденье пилота. — Но согласен, немного потерпеть тебя возможно.       — Судя по показателям на приборной панели повреждена хвостовая часть самолёта, — серьёзно произнёс Чон. — Я, конечно, не особо в этом всём разбираюсь, но, скорее всего, именно из-за поломки трясет и мы стремительно снижаемся.       — И что нам делать? — взволнованно спросил парень. Он до сих пор не понимал, что происходит, и ему становилось с каждой секундой всё страшнее, к горлу подступала паника, а руки начинали трястись.       — Без понятия, — протянул Хосок, смотря в окно, чтобы попытаться определить, сколько примерно времени у них есть до столкновения. — Нам нужно как-то выбраться из самолёта и поскорее.       — Как? — начиная всё сильнее паниковать, спросил Чимин. От упоминаний, что времени в обрез, становилось особенно страшно. — На лету, что ли? На огромной высоте? Ты ебанулся?!       — А ты предлагаешь дождаться, когда самолёт упадёт? — сквозь зубы процедил коллега.       — Ну охренеть, — нервно усмехнулся Пак. — То есть мы либо разобьёмся вместе с самолётом, либо по-отдельности. Просто потрясающе!       — Успокойся, блять! — рявкнул Хосок и крепко схватил парня за руку, на что тот болезненно зашипел. — Если ты не будешь мыслить здраво, считай, что уже сейчас ты — покойник.       — Как мне, чёрт возьми, успокоиться?! — повысил голос Чимин, зло смотря на него и откидывая чужую цепкую руку. — Я вообще-то не хочу умирать, а ты предлагаешь какой-то пиздец!       — А я, по-твоему, хочу, что ли?! — сильнее раздражаясь, спросил Чон. — Я ещё не отвоевал у тебя повышение, нельзя мне умирать. К тому же, кто тебя будет доставать, если меня не станет?       — Действительно, — закатил глаза Пак. — Это же так важно. Прямо смысл жизни.       — Для меня — да, — серьёзно ответил Хосок, а Чимин, увидев, что тот не шутил, даже не нашёлся с ответом от такого. Ч-чего блин?       Хотя это всё и неважно было на самом-то деле в условиях, что они могли скоро погибнуть. Чимину было непередаваемо страшно, он никогда с подобным не сталкивался и не знал, что делать. Но, по сравнению с ним, Хосок был таким серьёзным и уверенным, что Пак поймал себя на мысли, что такому парню было не страшно доверить свою жизнь, хотя для него Чон всегда был последним человеком, с которым в принципе хотелось иметь дела. Но сейчас… сейчас было ощущение, что только рядом с ним Чимин сможет выжить, что только с ним в этом самолёте он в безопасности. Это такое странное, иррациональное чувство, но в моменте оно ощущалось таким правильным, что Пак решил об этом не думать. Он тут погибнуть мог, наверное, всё остальное могло стать на время неважным. Правда, ведь?       Чимин, прикусив пухлую нижнюю губу, смотрел на Хосока, который сосредоточенно о чём-то думал, видимо, пытаясь составить план действий, как им покинуть самолёт и остаться при этом в живых, и в его голове пролетела мысль, что такой Чон выглядел чертовски сексуально. Это осознание оказалось спонтанным, как гром среди ясного неба, и парень сам себя не понимал, потому что было совершенно не подходящее время для подобного, но ничего с собой поделать не получалось. И, наверное, если он выживет, потом будет корить себя за такие мысли, но сейчас… Сейчас Чимин смотрел на своего коллегу и не мог оторвать от него глаз. Такой уверенный, серьёзный, сильный… такому было не грех отдаться…       Ещё одно неожиданное осознание стало как ушат ледяной воды на спящего человека. С немногочисленными партнёрами, с которыми Пак состоял в отношениях, он всегда был сверху. У него никогда не возникало желания позволить кому-то вести, он сам всегда держал всё под контролем. Но сейчас… именно сейчас и именно с этим человеком его принципы, вдруг помахав ручкой, ушли в закат и захотелось позволить кому-то другому взять всю ответственность в свои руки. Захотелось расслабиться и доверить себя другому человеку. И это было так неожиданно и так странно ощущалось, но в то же время казалось самым правильным желанием, которое он испытывал за последнее время…       Похоже Хосок знал куда лучше, как действовать в такой ситуации, и это на самом деле было очень хорошо, потому что так была хотя бы небольшая вероятность, что они выживут. Будь он сейчас один, то непременно поддался бы панике и точно бы погиб, если не от крушения самолёта, то хотя бы от страха. Тут он, конечно, утрировал, но суть ясна, дело бы явно закончилось очень плохо. Поэтому он позволил Чону искать выход из сложившейся ситуации, а сам лишь наблюдал, как его коллега внимательно осматривал кабину пилота. Что тот хотел найти, Чимин не знал и решил не задавать вопросов, чтобы не отвлекать его и не нервировать.       — Мы совсем невысоко над океаном, — взволнованно произнёс Пак, смотря в иллюминатор. — Скоро упадём.       — Чёрт, — ругнулся Хосок и, увидев что-то, громко заорал: — Блять, тут бомба!       Он схватил Чимина за руку и резко побежал туда, где, вероятно, их меньше всего заденет взрывом — в хвостовую часть. Спустя секунд пятнадцать самолёт очень сильно тряхануло, а их откинуло резкой ударной волной в пробоину, которая образовалась, скорее всего, от первого небольшого взрыва именно в хвосте. Их руки расцепились, и они начали падать прямо в океан, находясь друг от друга буквально в паре метров. А Чимин в этот момент думал лишь о том, что жизнь его к подобным выкрутасам не готовила, но так он хотя бы останется жив. Наверное.       На коллегу ему в данный момент стало категорически похуй, ведь перед глазами будто мелькали картинки из жизни, проносясь непонятными вихрем, и это не на шутку пугало. Он не собирался умирать, но страх был гораздо сильнее всех других мыслей. Ему казалось, что время очень сильно замедлилось, и это падение было вечным. А затем, болезненно столкнувшись друг с другом, они грузной кучей упали прямо в воду.       От паники Чимин не успел задержать дыхание, поэтому ему пришлось в ускоренном темпе выплывать на поверхность, чтобы не захлебнуться солёной водой. Огромным плюсом стало то, что океан выталкивал его тело на поверхность, поэтому, вынырнув, он отдышался и принялся осматриваться по сторонам. Парень заметил, что обломки самолёта разлетелись в разные стороны неподалёку, и облегчённо выдохнул, ведь они легко могли попасть под град из тяжёлых металлических деталей. Благо обошлось.       Внимательно оглянувшись, Пак заметил недалеко от себя оторванное крыло самолёта, за которое можно было ухватиться, чтобы оставаться на поверхности, и, обрадовавшись, позвал Хосока, про которого успел забыть на достаточно продолжительное время, чтобы вместе доплыть до рядом находящегося острова. Только вот… Его коллеги нигде не было, и Чимину от этого осознания стало как-то не по себе. Испуганно оглянувшись, он увидел лишь плавающие в воде обломки, но так и не заметил нигде Чона, и его начало накрывать из-за этого неконтролируемым ужасом.       Неужели Хосок так и не выплыл после их столкновения? А если его контузило от взрыва или, чего похуже, ударило деталями от самолёта и потянуло на дно? Господи, что же делать-то в такой ситуации?! Где искать? Но времени предаваться панике не было, поэтому, недолго думая, Чимин задержал дыхание и нырнул в воду, надеясь отыскать своего коллегу, распри с которым стали совершенно неважными, ведь они оказались на волоске от смерти. Он себе не простит, если Хосок не выживет, тот ведь спас его жизнь, успокоил, когда это было необходимо, хоть и в своеобразной манере, а сейчас был где-то там, в холодной воде, и задыхался, захлёбываясь.       Отвратительные мысли всё больше забивали его голову, пока он с трудом погружался всё глубже. Солёная вода усиленно старалась вытолкнуть его на поверхность, и Пак мысленно матерился, что лучше бы она так Хосока отправила наверх, чем мешала ему. Океан был прозрачным и ярко освещался полуденным солнцем, но Чимину всё равно приходилось напрягать зрение, чтобы различать очертания обломков самолёта и прочего.       Кислород стремительно заканчивался в лёгких, и ему пришлось вынырнуть, чтобы отдышаться. Парень, оказавшись на поверхности, в очередной раз выматерился, что не мог найти Хосока, и ему с каждой секундой становилось всё страшнее за чужую жизнь. Он вновь нырнул, стараясь как можно быстрее погружаться на глубину океана, и в поисках коллеги ощупывал пространство вокруг себя. Руки и ноги уставали, но он продолжал плыть, надеясь успеть вовремя.       Но время было против него. Делая слишком глубокие вдохи, чтобы воздуха хватало как можно дольше, происходило совершенно обратное, и он не мог продержаться даже больше половины минуты. Хотелось всё бросить, но Чимин не мог себе этого позволить, ведь только от его действий зависела чужая жизнь. На своём природном упрямстве он вновь и вновь погружался на глубину, и в итоге кое-как смог отыскать Хосока, чему внутренне облегченно выдохнул.       Тот был без сознания и с каждой секундой всё сильнее погружался на дно, поэтому, недолго думая, Пак подплыл к нему и, обхватив поперёк груди, постарался как можно скорее выплыть наверх. Несмотря на то, что Чон не мешал ему, не брыкался, его всё равно было тяжело поднимать на поверхность из-за слишком расслабленного состояния. Кислород заканчивался, но Чимин не сдавался, крепче притягивая безвольное тело к себе и продолжая грести, что было сил.       Чуть не захлебнувшись при выныривании на поверхность, Пак прокашлялся, вдыхая такой необходимый сейчас кислород, и, притягивая как можно ближе к себе чужое тело, медленно поплыл до крыла самолёта. Обломки после взрыва рассредоточились по всей округе, чем очень помогали не тонуть, ведь сил нормально плыть после многочисленных погружений уже не осталось, и, к счастью, потерпевшим крушение сейчас ничего не мешало отдышаться. Единственной проблемой оставалось лишь то, что Чон по-прежнему был без сознания.       Добравшись до крыла самолёта, Чимин, приложив немалое количество усилий, смог закинуть на него тело Хосока и следом, кое-как собравшись, сам на него залез. Но обломок тут же начало переворачивать из-за неправильного распределения веса, поэтому парень навис над Чоном, упираясь коленями по бокам от его бёдер, и выдохнул, когда тот перестало накренять из стороны в сторону. Удерживать равновесие было нелегко, под тяжестью двух тел оторванное крыло достаточно сильно погружалось в воду, но они не тонули, что не могло не радовать. Пугало лишь то, что Чимин не знал, как привести коллегу в сознание.       Парень собирал по крупицам в голове все знания о первой помощи, которые когда-либо получал, и вспоминал все фильмы, которые когда-либо смотрел. Отдышавшись, первым делом он проверил пульс, пальцами надавив на сонную артерию. Проверять на запястье Чимин не рискнул, потому что боялся, что не сможет почувствовать, если биение будет слишком слабым.       Ощутив довольно медленные удары сердца, Пак всё же выдохнул. Жив. Хосок, чёрт возьми, жив. Как хорошо-то! Теперь Чимину нужно как-то сделать искусственное дыхание пострадавшему, и он, если честно, вообще не представлял, как будет с этим справляться. Однако, опять же, у него не было никакого выбора, поэтому он в любом случае сделает всё возможное…       При других обстоятельствах Чимин бы обязательно возмутился, ведь прикасаться к Чону у него не было никакого желания, тем более… так. Если брать в расчёт их продолжающуюся на протяжении года взаимную ненависть и подъёбы, это ощущалось как-то слишком интимно, тем более после держаний за руки и предательских мыслей, которые успели посетить его голову в самолёте и о которых он и правда успел пожалеть, хотя… не целоваться же они будут, поэтому, наверное, не всё так плохо?.. Правда, ведь?..       