Уже устал?

– Ты что уже устал? –произнёс он хриплым шепотом, сидя сверху, прижимая своим телом Рю к мягкому матрасу, и опираясь руками на его часто вздымающуюся грудь . –Может хочешь отдохнуть? – и ухмылка, которая никогда бы не появилась на его лице в обычное время. Сердце ухает вниз, а по телу растекается невыносимый жар. Прижимая руки к упругим бедрам, чуть царапает ногтями, оставляя красные полосы на белоснежной влажной коже, он вновь толкается в мягкое тело вырывая из чужой груди приглушённый стон, и стонет сам от того как его руки сильно прижимают к кровати, не давая прикоснуться к желанному, и такому любимому телу.

***

Он не думал об этом. Рюноске никогда и в мыслях не представлял, что с ним случится нечто подобное. Из-за их работы ты и о обычных встречах на стороне, кроме как с сестрой, думать не можешь, а уж чтобы углубляться во что-то более… нет, такого с ним быть не могло. Когда это произошло впервые он подумал, что это привычная в отношении тигра злость, так всегда и было. Они напарники, даже если это им не по душе, никого это не волнует. Недовольны ли они? Да. Часто ли они грызутся между собой и во время миссий и после них? Конечно да. Возникает ли желание поубивать друг друга за какое-либо неудачно сказанное слово? Безусловно да! Но Рюноске кажется что ощущение, которое он начал испытывать больше не переплетается так плотно с такой привычной ненавистью, что клубилась в нём чёрным туманом годами. Это другое. И это другое случилось именно тогда. И это заводит. Невыносимо сильно заводит.

***

«Нужен перерыв Акутагава? Может чашечку чая? » Сердце застучало быстрее, на языке крутилась колкие ответы, привычные обидные фразы и унижения, но он только хмыкнул как бы пренебрежительно, и оставил это, сам не понимая почему на сей раз смолчал. Жёлтые звериные глаза смотрят с ожиданием, но ответа так и не приходит ни через секунду, ни через десять.

***

«Не мог придумать чего-нибудь поумнее? » Тигр обращался не к нему, но сила и властность в голосе будоражили. Словно он здесь хозяин и все зависит от его слова, положения, жеста или даже взгляда. Внизу сладко потянуло, в животе и груди будто бы свернулся горячий клубок какого-то странного предвкушения, а чуткий слух улавливал каждую изменившуюся нотку в низком знакомом голосе.

