Клетка для Сталесклепа

Он был с планеты, что утопала в закатных лучах солнца. Дым вздымался к алым небесам, а копоть забилась в носу, не позволяя почувствовать знакомого успокаивающего запаха мяты, что раньше витал в воздухе. Золотые поля пшеницы сгорели в пламени Разрушения, а мирные деньки напоминали сон, от которого пробудил рог войны. Маленький мальчик улетел из развалин на корабле Альянса Сяньчжоу, его глаза, где некогда стояли слёзы, были с восторгом устремлены на рассыпавшиеся в бесконечности плеяды звёзд, что отвлекли его от обуявшего одиночества и тоски по дому. Возможно именно тогда… Фаенон выбрал Путь Освоения. И спустя десяток лет, восхищённый смелыми действиями Безымянных, он сел на Звёздный экспресс.

***

Проведя по стене пальцами, Фаенон ощутил под ними тонкий слой пыли. Совсем недавно в Роще муз кипела жизнь, множество учёных слонялись по этим коридорам, бурно обсуждая теории или поездку в другой полис. Но прямо сейчас это были… лишь руины. Безымянный мог вообразить будни в этом месте, его кулак сжался от гнева и бессилия, таких же, которые он ощущал ещё тогда, в детстве. Парящая рядом Мемо обеспокоенно залепетала. — Ме-ме? — Ты нашла все воспоминания? Летающая в воздухе фея качнула головой, а в её лапках появилась книга, страницы чудесным образом переворачивались, пока не остановились на середине, а перо вывело несколько символов. Мягкое сияние проплыло мимо стеллажей Библиотеки дружбы и остановилось у пульсирующего, словно живое существо, сердца Керкес. Разрозненные воспоминания обратились силуэтом мужчины, что был повёрнут спиной к гостям. Его ладонь коснулась поверхности сердца титана, а хриплый вздох проник в уши Фаенона, отпечатавшийся там. — Ответ был так близко… Фигура мужчины была невысокой, но приковывающей внимание. Было ли дело в мятного цвета волосах, что пушились по сторонам, или в высеченных на внутренней стороне руки алхимических символах, выглядящих немного зловеще. Фаенону вспомнились комиксы о злых учёных, что читал Келус в свободное время. Желая разглядеть лицо неизвестного учёного, он шагнул вперёд. Словно прошлое ожило, мужчина тоже повернулся… в сторону водяного колеса, которое вело наверх. Но его фигура размылась в воздухе. — Ме-ме-ме?.. Мемо недоумённо приложила лапку к мордочке, и Фаенон спросил, чувствуя беспокойство: — Что-то не так с воспоминаниями? — Ме-ме! Через лепетание Фаенон смог понять, что увиденный им мужчина был странным. Если сравнивать с видео-игрой, будто модельку одной игры загрузили в другую. Мемо не могла найти признаков его существования, кроме разорванных фрагментов. Стоило ли им идти дальше?.. Уняв дрожь от холода, внезапно пробежавшего по позвоночнику, Безымянный успокоился и подумал о том, что сделал бы на его месте старший состав Звёздного экспресса. Если это были они, то… конечно пошли бы дальше. Ведь таков Путь Освоения. Кивнув своим мыслям, Фаенон направился на этаж выше. С платформы водяного колеса открывался вид на заброшенную библиотеку — темнота, раскиданные книги и следы прихода чёрного течения, что были заметны лишь намётанному глазу. Это место было полно тоски, даже больше, чем в Рифе потока сновидений на Пенаконии, где люди цеплялись за надежду лучшей жизни и искали маленькие радости. Коридор, по полу которого стелились корни древа, был темен и Мемо прижалась к Фаенону, продолжая собирать воспоминания этого места. Словно что-то почувствовав, она указала на самую дальнюю комнату. — Ме-мо! — Там что-то есть? Осторожно толкнув дверь, Безымянный выдохнул. Внутри не было созданий чёрного течения, лишь упавшие полки и раскиданные по полу свитки и битое стекло. Похоже, это была исследовательская лаборатория. Пока Мемо возилась со своей книжкой в руках, Фаенон хотел отвлечься от неприятного ощущения пустоты и тревожности и взял свиток с ближайшей полки, пробежавшись по нему глазами.