Но сейчас не было времени обо всём этом думать, он должен был Хосока спасти. Поэтому, собравшись с силами, Чимин, сделав глубокий вдох, наклонился к лицу коллеги и, зажав нос и приоткрыв ему рот, накрыл его губы своими, с периодичностью делая быстрые выдохи, чтобы грудная клетка надувалась от выдыхаемого воздуха, и надеясь, что это поможет вытолкнуть попавшую ему в лёгкие воду. Массаж сердца было делать бесполезно без чёткой опоры, да и пульс хоть и слабый, но был, поэтому он надеялся, что искусственного дыхания будет достаточно. Пару минут от его действий ничего не происходило, и Пак даже заволновался, что делал что-то не так, пока Чон не дёрнулся.       Вздрогнув, Хосок принялся кашлять, выплёвывая солёную воду, и тяжело прерывисто дышать, пытаясь надышаться кислородом, которого был так долго лишён. Чимин, наблюдая за ним, облегчённо выдохнул. Спас. Чёрт возьми, он его спас. Вытащил чуть ли не со дна, заставил вновь дышать даже без опыта в подобном деле. Им осталось лишь доплыть до острова, и можно будет окончательно спокойно выдохнуть.       Поймав себя на мысли, что слишком много думал о дыхании за последние пару минут, Пак осознал, что, когда чего-то внезапно лишаешься, начинаешь это очень сильно ценить. Поэтому, с жадностью дыша, они оба постепенно приходили в себя, но Чимин так же пришёл к выводу, что ему нельзя быть с коллегой добрым и заботливым, нельзя показывать, что произошедшее заставило его очень сильно волноваться. Одним словом, нужно было вернуться к старой доброй ненависти, хоть и не было особо желания продолжать этот спектакль.       — Ты оплевал меня, идиот! — фыркнул Чимин, вытирая лицо от воды.       — Чтоб ты знал, я против такого обмена слюнями, — тяжело дыша и всё ещё лёжа с закрытыми глазами, ответил Хосок.       — Я вообще против какого-либо контакта с тобой, чтоб ты знал, — хмыкнул Пак. — Но мне пришлось вытаскивать тебя со дна океана и делать тебе искусственное дыхание, чтобы ты не сдох. Спасибо бы лучше сказал, что я спас твою никчёмную жизнь.       — Я тоже тебе её спас, так что мы квиты, — серьёзно ответил Чон, а потом, гаденько улыбнувшись, продолжил: — Пак Чимин, ты это что, целовал меня, пока я был без сознания? Харассмент!!! Я на тебя в суд подам, озабоченное ты животное!       — А ну-ка завалил своё ебало, Чон! — вмиг вспыхнув от злости, прошипел Чимин, нависая над коллегой. — Пока я тебя не скинул обратно в воду и собственноручно не утопил.       Сука. Какая же Чон Хосок сука! Пак тут же пожалел, что спас его. Вместо благодарности тот выставил его хрен пойми кем. Разве так можно? Ради чего тогда он так старался? Ради чего тратил силы? Ради чего так сильно переживал за этого чмошника? Чтобы получить в ответ очередную издёвку? Пошёл этот урод на хуй!       — Айщ, не кричи, пожалуйста, — сморщился Хосок и приложил ладонь к затылку. — Как же болит бошка…       — Что с головой? — Чимин от волнения ещё сильнее наклонился, полностью нависая над коллегой, рассматривая его затылок. Злость мигом испарилась из-за страха за чужую жизнь, и парня это даже не напрягало. Их дурацкие распри не должны влиять на моральные принципы, когда другой человек и правда в беде. — Блять, у тебя кровь идёт, вся рука красная.       — Не взорвался в самолёте, не утонул, в итоге сдохну от потери крови, — буркнул Чон, прикрывая глаза от яркого солнца второй рукой. — Просто потрясающе.       — Нужно доплыть хотя бы до острова, — серьёзно ответил Чимин, начиная грести в сторону зелёного клочка земли. — Солнце слишком сильно припекает, может случиться солнечный удар, и тогда я не смогу тебе помочь.       — Забавно, — фыркнул Хосок и, приоткрыв один глаз, взглянул на коллегу меж раздвинутых пальцев. — Ещё минуту назад ты хотел собственноручно меня утопить.       — Да, хотел, — кивнул Пак, полностью укладываясь на грудь Чона и игнорируя тот факт, что они теперь близко друг к другу настолько, что он чувствовал чужое дыхание на своём лице, и начиная попеременно грести обеими руками, чтобы плыть быстрее. — Потому что нехуй быть таким уродом, когда я тебе жизнь спас. Но как бы я ни был на тебя зол, я не позволю тебе умереть. Мне на совести не нужна вина за смерть другого человека, даже если такого мудака как ты, ведь я мог помочь.       — Какое благородство, — с издёвкой хмыкнул Чон, но потом, спустя примерно минуту, продолжил куда серьёзнее: — Чимин, правда, спасибо, что спас меня. Ты не должен был, но сделал это, даже несмотря на своё отношение ко мне. Это… дорогого стоит.       — Не за что, — смутившись, ответил Чимин и неописуемо обрадовался, что они как раз подплывали к острову. Так хоть получится избежать вдруг возникшей неловкости. — Ты ведь тоже меня спас…       Доплыв до берега, Пак аккуратно слез с обломка и, облегчённо выдохнув, спиной лёг на песок, закрывая глаза от яркого света. Сил не было абсолютно никаких. Хоть он и понимал, что долго так лежать нельзя, но так не хотелось двигаться… Лишь доносящиеся от Хосока нечленораздельные звуки заставили вспомнить, что его коллега вообще-то ранен и ему нужно как-то помочь, хоть тот и говнюк неблагодарный.       — Не двигайся пока, — произнёс Чимин и, простонав, поднялся на ноги. Голова от резкого подъёма закружилась, и он, прикрыв глаза, секунд пять постоял, пытаясь прийти в норму. — Сейчас я буду держать обломок, а ты аккуратно слезай с него.       — Как скажешь, папочка, — фыркнул Хосок, а Пак мысленно поперхнулся. Чего? Почему вдруг проскочила фраза с сексуальным подтекстом?! Ему ведь не показалось, это и правда происходило?       — Давай, будь послушным, детка, — а Чимин что? Он ничего. В эту игру можно играть вдвоём, а тот факт, что все эти фразы странно будоражили, можно и проигнорировать. — Нам ещё твою голову лечить.       — Достанешь костюм медсестрички? — поиграл бровями Чон, а Пак закатил глаза, хоть и мысленно усмехнулся на это.       — Подожди немного, сейчас найду, — и, отпустив обломок, он медленно направился к лесу, но не успел сделать и десятка шагов, как его окликнули:       — Эй, я же пошутил! — Хосок, перевернувшись на живот, смотрел ему вслед, пытаясь держать голову в вертикальном положении, но то и дело вновь ложился на крыло самолёта.       — А я — нет, — хмыкнул Чимин, но, развернувшись, вновь приблизился к коллеге. — Сейчас не время для твоих тупых шуток, Чон. Мы в хуёвом положении.       — Вот именно поэтому я и шучу, — пока Пак придерживал обломок, он аккуратно поднялся на колени и медленно слез с него, держась за голову, которая сильно кружилась. Он сел на песок, пытаясь прийти в себя. — Иначе даже листва на острове завянет из-за нашего уныния.       — У тебя странный подход к жизни, — протянул Чимин и подошёл к коллеге, потянувшись к чужой голове и осторожно осматривая всё ещё истекающую кровью рану. — Шутить, когда всё плохо, да ещё и максимально тупо? Мне этого не понять.       — Потому что ты бука по жизни… айщ, — сморщился от боли Хосок, когда до него дотронулись. — Из-за того, что ты вечно хмурый, у тебя к тридцати годам всё лицо будет в морщинах.       — А ты об этом так беспокоишься, как я погляжу, — хмыкнул Пак и, кое-как оторвав от низа рубашки клочок ткани, приложил его к ране, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.       — Естественно, — Чон морщился от боли, но старался терпеть. — Я не переживу, если твоя симпатичная мордашка станет испещрена морщинами. Это же кошмар.       — Я тебя совсем не понимаю, — откинув окровавленную тряпку в сторону, ответил Чимин. — Ты меня склеить пытаешься, или что? То ты меня постоянно пытаешься вывести из себя тупыми подъёбами, то сейчас подкатываешь. Что тебе от меня надо?       — Когда я начал с тобой флиртовать, ты стал больше эмоционировать, — широко улыбнулся Хосок, посмотрев на коллегу. — А нет ничего лучше, чем видеть твои искренние эмоции.       — Нахрена? — недоумённо поинтересовался Пак.       — Ты слишком серьёзный, — закатил глаза Чон и произнёс это таким тоном, будто говорил очевидные вещи. — У меня складывается ощущение, что ты вообще не умеешь веселиться, а только работаешь.       — Ты меня знать не знаешь, так что нехер обо мне делать какие-либо выводы, — нахмурив брови, прошипел Чимин. — К тому же, тебя это волновать не должно. Ты мне как кость в горле. Как же ты меня заебал, Чон.       — Вообще-то я тебя ещё не ебал, — елейно пропел Хосок и приблизился. — Но если ты так хочешь, то можешь меня попросить, — и подмигнул.       — Поверь, Чон, — в ответ приблизившись, он прошептал коллеге прямо в губы: — Даже если ты будешь последним мужиком на планете, между нами ничего не будет. И да, я — актив, и точка, — и резко отодвинулся.       — Ну да, — хмыкнул Чон и аккуратно поднялся на ноги. — Мне ли не знать, — пробубнил себе под нос, но Чимин его услышал.       — Чего? — недоумённо переспросил он.       — Нам нужно найти пресную воду, — перевёл тему Хосок и направился вглубь острова. — Пить очень хочется, да и рану надо промыть. Пошли быстрее.       — У тебя же голова кружится, — воскликнул Чимин, пытаясь догнать его. — Куда так драпанул?!       — А ты что, обо мне волнуешься? — резко остановившись, с широкой улыбкой поинтересовался Чон.       — Не дождёшься, — фыркнул Пак, наконец, поравнявшись с коллегой. — Просто не хочу, чтобы ты сдох у меня на глазах.       Хосок на это ничего не ответил и быстрым шагом направился вперёд, скрываясь между деревьев. Чимин поспешил за ним, чтобы не потерять его из виду и чтобы присматривать за ним, ведь тот в любой момент мог потерять сознание или упасть из-за головокружения. Что ж… похоже после всего произошедшего он и правда о своём чмошнике-коллеге переживал.       Несмотря на то, что его тупые шутки раздражали, а неприкрытый флирт вызывал недоумение, не хотелось, чтобы он ещё сильнее пострадал. Всё же ни один человек на земле не заслужил умереть вот так, даже такой урод как Чон. Поэтому, смотря под ноги, Пак быстрым шагом преследовал Хосока, удивляясь его прыти. Если бы у Чимина была травма головы, он бы вряд ли так носился по неизведанной местности.       Дальше всю дорогу они шли молча. Чон уверенно шёл прямо, а Чимин плёлся следом, стараясь не споткнуться и не упасть ненароком. Возможно, Хосок так торопился, чтобы, найдя воду, наконец отдохнуть, но это было довольно сложно сделать. Опыта в походах, как оказалось, не было ни у того, ни у другого, поэтому они шли, следуя чисто интуиции Чона. Несмотря на свою злость на коллегу, Пак в этом деле доверял ему куда больше, чем себе, потому что знал, что со своим топографическим кретинизмом один точно заблудится среди пальм.       Около часа, а может, даже больше, ушло у них на то, чтобы найти какой-нибудь водоём, но это явно стоило всех усилий. Расслабившись, Чимин позволил себе рассматривать местность, пока они занимались поисками, и поражался красоте острова. Было очень много всевозможной зелени от кустарников и травы до пальм; животных, пробегающих мимо; вкусно пахнущих цветов и фруктовых деревьев, проходя мимо которых, они сделали небольшие запасы, чтобы, найдя водоём, позже перекусить.       