Рекурсия

– Чего ты мнешься, поцелуйтесь уже! – со своей обычной прямолинейностью говорит Нико. Неро смотрит на нее с искренним недоумением, к счастью, не замечая, как Ви отводит взгляд, смущенный этой ее репликой. – Что ты смотришь на меня, как баран на новые ворота? – Нико раздраженно притопывает ногой. – Хватит уже изводить меня своей гейской романтикой! Мое шипперское сердечко не выдерживает уже. Я тут не молодею, между прочим! Неро сжимает переносицу, прикрыв глаза, и тяжело вздыхает. – Ты что, серьезно нас шипперишь? – Что значит "шипперишь"? – интересуется Ви. – В ее влажных мечтах мы парочка, которая тайно сохнет друг по другу, – Неро раздраженно фыркает, обвиняюще ткнув пальцем в Нико. – Не удивлюсь, если она еще и фанфики пишет про нас. – А фанфики – это?.. – Рассказики о том, как мы друг друга ебем и у нас все хорошо. Ну или плохо, в зависимости от того, какая ей там мысля в голову ударила. Ви не уверен, что его удивляет больше – факт шипперства, то, что Неро вообще в курсе, что это значит, или то, что его чувства оказались так легкодоступны этой дамочке. – Конечно, шипперю! – экспрессивно взмахивает руками Нико. – Вы вообще видели, как ваши отношения смотрятся со стороны?! И между прочим мои, как ты выразился, "фанфики" имеют неплохой спрос в сети! – Нико, ты принимаешь желаемое за действительное, – Неро устало падает на диван, желая только закончить этот дурацкий разговор и не думать больше вообще никогда о том, что какие-нибудь девушки (в том, что это исключительно девушки, он даже не сомневался) читают фанфики про него и Ви. Но Голдштейн уже завелась и ее не остановить. – О, так это одностороннее чувство? – глаза Нико нехорошо блестят. – Ви, солнышко, я так тебе сочувствую!.. Ви недовольно шипит. Он вообще не планировал, что его перешедшие грань дружеских чувства станут известны, собственно, объекту этих чувств. – Нико, прекращай балаган, – жестко говорит Неро, заметив его состояние и заткнув, наконец, девушку. – Ладно-ладно, – Нико хитро улыбается, распахивая дверь фургона. – Поговорите тут наедине, без меня, я ухожу и вернусь нескоро. Развлекайтесь, голубки! Она выскакивает из фургона прежде, чем вскочивший Неро успевает кинуть в нее чем-нибудь тяжелым. – Извини, – говорит Неро. – Я поговорю с ней, когда она вернется. – Не нужно. Ви неловко смотреть на него, и он отводит взгляд до тех пор, пока не чувствует на своем плече чужую горячую ладонь, от которой по телу разбегаются приятные мурашки. Неро сжимает его плечо – в жесте ободрения, конечно, не стоит, как и было сказано ранее, принимать желаемое за действительное – и улыбается с привычной теплотой. – Тогда я сделаю вид, что этого разговора не было, – говорит он. – Я не испытываю отвращения к тебе или твоим чувствам, какими бы они не были. Просто думаю, что сейчас неподходящее время для какой-либо романтики. Может, когда все закончится, мы и могли бы попробовать, если у тебя будет желание. Внутри Ви трепещет и колется обреченная надежда. Он прекрасно знает, что для него не будет никакого "после". Они разойдутся навсегда и больше никогда не увидятся. И то робкое и согретое теплой заботой Неро чувство не имеет шансов на существование. Все, что он может, это пытаться ухватить то, что возможно, пока не слишком поздно. Ви легонько трется скулой о чужую кисть, прежде чем она исчезает с плеча. – Не беспокойся, мои чувства не станут обузой. Улыбка Неро становится беспомощной. – Но, если будет позволено, я хотел бы попросить об одном единственном поцелуе… Глаза Ви полнятся отчаянием и невыразимой душевной болью. – Ви… это причинит тебе еще более сильную боль… – Неро осторожно гладит его большим пальцем по скуле. – И будет отвлекать от цели. На секунду Ви теряется всем собой в той мимолетной ласке, что дарит ему грубая от оружейных мозолей ладонь. – Я знаю… но хочу иметь хоть что-то в своих воспоминаниях о тебе… что-то, кроме твоей спины, что всегда закрывает меня от любых угроз… прошу… Неро медленно садится рядом, боком на диван, лицом к нему, и немного склоняется вперед, этим давая свое разрешение. Он не в силах отказать, потому что его всего уже распирают тоска и горечь от осознания того, что им осталось совсем немного времени, прежде чем дело будет закончено и они разойдутся навсегда, словно корабли в море. Ви придвигается ближе к нему и кладет прохладные пальцы на щеки. Медленно и неуверенно касается его губ своими горячими искусанными губами. У Неро губы сухие и шершавые, обветренные и обожженные, но бесконечно нежные и ласковые. Их единственный поцелуй отдает горечью прощания и близкой смерти, в нем нет ни капли разрушительной страсти. Только долгое желание бесконечно наслаждаться друг другом, застыть в этом мгновении, словно мухи в янтаре… . . . Неро смачно ударяет себя по лицу ладонью. – Ты. Конченая. Извращенка, – констатирует он, возвращая Нико планшет. – Я даже дочитывать не буду. И ничего такого не было. Ви тихонько смеется. – Было-было, – Нико хитро улыбается. – По-любому было. Кто знает, чем вы там занимались, оставаясь наедине в фургоне? – Спали, честно говоря, – Ви все еще улыбается. – Спасибо, Ви, теперь она напишет про нас порнуху, – Неро кидает на него преувеличенно недовольный взгляд. На деле, конечно, его забавляют эти