***

«Заткнись, бешеный пёс! Выполним миссию, и я научу тебя другим командам, кроме «Убей»! » «Да… научишь… » Вот этот момент. Именно с этого все и началось. Это волнение, и настолько сильное возбуждение, что и стоять трудно. Стоило только этой мысли пронестись в голове и его оглушила просто звенящая тишина. Пропало всё, и поле боя, усталость и запах крови, собственное больное тело. И остался только он один. Тигр… нет, Ацуши смотрел на него и все вокруг словно завертелось, и пришло ощущение будто на Земле тебя держит не гравитация, а только он. Только его присутствие рядом. Эти яркие глаза, что переливались с ярко-жёлтого к фиолетовому в обычное время, эти светлые волосы с тёмной прядкой, сильные руки и этот властный голос, который он слышит сейчас. И абсолютно все равно становится на сказанные ранее оскорбления, на всë всë равно. А Ацуши, он все ещё смотрит на него. Весь в крови, своей и чужой, грязи, пыли, переломанный и уставший, но Рюноске кажется никогда не видел ничего более красивого. Но когда все наконец закончилось они не говорили друг с другом. Каждый разошёлся к своим товарищам, проверяя уцелевших и подсчитывая жертвы, слишком тяжёлой была это битва и всем им ещё долго придется отходить от неё принимая последствия как данность. Они не говорили и после реконструкции и восстановления города, слишком загруженной была работа и постоянные отчёты о её выполнении. На общем празднестве в честь окончания войны и заключения перемирия между Портом и Агентством они тоже не говорили, каждый стоял в своём углу и только Акутагава весь вечер бросал на тигрёнка взгляды, про себя, совсем тихо, находясь в своём маленьком мирке, восхищался тем как красиво на стройном высоком теле сидит классический чёрный смокинг. «Был бы рядом со мной носил бы такое постоянно», но эта мысль уже не пугает, не так как все то что они пережили, скорее она приносит необходимое спокойствие его разрозненной душе, от этого внутри вновь становится теплее. После праздника начались ещё более загруженные будни, из-за чего разговоры вновь ушли на задний фон. 02:47. Глубокая ночь. Квартира погружена в темноту и тишину ровно до того момента пока в её просторах не раздаётся звонкая трель звонка. Обладатель квартиры встает не сразу, приходится позвонить ещё три раза прежде чем двери распахиваются перед ночным гостем. Акутагава смотрит вопросительно и удивленно. Вот уж кого он не ожидал увидеть у себя ночью среды, так это «Его» Ацуши улыбается той самой мягкой улыбкой, которую дарил только своим друзьям из Агентства, он поднимает руку с зажатой в цепких пальцах бутылкой крепкого и дорогого алкоголя. –Привет. Не хочешь выпить? Ждет ответа и смотрит так внимательно, будто знает что творится у брюнета на душе вот уже несколько месяцев. «Будто» –И что ты дал ему за информацию? –Коробку со сборными сладостями из «Mrs. Elizabeth Muffin». Пришлось раскошелиться немного. – сразу же признаётся он и снова улыбаться. –А самому мозгов не хватило додуматься? – очевидный вызов, провокация, но уже не так как раньше. –Я мог бы, но для этого мне потребовалось бы ещё пара лет. Если ты только был готов ждать. На это ответа не следует. Взгляд скользит по бутылке с алкоголем, подмечая марку. Мысленно присвистнув, Рю понимает ещё одну вещь, которая заставляет мысленно усмехнулся. Без бывшего наставника и его рыжего подельника тоже не обошлось. Вот же сводники. –Так что? Ты пустишь меня? «–Да,–говорит он про себя– И в квартиру и в свою жизнь, куда только захочешь». А на деле только распахивает дверь пошире давая Ацуши протиснуться вовнутрь, проходя совсем близко, задевая плечом напряженное тело. И закрывает дверь, вновь погружая дом в тишину. Первый поцелуй сладок, от весенних эмоций и хорошего вина, прикосновения жаркие, а тихие признания разжигают такое пламя, что даже если захочешь не потушить. Но никто и не пытался, ведь что может быть слаще чем гореть в это адском огне вместе.