Когда они вскоре вышли на доносившийся шум воды, то поражённо задержали дыхание, ведь перед ними предстала просто завораживающая картина: вода, бежавшая откуда-то сверху, с громким звуком ударялась о поверхность озера, которое образовалось у подножия водопада. Даже с расстояния она казалась кристально чистой, красивого лазурного цвета. Воздух был наполнен ароматами цветов, растущих поблизости, а так же фруктов и свежести. Птицы и некоторые животные располагались на расстоянии друг от друга на водопое, а затем, утолив жажду, дальше отправлялись вглубь тропического леса. Солнце ярко светило, припекая, и хотелось поскорее окунуться в прохладную воду, чтобы смыть с себя соль океана и усталость пережитого.       — Пошли, я помогу промыть тебе рану, — уверенно произнёс Чимин и, аккуратно сложив фрукты неподалёку, направился к воде, на ходу стаскивая с себя мокрые вещи и специально поворачиваясь спиной к коллеге, чтобы случайно не увидеть его обнажённым.       — Я и сам могу справиться, — хмыкнул Хосок, тоже постепенно избавляясь от прилипшей к телу одежды, и стал медленно заходить в прохладную воду, морщась от непривычного холода.       — Засунь свою гордость себе в задницу, когда реально нужна помощь, — закатил глаза Пак и, повернувшись, совсем близко подошёл к коллеге, чуть поёжившись от непривычной прохлады, и макнул его головой в воду, наслаждаясь раздающимися испуганными криками. — Не ори ты так, ты сейчас всех животных с водопоя распугаешь.       — Да иди ты на хуй! — рявкнул Чон, выныривая на поверхность, отпихивая от себя парня и отплывая от него от греха подальше. — Кто так раны промывает?! Ты же специально, да?!       — Ой, ну извини, что у меня нет опыта в этом деле, — саркастично ухмыльнулся Чимин. — Я, блять, маркетолог, а не фельдшер. Закрой ебало и позволь мне промыть рану.       — Я сам справлюсь, ясно тебе? — Хосок осторожно наклонил голову к воде, аккуратно промывая слипшиеся от крови волосы. — Не строй из себя сестру милосердия, тебе не идёт.       — Не беси меня, Чон, — сквозь зубы процедил Пак и вновь приблизился. Будучи по грудь в воде, это происходило медленно, но у него была цель помочь этому говнюку, и он не собирался от неё отказываться.. — Я хочу помочь, так хули ты ершишься? Пошлю тебя на хуй, и делай что хочешь.       — Да блять, пожалуйста, — фыркнул Чон и отпихнул от себя чужие протянутые к нему руки. — Я тебя за собой не звал. Я благодарен тебе за то, что ты меня спас, но, как я и говорил, мы квиты. Можешь идти, куда хочешь, я и без тебя обойдусь.       — Да как же ты заебал! — рявкнул Чимин и схватил коллегу за волосы, вновь макая его в холодную воду, но в этот раз не позволяя выплыть на поверхность. Хосок, барахтаясь в озере и от паники крича прямо в воду, тем самым растеряв весь такой необходимый кислород, после многочисленных усилий всё же смог перехватить чужие руки и, вынырнув, с силой потащил Пака к берегу.       Парень брыкался, но почему-то справиться с Чоном не получалось, хоть он и старался изо всех своих сил. В воде в принципе было тяжело бороться, но Чимин впервые почувствовал себя таким беспомощным с другим человеком. И это было непривычное и странное чувство, ведь страшно-то не было ни капли. Даже зная о том, что Хосок в ответ ненавидел его не меньше, парень был уверен, что тот ему всерьёз не навредит. Чон дотащил его до берега и грубо швырнул на землю, тут же придавливая сверху своим телом, и победно ухмыльнулся.       Чимин болезненно простонал от удара головой о землю и попытался скинуть с себя чужое крепкое тело, но ничего не получалось. Чон сжал его бёдра своими, а локтями упёрся по бокам от головы, и наклонился вперёд, прямо к лицу, утыкаясь кончиком носа в щёку. Медленно ведя ниже, он дотронулся губами до чужой шеи, выдыхая на неё горячий воздух и пуская, тем самым, мурашки по всему его телу. На контрасте с прохладой из-за того, что они вышли из воды, от Хосока было очень тепло, а от его действий парень напряжённо замер, не понимая, как реагировать.       Опять Хосок делал то, что напрочь выбивало его из колеи. Собачиться для них давно стало обычным делом, но сейчас, когда ко всему этому прибавился ещё и сексуальный подтекст, стало совсем тяжело, ведь была непонятна такая резкая смена настроения. Вопрос тут в большей степени возникал как раз из-за того, что было непонятно, почему Чон вдруг начал вести себя… так. Создавалось впечатление, что он либо издевался, либо… а разве могли быть другие причины в их непростых отношениях?       — Слезь с меня, Чон! — сквозь зубы процедил Чимин, положив руки на грудь коллеги и вновь пытаясь спихнуть его с себя. Ощущение твёрдых мышц под ладонями и прижимающегося к его паху чужого возбуждённого члена приятно будоражили, и его бесила такая реакция. Чёртов извращенец. Они оба.       — Не-а, — гаденько улыбаясь, ответил Хосок и, прикоснувшись рукой к щеке Пака, погладил её большим пальцем. — Ещё скажи, что тебе не нравится.       — Не нравится, — парень прикрыл глаза и медленно глубоко задышал, стараясь контролировать своё тело, которое уж больно подозрительно отзывалось на чужие действия. Ещё немного, и… — Я тебя терпеть ненавижу.       — Но это не мешает тебе меня хотеть… — прошептал ему на ухо Чон и толкнулся бёдрами, потираясь о чужой пах своим. Чимин от неожиданности застонал. — Что и требовалось доказать, — и широко улыбнулся.       — Ч-что ты?.. Мм, — он сжал губы, чтобы громко не простонать от ещё одной фрикции, и откинулся головой, ударяясь о землю. — Х-хватит.       — Нет, — отрезал Хосок, вновь придав голосу стальные нотки, а Пака чертовски сильно размазало от такой властности, которая раньше себя так не проявляла, и в какой-то момент он перестал сдерживаться, отдаваясь моменту и не скрывая того, как ему стало хорошо от чужих действий. — Вот так, я хочу слышать, как тебе приятно от того, что я с тобой делаю.       — Пошёл на хуй, чёртов козёл, — прошипел Чимин, цепляясь за чужие плечи, впиваясь ногтями в кожу и неосознанно подаваясь бёдрами навстречу толчкам. Хотелось… большего.       — Не сегодня, красавчик, — фыркнул Чон, постепенно ускоряя свои движения, и, вновь наклонившись к самому его уху, прошептал: — Видел бы ты себя со стороны. Пытаешься возмущаться, ругаться, но плавишься от моих действий как мороженое на солнце. Просто признайся, что тебе нравится…       — Заткнись, — прохрипел парень, но на очередном толчке громко простонал и в следующее мгновение ошарашенно распахнул глаза, ведь в его рот проник чужой наглый язык. — Мм!       Он попытался отпихнуть Хосока от себя, потому что поцелуи явно не входили в список желаний по отношению к чмошнику-коллеге, но у него вновь ничего не вышло. Чимин протестующе замычал и даже пытался укусить, но продолжающиеся ритмичные толчки, которые вот-вот должны были довести его до оргазма, не позволяли нормально мыслить, отчего в какой-то момент он просто расслабился, позволяя делать с собой всё, что Чону захочется.       Он отвечал на глубокий мокрый поцелуй, а бёдрами подавался навстречу фрикциями, мечтая, наконец, достичь долгожданного оргазма. Из-за отсутствия смазки и от неприятной соли, которую так и не удалось до конца смыть с тел, скольжение получалось не плавным, но Хосока, видимо, это вообще не волновало, потому что он продолжал свои действия, несмотря ни на что. А не особо успешное сопротивление от Пака в принципе игнорировал, продолжая глубоко целовать, сплетаясь своим языком с чужим, а свободной рукой оглаживая обнажённое бедро коллеги.       Когда по телу пробежала предоргазменная дрожь, Чимин зарылся рукой в чужие волосы, притягивая его ближе к себе, а ногами обхватил талию, чтобы между ними не было и лишнего сантиметра расстояния. Он вообще не отдавал отчёт своим действиям, полностью сдаваясь тому наслаждению, которое дарил ему его заклятый враг. И, когда парня, наконец, накрыло волной оргазма, от которой заложило даже уши, он громко простонал, как сквозь толщу воды услышав чужой низкий стон, и удовлетворённо улыбнулся, полностью расслабляясь под весом крепкого тела.       Пока Чимин медленно приходил в себя, тяжело дыша, Хосок аккуратно слез с него, присаживаясь рядом и тоже восстанавливая дыхание. До Пака постепенно доходило, что только что произошло, и ему стало не по себе. Зачем он позволил Чону это сделать? Ещё и сам потом начал отвечать… Получал удовольствие от этого… А ведь для Хосока это всё возможность поиздеваться. Как он там говорил? Вывел его на истинные эмоции, насладился ими, унизил. Злость вспыхнула по щелчку пальцев, и, аккуратно приняв сидячее положение и замахнувшись, он зарядил коллеге хлёсткую пощёчину, из-за которой того аж на землю отбросило.       — Ай, блять! — заорал Чон, хватаясь за пострадавшую щёку. — Ты совсем ебанулся? Я из-за тебя вертолёты перед глазами словил! У меня травма вообще-то!       — Видимо, голова у тебя не так сильно пострадала, если ты можешь спокойно вытворять… подобное! — зло процедил Чимин и, поднявшись на ноги, стараясь игнорировать стягивающую кожу живота липкость и подхватив свою откинутую на берегу одежду, медленно направился к воде, начиная отмывать своё тело, а затем полоскать вещи от въевшейся в неё океанской соли, чтобы впоследствии вновь её на себя надеть.       — Я не понимаю, какого хрена ты сейчас истеришь? — нахмуренно спросил Хосок и тоже направился к воде, копируя действия коллеги. — Если бы тебя что-то не устраивало, ты бы мог меня оттолкнуть.       — В том-то и дело, что не мог! — рявкнул парень, агрессивно полоская штаны. — Ты ёбаная скала, тебя хуй сдвинешь!       — Ой, вот не надо тут этого, — закатил глаза Чон. — Просто признайся, что тебе понравилось и что ты меня хочешь, и самому станет легче. Вот увидишь.       — Заткни свой грязный рот, Чон, пока я тебя собственноручно не прикопал нигде, — сквозь зубы прорычал Чимин, выходя на берег и стараясь натянуть на себя мокрые вещи. Это было тем ещё квестом, тем более он ощущал на себе чужой прожигающий взгляд, от которого только сильнее злился. Им, блять, воспользовались, а он позволил этому случиться. Грёбаный пиздец.       — Если хочешь заткнуть мой рот, ты знаешь, что нужно сделать, — Хосок толкнул язык за щёку. — Да и, к тому же, твои угрозы не актуальны, — фыркнув, он вышел из воды, и специально, не одеваясь, подошёл к парню, шепча ему прямо на ухо: — Ты не позволишь мне умереть, а знаешь почему? — и, не дав ответить, тут же продолжил: — Не потому, что ты такой принципиальный и переживаешь за свою совесть, которая потом не даст тебе спать по ночам. Я тебе нравлюсь, но ты настолько привык меня ненавидеть, что отрицаешь это. Знаешь ведь фразу, что от ненависти до любви всегда лишь шаг? Это про нас.       — Заткнись! — Чимин резко развернулся и отошёл на шаг назад, смотря на чужое самодовольство и желая стереть его с лица своими кулаками, но в глубине души прекрасно понимая, что Чон на самом деле прав — тот понравился ему с самой первой их встречи и продолжал нравиться, несмотря на ублюдский характер. — Если тебе так хочется верить в этот бред, пожалуйста, но меня в это дерьмо не втягивай! — однако признаваться в этом Чимин не собирался, поэтому, наконец, полностью одевшись, убежал в чащу леса, мечтая сгинуть из этого мира, чтобы повторно не проживать недавний позор.       