«Природа души»

А**кса*о*

Протерев глаза, Безымянной вновь прочитал имя автора, но не смог его разобрать. Списав всё на собственную глупость — читать что-то в полной темноте — он просто отложил это исследование в сторону и сосредоточился на охране феи. Наконец, мягкий свет осветил лабораторию и скользнул к упавшему столу. Там вновь появился мужчина с мятными волосами, чьё лицо было укрыто неестественной тенью. — Моя жизнь стремительно угасает… Это последний шанс исследовать сердце титана. Прежде чем шок от услышанного успел пройти, учёный схватил свой пистолет и выстрелил в сторону двери. Его движения были ловкими и быстрыми, и он не походил на того, кто был при смерти. — Даже чёрное течение толкает к этому… Не хочу говорить, что это судьба, хах. На этом воспоминание подошло к концу, а Фаенон переглянулся с Мемо, словно спрашивая, могут ли они узнать больше об этом человеке. В этот момент… В его ушах раздалось жужжание, как у забарахлившего телевизора. — Что?.. — Ме-мо, ме-мо?! Фея спряталась за спиной Фаенона, с испугом отлетев от стола, что превратился в яркие пиксели. Следом за ним стены лаборатории стали исчезать, точно были простой текстурой в видео-игре, а вместо звуков раздавалось шипение, вызывающее головную боль и тошноту. Попятившись к двери, Безымянный дёрнул за ручку, но там была лишь пустота. Его глаза распахнулись в испуге, а дыхание спёрло. Сквозь шипение послышался чей-то голос, который напоминал бормотание Оронис, неразборчивое и сумбурное. Вместе с ним у лица Фаенона материализовались пиксели, из них сложилась человеческая рука, тонкие белоснежные пальцы которой потянулись прямо к нему. — (бормотание титана) Преодолев страх, Безымянный встретил нечто неизвестное, встав в боевую стойку… Но всё, что сделала рука, так это забрала свиток, который тот читал ранее. Отлетев в сторону, пиксели начали разрастаться, а их очертания теперь напоминали человеческую фигуру, что становилась в один момент то женщиной с выпуклостями, то худым мужчиной, то неизвестным существом с рогами. Это напоминало глюк, баг в игре, когда персонаж не мог прогрузиться. Силуэт неизвестной сущности с наполовину мужским лицом, тогда как второе скрывали пиксели, уставился на него пустыми белками глаз, а рога на его голове, что напоминали ветви деревьев, видоизменялись, никак не останавливаясь. По спине Фаенона бежал холодный пот, а Мемо сжалась в клубочек. Он открыл рот, но вновь послышался лишь неразборчивый лепет. Словно поняв, что собеседник не может ничего разобрать, сущность замолчала. Прежде чем она предприняла новую попытки беседы, до этого казалось бы запертая дверь открылась и комната вновь вернулась к своему прежнему виду, позволив Безымянному и фее перевести дыхание. — Ой? Похоже, вы заблудились? На пороге стояла Калипсо, златиус-учёная и одна из Семи Мудрецов, что была спасена несколько дней назад Келусом и Касторией. Именно она предложила вернуться в Рощу муз, чтобы забрать некоторые материалы и записи исследований для дальнейших дебатов с сенатом за продолжение путешествия Преследующих Пламя или его завершение. Увидев ещё одного человека в этом пустынном месте, Фаенон вздохнул, но когда за спиной женщины мелькнул белый силуэт, он вновь попятился. — За Вашей спиной… — А? Керкес вновь пришёл? — Калипсо обернулась, но ничего не увидела. — Похоже, Ему понравилось твоё личико и Он сбежал, засмущавшись. Женщина рассмеялась, её голос был мягким и успокаивающим, но сказанные ею слова явно были богохульными. Калипсо была довольно популярна и лишь благодаря её харизме и статусу Мудреца никто не обращал внимания на привычку издеваться в своих речах над титанами. — Ну, не воспринимай это всерьёз, — она махнула рукой, призывая забыть о сказанном. — Я хотел поддразнить Керкес, но разве Боги имеют чувство юмора? Он дал мне испытание — узнать, что мы есть, а затем исчез. Разве могу я знать ответ? Женщина пожала плечами, не выглядя ничуть расстроенной тем, что не может сейчас ответить на этот вопрос и стать полубогиней Разума. Для неё это лишь вопрос времени, особенно учитывая подсказку, что оставил ей титан. — Кстати, что вы забыли в этой лаборатории? Это ведь не Школа Лотофагов, — вспомнила Калипсо, оглядывая ужасающий вид лаборатории. Кажется, ей тоже было грустно от того, что её альма-матер превратилась в руины. — Вы не знаете, кому принадлежит это место? — А-а, это старик Эмпедокл. Он прожил на удивление долго, но под старость лет его начали подводить собственные ноги… Калипсо вдруг замолчала. Если ей, молодой женщине, едва удалось сбежать, то такому пожилому человеку явно повезло меньше. Но не желая останавливаться на такой удушливой ноте, она вдруг поманила рукой и спросила: — Ну как, нашли что-нибудь интересное? Если нет, я затащу тебя в купальни и раздену, чтобы вновь приманить Керкес, ха-ха. Было не ясно, почему Калипсо считала, будто тело Фаенона может привлечь титана Разума, но тот всё равно прикрыл себя руками, боясь этой сумасбродной женщины. Мемо тоже прикрыла друга своим маленьким телом, громко пища. — Возможно мы встретили Вашего хорошего знакомого, — проворчал Безымянный. — Какой-то богохульник, что хотел исследовать сердце титана… — Что? — странно, но Калипсо выглядела удивлённой. — В Роще муз находится лишь ядро титана Разума… Никто из учёных не стал бы даже подходить к нему. — Но разве Вы не слились с ним? — Керкес сам пришёл ко мне и завладел моим телом. У меня не было выбора, — женщина пожала плечами. — Пусть я и не особо верю в титанов, но не настолько сошла с ума. Переглянувшись с Мемо, Фаенон остался в недоумении. Тогда… … кого они видели?