рассказы, особенно учитывая, что между ним и Ви на самом деле ничего нет. И Ви, кажется, тоже считает это забавным. – И напишу! – ржет Голдштейн. – Хм… кого бы из вас поставить сверху? – Неро, разумеется, – улыбка Ви становится лукавой. – Из нас двоих он более крупный и крепкий. Очевидно, что доминирующая роль будет за ним. Думаю, он был бы со мной ласков и нежен, вопреки общественному мнению, что человек он грубый и жесткий. Нес бы какую-нибудь романтическую чушь, выдавая в себе натуру чувственную и мечтательную… Неро только закатывает глаза. – Не поощряй ее извращенства, Ви! И вообще, мне, может, снизу нравится быть. Чтобы надо мной жестко доминировали и подавляли. Они оба смеются, понимая, что лишь шутят, и даже не подозревая, что Нико весь разговор записала на диктофон, и в ее голове уже роятся мысли для новых текстов по этой парочке, даже если между ними в самом деле ничего нет. Потому что ее "фанфики" в самом деле имеют успех у девушек с острова. И вообще, не только она такое пишет, если вдуматься, хотя именно с нее все и началось. – О, я умею жестко доминировать и подавлять, – Ви кладет ладонь на горло Неро, но не сжимая пока, лишь спрашивая разрешения на дальнейшую игру. Неро на мгновение щурится, а потом немного запрокидывает голову, давая это разрешение. Пусть девушка тешится, пока у нее есть возможность. Но они оба понимают, что подобная связь между ними невозможна. Ви сжимает пальцы, слегка пережимая доступ к воздуху, склоняясь над ним. Неро тихо и чувственно стонет, как если бы ему это нравилось, почти ему в губы. Они ждут, у кого первым сдадут нервы, рассчитывая, что это будет Нико. Действительно та не выдерживает первой и вылетает из фургончика с горящими щеками и ушами, уже не слыша взрыв хохота за спиной. Материала ей предоставили до и более, еще не на один десяток рассказов хватит. Парни же расходятся по своим койкам, чтобы действительно всего лишь поспать. И если Неро засыпает быстро и глубоко, то вот Ви еще какое-то время смотрит на свою ладонь, вспоминая ощущение чужой обветренной кожи и спокойный размеренный пульс под пальцами, низкий стон и вибрацию горла под ладонью. «Я прям горжусь тобой, леди!» – почти даже не издевательски хохочет Грифон. – «Твоя выдержка выше всяких похвал!» Ви на самом деле мог бы собой гордиться. Потому что действительно испытывал чувства к этому мальчишке. Чувства порочные и совершенно ненужные. И то, как Неро позволил ему небольшую "игру", лишь сильнее распалило и без того бушующий пожар. Ви давит стон, сжимая ладонь в кулак и прижимая его к груди, ворочается на бок, сворачиваясь в клубок. Он надеется, что Неро никогда не узнает его чувств, потому что им все равно не по пути… . . . – Бля, Нико, ты серьезно? Рекурсию туда засунула? Чтобы я почитал фанфик, пока читаю фанфик? Слог, конечно, охуенный, но почему, Бездна тебя возьми, про нас с Ви?! – Неро со скепсисом смотрит на довольную собой и жизнью Голдштейн. – Какого хуя ты вообще мне это бульварное чтиво подсунула? – Не, ну а что? – Нико пожимает плечами. – А вдруг, у вас там реально чувства и вас это подтолкнет друг к другу? – Что случилось? – в фургон заглядывает Ви. – Мальчик, мальчик, тебе бы рот с мылом прополоскать, он еще более грязный, чем мой! – Грифон влетает вместе с ним. – Я тебя щас с мылом прополоскаю в стиралке, жопа куриная, – Неро протягивает Ви тонкую тетрадь. – На, вот. Почитай, чем Нико на досуге балуется. А то все в одну и ту же книжку пялишься, хоть какое-то разнообразие. У Ви уходит несколько минут, чтобы просмотреть по диагонали текст, пока Неро и Нико вяло переругиваются. Его пунцовеющие уши видно даже сквозь темные пряди. Устроившийся на его плече Грифон только гогочет, тоже заглядывая в тетрадь. – Вот это фанта-азия!.. – Ничего подобного нет и не было, – несколько жалобно и обиженно заявляет Ви, захлопывая тетрадь. – Ну так не все потеряно! – Нико хлопает в ладони и потирает их, лукаво улыбаясь. – А теперь целуйтесь, мне нужен новый материал! Она почти готова стартануть с места прямо в открытое окошко, когда Неро внезапно поднимается. Но рыцарь идет к выходу из фургона, цапает Ви за шкирку, прежде чем он успевает посторониться и, нисколько не смущаясь Грифона, совершенно буднично целует его в макушку, как если бы тот был любимым родственником. После чего покидает фургон. То, как у чернокнижника пунцовеют теперь еще и щеки, видит только радостно гогочущий пернатый кошмар, но, к счастью, в его куриных мозгах достаточно ума, чтобы высказаться на эту тему только в голове Ви. «Моя леди так сохнет по прекрасному рыцарю, а тот в упор не замечает ее потуг! Может, лучше обратить свой выбор на кого-то более проницательного?» «Просто. Заткнись,» – Ви мстительно загоняет Грифона обратно в татуировки и временно запрещает говорить. Он игнорирует Нико до следующего утра и молча злится. Потому что это действительно больно – то, как близки к правде некоторые тексты Нико, и то, что они такая же несбыточная мечта, как и желания Ви относительно потомка Спарды. И то, что Неро относится к нему, как к какому-то близкому родственнику, позволяет себе теплоту и заботу в его сторону, позволяет себе собственничество и защиту. Проявляет любовь. Дружескую. Ровно такую же, какую проявляет к Нико. Это бьет особенно больно.