Хосок воспользовался его слабостью и полностью раскусил, догадавшись об его истинных чувствах, нахально при этом улыбаясь. Наверное, его эго это хорошенько почесало, а сам Чимин чувствовал себя невероятно униженным. И хуже всего в данной ситуации было то, что ему понравилось. Всё то, что сделал с ним Чон, было невероятно приятно. И если мысль о том, чтобы оказаться снизу, проскользнувшая не так давно, испугала, но быстро забылась, то вот ощущения от прижавшего его к земле крепкого тела… до сих пор чувствовались, и он мог смело сказать, что был бы не против подставиться Чону, хоть и жутко ненавидел себя за это осознание.       Из-за Хосока у него в принципе были какие-то необычные ощущения. Ещё никого он так сильно не ненавидел и никто так сильно не привлекал его одновременно. И это сводило с ума. Хотелось избавиться от этих чувств и просто продолжать спокойно жить. Но Чон вновь не позволял это делать, заставляя думать о себе, желать в глубине души, и как же сильно это бесило. Пока они друг друга ненавидели, было легче игнорировать симпатию, потому что злость перекрывала все другие чувства, но сейчас…       Даже несмотря на то, что Хосок им воспользовался, ненависть не была такой сильной, как совсем недавно, что очень удивляло. Сложно сказать, из-за чего вдруг он поменял своё мнение в отношении коллеги, но это произошло. Может быть, из-за благодарности, ведь тот всё-таки спас его жизнь, а может, потому, что Чон вёл себя менее ублюдочно, чем обычно. Раньше, как правило, он не сдерживался в высказываниях и хорошенько поливал Чимина грязью с головы до ног, а тот отвечал ему тем же, потому что никто не имел права его оскорблять.       И хоть былой ненависти Пак к нему не испытывал, он всё равно очень сильно злился, но больше, конечно, на себя, потому что поддался и наслаждался всем произошедшим. Чон, несомненно, поступил как скотина, но ведь именно Чимин его не оттолкнул, а потом же и сам начал отвечать на поцелуи и… всё остальное. И, будь у парня возможность отмотать время назад, он бы точно не стал ничего менять, вновь бы пережил этот опыт, хоть и ненавидел бы себя после этого.       А сейчас, убегая от Хосока куда подальше и испытывая дичайший дискомфорт из-за мокрой одежды, Пак осознавал, какую глупость совершил. Во-первых, его коллега всё ещё травмирован, а он из-за своей злости совершенно забыл о том, что хотел помочь промыть чужую рану. Во-вторых, Чимин лишил себя источника питьевой воды, а на такой жаре уже сейчас язык прилипал к нёбу. Ну и в-третьих, было большой глупостью сбегать, а не обсудить сложившуюся ситуацию на берегу. Во всех смыслах этого слова.       Если Чон хотел поиздеваться, то пусть прямо об этом скажет. Тогда можно будет ещё раз ему втащить и отвести душу. Вернее сначала излечить, а потом обратно собственноручно покалечить, чтобы неповадно было быть беспринципным ублюдком. Хотя… если так подумать и проанализировать чужие действия… создавалось впечатление, что всё было взаправду, что на самом деле Хосок не играл. Он ведь тоже получал удовольствие, тоже наслаждался их близостью, хоть и демонстрировал это в своеобразной манере.       Но это было странно, казалось какой-то глупостью, ведь Чон его люто ненавидел. Как он мог хотеть Чимина, если постоянно проходился нелицеприятными словами и по его внешности, и по его профессиональным и человеческим качествам. Да нет, это точно была издёвка, тут не могло быть каких-то других причин. А секс… ну… это же секс, он всегда приятен. Поэтому всё, что надумал себе Пак, полный бред. Но поговорить надо, необходимо во всём разобраться раз и навсегда и разойтись как в море корабли без каких-либо домыслов, уловок и недоразумений.       Развернувшись, он направился обратно к водопаду, по дороге собирая немного фруктов. Солнце уже не было в зените и не припекало так сильно, поэтому он шёл медленным шагом в тени высоких деревьев и не чувствовал особого дискомфорта. Одежда, конечно, была ещё влажной, но парень уже не мёрз, как в тот момент, когда только натянул её на себя. Жажда мучила достаточно сильно, но Пак всё равно не торопился, в глубине души желая отложить разговор на потом. Наверное, потому, что боялся услышать, что для Хосока их близость ничего не значила.       Потому что для него самого это было очень даже важно. Чимин, в принципе, не сторонник случайных связей и секса на одну ночь, поэтому у него была близость лишь с теми людьми, к которым он испытывал чувства. И этот раз не был исключением, ведь симпатия к Чону была с самого начала, хоть и подавилась вскоре из-за сильной ненависти к нему. И узнать, что он глупец, который в глубине души уже нарисовал себе розовых единорогов, а на деле это был просто способ поиздеваться… не хотелось. Как же сильно, чёрт возьми, не хотелось оказаться использованным.       На протяжении большей части пути Пак уговаривал себя, что этот разговор нужно пережить и что после него обязательно станет легче, ведь он будет знать, есть ли смысл тратить свои силы на человека, которого уже год Чимин ненавидел сильнее, чем кто-либо и когда-либо. Но другая часть, та, которая отвечала за эмоции, бесновалась. Ей было страшно, ей хотелось надеяться, что всё произошедшее было правдой, а не простым безвкусным трахом. И вообще неважно, что неполноценным. Контакт был? Был. Оргазм был? Был. Значит, секс.       Но когда Чимин, наконец, дошёл до водопада, то нигде не заметил своего коллегу. Блять, и куда тот мог уйти? Подставив ладони под льющийся сверху поток воды, парень утолил жажду и перекусил принесёнными бананами, а затем уселся на камне в тени высокого незнакомого дерева и решил подождать. Идти куда-то было неблагоразумно, ведь Пак не знал местности, а если Хосок вернётся, пока его не будет, или он сам не сможет потом найти путь обратно? Поэтому сидеть на месте было предпочтительнее. Парень лишь надеялся, что находчивость и хорошая ориентация в пространстве позволят коллеге не потеряться и вернуться к водопаду. К нему.       От безделья время шло крайне медленно, а навязчивые мысли вновь заполняли собой всё пространство. А если с Хосоком что-то случилось? А если он сознание потерял? А если… Господи, ну что за пиздец?! Он принял решение подождать ещё немного, а потом пойти на поиски Чона, ведь скоро стемнеет и будет совсем опасно оставаться порознь. Неизвестно, кто обитал на этом острове, возможно, были дикие животные или ядовитые змеи и насекомые, а Хосок и так ранен, не хватало ему ещё дополнительных проблем.       Спустя примерно час или даже больше, когда солнце стало клониться к закату, к водопаду вернулся Чон, совершенно не торопясь. Он шёл медленно, вразвалочку, но по лицу было видно, что ему на самом деле плохо. Кожа была бледной, покрыта испариной, его самого немного заносило в стороны, но он старался идти прямо. И лишь когда Хосок подошёл ближе, то заметил сидящего на камне коллегу и улыбнулся уголком губ.       — Твою мать, где тебя носило?! — воскликнул Чимин, спрыгивая со своего места и подбегая к Чону. — Ты хоть понимаешь, как я…       Договорить парню не удалось, потому что Хосок, положив руку на чужой затылок, притянул его ближе к себе, нетерпеливо целуя, сразу же толкаясь языком в приоткрытый от удивления рот. Чимин довольно простонал, отвечая на поцелуй, и обнял коллегу, крепче прижимая к себе. Страх и тревога за Чона тут же отступили, как и пропали лишние мысли из головы, и он лишь наслаждался получаемой лаской, даря в ответ не меньше.       Только когда воздуха стало не хватать, Пак разорвал их поцелуй, взволнованно глядя на Хосока. Тот и правда выглядел болезненно, и стало очень страшно, что с ним могло произойти что-то ещё, помимо травмы головы, с которой они оба не знали, что можно сделать. Медицинских знаний они не имели, так же как и аптечки и остального необходимого для поддержания жизни инвентаря. Без благ цивилизации было очень непривычно и некомфортно, но Чимин старался сильно не поддаваться панике, ведь времени на неё не было.       — Что с тобой? — спросил парень и повёл Чона к месту, на котором до этого сидел.       — Голова сильно кружится, — просипел он и сел на землю, спиной навалившись на камень. — Я хотел догнать тебя, но ты так быстро убежал, что я не смог найти тебя. А потом вообще потерялся в трёх пальмах.       — Идиот! — фыркнул Пак, садясь рядом. — Я бы всё равно вернулся, ведь не мог бросить тебя в таком состоянии. Я пришёл, а тебя нигде нет, знаешь, как я испугался?!       — Прости, — неловко улыбнувшись, он запрокинул голову, которую было тяжело держать в вертикальном положении. — Не думал, что станет настолько хреново.       — Я вот тоже не думал, что тебе этой травмой последние мозги отобьёт, — закатил глаза Чимин и аккуратно уложил чужую голову себе на колени.       — Ты такой добрый, — хмыкнул Чон и расслабленно лёг, прикрывая глаза. — Спасибо.       — Кстати, у нас есть проблема, — аккуратно поглаживая чужую голову, произнёс парень.       — Мм?.. — вопросительно промычал Хосок, постепенно проваливаясь в сон.       — Скоро ночь, а у нас нет крыши над головой, — Чимин наклонился к чужому лицу и оставил невесомый поцелуй на лбу, удивляясь тому, какая у него была холодная кожа. — Я никогда не бывал в походах, поэтому не умею из говна и палок строить навес.       — Я тоже не умею, — протянул Чон, сонно зевая. — Но я знаю, что чаще всего за водопадом бывают пещеры. Надо сходить и проверить…       — Я сейчас.       Аккуратно переложив чужую голову на землю, он быстрым шагом направился к водопаду, чтобы проверить наличие пещеры, в глубине души надеясь на правдивость слухов. Подойдя сбоку к падающей с громким шумом воде, Чимин увидел небольшой проход к пещере, по ширине примерно сантиметров тридцать. Если осторожно боком пройти, то получится даже не замочиться. Он облегчённо выдохнул и направился обратно к Чону с хорошей новостью. Тот уже успел уснуть, и на самом деле его не хотелось будить, поэтому Пак попытался взять коллегу на руки. Только вот Хосок оказался слишком тяжёлым, поэтому ничего не получилось, и, чтобы побыстрее добраться до пещеры, его пришлось разбудить.       Чон недовольно простонал, не желая двигаться с места, но Чимин умаслил его нежными поцелуями в лицо и заверением, что тот сразу же ляжет спать, как только они доберутся до пещеры. Медленно поднявшись и опираясь на Пака, Хосок, то и дело ворча, направился к водопаду, но из-за того, что глаза совершенно не открывались, он полностью полагался на своего коллегу, мечтая поскорее лечь обратно.       Как Чимин и предположил, боком пройти в пещеру не возникло никаких проблем, и они оба при этом остались сухими. Чон сразу же обессиленно лёг на каменный пол и, подложив руку под голову, моментально уснул. Парень, наблюдая за ним, улыбнулся уголком губ, потому что спящий Хосок был очень милым, а затем принял решение найти хворост, чтобы на ночь разжечь костёр. В таком жарком лесу обязательно должны найтись сухие ветки, а огонь можно по-старинке добыть высеканием искры от двух камней, ударяющихся друг о друга. Хоть он и не имел опыта в походах, но о настолько примитивных вещах слышал.       Чтобы не потеряться, Пак вновь пошёл от водопада по прямой, внимательно смотря под ноги, чтобы найти высохшие ветви деревьев. А так же размышлял о том, из чего можно было сделать что-то вроде ложа. На каменном полу пещеры будет очень твёрдо спать, но если подложить какую-нибудь траву или листья, возможно, станет помягче. Размышляя о благоустройстве своего пристанища, Чимин собирал хворост и попадающуюся сухую листву, а затем быстрым шагом направился обратно к водопаду.       