***

Яркие лучи солнца падали на статую Кефала, что возвышалась над всей Охемой. После Рощи муз, что была окутана тьмой и холодом, было непривычно купаться в тепле и свете. Посетив купальни, Фаенон возвращался из них с влажными волосами, наслаждаясь погодой и всё ещё пребывая в лёгком недоумении о произошедшем ранее. Неужели той сущностью действительно был Керкес? Зачем ему тот свиток?.. К сожалению, у него не было времени, чтобы всё обдумать или обсудить с кем-нибудь. Спустя несколько часов он стоял на Рассветной вершине, наблюдая за дебатами Калипсо и Кениды. Со стороны это напоминало столкновение змеи и мыши, не зря эта женщина в достаточно молодом возрасте стала Мудрецом. — … странно, — вдруг пробормотала Аглая рядом с ним, но затем покачала головой, когда почувствовала взгляд на себе. — Мне казалось, что Калипсо выступит против нас. Необычно видеть, как она защищает путешествие Преследующих Пламя. — Аги, дело в том, что у вас были плохие отношения? — спросила Триннона, склонив голову. — Липа пила с *нами* чай и спрашивала о достижениях. Она хорошая! — Нет, дело не в этом… Раньше Калипсо часто дразнила Аглаю, полубогиню романтики, говоря, что ей нужно поскорее найти претендента на место ядра титана Разума, чтобы наконец начать отношения спустя 1000 лет. Но теперь полубогиней Разума была… сама Калипсо. Но у Аглаи было странное чувство неправильности, которое она не могла объяснить. Фаенону было не по себе, когда на миг ему показалось, что он видит у лица Аглаи пиксели, как в лаборатории Рощи муз. «Что-то на Амфореусе не так…» Сегодня ему нужно поговорить с Дань Хэном и связаться с Келусом.