***

Так они пришли к «Этому» Само признание вышло смазанным и им пришлось долго говорить. Говорить обо всем, что было и что будет дальше. Как им быть. Но в итоге… Находиться в этом жарком теле, вот высшая степень блаженства, руки судорожно цепляются за узкую талию, тонкие запястья или мягкие бедра, притягивая ближе, ещё ближе к себе, желая слиться с этим человеком воедино. Тяжело дышит, зарывшись носом в чужую шею вдыхает глубже знакомый сводящий с ума запах, целует прерывисто, оставляя на светлой коже яркие следы и стонет сквозь плотно сжатые губы, когда длинные пальцы зарываются в его волосы, крепко сжимая и оттягивая голову назад, а возле уха вновь звучит этот потрясающий хриплый голос. –Как-то смазано Рю, совсем не стараешься. Неужели ты не хочешь сделать мне хорошо, мм? Он хочет, именно поэтому он и здесь. Нет ничего другого, чего бы он хотел более чем доставить любимому человеку удовольствие. Только это ему и нужно и ничего больше. –Хочу.–говорит он совсем тихо, глаза закрыты, и он замедляет движения, пытаясь растянуть это мгновение на подольше. –Я этого не чувствую. Ты сегодня расплываешься как мороженое на солнце, может мне стоит закончить самому, а ты посмотришь на это, что скажешь? – провоцирует, хочет чтобы он разозлился, но Рю больше не может, только не на своего Ацуши. –Нет, нет. –дыхание прерывается на мгновение, он открывает глаза. – Хочу сам. Хочу чтобы тебе было хорошо, пожалуйста… О чем просит он и сам не знает, в голове туман, а перед глазами плывёт. Жар и влага вокруг собственного члена сбивают с толку, не давая нормально мыслить. –Раз так, –Ацуши удерживает Рю за плечи вынуждая совсем остановиться. – Будь хорошим мальчиком и дай мне тебе помочь, хорошо? Сил хватает только на то чтобы кивнуть, а после мир переворачивается в буквальном смысле. Вес чужого тела ощутимый, это заземляет, заставляет очнуться от тумана блаженства. – Лежи смирно, и не трогай меня. Этот приказ ( именно что приказ) вводит в ступор. Как не трогать? Совсем? Ацуши красиво выгибается и двигается медленно, слишком медленно и так сладко стонет и царапает короткими ноготками, которые с недавнего времени привык выкрашивать в чёрный, бледную грудь Рю оставляя яркие следы после своих пальцев, что кончить можно только смотря на все это. Желание прикоснуться зудит под кожей, но он не имеет права нарушить приказание, иначе и эта сладкая пытка закончится, а Ацуши просто оставит его справляться со своим возбуждением самостоятельно, хуже только если заставит смотреть как он сам кончает от собственных пальцев. Рюноске судорожно хватается за взмокшие простыни над изголовьем кровати и только чуть приподнимает бедра в такт чужим неторопливым движениям. Сколько они уже времени провели в этой постели? Час или может быть два, хотя по ощущениям целая вечность. Он просто измотался, ему и невероятно хорошо и плохо одновременно, разве так вообще может быть? И словно читая его мысли Накаджима говорит: – Ты что уже устал? –произнёс он хриплым шепотом, сидя сверху, прижимая своим телом Рю к мягкому матрасу, и опираясь руками на его часто вздымающуюся грудь . –Может хочешь отдохнуть? – и ухмылка, которая никогда бы не появилась на его лице в обычное время. Сердце ухает вниз, а по телу растекается невыносимый жар. Нарушая приказ, он прижимает руки к упругим бедрам, чуть царапает ногтями, оставляя красные полосы на белоснежной влажной от пота коже, он сильно толкается в мягкое тело вырывая из чужой груди громкий стон, и стонет сам от того как его руки сильно прижимают к кровати, не давая более прикоснуться к желанному, и такому любимому телу. –Я сказал не трогать, разве эта такая сложная команда? –Прости, разве можно сдержаться когда ты такой? –Такой соблазнительный, сексуальный, горячий и властный, и все последующие перечисления, кажется что список можно продолжать до бесконечности. Ацуши все это понимает, как в раскрытой книге читает это в его тёмных, сверкающих как обсидиан, глазах и впервые за время что они провели в этой постели, сжаливается над ним. –Ну… раз я такой, а команда «не трогай» для тебя всё ещё слишком сложна, тогда попробуем по-другому. Он наклоняется совсем близко к его лицу, замирая в сантиметре от губ, прикрывает глаза и шепчет этим своим невозможным голосом: –Возьми. Мозг отключается окончательно. Рюноске переворачивает их вжимая Ацу в матрас и врывается в его тело с такой скоростью и рвением , что изголовье кровати звонко стучит о стену. Из груди Ацуши беспрерывно вылетают громкое стоны и один важный только сейчас приказ не останавливаться. Рюноске рычит, сцеловывая сладкие звуки с чужих губ, руки судорожно сжимаются, гладят и ласкают податливое тело под ним, бедра дрожат от усталости и накатывающего удовольствия. Хочется ещё больше, ещё глубже, ещё ближе. Чтобы этот тигренок под ним забыл о существовании остального мира, забыл даже своё собственное имя и не прекращая шептал только: –Рю… Рю не останавливайся… вот так да… умница… хороший мальчик. И только это важно. Пара резких движений громкие смешанные стоны и тихий скулеж, от кого точно даже не определить, и тишина нарушаемая только их общим тяжёлым дыханием. Пара минут возни и шуршание одеяла. Ацуши удобно улегся на тёплой груди, и улыбаясь каким-то известным только ему мыслям водил по мягкой коже кончиками пальцев, рисуя понятные только ему узоры. –Когда-нибудь ты мне расскажешь откуда у тебя появилось это пристрастие, да? –Когда-нибудь.–он целует белую макушку и притягивает парня ближе, обнимая крепче. Когда-нибудь он расскажет. Расскажет обо всем что творилось у него на душе в прошлом, и хорошее и плохое. Он не будет утаивать ничего. Ведь так поступают люди когда любят. А он любит. Невероятно сильно.