Солнце всё сильнее клонилось к горизонту, а это значит, что у него совсем немного времени, чтобы собрать всё необходимое для ложа. Пока он искал хворост, то присмотрел большие листья какого-то неизвестного растения. Аккуратно проверив их на собственной шкуре на ядовитость, Чимин нарвал целую охапку и, вернувшись в пещеру, выложил их большой кучей, равномерно распределив. Также он сходил к берегу и взял кучу камней средних размеров.       Выложив их вокруг сложенных хвороста и сухих листьев, Пак принялся стучать камнем о камень, стараясь высечь искру. Около минуты у него ничего не получалось, но на своём природном упрямстве он продолжал своё дело, пока сухая листва не начала медленно тлеть, вскоре вспыхивая огоньком, который быстро разгорелся, переходя на хворост. Кое-как перетащив Хосока на ложе, Чимин улёгся рядом и обнял его, чтобы согревать с противоположной от костра стороны.       По мере того, как хворост прогорал, парень подкидывал новые ветки, чтобы огонь не потух. Сон никак не шёл, а мысли о том, как же им покинуть остров, не отпускали. Что будет, если они не смогут отсюда выбраться? А если никто так и не узнает, что они потерпели крушение? Как им продолжать жить на острове без связи и подручных средств? Может быть, стоило вернуться к месту крушения и поискать там что-нибудь, авось найдётся нечто, что облегчит им жизни в диких условиях?       А ещё им с Хосоком нужно будет всё-таки поговорить о произошедшей близости. Из-за того, что ему было плохо и очень сильно хотелось спать, всё остальное отошло на дальний план, но Пак в какой-то степени был этому даже рад, ведь у него хотя бы появилось время морально подготовиться к тяжёлому разговору. Всё же страх и волнение никуда не делись, но он старался взять себя в руки. Мужик он всё-таки или где?!       Подложив последние ветки в костёр, Чимин лёг рядом с коллегой и вновь его обнял. Несмотря на то, что он сделал ложе из большого количества листьев, лежать всё равно было твёрдо. К тому же громкий шум воды от водопада, неспокойная атмосфера… Пак в принципе тот человек, который мог уснуть только в кровати, никакие другие условия ему не подходили. Он будет умирать от желания спать, но максимум сможет только задремать, постоянно просыпаясь. Порой он завидовал людям, которые могли уснуть в любых условиях, но и в таком случае бывали минусы.       Такой сон, как правило, очень чуткий и поверхностный, от него не получалось ни отдохнуть, ни выспаться. Поэтому парень был рад тому, что мог спать полноценно и крепко, хоть и только в кровати. Кстати, необязательно должна быть именно его постель. Можно любую другую, лишь бы она не была слишком твёрдой или слишком мягкой, или диваном с торчащими пружинами. Да-да, он совсем не привередливый… Прислушиваясь к чужому мерному дыханию, Чимин не заметил, как провалился в сон.       Медленно выплывая из царства Морфея, Пак недовольно хмурился. По ощущениям он проспал всего ничего, и ему так не хотелось покидать безопасное место, в котором он мог не переживать о всём том, что происходило с ним в реальности. Ещё и дышать было как-то трудно, грудную клетку сдавливало чем-то тяжёлым, и парень попытался сначала сдвинуться, а потом перевернуться на бок, но у него ничего не вышло. Приоткрыв один глаз, он удивлённо посмотрел на темноволосую макушку, расположившуюся прямо у него на груди, и вспомнил, что заснул рядом с Хосоком.       Видимо, тот во сне перевернулся и лёг на него, закинув при этом ещё и ногу на его бедро. Чон продолжал мирно спать, несмотря на то, что его личная подушка начала ёрзать, а Чимин в мыслях прикидывал, сколько же сейчас было времени, если его коллега по-прежнему не просыпался. Вылезти из-под чужого крепкого тела не представлялось возможным, и парень ловил лютый дискомфорт из-за того, как крепко его оплели чужие конечности, но разбудить не хотел, поэтому терпел и молча лежал на не особо мягком ложе из листьев.       Сложно сказать, когда именно потух костёр, но на удивление холодно не было. Возможно, уже наступило утро, потому что яркое солнце пробивалось сквозь падающую воду и переливалось в её лучах, отражаясь бликами на стенах пещеры. Чимин, скучая без дела, медленно потянулся к голове Хосока, чтобы аккуратно проверить состояние раны. Но, как только он дотронулся до болезненного места, Чон недовольно простонал и заёрзал на нём. От испуга Пак тут же убрал руки и мысленно себя обматерил, потому что своими необдуманными действиями мог легко коллегу разбудить.       — Мог бы и поприятнее разбудить, — буркнул Хосок, подтверждая мысли парня, и медленно перекатился на своё место, поворачиваясь к нему лицом и приоткрывая один глаз, пристально на него смотря.       — Например? — удивлённо спросил Чимин и тоже развернулся к нему, стеная из-за того, что тело затекло от неудобной позы.       — Поцелуями, конечно, — хмыкнул Чон и широко улыбнулся. — И утро бы сразу добрее стало, и я — тоже…       — Хо… Хосок, — залипнув на чужой красивой улыбке, Пак растерял все слова, которые должен был сказать, и даже не обратил внимание на предложение о поцелуях. — Нам надо поговорить о том, что произошло вчера…       — Ты это о том, как сладенько подо мной стонал? — продолжая широко улыбаться, ехидно спросил Хосок.       — Я тебе сейчас втащу, — мрачно произнёс Чимин, уже жалея о начатом разговоре.       — Эй, лежачих вообще-то не бьют! — возмутился коллега и даже отодвинулся немного, боясь, что сейчас прилетит.       — Я сейчас тебя подниму и втащу, — приподнявшись, он навис над Чоном, всем своим видом демонстрируя, как ему не понравилась такая формулировка произошедшего. Хотя… что правда, то правда.       — Ладно-ладно, прости, — примирительно произнёс Хосок, а затем с силой прижал к себе чужое тело. От неожиданности Чимин повалился прямо на коллегу, но встать ему не позволили, обхватывая всеми конечностями. — Скажи честно, тебе ведь понравилось?       — Ч-чего?! — парень захлебнулся от возмущения.       — Я, конечно, доверяю своим глазам и ушам, которые прекрасно заметили, что тебе понравилось… — прикусив губу, Чон посмотрел на него неуверенным взглядом. — Но я боюсь ошибиться в своих выводах, поэтому… Пожалуйста, ответь на вопрос.       Чимина от чужой неуверенности и надежды в голосе немного заглючило. Он слышал, но не понимал ни слова, произнесённого приятным низким голосом с хрипотцой. Значило ли это, что для Чона их близость тоже не была случайной, не была попыткой поиздеваться или самоутвердиться? Неужели всё было очень даже серьёзно?.. Неужели… Неужели его симпатия могла оказаться взаимной? Но… но почему тогда всё было так?.. Так неправильно.       — Да, — прошептал Пак, отворачиваясь из-за стыда. — Да, понравилось.       — Значит ли это, что я тебе нравлюсь?.. — он зарылся в волосы парня на затылке, поглаживая.       — А это что-то изменит? — сразу же выставил колючки Чимин, недовольно интересуясь.       — Ты даже представить себе не можешь, как много всего может измениться от одного твоего слова, — загадочно ответил Хосок, а Пак решил будь, что будет. Он вывалит всё, что у него на душе.       — Я тебя просто неописуемо ненавижу, потому что ты редкостный кусок дерьма, — хмыкнул Чимин и схватил коллегу за подбородок, смотря прямо в медовые, такие прекрасные глаза. — Но какой же ты, сука, красивый. Улыбаешься всегда ярко, забавно шутишь, с самой первой встречи мне понравился. Если бы я не был против служебных романов, сразу бы к тебе подкатил. А потом ты показал своё истинное лицо. Тебе настолько важно ёбаное повышение, что ты начал меня грязью поливать при всех, клиентов уводить, перед начальником подставлять. Что я тебе такого сделал? Работал лучше или как-то лично тебя обидел? Ответь мне! — его голос задрожал от обиды и непонимания.       — Всё не так, Чимин… — зажмурив глаза, горько ответил Чон.       — Да? Не так? — нервно усмехнулся парень. — А как тогда, блять?!       — Ну… вернее… — Хосок замялся, а Пак себе мысленно места не находил. Да что за херня? Что он мог плохого ему сделать?! — На самом деле ты и правда меня обидел, но дело даже не в этом…       — Что?! Как я мог тебя обидеть? — недоумённо воскликнул Чимин. — Ты первый начал лить на меня дерьмо, я тебе лишь ответил!       — Ты не помнишь… — ещё более горько протянул коллега.       — Не помню чего?.. — вопросительно вскинулся парень.       — Как трахнул меня…

***

      Flashback       Около года назад       Хосок устроился в новую компанию всего неделю назад, но уже задолбался как скотина. Если бы кто-то раньше сказал ему, что это такой адский труд, он бы ни за что не согласился идти сюда работать. Всё дело в том, что его отец тоже занимал тут одну из должностей и, будучи на хорошем счету у начальника отдела, решил уговорить его принять своего сына на любую свободную работёнку, которую смогут ему предоставить, а самому Хосоку поставил ультиматум, мол или работай тут, или пиздуй к чёрту на кулички. Вот и пришлось ему идти сюда…       Единственной радостью в этом проклятом месте для него стал Чимин. Этот парень был одним из лучших маркетологов, тем самым человеком, который молча мог сделать всё, даже бровью не поведя. Он восхищал, он вдохновлял, он… привлекал к себе, и Чон абсолютно не мог сопротивляться той тяге, которую испытывал к этому потрясающему парню. Всю рабочую неделю Хосок наблюдал за ним, за его работой, за его умением общаться с клиентами и беспросветно очень сильно влюбился.       Это было странно и непривычно для него, ведь раньше он ни на кого так быстро и так сильно не залипал, но Чон не переживал по этому поводу и довольно быстро принял свои чувства к этому чудесному парню. Ну камон, в него же невозможно не влюбиться! Правда, единственной проблемой оставалось то, что Чимин держал с ним, как и со всеми остальными коллегами, дистанцию. На личные темы не разговаривал, к себе не подпускал, был достаточно холодным и профессионально серьёзным. Хосок, наоборот, хотел увидеть другую его сторону — более расслабленную, игривую. Но ему это было недоступно.       Решив в пятницу наведаться в клуб и напиться до беспамятства, чтобы вытащить из головы поселившегося там Чимина, Чон искренне надеялся, что всё пройдёт замечательно и что у него обязательно всё получится. Но он уж точно не мог ожидать, что объект его симпатии и постоянных навязчивых мыслей окажется в том же заведении и сам же к нему подойдёт, бесстыдно заберётся на его колени и поцелует так, как никто и никогда до этого не целовал.       Его пухлые губы сминали губы Хосока, настойчивый язык проникал внутрь его рта, а руки блуждали по телу, и его коллега явно не переживал о том, как они выглядели со стороны. Чон, совершенно не ожидавший такого напора, сначала пытался оттолкнуть его, но вскоре сам же начал отвечать на ласку, которую ему дарили просто через край. Вскоре Пак поднялся с его колен и потянул на выход из клуба с одной понятной им обоим целью — поехать домой, чтобы переспать.       Не то чтобы Хосок был против происходящего, но ему было всё же странно непонятно чужое поведение. Слишком развязное, открытое и развратное. Видя совершенно другую сторону Чимина, Чон никак не мог сопоставить два разных образа одного парня. Создавалось впечатление, что это поведение несвойственно Паку, что обычно он более разборчив, более серьёзен, опять же, и более закрыт с незнакомыми людьми. Хоть они и были коллегами, но не являлись друг другу друзьями, поэтому это было довольно странно, но всё равно не менее приятно.       