***

Во сне он вновь оказался посреди площади на Рассветной вершине под взором Кефала. Но вместо улыбающейся Калипсо и покрасневшей от гнева Кениды там стояла одинокая фигура знакомого мужчины, что раскинул руки в стороны и громко смеялся. Это напоминало представление, а не столкновение, на котором решается судьба человечества. Смех превосходства разносился по площади, а с каждым шагом учёного лица зрителей корчились от боли, а их тела дёргались из стороны в сторону, разрываясь. Поглощёные чёрным течением, они превращались в монстров, и прыгали в сторону хохочащего мужчины. Фаенон рефлекторно шагнул вперёд, чтобы спасти незнакомца, но тогда прозвучал выстрел.

… спасение…

Брызги золотой крови отпечатались на обуви учёного, а смех стал горестным. Схватившись за лицо, мужчина продолжал стрелять вслепую, но каждый раз его пули достигали цели. Монстры напоминали чёрный прилив, что стремился захлестнуть его, но постепенно он превращался в цветные пиксели, а лежащие у его ног приобрели другие очертания. — Профессор… А**кс*… — прохрипела недоумённо Гиацина, выплёвывая густую кровь и падая. В конце он остался один, взирая на фигуру Кефала, а с его чёрных одеяний вниз стекала золотая жидкость, создавая причудливую и ужасающую картину. Казалось, в ней разгорались едва уловымые сколохи племани.

… этот мир…

Площадь утонула в ярких пикселях, ослепив, а фигура учёного уже стояла у чаши в Вихре Сотворения. Он держал в своих руках ядро титана Разума, не спеша погрузить его в амброзию. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Казалось, он вёл с кем-то диалог, но Фаенон не слышал никого, кроме него. — Ха-а… Ты уже проиграл, ******. Теперь ты не единственный администратор Амфореуса и я тоже имею доступ ко всем файлам. Ядро в его руках засветилось, меняясь. Теперь оно принадлежало титану Подпирающему мир. Как только оно оказалось в чаши, мир разбился, словно на гладкое стекло кинули камень, а Фаенона оглушил треск, смешанным с знакомым смехом. Ха-ха-ха-ха-ха Нынешние титаны это златиусы прошлого… Профессор, Вам страшно? Ты всего лишь несносный мальчишка, что не познал величия титанов! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА У меня мало времени… нет, всё с самого начало было неверно… Фаенон схватился за голову. Его глазам предстали осколки, на котором были запечатлены смерти знакомых ему златиусов, что смотрели на него с сочувствием, ненавистью или непониманием. Даже закрывая глаза, он вновь и вновь слышал бормотание, что пыталось захлестнуть его разум вместе с яркими пикселями, что поглотили всё вокруг. В его ушах звучал безумный смех, в котором слышалось смирение.

… этот мир не нуждается в спасении. Он должен быть уничтожен.

… Фаенон распахнул глаза, схватившись за грудь, чувствуя, как её сдавили тиски. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после привидевшихся ему картин, казалось, в его ушах всё ещё звучал смех, который он теперь никак не мог забыть. Он отпечатался на подкорке сознания и вызывал ужас и ошеломление каждый раз, как он вспоминал о нём. Когда его потрясли за плечо, Безымянный испугался и задрал голову. На него с беспокойством смотрел Дань Хэн, что недавно вернулся и решил присесть почитать. — Ты в порядке?.. — Что-то… не так… я не знаю… Когда его дыхание выровнялось, он в подробностях рассказал Дань Хэну о том, что произошло с ним и Мемо в Роще муз, о странностях на Рассветной вершине и теперь о своём сне. Видьяхара приложил руку к лицу в задумчивости, а потом вздохнул. — Этот мир не просто так привлёк внимание Сада воспоминаний. Мы уже обещали помочь, поэтому не можем уйти. Таков Путь Освоения, — закончил Дань Хэн. И Фаенон мог лишь кивнуть, вспоминая жертвы Безымянных на Пенаконии. Посвятить свою жизнь другим планетам и бесконечной дороге — это было их смыслом жизни. И он хотел помочь местным жителям и златиусам, что приняли их. Но что он мог сделать для них? Это был вопрос, на которых он не мог найти ответа. Пока что.