Чон неделю мечтал хоть о каком-нибудь взаимодействии с парнем своей мечты, а получил гораздо больше, чем вообще мог представить даже в самых своих развратных мечтах. Поэтому, когда уже в квартире его повалили на кровать, нетерпеливо раздевая, он абсолютно не сопротивлялся, отдаваясь умелым рукам, которые будто знали, как сделать ему особенно приятно. Даже несмотря на то, что прелюдия оказалась достаточно короткой из-за чужого нетерпения, Хосок всё равно успел несколько раз закончиться как человек от поцелуев пухлых губ и ладоней, скользящих по его телу.       Когда его принялись торопливо растягивать, Чон терпеливо мирился с неприятными ощущениями, которые не могли не быть поначалу, ведь он никого не планировал цеплять в клубе, а потому совершенно не был готов ни к каким интересным продолжениям вечера. Но Чимина это как будто совершенно не волновало. Он целовал его живот, прикусывая выпирающие тазовые косточки и очерченные мышцы пресса, но специально игнорировал истекающий от возбуждения член, пальцами продолжая растягивать его, задевая простату.       Хосока выгибало от приятных ощущений, и он не сдерживал довольные стоны, стискивая в пальцах простыню, и притягивал ближе к себе парня, который дарил ему такую несравнимую ни с чем ласку. А когда пальцы заменились членом, то вообще потерялся в крышесносном удовольствии. Каждый толчок попадал по простате, пронося по всему телу наслаждение, сравнимое с небольшими разрядами тока, а пухлые губы целовали его глубоко, мокро, настойчиво, не позволяя сделать ни вдоха и не давая о чём-либо подумать, сосредотачивая чужое внимание лишь на себе.       Лишь когда Хосока накрыло бурным оргазмом, из-за которого он на какое-то время потерял связь с реальностью, то парень понял, что с Чимином было что-то не так. Тот, конечно, мог быть сильно пьян, но как будто причина была в другом. Во-первых, он не кончил, а уже валялся на нём в отрубе, во-вторых, то, как несдержанно тот себя вёл. Нет, Чону это очень даже понравилось, но было довольно странно, слишком. Поэтому парень даже и не знал, как после произошедшего вести себя с коллегой. Должны ли они проснуться в одной постели, позавтракать вместе? Они же не пара. Всего лишь переспали по пьяни…       Чон решил, что, скорее всего, не должен нарушать чужое личное пространство, поэтому, быстро одевшись, покинул квартиру Чимина и, заказав такси, отправился к себе домой. И если бы он только знал, что по итогу Пак ничего из того вечера не вспомнит, то, наверное, остался бы и наутро попытался объяснить, почему оказался в его постели, и тогда, возможно, всё бы было по-другому. А на деле вышло так, что Чимин продолжал держать с ним дистанцию, совершенно не вспомнив об их незабываемой для Хосока ночи, а сам Чон осознал, что ничего для него не значил и вряд ли станет…

***

      — Я вообще этого всего не помню… — прошептал Чимин, виновато посмотрев на Хосока. — А это точно был я? Ты меня ни с кем не перепутал?       — Чимин, — закатил глаза Чон и вздохнул. — Тебя невозможно с кем-либо перепутать, ты один такой, — парень на эти слова покраснел. — Что ты вообще из того вечера помнишь?       — Помню, что поехал в клуб, потому что мне впервые за два года работы высказали, что я недостаточно хорош, — протянул Пак, стараясь вспомнить тот вечер. — Меня это так задело, что я решил напиться впервые за долгое время. Я в принципе не любитель выпить, но тут… Там ко мне подсела какая-то девушка, когда я был уже нехило так пьян, хотела со мной познакомиться. Я сразу сказал ей, что не заинтересован, потому что не люблю представительниц прекрасного пола, а она… она меня тогда в наглую поцеловала, протолкнув что-то в мой рот, — сейчас, когда он об этом вспомнил, то в голове сразу вспыхнула мысль, что именно это могло быть. — Я случайно проглотил, потому что был уже не в адеквате, и даже не обратил на это внимание. А потом… потом всё как в тумане. Я проснулся в своей постели с дичайшим похмельем, которого никогда не испытывал, ну и… решил, что, видимо, слишком перепил, раз ничего не помню.       — Ну да, — хмыкнул Хосок. — Нет, я, конечно, догадался, что ты, видимо, был под чем-то, но… — он замялся, а потом всё же продолжил шёпотом: — Ещё никто и никогда так меня не трахал…       — Оу… — засмущавшись, Чимин даже не нашёл, что сказать. — Стоп. Ты сказал, что была другая причина, почему ты начал вести себя как уёбок. Какая?       — Я услышал разговор директора и начальника отдела о том, что тебя хотят уволить, — вздохнув, ответил коллега.       — За что? — он аж поперхнулся от возмущения. — Я прекрасно работал!       — Всё решают связи, — пожал плечами Чон. — Им нужно было место для какого-то родственника, и они решили убрать тебя, если бы ты не стал работать еще лучше, чем было до этого. Ну и… я решил тебе помочь.       — Интересная помощь вышла, ничего не скажешь, — усмехнулся Пак и всё же слез с чужого тела. — Оскорблять меня, унижать, подставлять перед начальством…       — Во-первых, я не подставлял тебя, — приняв сидячее положение, Хосок взял его за руки. — Они априори к тебе относились нехорошо, потому что собирались выкинуть из компании за малейший промах. Я, наоборот, выгораживал тебя и некоторые обвинения в твой адрес брал на себя, — Чимин на это в шоке распахнул глаза. — Во-вторых, ты очень упрямый, и на своём желании доказать, что всё, что про тебя плохого говорили, неправда, задирал планку по работе, и из-за этого тебя не увольняли. Да, наверное, тут всё же приплюсовалась моя обида на тебя, и я совершенно не горжусь тем, что поливал тебя грязью, но… Это было действенно, поэтому я продолжал тебя нервировать, хотя в глубине души мне было очень больно поступать так с человеком, в которого я влюбился…       Пиздец, блять. Пак по мере рассказа коллеги всё сильнее поражался, ведь видел ситуацию в корне по-другому, но больше всего его удивило то, что Хосок спокойно говорил о своих чувствах к нему, о том, что влюбился в него чуть ли не с первого взгляда. Это… так странно, учитывая то, как они вели себя друг с другом, как общались. Чимину казалось, что они взаимно друг друга ненавидели, а оказалось… оказалось, что они взаимно друг в друга влюбились. С ума сойти. Это какая-то шутка вселенной, не иначе.       — Ты… — он замялся, не представляя, что сказать. — Я… Спасибо тебе… — Чимин опустил глаза на их скреплённые руки, а Чон принялся гладить его костяшки большими пальцами.       — Так каков твой ответ на мой вопрос? — поинтересовался Хосок, улыбаясь уголком губ.       — Какой вопрос? — поглаживания и низкий голос, наполненный тёплыми нотками, заставили забыть обо всём на свете, так что никакие вопросы он и в помине не помнил.       — Я тебе нравлюсь? — настойчиво спросил коллега.       — Но я ведь ответил… — недоумённо вскинулся Пак.       — Ты сказал, что я понравился тебе с самой первой встречи, — протянул Хосок. — Но ни слова о том, что я сейчас тебе нравлюсь, не было.       — И что тогда будет? — Чимин приблизился к его лицу, пристально разглядывая. — Что ты сделаешь, узнав ответ?       — Буду либо самым счастливым человеком, либо самым несчастным, — нервно усмехнулся Чон.       — Знаешь… ты был прав, — неоднозначно для Хосока произнёс парень.       — О чём ты?       — Я слишком сильно привык тебя ненавидеть, но правда в том, что ты, как оказалось, давно мне нравишься, — он смотрел куда-то на свод пещеры, боясь взглянуть в глаза человеку, которому в данный момент признавался в чувствах. — Меня всегда распирало от ненависти и злости, поэтому я мог спокойно игнорировать любые положительные чувства к тебе. Но ты начал флиртовать со мной, и у меня случился сбой системы, — Чимин нервно усмехнулся. — Пожалуйста, скажи, что ты не такой ублюдок, каким я тебя вижу, чтобы мне было не так хуево от своих чувств к тебе…       — Я ведь уже говорил, что поступал как скотина, только чтобы помочь тебе сохранить работу, — Чон подсел ближе и обнял парня, крепко прижимая его к себе. — Прости, что обижал тебя, но, по правде говоря, мне так нравились наши перепалки. Ты ведь всегда отвечал мне не менее колко. Ты потрясающий.       — А ты больной ублюдок, — вырвалось на автомате, и Пак испуганно распахнул глаза. — Ой… прости, привычка.       — Да ничего, — хохотнул Хосок. — Даже лучше, если ты вдруг не станешь со мной ванильной булкой. Колким и острым на язык ты мне нравишься больше.       — Будешь терпеть, если я буду тебя хуями крыть? — фыркнул Чимин, наслаждаясь объятиями.       — Буду в ответ крыть не меньше, — хмыкнул Чон. — А сейчас давай вставать. Жутко пить хочется. И есть.       — Да, конечно, — они оторвались друг от друга и медленно поднялись на ноги. — А ещё я хочу сходить до места крушения. Если мы тут останемся надолго, то нужно как-то приспосабливаться, а у нас нет даже ножа или бутылки для воды. Поймать рыбу или какую-то дичь даже если и выйдет, то выпотрошить не получится, а одними фруктами сыт не будешь. Мрак.       — Хорошо, мы что-нибудь придумаем, — серьёзно ответил Хосок и подошёл к водопаду, подставляя ладони под поток воды. Утолив жажду, он продолжил: — Как ты думаешь, нам удастся покинуть этот остров?       — Мне бы хотелось верить, что да, — протянул парень и направился на выход из пещеры.       Собрав персиков на завтрак в большой лист того же неизвестного растения, из которого делал им ложе, Чимин вернулся к водопаду, наблюдая с берега за плавающим в кристально прозрачной воде коллегой. Тот махнул ему рукой в приглашающем жесте, и Пак, недолго думая, скинул одежду, направляясь прямо к нему. Достаточно быстро добравшись до Чона, он сразу же утянул его в глубокий поцелуй и крепко к себе прижал. Почему-то захотелось это сделать, и он не собирался противиться своим желаниям, раз уж так вышло, что их чувства оказались взаимны.       — Как твоя голова? — за остальными разговорами Чимин совершенно забыл спросить самое важное.       — Всё хорошо, больше не кружится, — с улыбкой ответил Хосок и коротко чмокнул парня в губы. — Болит, конечно, но это несравнимо с тем, как хуёво мне было вчера.       — Рад это слышать, — улыбнулся Пак. — Тогда давай не будем терять времени зря и пойдём на место крушения.       — Хорошо.       Выбравшись из воды, они позавтракали и, надев на подсохшие тела одежду, отправились туда, где предположительно было место крушения их самолёта. Идти пришлось долго, солнце припекало, поэтому они закрывали голову руками. Так же немаловажной проблемой было то, что у них не было с собой питьевой воды, и это удручало. Они надеялись, что смогут найти что-нибудь полезное среди обломков, и станет хоть немного легче выживать на этом чёртовом необитаемом острове.       И, когда они уже подходили к берегу, то услышали громкие разговоры. Чимин, обрадовавшись, что их смогут спасти, уже хотел побежать им навстречу, как вдруг Хосок его удержал и, веля вести себя потише и спрятавшись, стал прислушиваться к тому, что говорили прибывшие на остров гости. Пак скопировал действия коллеги, доверяя его интуиции, ведь без неё уже давно бы погиб, но, если честно, не понимал, почему они упускали такой шанс выбраться с треклятого острова. Да, он здесь меньше суток, но, будучи неприспособленным к выживанию в такой местности, чувствовал ужаснейший дискомфорт.       — Нет, босс, мы нигде не нашли их тела, — произнёс мужской голос, говоривший, видимо, по телефону. — Парни проверяют океан, погрузившись с аквалангами, а мы с Чхве обыскиваем берег… Да, босс, в случае, если Пак Чимин и Чон Хосок остались в живых, мы их устраним… Так точно, закончим тут и пойдём вглубь острова… Да… До связи.       Чимин с каждым услышанным словом всё сильнее цеплялся за Хосока, надеясь, что ему это попросту причудилось, потому что верить в то, что его хотели убить, не хотелось. Да и кто в здравом уме в это поверит?! Он в своей жизни не сделал ничего плохого, чтобы заслужить смерть. Это какой-то пиздец. Его от этих мыслей начинало потряхивать похлеще, чем когда они чуть не погибли в чёртовом самолёте.       — Тише-тише, — видя состояние парня, Чон обнял его и погладил по голове, стараясь успокоить. — Не паникуй, пожалуйста.       — Как?! — шёпотом воскликнул Пак. — Сначала я чуть не умер во взорвавшемся самолёте, а теперь меня хотят убить хуй знает за что!       — На самом деле у меня есть догадка, почему это всё с нами происходит, — вздохнув, Хосок потянул Чимина подальше от опасного места. — Дело в том, что у меня есть компромат на директора, что он занимается не совсем легальными делами…       — Чего?! — поражённо воскликнул парень. — А я тут причем?!       — Директор знал, что даже если бы я получил повышение, то отдал бы его тебе, и, видимо, решил так избавиться от двух помех разом, — Чон прислушивался к звукам, чтобы определить, не идут ли за ними по пятам.       — В каком это смысле отдал бы его мне? — он остановился как вкопанный, не собираясь идти дальше без объяснений.       — В прямом, — пожал плечами Хосок. — Им же нужно было место для какого-то там чьёго-то родственника. Я бы уволился, а повышение досталось бы тебе. Всё равно мне не нравится наша работа.       — Ладно, допустим, — смутившись, ответил Чимин. — Но я всё равно не понимаю, зачем убивать? Ты ведь этот компромат против него не используешь. Чего он так боится?       — Ну, я ведь в любое время могу передумать и пойти с этой информацией в полицию, — хмыкнул Чон, а потом ехидненько добавил: — Я ведь не только тебе как кость в заднице.       — Каво? — прыснул парень. — Позволь поинтересоваться, а что в заднице делает кость? — сложив руки на руки и нахмурив брови, недовольно спросил он. — Или это ты в какую-то задницу залез своими костлявыми ручонками? Изменяешь мне?       — Ты сейчас договоришься, и я залезу к тебе в задницу, сладкий, — широко улыбаясь, ответил Хосок.       — Пошел на хуй, — вздёрнув нос, произнёс Пак. — Моя задница — мой храм, и не для тебя он открывается.       — Да я-то не против, — протянул он, но тут же нахмурился, недовольно бурча: — Так стоп, для кого это там твой храм открывается? Ты ахуел?       — Ни для кого, расслабься, — смеясь с чужой ревнивой реакции, поспешил успокоить Чимин. — Я ведь говорил, что актив, и это не поменяется.       — Да? Уверен? — понизив голос, спросил Чон и стал надвигаться на парня, прижимая его своим телом к стволу дерева. — А вчера ты показал совершенно иное…       — Н-неправда, — тяжело сглотнув слюну, он обнял прижавшегося коллегу за талию.       — Признайся, что тебе понравилось быть подо мной… — прошептал Хосок ему на ухо и прикусил мочку.       — Чон, со мной ты можешь быть сверху только в позе наездника, — хмыкнул Чимин и на удивлённый чужой взгляд захохотал. — Либо так, либо никак.       — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — нахмурился Чон, прислушиваясь к звукам в лесу. — Пошли-ка отсюда, у меня нехорошее предчувствие.       — Они здесь! — заорал мужчина, и Чимин испуганно вздрогнул от раздавшегося крика.       — Бежим, — схватив парня за руку, Хосок потащил его в сторону. — Нужно оторваться от них, но к водопаду нельзя. Там нас легко поймают.       Они побежали в противоположную от водопада сторону, надеясь побыстрее скрыться от преследователей. В спину раздавались крики и выстрелы, что не могло не пугать, но они продолжали убегать, крепко держась за руки. Чон, стараясь аккуратно вести их между деревьев, петлял, чтобы запутать бандитов, и судорожно старался придумать, как им оторваться или где спрятаться, чтобы их не нашли.       Совсем скоро впереди стал заметен овраг, и Чимин испуганно воскликнул, что они такими темпами упадут с огромной высоты. И тогда у Хосока щёлкнуло в голове, что они могли бы попробовать скинуть своих недоброжелателей в глубокую яму, из которой они вряд ли смогут выбраться. Поэтому, на бегу договорившись, они резко разбежались в разные стороны и спрятались в кустах, поглядывая, когда же по этому пути появятся бандиты.       Вскоре показался мужчина, который тогда на берегу разговаривал по телефону со своим боссом. Он внимательно осматривался по сторонам, а потом подошёл к краю оврага, аккуратно заглядывая в него, надеясь, видимо, увидеть там беглецов. Чимин и Хосок переглянулись, и после одобрительного кивка последнего осторожно вылезли из своих кустов, чтобы, не привлекая внимания, подойти к бандиту. Тот продолжал внимательным взглядом осматривать дно оврага и совершенно не ожидал, что его пихнут прямо туда, чтобы проверил, так сказать, на собственной шкуре.       Когда мужчина с громким криком повалился в овраг, коллеги облегчённо выдохнули. Минус один потенциальный убийца. Только вот… непонятно, сколько их вообще тут. Тот бандит говорил про какого-то Чхве, а ещё были аквалангисты… Да уж… они по-прежнему в откровенном дерьме. Пройдя вдоль оврага достаточно много, восстанавливая дыхание, они решили свернуть налево, чтобы вернуться к водопаду с другой стороны. Пить хотелось очень сильно, голод тоже уже давал о себе знать, а влажная от пота одежда неприятно липла к телу.       Они шли торопливо, но Хосок прислушивался и приглядывался к окружающей обстановке, ведь случайно нарваться на пулю не хотелось. Чимин же до сих пор не мог прийти в себя от осознания, что собственными руками, скорее всего, убил человека. И оправдание в стиле «либо я, либо он» нихрена не помогали. Он ведь не грёбаный господь Бог, чтобы решать, кто должен жить, а кто нет, но в условиях, когда его жизнь подверглась опасности, а он мог себя защитить, это всё как-то стало неважно. Пак всего лишь хотел выжить, убраться с треклятого острова и попытаться построить что-то путное с человеком, к которому у него были чувства. Разве он многого просил?       За своими нелёгкими мыслями Чимин совершенно не заметил, что их нагнали, и только прилетевшая в сантиметрах десяти от него в ствол дерева пуля заставила прийти в себя. Он испуганно вздрогнул и вцепился в Хосока, увидев приближающегося к ним с оружием мужчину. Тот выглядел как якудза и источал собой убийственную ауру, и это не могло не пугать до усрачки. Если с прошлым бандитом они разобрались, хоть и достаточно подло, то с этим, лицом к лицу… у них не было и шанса.       — Пташки попали в клетку, — хмыкнул мужчина, встав на расстоянии всего пары метров от них.       — Давайте, Вы сделаете вид, что не видели нас, а мы сделаем вид, что не видели Вас, — нервно улыбаясь, поинтересовался Пак. У него от страха дрожало всё тело, и он никак не мог собраться. Не когда он висел на мушке с близкого расстояния. — Может быть, мы мирно разойдёмся?       — Мм… не, так дело не пойдёт, — протянул мужчина, рассматривая Чимина каким-то странным взглядом. У того аж неприятные мурашки пошли по телу. — Мне за вашу смерть заплатят хорошие деньги, но с этим, я думаю, можно немного и повременить. Кто ж знал, что моей целью станет такой красавчик, — и облизнулся, чуть ли не раздевая парня взглядом. — Развлечёмся? По-любому ещё никто и никогда тебя так не трахал, как сделаю это я…       Хосоку до зубного скрежета было неприятно это слушать. Чимин его, и никто не имел права относиться к нему, как к куску мяса. Но небольшой плюс от этого всё же был — мужчина отвлёкся, и у Чона появился небольшой шанс на их спасение. Было пиздец как страшно, ведь тот в любой момент мог выстрелить, но это лучше, чем стоять без дела и терпеть пошлые предложения в сторону его любимого человека, пусть они официально и не обозначили свой статус как пары.       Он в один шаг преодолел разделяющее их расстояние и перехватил чужой пистолет. Выбить, конечно, было бы лучшим вариантом, но у Хосока не было возможности это сделать, поэтому он постарался максимально обезопасить их с Чимином, отведя оружие подальше от них. Мужчина был силён, и с ним справиться было проблематично, но Чон не сдавался, направляя пистолет в его сторону, чтобы их точно не могло задеть, если вдруг случится выстрел.       Чимин же, наблюдая за этим противостоянием, не знал, чем помочь. Он бы точно всё испортил, если бы вмешался, но и просто стоять и наблюдать было невыносимо страшно. За Хосока было страшно, ведь тот хоть и был силён, но на фоне этого накачанного бандита выглядел меньше, слабее. Но что удивляло и поражало до глубины души — он не сдавался. Можно сказать, выгрызал их свободу и возможность дальше жить своими собственными силами и недюжинным упрямством. Похоже Пак только что влюбился в своего коллегу по-новому и совершенно не удивлялся этому.       Раздавшийся совсем рядом оглушающий выстрел заставил испуганно вздрогнуть. Что Хосок, что мужчина замерли в одном положении, а Чимин мысленно начал сходить с ума, потому что не было видно, куда попала пуля. Может быть, она вообще была направлена куда-то в лес, и сейчас им всем придёт пиздец. Сердце учащённо билось в груди, отдаваясь набатом в ушах, а время будто замедлилось, выдвигая им смертельный приговор. Но вскоре мужчина грузной тушей повалился на землю, а Чон, тяжело вздохнув, упал на колени.       — Ты в порядке?! — взволнованно воскликнул Чимин, садясь рядом с ним. — Не ранен?       — Нет, всё хорошо, — неверяще ответил Хосок, разглядывая свои руки. — Блять, я за последний час убил двоих человек, что-то как-то я перевыполнил годовой план, — он нервно усмехнулся.       — Идиот, — закатил глаза Пак и обнял его. — Зато ты остался жив.       — Да, наверное, ты прав, но… — он тяжело вздохнул. — Не знаю, как объяснить, просто…       — Это неправильно, — кивнул головой Чимин, понимающе.       — Да, верно, — хмыкнул Чон.       Его срочно нужно было отвлечь от пережитого и страшных мыслей, которые пробирались к нему в голову, и парень не придумал ничего лучше, чем утянуть Хосока в глубокий жадный поцелуй, чтобы собой вытеснить всё остальное из чужого сознания. Секс, конечно, не решение всех проблем, но в данной ситуации, когда адреналин бежал по венам, будоража, это было самое то. Тем более Чимину было что предложить своему неофициальному, конечно, но парню.       — Трахни меня, — прошептал Пак прямо ему в губы и вновь поцеловал, руками начиная расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Хочу тебя в себе.       — Н-но как? — поражённо спросил Хосок, не осознавая до конца, что услышанное правда.       — Членом, дурень, — фыркнул Чимин и, откинув рубашку на землю, принялся за штаны, быстро их стягивая. — Или тебе травмой и шоком всё-таки последние мозги отбило, и ты трахаться разучился? Так ты это, другой головой подумай, той, которая внизу.       — Вот ведь язва, — фыркнул Чон и опрокинул парня на свои вещи, тоже принимаясь его торопливо раздевать. — Я о том, с чего вдруг ты решил мне отдаться. Сам ведь ещё буквально недавно говорил, что мне светит только поза наездника.       — А что, я должен так просто сдавать свою позицию ёбыря террориста? — нахмурился Пак, помогая стянуть с себя вещи. — Но ты опять же оказался прав. Вчера… — он прикусил губу, но потом всё-таки продолжил: — Я впервые почувствовал, что кто-то сильнее меня, и мне это понравилось. Понравилось быть под тобой, — шёпотом закончил он.       — С ума меня сводишь, чертёнок, — простонал Хосок и утянул его в глубокий поцелуй, накрывая своим телом. — Но ты же понимаешь, что в таких условиях и без смазки будет больно?       — Мне похуй, — фыркнул Пак и прикусил чужую пухлую нижнюю губу. — Я хочу тебя.       — Я постараюсь не причинить тебе слишком много боли, — прошептал он и принялся спускаться поцелуями к шее.       — Я не хрустальная ваза, — закатил глаза Чимин, но повернул голову, открывая больше доступа к себе. — Не надо со мной так осторожничать.       — Ничего не могу с собой поделать, — хмыкнул Хосок и втянул кожу, оставляя первую алеющую метку. — Хочу тебя всего залюбить.       — Ну так меньше пизди и больше делай, — буркнул Пак, но вскоре звонко застонал, потому что Чон стиснул его сосок между пальцев.       Оставляя багровые отметины на шее и ключицах, он постепенно опускался ниже, проводя дорожку поцелуев до пупка, и, немного разведя чужие ноги в стороны, вобрал в рот головку возбуждённого члена. Идея использовать вместо смазки сперму ему пришла почти сразу, как он подумал о том, что на слюне далеко не уедешь и будет слишком неприятно им обоим. Поэтому первоначальной задачей стало довести Чимина до оргазма. Для Чона сделать это в принципе было самым главным, просто чтобы приступить к растяжке, нужно было подождать. А слишком долго ждать ой как не хотелось…       Так же ему не хотелось думать о том, что, возможно, где-то ещё бродили бандиты, пытаясь их найти, он полностью сосредоточился на чужом удовольствии, опускаясь каждым движением всё ниже. Звонкие довольные стоны ласкали слух, а рука, зарывшаяся в его волосы, направляла. Даже позволяя делать с собой всё, что захочется другому человеку, он не передавал полностью контроль над собой. Вскидывал бёдра, а рукой давил на голову, задавая тот темп, который хотелось именно ему. Всё было так, как хотелось именно ему.       Когда он почувствовал пульсацию в своём рту, то тут же вынул член, доводя парня рукой до оргазма. Чимин протяжно простонал, изливаясь в подставленную ладонь, а после недолго приходил в себя, лёжа с закрытыми глазами. Хосок покрывал его кожу поцелуями и размазывал сперму по входу, осторожно проникая одним пальцем внутрь. Тугие стенки плохо поддавались растяжке, а сам Пак морщился от неприятных ощущений, но он долго и упорно толкался, чтобы минимизировать боль, которая появится от проникновения члена.       Когда Чон смог нащупать пальцами простату, дело пошло легче. Чимин перестал зажиматься, содрогаясь от приятных ощущений, и сам шире разводил ноги в стороны, стараясь глубже насадиться на пальцы. Если бы он только знал раньше, насколько это будет приятно, возможно, пересмотрел бы своё категорическое мнение на позицию в постели. Он и так не жалел о том, что решил доверить себя Хосоку, но тот своими действиями и тем наслаждением, которое дарил, показывал, что по-другому может быть не менее хорошо, а может, даже больше.       Когда уже четыре пальца свободно проталкивались внутрь, а Пак был готов скулить от рассыпающего его на атомы удовольствия, Чон заменил их на член. Он толкался медленно, сантиметр за сантиметр, впиваясь в губы глубоким поцелуем, и старался отвлечь от болезненных ощущений, свободной рукой поглаживая чужую талию и бедро. Всё же без смазки было некомфортно, но Чимин, несмотря на все неудобства, лишь сильнее притягивал его к себе и бёдрами подавался навстречу, как бы показывая, что тот может двигаться.       Хосок делал плавные медленные толчки, уделяя больше внимания чужим губам, из-за чего не заметил, что на небе сгустились тучи, закрывая палящее полуденное солнце. Лишь когда на него хлынули ледяные капли, он вздрогнул от неожиданности, но двигаться не перестал. Каждой фрикцией попадая по простате, Чон закрывал парня от усиливающегося дождя, принимая весь удар природной стихии на себя. Видимо, таким образом его решили охладить, потому что от возбуждения чуть пар не валил из ушей.       Он никогда бы не подумал, что наблюдение за чужим удовольствием будет так сильно на него действовать. Будет так будоражить и завораживать, принося желание сделать ещё больше для другого человека. Хосок смотрел на искажённое от наслаждения лицо Пака и не мог оторвать глаз, потому что таким он был именно из-за него. Так звонко и откровенно довольно стонал только из-за него и для него, подавался бёдрами навстречу, чтобы было как можно глубже, тоже только для него. Чимин, в принципе, доверился ему настолько, что позволил себе быть с ним снизу, а это говорило о многом и не могло не ранить до глубины души. В хорошем смысле.       С каждым последующим глубоким толчком парень стонал всё громче, а тело начинало дрожать, и Чона это очень сильно радовало. Он сам был уже на пределе и из последних сил старался не кончить раньше Чимина, потому что с ним хотелось сделать это одновременно. Первый раз для Пака хотелось сделать незабываемым, хотя, наверное, он в любом случае будет таковым. Они на необитаемом острове, убили двух человек и занимались любовью рядом с трупом одного из них… Да уж… романтика…       Протяжно простонав, Чимин кончил, испачкав их животы спермой, а Хосок, не выдержав давления из-за сжавшихся мышц и не успев выйти, излился ему прямо внутрь. Обессиленно придавив парня своим телом, он обратил внимание на то, что дождь прекратился, оставив после себя свежий аромат и прохладу, которой так не хватало в знойные душные дни. Медленно приводя дыхание в норму, Чон слез с него и уселся коленями на штаны, замечая, что вся их одежда оказалась в грязи. Да и они тоже…       — Ты в порядке? — взволнованно спросил Хосок, наблюдая, как парень медленно садился на задницу и морщился. — Я перестарался?       — Спроси меня об этом завтра, — фыркнул Пак и притянул его к себе для поцелуя. — Сейчас я могу сказать лишь то, что это было ахуенно. Кто ж знал, что быть снизу так приятно.       — Ну, я знал, — хохотнул Чон, крепко его обнимая. — У нас тут это… есть проблема. И не одна.       — Ага, я уже чувствую, как одна из них вытекает из меня, — сморщился Чимин.       — Бля, прости, я не хотел… — виновато заломил брови Хосок. — Думал, что успею выйти до…       — Да ладно тебе, — хмыкнул парень, осторожно поднимаясь на дрожащих ногах. — Не убивать же теперь тебя за это. Прости за каламбур.       — Вот же ж язва, — закатил глаза Чон, тоже поднимаясь. — Вообще я говорил о грязной из-за дождя одежде, и возможных других бандитах…       — Надо сходить до водопада и искупаться, — подытожил Чимин. — Застирать одежду, да и пить по-прежнему очень сильно хочется. Ещё надо перекусить и попробовать снова дойти до места крушения. Двое бандитов погибли, но должен был остаться вертолёт, на котором они прилетели. Даже если там остались аквалангисты, они не посмеют улететь без главного, а значит, у нас будет шанс покинуть остров.       — Это, конечно, все замечательно, — протянул Хосок, подбирая свою одежду с земли. — Но мы не умеем управлять вертолётом. Как ты себе это представляешь? Будем тыкаться наугад?       — Разберёмся на месте, — пожал плечами он и подошёл к трупу мужчины, обыскивая его. — Вон, телефон есть, возможно, получится поймать сеть и загуглить, как справляться с управлением вертолётом.       — Господи, ты гений, — восхищённо протянул Чон.       — А ты похоже всё-таки отбил себе башку, — на похвалу Пак неосознанно залился краской, но не мог не выпустить по привычке иголки. — Пошли уже. Впереди ждёт полно дел.       Они быстрым шагом пошли в направлении расположения водопада и радовались, что остров необитаем, ведь встретить по дороге двух обнажённых парней было бы как минимум неловко. Как Хосок и предполагал, в итоге они пришли туда с обратной стороны, тут же принимаясь смывать с себя всю грязь и застирывать одежду. Пока та сушилась на камнях под вновь вышедшим палящим солнцем, парни утолили жажду и поели спелых бананов, в глубине души мечтая оказаться дома и поесть чачжанмён. Мяса хотелось просто пиздец как…       Одевшись в более-менее подсохшую одежду, они отправились к месту крушения, чтобы, наконец, разобраться с проблемой пребывания на диком острове. Когда они вышли к берегу, то никого там не увидели, зато на месте стоял вертолёт с открытой дверцей, поэтому парни тут же направились к нему. Разблокировав телефон мужчины, на котором не стояло пароля, Чимин с детским восторгом гуглил информацию о том, как управлять вертолётом. А Хосок, следуя его пошаговым инструкциям, смог поднять воздушное судно в небо и уже собирался по навигатору отправиться домой, как вдруг Пак положил руку на его запястье.       — Я… — он замялся, покусывая губы от волнения. — Хотел спросить… сказать… не знаю…       — Что-то случилось? — взволнованно спросил Чон и обхватил чужую руку, поглаживая костяшки большим пальцем.       — Не то чтобы, просто… — Чимин тяжело вздохнул, а потом выпалил на одном дыхании: — Просто мы выяснили, что нравимся друг другу, но никакой конкретики о наших взаимоотношениях не было…       — Хочешь официального предложения встречаться? — улыбнулся Хосок, демонстрируя милые ямочки на щеках.       — Ну типа, — смущённо буркнул Пак.       — Как скажешь, — хохотнул он, а после серьёзно продолжил: — Чимин-а, я бы очень хотел попробовать построить с тобой отношения. Согласишься ли ты стать моим парнем?       — Ты же понимаешь, что если я даю тебе этот шанс, то не буду с тобой покладистым? — для вида попытался поотговаривать его Чимин. — Буду ругаться, обзываться, не буду милым.       — Поверь, я согласен на всё, — продолжая широко улыбаться, ответил Хосок. — Мне чертовски сильно нравились наши срачи, но ещё больше мне нравишься ты, каким бы ты ни был.       — А мне нет, — недовольно зыркнул на него Пак. — Я после наших ссор был как выжатый лимон.       — Потому что ты злился, а меня это забавляло, — пожал плечами парень.       — Вот ублюдок, — он аж поперхнулся от возмущения.       — Но признайся, я ведь тебе именно таким и нравлюсь, — ехидно улыбнулся Чон.       — Не-а.       — Хотя бы себе не пизди, детка, — понизив голос, ответил Хосок.       — Из меня детка, как из тебя папочка, — фыркнул Чимин.       — О да, самая лучшая детка, — приблизившись лицом, прошептал он на ухо, пуская горячие мурашки, а затем утянул парня в глубокий поцелуй.       — Не-а, пиздец кринжовая, — оторвавшись от чужих губ, закатил глаза Пак и откинулся на своё сиденье. — Вся эта папочкина деткина муть меня не вставляет, уж извини.       — Меня тоже, но с тобой бы хотелось поиграть.       — Обойдёшься, кринжуля, — прыснул Чимин, смотря на красивый океан.       — Эй, побольше уважения, я всё-таки старше! — возмущённо воскликнул Чон, а парень с его выражения лица заржал как скотина.       — Ага, дедуль, я тебя очень уважаю, — отсмеявшись и закатив глаза, ответил Пак. — Полетели уже, надо выбираться с этого грёбаного острова. Предлагаю сразу же съебаться в Японию, чтобы нас не нашли.       — Хорошая идея, погнали.