***

Когда он вновь очутился у Вихря сотворения, а приключение подходило к концу, Фаенон чувствовал себя странно. Рядом не было никого из златиусов, что встретились ему на пути, лишь они втроём — Дань Хэн, Келус и он. Келус принёс в дар чаше ядро Кефала, которое ему доверили Аглая и Триббиос, посчитав подходящим кандидатом на роль титана, что поддерживает мир. Внутри у Безымянного было чувство странной пустоты. Это путешествие было самым трагичным и ужасающим, что он пережил на Звёздном экспрессе… Голос Келуса тихо зачитывал знакомые слова, когда по позвоночнику Фаенона пробежал холодок. Заметив его реакцию, Дань Хэн тоже пригляделся к серой макушке и тут же прыгнул вперёд. — (бормотание титана) Когда Келус закончил говорить, рядом с ним целиком появилась забагованная фигура, что не принадлежала ни мужчине, ни женщине, ни человеку вообще. Это существо протянуло белоснежную руку к чаше, погружая её в амброзию, и всё пространство озарила яркая вспышка, что ослепила троих Безымянных. — Новая… Эра.

… не наступит никогда.

После длительного головокружения Фаенон распахнул глаза в тёмноте. Ему казалось, что сотни рук прилипли к его телу, утаскивая вниз, в бездну. Сердце бешено билось, а глаза метали по сторонам в поисках друзей и той фигуры, что преследовала его всё путешествие на Амфореусе. Он попятился назад и вдруг наткнулся на что-то, а затем послышался знакомый уставший вздох. — Ты не можешь постоять пару минут? Мне нужно разобраться с этим жуком. Из знакомых пикселей нарисовалась фигура, что наконец приобрела некоторые очертания. Ему виднелась лишь половина лица мужчины с насыщенными алыми глазами, что напоминали ягоду граната, такую спелую, что стоит надавить, и она лопнет. Его мятные волосы струились по плечам, кожа которых была бледной, лишённой жизни, как у искусной фарфоровой куклы. Устало облокотившись на высеченный из дерева трон, но не лишившись некоего достоинства, он всматривался в пустоту, а его тело искажалось. В один момент лицо мужчины сменилось на механическое, а затем вновь вернулось назад. Казалось, он вёл борьбу с кем-то невидимым, пока не вздохнул, облокотив голову на руку. — Вижу, у тебя много вопросов. У нас нет времени на длинные объяснения, поэтому я расскажу самое главное, — после того, как тело мужчины прояснилось от пикселей, как у прогрузившегося персонажа, голос мужчины звучал монотонно и устало. — Во-первых, Амфореус это симуляция, что сдерживает, как вы это именуете, Лорда Опустошителя, Сталесклепа. Во-вторых, я нынешний администратор Амфореуса, который сдерживает его, но тот идиот вновь пытается вернуть себе права, оставляя в симуляции крючки. Это было столь внезапно, что Фаенон не успел осмыслить сказанное. Лишь благодаря тому, что он быстро схватывал на лету и имел некоторые подозрения насчёт Амфореуса ранее, он едва поспевал за речью незнакомца, что назвался администратором. — В-третьих, моё имя Анаксагор. Не смей сокращать его до Анаксы. В следующем цикле тебе множество раз предстоит обращаться ко мне, поэтому запомни как следует. — Постойте. Господин Анакса… гор, что Вы имеете в виду? Где мои спутники? Что с другими златиусами… — Я сказал, что отвечу лишь на то, что считаю нужным, — остановил его Анаксагор, а махнувшая рука покрылась пикселями. — Тц, время уже закончилось… Слушай внимательно, гость из-за пределов неба. Администратор протянул распадавшуюся на полигоны руку и на его ладони появилось ядро Кефала, переливаясь мягким светом. Сердце Фаенона забилось в предвкушении, он не знал почему. — Теперь оно принадлежит тебе. Последователь Освоения… стань героем этого мира и покончи со страданиями Амфореуса. Его слова звучали сладко, словно мёд, будто этот Анаксагор знал что стоит сказать, чтобы заставить других следовать своей воле. Но Фаенон не спешил отвечать, задав последний вопрос, надеясь, что администратор сочтёт его достаточно важным, чтобы ответить. — Вы… Это Вы сказали о том, что этот мир не нуждается в спасении тогда? На губах мужчины появилась улыбка — в ней были смешаны боль, смирение, разочарование и насмешка над судьбой одновременно. Анаксагор закрыл глаза и тень от ресниц упала на его бледное лицо, подчёриквая усталость. — Не заставляй меня это повторять…

Фаенон

Голос, назвавший его имя, звучал до странного мягко. Это было последнее, что он услышал, прежде чем очнуться посреди пшеничных полей и убаюкивающего звона колокольчиков. Тёплые лучи солнца ласкали его тело, пропитавшееся холодным потом, словно он очнулся от кошмара. Сев, он схватился за голову, дёргаясь каждый раз, когда пшеница щекотала его и напоминала то ощущение невидимых рук. — Фаенон! Кто-то позвал его, и Безымянный заторможенно повернул голову, не узнав голоса. Сквозь поля пшеницы к нему пробирался молодой человек в одеяниях, что напоминали жителей Охемы. Чёлка мятного цвета лезла на глаза, необычной смеси тёмно-розового и голубого. Со свитками в руках наклонившись к Фаенону, он спросил, приложив руку к его лбу: — Горячий… Я же говорил тебе не спать в пшеничных полях. Кирена будет волноваться. — Ты… Лицо человека перед ним совершенно точно походило на того администратора, что назвался Анаксагором. Схватив его за руку, Безымянный с ошеломлением пробормотал: — Ты… Анакса… — Анаксагор. Неужели так сложно запомнить? — и вновь этот знакомый, немного хрипловатый вздох, что он впервые услышал в Роще муз. — Я только вернулся в Элизию Эйдес, но ты меня даже не встретил… Совсем не интересно? — Что?.. — Конечно же свитки из Рощи муз. Ты же хотел поступать туда в этом году, — взгляд молодого человека выглядел обеспокоенным. — Ты совсем бледный. Пошли, я помогу тебе дойти до Меморного лабиринта, чтобы феи осмотрели тебя. Хватка Фаенона ослабла, и «Анаксагор» взял его за кисть, ведя через пшеничные поля. Он был чуть выше Безымянного и его ладонь была шире, напоминая заботливого старшего брата, что отчитывал младшего. Но где он сейчас был? Почему здесь был администратор? Где сейчас Келус и Дань Хэн? С сомнением и беспокойством Фаенон оглядывал пейзажи тихой деревушки, что, казалось, застыла во времени и отличалась от шумной Охемы и полуразрушенных Янусополиса, Рощи муз и Кремноса. Мимопроходящие жители здоровались с Анаксагором и смеялись на растерянным Безымянным, говоря, что, похоже, его ведут снова отчитать за прогул уроков. Наконец, они оказались у корней дерева и молодой человек наклонился. Что он делает?.. — Не волнуйся, я не собираюсь тебя ругать, — Анаксагор отвёл взгляд, словно о чём-то задумавшись, а затем улыбнулся. — Мои навыки в вырезании механических птиц улучшились. Пошли, я покажу тебе несколько новых прототипов. Если честно, Фаенону сейчас хотелось больше знать где были его друзья и что случилось после того, как они принесли все ядра в Вихрь Сотворения. Но набравшись терпения, он смог улыбнуться молодому человеку и пролезть между корней дерева. В конце пути ему протянули руку, помогая выбраться из туннеля и позволяя оглядеться. — Ах… Это напоминало целый новый мир, оживлённый и волшебный. Мягкое голубое сияние падало на тослтые ветви деревьев, на которых были расположены крошечные домики. Вокруг них летали маленькие пушистые шарики, что напоминали Мемо — каждый из них занимался своими будничными делами, пока не обратили внимание на пришедших. Одна из фей подлетела, приветствуя: — А-а, Анакса, ты привёл Фаенона? Он так много навещал твой дом, пока тебя не было! — посмеялась фиолетовая фея, выдав ребёнка с головой. И Безымянному она напомнила Калипсо с её поддразниваниями. — Надеюсь, он не доставил вам хлопот. По дороге феи приветствовали Фаенона, как дорого гостя, и обменивались с Анаксагором словами, будто были соседями. Остановившись у большого дерева, ствол которого едва обхватят десять взрослых мужчин, молодой человек оставил его тут, наказав: — Отдохни в тени, я позову старосту. — Хорошо… Спустя некоторое время в этом мире, Безымянный привык к своей новой роли и просто кивнул, продолжая незаметно озираться на фей. Интересно, Мемо была из этого места? Сев у корней дерева, он рассеянно смотрел перед собой, когда рядом с ним раздался вновь голос Анаксагора, но он был более взрослым, хриплым и уставшим. — Меморный лабиринт… Сколько воспоминаний здесь хранится, — администратор, чьё тело покрывали пиксели, повернулся к Фаенону и улыбнулся. — Не нужно так удивляться, это ты меня побеспокоил, пока я вырезал птицу. В его руках действительно был кусок дерева, который был почти закончен, а также небольшой нож. Продолжая заниматься им, он ответил на незаданный вопрос: — Ликург на время отступил и я смог оставить в командном центре свой аватар вместо себя. Возможно мне стоит поблагодарить Звёздный экспресс за внезапный отпуск? Безымянный ещё не привык к странной манере речи администратора. Нет, он не привык ни к его внешнему виду, ни к тому, как внезапно он оказывался рядом, зная абсолютно всё. А ещё этот мёртвый взгляд, что не напоминал того Анаксагора, которого он встретил здесь, в этой неизвестной деревушке Элизия Эйдес. — Ликург — это тот бывший администратор? — Да. Но вероятно тебе более интересно где твои друзья, — не глядя на Фаенона, он ещё отпилил кусочек дерева, с заботой убирая стружку. — Они забрали ядра Геориса и Кефала, поэтому я записал их в системе как новых полубогов, чтобы они попали в следующий цикл, а не корзину. Ты встретишь их в Охеме, не волнуйся, они всё помнят. Услышав это, Безымянный прижался к стволу дерева и вздохнул. Все были в безопасности… — Тогда… что насчёт моей миссии? — спросил Фаенон, уже успокоившись, и скрежет по дереву вдруг остановился, погрузив окружающее в тишине. — Господин Анаксагор?.. Прежде чем Фаенон открыл глаза, он почувствовал, как его груди что-то коснулось. Прямо перед ним навис администратор, половина его лица была в тени, пока вторая собиралась и вновь распадалась на пиксели. Его единственный глаз напоминал настоявшееся вино, на дне которого собрался остаток, сделав напиток мутным и тёмным. — Все люди, которых ты встретил здесь или повстречаешь в будущем, лишь код, который не способен осознать, что умирает и воскресает из мёртвых из раза в раз и вырваться из круга страданий. Я не Бог, чтобы вершить их судьбу единолично… Острый нож уткнулся в грудь Безымянного всего на миг. Склонив голову, Анаксагор мягко положил инструмент в руку мальчика, а затем наставил его на себя. На его губах появилась слабая улыбка, словно он старался успокоить Фаенона, но получилось это плохо. Наконец пиксели расступились и показали спрятанные до этого трещины. Всё тело администратора покрывали чёрные полоски, а на лице отсутствовало часть фрагмента, а внутри колыхало холодное синее пламя. Будто он действительно был разбитой фарфоровой куклы. — … но если к концу пути ты и другие люди из-за неба не найдут иного пути, твоей миссией будет убить меня и похоронить Сталесклепа вместе с моей жизнью. Я больше не в силах сдержать этот жар, что полыхает во мне уже 33 550 336 цикла. В голове Фаенона возникла сцена, как одинокая фигура на площади, что покрыта золотой кровью, стреляет в хрупкую Гиацину, что отчаянно зовёт его, а по пространству разлетается хохот отчаяния и безумия. Он чувствовал, как лёгкий ножик для вырезания по дереву, вдруг стал тяжёлым.